Секреты Спектра: Новый рассвет

Пока избранные на другом конце мира в муках сомнений решали, стоит ли пожертвовать собой ради шанса на победу, в опустошённых землях Токсхейма царила иная тишина — густая, вязкая, как после грозы, когда мир ещё не осознал, что ему больше не к чему возвращаться. Разрушенные дворцы, обугленные улицы, зола на месте храмов — всё это было для Архаев лишь легкой разминкой. Прелюдией к симфонии разрушения. — Было весело... но пора заняться делом, — сказала Юни. В её голосе сквозила ледяная строгость — не каприз, а приказ. — Да, давить людей оказалось удивительно приятно, — протянула Мирена, будто вспоминая аромат пепла и крик умирающих. — А враги будут ещё приятнее на вкус, — с ядом добавила Юни, щёлкнув пальцами, от чего вокруг заклубилась фиолетовая пыль. — Интересно, нашли ли остальные себе сосуды... — задумчиво пробормотал Инферис, сложив руки за спиной. — Какая разница? — отрезал Парзифаль, его голос был как удар плети. — Они предали нас. И поплатятся. В каком бы виде они ни явились. — Но без физической оболочки будет неудобно сражаться... — вздохнул Инферис, будто бы размышляя вслух. — Нашей магии хватит, чтобы нанести урон по самой сущности. Хотя, да, я понимаю твою обеспокоенность, — отозвалась Цири, её голос был ровен, но в нём сквозила напряжённость — словно она заранее чувствовала, что битва будет не той, к которой они привыкли. — Это последнее, о чём стоит волноваться, — прорычал Каэлрон, его глаза горели мраком. — Главное, дайте мне шанс сразиться с Гримвальдом. Я убью его своими руками. — Когда печать спала, я едва ощутила его искру... любопытно, в каком он состоянии, — произнесла Цири, глядя в пустоту, будто видела того, кто её предал. — Печать разрушила его. Этот идиот недооценил последствия, — фыркнула Юни с насмешкой, сложив руки на груди. — И всё же... он смог нас поймать, — сказал Парзифаль спокойно, будто бы вспоминая, не с обидой, а с хищным интересом. — Только потому, что мы не ожидали удара в спину, — резко отозвалась Юни. — В честном бою у него не было бы даже шанса. — Не было бы? Против тебя ли, сестра? — усмехнулся Парзифаль, его слова скользнули, как лезвие по стеклу. Глаза Юни засветились, сиреневые и яростные, как удар молнии. Она шагнула к нему, и аура её вспыхнула, охватив ладони густыми потоками цвета закатного пламени. — Напомнить тебе, кто царица небес, король водорослей? — прошипела она. Парзифаль усмехнулся в ответ. Его спокойствие было куда опаснее её гнева. — Ты всегда была вспыльчивой. Я рассчитывал, что хотя бы после заточения у тебя появился разум. Ты уверена, что хочешь довести это до конца? — голос его стал глубже, ледянее. Лазурный свет озарил его глаза, и воздух вокруг него начал пульсировать магией, как перед бурей. — Да будет вам, — вставил Инферис, подняв руки. — Нашли из-за чего ссориться. — А ты, покровитель кузней, вообще пасть прикрой, — отрезала Юни, не оборачиваясь, но метко бросив укол. — Эй! Не надо так с ним! — возмутилась Цири. — И ты туда же, повелительница грязи, — фыркнула Юни, не заботясь о дипломатии. Мирена всё это время стояла чуть поодаль, с ленивой усмешкой на губах, наблюдая за ссорой, как за театром, поставленным ради её развлечения. Она хохотнула — громко, театрально. — Какая же у нас всё-таки славная семейка. И мы удивляемся, что Гримвальд нас предал, — с усмешкой проговорила она, будто швыряя соль на старую рану. Каэлрон молчал. Он стоял в стороне, не вмешиваясь. Его тёмные глаза были полны утомления и презрения к этому балагану. Он смотрел на них не как брат, а как солдат, застрявший среди безумцев. Юни кипела от злости. Аура вокруг неё едва не искрилась от напряжения, как перед бурей. — Я не потерплю такого отношения к себе! — фыркнула она, в голосе звенело оскорблённое достоинство. — И какого же? Никто не сказал ничего обидного, — спокойно, даже лениво бросил Парзифаль. — Просто брак с моим братом сделал тебя чересчур самоуверенной. Эти слова были как горящие угли, брошенные в костёр: вместо угасания — лишь новый всплеск огня. — Не смей говорить мне подобного! — взорвалась Юни. Она резко вскинула руку, и пространство вокруг исказилось под тяжестью гравитационной силы, которую она собиралась высвободить. — Да успокойся уже, Юни! — рявкнул Каэлрон. Его голос был как удар грома, и небо отозвалось грохотом — будто сама природа почувствовала его раздражение. Юни замерла. Медленно опустила руку и подошла к мужу почти с мольбой в голосе: — Ты позволишь так разговаривать со мной?.. Каэлрон молчал, не глядя на неё. Ответил за него Парзифаль: — Вот только не нужно снова пытаться стравить нас. Это уже нелепо. — Да брось, Юни. На этот раз ты перегнула, — сказала Цири устало. — Да замолкните вы все! — взревел Каэлрон, и его сила на мгновение вырвалась наружу, заливая воздух гнетущей тьмой. Лёгкий мороз пробежал по спинам всех присутствующих — ощущение, будто за тобой наблюдает нечто древнее и голодное. Молчание повисло в воздухе, тяжёлое, натянутое. Никто не решался сказать ни слова. Однако Юни вдруг резко обернулась. В стороне, в тени, стоял Аргус — неподвижно, с отсутствующим выражением лица, будто его и вовсе не касалась эта сцена. — А ты чего это стоишь в стороне? — спросила она резко, прищурившись. Аргус медленно повернул голову в её сторону. На лице — снисходительное, почти равнодушное выражение. Он не ответил. — Притих совсем. Не похоже на тебя, — сказала Юни, шагнув ближе. Голос стал тоньше, в нём появились ноты недоверия. — Что, теперь решила найти новую цель? — хмыкнул Парзифаль, но Юни проигнорировала его. — Я тебя не узнаю. Обычно ты самый громкий в любой ссоре. А в Токсхейме... ты выглядел почти... равнодушным. Не похоже, чтобы тебе доставляло удовольствие то, что мы сделали, — тихо, но резко продолжила она. — По-моему, всё нормально, — пожал плечами Инферис. — Я не тебя спрашиваю, — отрезала Юни, не отводя взгляда от Аргуса. Подошла ближе, почти впритык, заглянула ему в глаза. — Что с тобой происходит? Мирена тоже приблизилась, впервые за долгое время без своей обычной ухмылки. — Честно говоря, я тоже заметила. Я знаю Аргуса лучше всех. А сейчас ты какой-то... не ты, — произнесла она серьёзно, почти шепотом. Аргус молчал. В нём не было ни протеста, ни попытки оправдаться. Парзифаль устало вздохнул. — Просто скажи, что всё нормально. Нам надо думать, как действовать дальше, а не играть в допрос. Аргус вдруг усмехнулся. Медленно. Холодно. — Да. Всё в порядке, — проговорил он наконец. — Я так не думаю, — сказала Юни, голос её стал хрипловатым, как у зверя перед прыжком. — Соглашусь, — вмешалась Мирена, её глаза сузились. — Я вижу ложь. Это часть моей силы. Ты врёшь. Аргус опустил голову... и вдруг медленно поднял её вновь. Взгляд — ледяной. Рот изогнулся в чужой, неестественной ухмылке. Он посмотрел на них обоих — и на миг в его зрачках будто мелькнул чужой отблеск. — Ну что сказать... вы правы, — сказал он голосом, в котором звучали интонации, чуждые Аргусу. — Что? Что ты имеешь в виду? — спросила Цири, её рука уже непроизвольно тянулась к оружию. Мирена побледнела. Её глаза распахнулись, в них — смесь шока и злости. Она отступила на шаг, словно увидела нечто знакомое... и невозможное. Аргус заметил её реакцию. Его хищная улыбка стала шире, как у кукловода, который наконец сорвал маску. — Что, дошло наконец? — спросил он, наслаждаясь моментом. — Это... не Аргус, — сказала Мирена. И в её голосе не осталось ни иронии, ни лёгкости. Только ледяное осознание. Архаи переглянулись между собой, на их лицах отражалось непонимание — и зарождающееся беспокойство. — В каком это смысле? — нахмурился Парзифаль. Но стоило ему произнести эти слова, как Аргус — или тот, кто скрывался под его личиной — щёлкнул пальцами. На груди каждого из Архаев вспыхнула древняя руна, начертанная алыми линиями. Она засветилась болезненным светом, и прежде чем кто-либо успел среагировать, из символов вырвались массивные цепи, сплетённые из той же зловещей ауры. Они мгновенно оплели богов, сковав их движения и пригвоздив к земле. Каждый из Архаев оказался на коленях, связанный, униженный, застигнутый врасплох. — Это ещё что за...?! — взвизгнула Юни, дёргаясь, но цепи не поддавались. Аргус рассмеялся. Но смех этот не принадлежал ему. Он был чужой. Злой. Хищный. — Аргус, что ты творишь?! — вскрикнула Цири. — Да очнись ты, куст ходячий! Это не он! — рявкнула Мирена, её голос резал воздух, как кнут. — Кто ты?! — зарычал Парзифаль. Человек, стоявший перед ними, медленно поднял голову. Его взгляд был надменен, полон превосходства. Он не просто не боялся богов — он глядел на них сверху вниз, как на неудавшийся эксперимент. — Что, не ожидали? — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Ты?! — глаза Мирены расширились. — Не может быть! — Ещё как может, — отозвался человек. И улыбнулся. — Для тех, кто не в курсе: приятно познакомиться. Меня зовут Сигард. Его голос, ставший чужим, эхом разнёсся по окрестностям, отзываясь во тьме. И каждый из Архаев почувствовал, как внутри них зарождается тревога. — Этого не может быть... Аргус подавил тебя! Он завладел твоим телом! — закричала Мирена. — Похоже, твой возлюбленный не был таким сильным, как тебе того хотелось, — усмехнулся Сигард с ядовитой насмешкой. Он начал медленно обходить Архаев, точно хищник, наслаждающийся видом попавших в капкан жертв. Он остановился у самого могучего из богов — Каэлрона. Даже скованный цепями, он не потерял величия. Его глаза были спокойны, его голос — тяжёл, как камень: — Какая наглость и самоуверенность для смертного. Ты всерьёз полагаешь, что подобное способно удержать меня? — Удачи попробовать, — ответил Сигард, не теряя ухмылки. — Как ты вернулся?! — выкрикнула Мирена, не скрывая ярости. — Ты такая настырная, — лениво бросил Сигард. — Когда моя старая подруга вонзила в меня яд, разрушая тело, сила Аргуса пошла вразнос, пытаясь исцелить сосуд. Но тут в дело вмешалась Сольрун. Она меня вылечила... и этим дала мне шанс. Пока Аргус пытался стабилизировать ситуацию, я воспользовался моментом и забрал контроль обратно. — Он не мог так просто проиграть... особенно такому мусору, как ты! — закричала Мирена, её голос дрожал. — Не волнуйся, — с холодной усмешкой сказал Сигард, — я передам ему твои слова поддержки. — Что это за заклинание?! Что ты сделал с нами?! — взвизгнула Юни, из последних сил пытаясь вырваться из цепей. — Это всего лишь мера предосторожности, — ответил он с равнодушной ясностью. — Предосторожность? — переспросила Цири, всё ещё не веря. — Да. С самого начала у нас с Аргусом была договорённость. Я освобождаю его — он даёт мне часть своей силы. Так мы сокрушим всех врагов. Но... — он наклонился ближе к лицу Юни, — вам, Архаям, доверять — всё равно что гладить змею. Из всей моей команды я был лучшим сосудом для него. И я знал, что он попытается завладеть мной. А вы — расползётесь по телам моих товарищей, как плесень. Вот почему я заранее создал печати. Чтобы, когда придёт время, связать вас. И вот оно пришло. Некоторое время царила тишина. Даже цепи, казалось, затаили дыхание. — Это звучит абсурдно, — медленно произнёс Парзифаль. — Твой план держался на случайности? Если бы не яд той девчонки — ты бы уже давно был мёртв. Сигард рассмеялся, но смех его был безрадостен, словно он смеялся над самим понятием надежды. — Это вы, Архаям, не способны думать на шаг вперёд. А у меня с этим всё в порядке. Парзифаль смотрел на Сигарда с такой яростью, что, казалось, пламя его взгляда могло испепелить врага. — Что ты имеешь в виду?! — взревел он, кулаки сжались. — Мой план построен не на случайности, а на знании людей, — спокойно ответил Сигард. — Яд Рейны — результат тщательно выверенной стратегии. — Да о чём ты вообще?! — не выдержал Инферис, его голос дрожал от напряжения. Сигард склонил голову набок, точно объясняя нечто элементарное детям: — Яд, созданный Рейной, — это следствие её ярости. А её ярость родилась из желания отомстить. Вы даже не представляете, на что готова девушка, чтобы отомстить за любимого. Всё, что происходит сейчас, происходит так, как я и предвидел. Он говорил уверенно, с той холодной ясностью, что врезается в сознание, оставляя след. Архаи молчали. Их головы опустились — каждый пытался осмыслить услышанное. — И каков следующий шаг в твоём невероятно продуманном плане? — с сарказмом спросила Мирена, сквозь зубы. — Рад, что ты спросила, — произнёс Сигард, его улыбка расширилась. Он подошёл к ней, протянул руку и положил ладонь ей на лоб. Его глаза зажглись алым пламенем, и в ту же секунду из глаз, рта и ноздрей Мирены повалил густой, маслянистый дым розового цвета. Он сочился, словно вытягивался не воздух, а сама её сущность. — Что происходит?! — закричала Юни, в ужасе наблюдая за происходящим. Мирену трясло. Её тело дергалось в судорогах, словно пыталось вырваться из собственных костей. Когда дым полностью вышел из неё, она рухнула на землю. А клубящийся розовый пар начал сгущаться, сжиматься, пока не превратился в кристаллизованную сферу — камень насыщенного розового цвета, пульсирующий жизнью. — Мирена! Ты в порядке?! — вскрикнула Цири и дёрнулась вперёд, но цепи не позволили. — Да не надрывайтесь, — лениво отозвался Сигард. На груди девушки исчезла руна, и цепи, державшие её, растаяли в воздухе. Она медленно поднялась. Светлые волосы опустились на плечи, а в глазах вновь появился холодный, знакомый голубой оттенок. — Чёрт, вот же мерзкая тварь... — процедила она и бросила на Сигарда злой взгляд. — Ну чего ты так долго?! Он усмехнулся и развёл руками. — И я рад тебя видеть, Агнес. И, кстати, не за что. — Да-да, — буркнула та с раздражением, отряхнув плечо, будто смывая остатки чужого присутствия. — Это что сейчас было?! — вскричал Инферис, глядя то на неё, то на кристалл в руке Сигарда. — А? — фальшиво удивился тот. — Неужели наши всемогущие боги не могут догадаться, что только что произошло? Агнес подбросила камень в руке и, ухмыльнувшись, поднесла его к лицу Инфериса. — Вот что, — сказала она, её голос зазвенел от злобы. — Нет больше вашей суки Мирены. Теперь моё тело снова только моё. — Как это возможно?! — вскрикнула Цири. — Ты можешь... изгонять нас из тел сосудов?! Сигард подошёл к ней. Его шаги звучали как удары молота. Он встал прямо перед ней, возвышаясь, как тень обречённости. В её глазах он уже не был человеком. Он был чем-то другим. Чем-то страшным. — Люди и не на такое способны, — сказал он, спокойно и почти по-доброму. Затем медленно поднял руку и коснулся её лба. — Ты следующая. — Нет! Не трогай её! Не смей! — выкрикнул Парзифаль, рванулся вперёд, но цепи натянулись, хрустнули кости. Агнес подошла и резко дёрнула его за волосы, оттянув голову назад. — Не переживай. И до тебя очередь дойдёт, — прошипела она. Её голубые глаза вспыхнули ненавистью. Сигард не стал медлить. Всё было отрепетировано до мельчайших деталей. Он положил ладонь на лоб Цири — и повторил процедуру. Её тело вздрогнуло, потом обмякло, бессильно упав на землю. Через несколько мгновений вместо неё поднялся молодой человек — крепкий, с резкими чертами и лёгкой небритостью. Он откинул волосы со лба и огляделся. — Ну наконец-то... — проворчал он, потирая шею. — Знаете, как хреново, когда твоим телом рулит женщина? — Боюсь представить, — с ядовитой усмешкой отозвался Сигард и бросил ему в руки новый кристалл — зелёный, мерцающий, точно сердце самого леса. — Держи. Вот она какая. — Прелесть, — пробурчал парень, разглядывая камень. — Никогда бы не подумал, что такая маленькая штука может быть такой занозой. — Я убью вас! Освободи её немедленно! — выкрикнул Парзифаль, глаза его метали молнии. Сигард склонил голову в сторону, его усмешка стала ледяной: — Если тебе так не терпится оказаться с ней рядом — могу это устроить. — Осторожней, смертный, — прогремел голос Каэлрона, сквозь стиснутые зубы. — Ты явно не хочешь узнать, что значит мой гнев. — Ну и досталось же Мейнхарду... — фыркнул Томас, отступая в сторону. — Ага, а тебе — девушка, — съязвила Агнес. — Ну хватит уже, — устало вздохнул он, будто все происходящее было банальной рутиной. Сигард медленно подошёл к Каэлрону. Его шаги были размеренными, словно он шёл к зверю в клетке. — Угрожаешь, будучи в цепях? — спросил он, наклонившись ближе. — Едва ли они удержат меня, — спокойно ответил Каэлрон. В его голосе не было паники. Только уверенность. Почти скука. — Это заклинание было создано как раз с этой целью, — с ухмылкой сказал Сигард. Каэлрон вскинул брови, уголки губ приподнялись в хищной полуулыбке. — Вам бы, людишкам, пора понять: ваши правила не действуют на богов, — сказал он. И тогда это случилось. Воздух сгустился. От тела Каэлрона начала исходить необузданная сила. Небо потемнело, словно от испуга, раздался глухой раскат грома — неестественный, словно его выдохнул сам мир. — Он ведь не должен использовать ауру... — напряжённо пробормотал Томас, отступая ближе к Сигарду. — Да, печать должна подавлять её... — сказала Агнес, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала неуверенность. Каэлрон рассмеялся. Это был низкий, резонирующий смех. Больше похожий на грохот лавины, чем на человеческий звук. — Не равняйте меня с собой, чертовы обезьяны, — прорычал он. Цепи вздрогнули. Зазвенели. Натянулись до предела. На лице Сигарда исчезла вся бравада. Он понял, что идёт по тонкому льду. Медлить было нельзя. — Что будем делать? — быстро спросила Агнес, в голосе сквозило напряжение. — Действуем согласно плану, — отчеканил Сигард и положил ладонь на лоб Парзифаля. — Ах ты мразь! — завопил тот, дёргаясь изо всех сил. — Да-да, уже привык, — съязвил Сигард. В ту же секунду из глаз и рта Парзифаля вырвался дым — лазурный, чистый, будто выдранный из неба. Его тело рухнуло, как тряпичная кукла. В руках Сигарда появился третий кристалл. — Только тронь моего брата... — прорычал Каэлрон, но его голос уже не гремел. Аура колебалась, словно сражаясь с невидимыми прутьями клетки. — Не переживай. Это не больно, — холодно сказал Сигард. И тогда с земли поднялся ещё один. Венделл. Он медленно сел, поморщившись, и начал отряхивать с себя грязь. — Чёрт... какое же мерзкое ощущение... — пробурчал он, морщась, как от зубной боли. — Согласен, — кивнул Томас. — Ой, ну тебе-то вообще не повезло, — фыркнул Венделл. — Каково это — быть внутри женщины? — Да заткнись ты уже! — огрызнулся Томас, но в его голосе не было злобы. Венделл рассмеялся, громко и облегчённо — будто вернулся из преисподней и с удивлением обнаружил, что ещё жив. Пока остальные оживлённо обменивались колкостями и пытались справиться с последствиями душевного раздвоения, Сигард не терял времени. Он уже подошёл к следующей цели — Нико. Тому, кто ещё недавно был лишь сосудом для Инфериса. Архай извивался в цепях, изрыгал проклятия, его лицо искажалось от ярости, но всё было тщетно. Печати, придуманные Сигардом, работали безупречно. Секунда — и тело Нико содрогнулось, с губ сорвался сдавленный стон. Из глаз и рта хлынул густой дым цвета магмы, завихрился, свернулся в плотный кристалл, который Сигард поймал на лету. Нико медленно поднялся, потряс головой и сдёрнул с себя цепи. — Всё это было как... дурной сон, — пробормотал он, не совсем веря, что всё закончилось. — О, обязательно обсуди это с Томасом, — съязвил Венделл, не упустив возможности вонзить словесную иглу. — Я тебя убью, — процедил Томас сквозь зубы, сверля друга злобным взглядом. — Я бы на твоём месте молчал, Венделл, — спокойно сказал Нико. — Да ладно вам. Это же просто шутки, — попытался сгладить неловкость Венделл, всё ещё в образе весельчака. — Да я не про это. Ты, кажется, забыл, кто был в твоём теле. Парзифаль. А в Томасе — Цири. Они пара, между прочим, — с невозмутимым лицом напомнил Нико. Улыбка мгновенно исчезла с лица Венделла. Он застыл. — Чего...? — выдохнул он, будто его только что ударили по затылку. Агнес не сдержалась — захохотала в голос, с истеричным оттенком. — Надеюсь, вы ложе не делили, — язвительно бросил Нико. — О, нет... — протянул Томас, зажимая рот ладонью. Его начало мутить на глазах. Венделл побледнел, как полотно. Он стоял, как вкопанный, глядя в пустоту. — Кажется, наш шутник уже не так остёр на язык, — с усмешкой отметил Нико. — А может, его язык привык заниматься кое-чем другим, — подхватила Агнес с ехидцей. — Да помолчите вы, наконец, — фыркнул Сигард, в раздражении обрывая их. Он уже был у следующей цели — Юни, скрывавшейся в теле Леоны. — Только посмей её тронуть! — взревел Каэлрон. Молнии рассекли небо, и вдалеке прогремел глухой удар грома. Цепи, сдерживавшие его, дрожали, натянувшись до предела. — А ты, смотрю, неравнодушен к своей подружке... Кто бы мог подумать, что и у тебя есть чувства, — с холодной насмешкой заметил Сигард. — Не смей прикасаться к ней! — рявкнул Каэлрон, рванувшись вперёд, но цепи удержали его на месте. Сигард положил руку на лоб девушки. — Боюсь-боюсь, — съязвил он. — Каэлрон! Помоги! — закричала Юни, захваченная страхом. Каэлрон взревел. Это был не голос — это был яростный рев стихий. Из тела девушки вырвался сиреневый дым — плавный, как дыхание заката. Сигард напрягся. — Чёрт... Держите его! — рявкнул он, пытаясь завершить ритуал. Но Каэлрон уже тряс цепи, как зверь в клетке. Томас и Нико бросились к нему, наваливаясь, удерживая, цепляясь руками за всё, что могли. Венделл вскочил сверху, вдавливая того в землю. — Сигард, цепи... — сказал он, тяжело дыша. — Они вот-вот... — добавил Томас, оглядываясь. — Я в курсе! — отрезал Сигард, вырывая Юни до конца. Её тело обмякло, упав в траву. В его руке оказался ещё один камень — сиреневый, с нежным внутренним свечением. Каэлрон взвыл. Настоящий крик ярости, древний и первобытный. Цепи дрогнули, покрылись трещинами, словно их хватка была исчерпана. Руна на его груди запульсировала, вспыхнула... и тоже начала растрескиваться. Леона медленно поднялась. Она дышала тяжело, словно выбиралась из глубины. Агнес подхватила её под руку, помогая подняться. — Что... случилось?.. — тихо выдохнула она, осматриваясь затуманенным взглядом. — Ты была одержима. Он освободил тебя, — быстро ввела её в курс Агнес. Леона посмотрела на Сигарда. Тот уже приближался к Каэлрону, не отводя взгляда. — Он... освободил меня? — с трудом произнесла она, всё ещё не веря. — Да. Он смог, — кивнула Агнес. Сигард вытянул руку. — Ну вот и твоя очередь, — сказал он. В голосе — холод, в движениях — решимость. Каэлрон посмотрел на него из-под хмурых бровей. — Я убью вас всех! — взревел он, и словно по команде небеса обрушились вниз. Молния ударила в землю с сокрушительной силой, разметав всё в радиусе удара. Взрывная волна от удара молнии отбросила Эксиларов, как листья на ветру. Земля затряслась, воздух дрожал от напряжения. Пыль поднялась стеной, скрыв поле боя, и лишь силуэт, прорывающийся сквозь муть, дал понять — всё только начинается. Сигард едва удержался на ногах. Он поднял взгляд и увидел: цепи, что ещё недавно сдерживали бога, были разорваны. Каэлрон в теле Мейнхарда шагал сквозь туман разрушений, окружённый трещащими молниями. Его лицо сияло самодовольной яростью. — Что? Куда делась твоя дерзость? — с ухмылкой произнёс Каэлрон, приближаясь. В его голосе звучал вызов, презрение и смертельная уверенность. Сигард на секунду замер, будто оценивая ситуацию. На его лице не было страха — лишь сосредоточенность. — Что будем делать?! — выкрикнул Нико, поднявшись с земли и оборачиваясь к нему. — А у нас есть выбор? — спокойно бросил Сигард. — Сражаться. И он первым рванулся вперёд. В тот миг Сигард заметил: руна всё ещё светилась на груди Каэлрона, мерцая, словно угасающая звезда. Она ограничивала силу Архая — и этого было достаточно. Сигард врезался в бой, как буря. Удары — точные, резкие, со всех сторон. Он двигался с невероятной скоростью, словно каждый мускул его тела точно знал, куда следует направить силу. Каэлрон, хоть и бог, не поспевал. Он блокировал, уворачивался, но всё чаще — пропускал. Сила и напор Сигарда были ошеломляющими. Никакого волшебства, только чистая, безжалостная техника и воля. — Какая самоуверенность для смертного, которого я могу прихлопнуть одной рукой, — насмешливо бросил Каэлрон, отступая. — Ещё посмотрим, — язвительно ответил Сигард, и вновь пошёл в атаку. Эксилары не остались в стороне. Томас и Нико синхронизировали удары, как в отточенной хореографии — один отвлекал, другой бил. Каэлрон всё ещё читал их движения, но уже с трудом. Скорость Венделла ломала его ритм: тот появлялся внезапно, бил по ногам, по спине, исчезал, снова возникал — словно само пространство ему помогало. Агнес создавала обманки, иллюзии, искривляла восприятие. Из-за неё Каэлрон атаковал фантомов, а настоящие удары приходили из слепых зон. Леона, хоть и слаба после одержания, действовала с хирургической точностью — каждый её удар был выверен, каждый шаг — рассчитан. — Да как вы смеете?! — завопил Каэлрон. Его гнев вспыхнул, как гроза. Руна на груди пошла трещинами. Молнии обвили его тело. Сила хлынула наружу, и всё изменилось. В одно мгновение он настиг Венделла, срезав его с ног ударом, что мог бы сокрушить дерево. Томас упал следом, Нико — почти сразу. Один за другим, как кегли под шквалом. Но Сигард не отступил. Он прыгнул вперёд, вцепился в Каэлрона, словно не человек — зверь. Удары обрушивались с такой мощью, что каждый из них гремел, как раскат грома. Кровь залила лицо Архая. Он отшатывался, но Сигард шёл за ним, как неумолимый приговор. Он схватил его за рубашку, подтянул к себе: — Да очнись ты уже, Мейнхард! — выкрикнул Сигард и со всей яростью ударил кулаком в грудь, туда, где трещала руна. Воздух дрогнул, и на мгновение показалось, что удар прошёл насквозь. Каэлрон отлетел, переворачиваясь в воздухе, и рухнул на землю, вырывая комья земли. Он закашлялся кровью, но поднял голову. — Твоего друга уже давно нет! — прохрипел он. Глаза его были полны боли и злобы. Сигард подошёл, не давая ему подняться. Его рука легла Каэлрону на лоб. — Уверен? — прошептал он с тихой, опасной ухмылкой. Рука засияла алым. И реальность дрогнула. Мир начал рассыпаться на осколки света и тени. Всё исчезло — бой, земля, небо. Началась битва иного порядка. Сражение не за тело... а за душу. Сознание Сигарда провалилось в бездну — вязкую, густую, словно туман из боли, памяти и чужой воли. Здесь, внутри разума Мейнхарда, и скрывался тот, кто подчинил его. Каэлрон. Пространство вокруг было нестабильным — мерцало, дрожало, ломалось и восстанавливалось, как трещина в зеркале, что никак не может распасться окончательно. Сквозь клубящийся серый туман появился он. Фигура — будто вырубленная из грозового неба. Высокий, намного выше Сигарда, с телом, напоминающим статую древнего воина. Кожа цвета свинцовых туч. Мощные плечи, широкая грудь, длинные, густые, вьющиеся волосы, темные, как штормовое море. А глаза... в них сверкали молнии — не метафора, а буквальная буря, спрятанная за зрачками. Он носил доспехи — тяжёлые, изысканные, словно выкованные из грозы. Само его присутствие давило. — Так вот какой ты весь из себя, — с усмешкой сказал Сигард, заложив руки за спину. — Грозный, сверкающий... прям как в сказках про самовлюблённых богов. — Думаешь, пересилить мой дух? — отозвался Каэлрон. Его голос звучал, будто гремел в горах. — Едва ли у тебя это выйдет. — Про наше сражение ты говорил то же самое, — лениво отозвался Сигард, шагая вперёд. Из тумана, почти споткнувшись о собственную ногу, выбрался тощий парень. Бледная кожа, длинные тёмные волосы, раздражённое выражение лица. — Ты чего так долго?! — выкрикнул Мейнхард, выпучив глаза. — Да не ной, — фыркнул Сигард. — Ты издеваешься... прогони его уже, — пробурчал Мейнхард, указывая на Каэлрона. Сигард скользнул по нему взглядом. — А сам не хочешь? Это ведь твоё тело, если я правильно понимаю, — буркнул он. Ответить Мейнхард не успел. В их сторону сорвался разряд молнии. Она ударила так близко, что воздух загудел, а тела двоих смертных отлетели в стороны, как тряпичные куклы. — Ого... такая мощь даже здесь, в подсознании, — выдохнул Сигард, поднимаясь. — А ты думал, я просто сижу тут из лени?! — закричал Мейнхард. — Логично, — пробормотал Сигард, отряхиваясь. Каэлрон не прекращал. Его руки метали молнии, разряды вспарывали эфирное пространство, разрушая всё, что попадалось на пути. Но вдруг — тишина. Сигард выставил руку. И всё изменилось. Молнии исчезали, стоило им коснуться ладони. Растворялись. Исчезали без следа. — Что за... — начал Каэлрон, нахмурившись. Алый свет окутал Сигарда. Его тело вспыхнуло аурой, будто кровь самого мира закипела в нём. Глаза полыхнули багрово. — Не ожидал, да? Я не просто блокирую твою силу... я её поглощаю, — произнёс он и усмехнулся. Он метнулся вперёд, оставив за собой шлейф огня. В одно мгновение оказался перед богом и вцепился в его горло. Его пальцы сомкнулись, сдавливая железную плоть. Каэлрон начал задыхаться. — Как... как это возможно... — прохрипел он, сила покидала его. — Я ведь Архай! Верховный! Я Бог богов! Я не могу проиграть какому-то... смертному! Сигард засмеялся — сухо, тяжело, словно смеялся тот, кто слишком многое понял. — В этом-то и ваша трагедия, — ответил он. — Вы решили, что вы выше нас. Что человечество — слабое, ничтожное. Вы забыли, что в нас есть то, чего вам не дано. И именно это — ваша ошибка. — Я не проигрываю! — взревел Каэлрон, глаза его метали молнии, а голос грохотал, как буря. — Я во главе мироздания! Я и есть Вселенная! Сигард прищурился, наклонившись ближе: — А я... всего лишь человек. В этот момент тело Каэлрона изогнулось в судороге. Он закричал, его аура вспыхнула в последний раз — ярко, ослепительно. А затем начала сжиматься. Свет стекал, превращаясь в плотный, холодный сгусток энергии. Там, где стоял бог, остался лишь сверкающий голубой шар, как сгусток молнии, застывший в камне. Такой же, как и все прочие Архаи. Сигард посмотрел на него, вытер кровь с губ и обернулся к Мейнхарду. — Твоё тело. Забирай. И воздух снова начал дрожать. Память, энергия и сущность начали возвращаться на свои места. Мир внутри сознания Мейнхарда затих. Сражение окончено — и в разуме, и в реальности. Сигард медленно опустил руку с его лба. Веки Мейнхарда дрогнули, и он наконец пришёл в себя. — Ну наконец-то... — выдохнул он, с трудом сфокусировав взгляд. Венделл не сдержался — хлопнул его по спине с такой радостью, будто вернул друга с того света. — Вот и вырвались из-под божьего сапога, — сказал он с широкой улыбкой. Ребята тут же сгрудились, обняв друг друга, смеясь сквозь усталость. Кто-то похлопывал по плечу, кто-то сжимал руку товарища — молчаливая благодарность за возвращение. А Сигард... он тихо отступил в сторону. Не потому, что не рад. Просто не мог позволить себе показаться слабым. Хотя, внутри... всё пылало. Он стоял чуть поодаль, стараясь перевести дыхание. Грудь ходила ходуном, мышцы ныли, как после недельной битвы, а где-то глубоко под кожей ещё жило эхо Каэлрона. Оно гудело в костях, напоминанием — на этот раз он выиграл, но каким трудом. Позади послышались лёгкие шаги. Он сразу понял, кто это. Её присутствие всегда было тихим, как ветер перед бурей. — Ты в порядке? — прозвучал голос Леоны. Мягкий. Осторожный. Сигард не обернулся. Глаза были прикованы к горизонту. — Да, — коротко бросил он. — Спасибо, что вытащил её из меня, — продолжила Леона, голос дрожал. — Это было... ужасно. — Ага. Она подошла ближе, и Сигард почувствовал, как её тепло приблизилось к его напряжённой спине. — Ты точно в порядке? — спросила она, чуть настойчивее. — Я ведь уже сказал, — фыркнул он, не оборачиваясь. — Всё нормально. Леона положила руку ему на плечо. Мягко, без давления, но решительно. Затем развернула его к себе. В её глазах было слишком много: боль, тревога, гнев, благодарность. — Я так не думаю, — произнесла она. Сигард встретился с её взглядом всего на миг, потом опустил глаза. В его руке она заметила сияющий каменный шар — тот самый, где теперь спала сущность Каэлрона. — Это из-за него? — спросила Леона, кивнув на артефакт. Сигард резко вырвал руку. Его лицо стало каменным, как тот самый шар. — У нас полно дел. Лучше иди к остальным. Я скоро подойду, — отрезал он, не поднимая глаз. Леона стояла, не двигаясь. Потом опустила голову. А Сигард развернулся и медленно пошёл прочь. — Пока Аргус управлял твоим телом, мы многих потеряли... — произнесла она, чуть слышно, будто самой страшно было это говорить. — Исаак, Курт... Он не остановился. — Абель... — добавила она. Сигард замер. Молчание повисло в воздухе, натянувшись, как тетива. — Они погибли, чтобы наш план исполнился, — тихо сказал он, не поворачиваясь. — Их жертва не будет напрасной. Леона резко вскинула голову, будто получила пощёчину. — Жертва? — прошептала она. В её голосе звенело неверие. — Ты так это называешь? Сигард чуть склонил голову, плечи его сгорбились. Он взглянул на землю под ногами, как будто мог там найти ответ. — Да, — глухо выдохнул он. — Пошли к остальным. Он не дал ей времени на возражения. Просто двинулся вперёд — быстро, решительно, будто пытался сбежать от собственных мыслей. Леона осталась позади, с комом в горле. Когда он подошёл к товарищам, веселье утихло. Эксилары мгновенно почувствовали перемену. — Что дальше, босс? — съязвил Венделл, но в голосе больше не было прежней легкости. Сигард взглянул на каменные сферы в своих ладонях. Тяжёлые, молчаливые, как проклятие. — У нас ещё полно работы, — сказал он, устало, но без колебаний.