«Крестики-нолики на твоём теле. Я как будто в домике в твоей постели. Пухлые родинки на твоём теле. Связали мои руки, они онемели..»

Оксана заходит в комнату к своей подружке с улыбкой на лице и двумя чашками горячего какао. Ночёвка начинается просто идеально. Десять минут назад девчонки зашли с потемневшей, холодной улицы в тёплую квартиру, хихикая после каждого передёргивания их тел. На улице в июне, к удивлению, холодно: +20°C, а девочки вышли в одних растянутых футболках да коротких шортах. Ира сейчас сидит и кутается в мягкое одеяло, улыбаясь подружке. Суркова проходит в комнату и, отдав чашку Кузнецовой, залезает на кровать и, юркнув под одеяло, высовывает голову около головы Ирины. Они хихикают, отпивая какао, и включают телевизор. – Что смотреть будем? – спрашивает буднично Оксана. – Давай какой-нибудь романтичный фильм... Ну не будем же мы боевики смотреть? – и вместе смеются. – Нет, не будем, конечно! – смеясь, протягивает Суркова. Ира включает первый попавшийся фильм, оценённый на 4,1 звёздочек, и откладывает пульт в сторону. Девчонки особо не вслушиваются в диалоги на экране – они ведут свой собственный, говоря ни о чём. Шутят и смеются, иногда обсуждая своих друзей. – Помнишь, как Катя с самоката упала, а Дима стоял смеялся? – вспоминает недавнюю ситуацию Оксана. – Ага! Как Катя тогда за ним побежала на хромой ноге! – оживлённо подхватывает Ира. – Да! А помнишь, что после этого Диму никто не видел? – задумчиво протягивает Суркова. – Да не видел и не видел! Главное, что Катя жива осталась! Найдёт другого, – фыркает Кузнецова. – Ведьмы они и на том свете ведьмы, – загадочно протягивает Оксана. – Ну... правда ведь! Найдёт другого! Не зря её ведьмой прозвали мы... Ирина хихикает, а после к ней подключается и Оксана. Чашки уже пустуют, стоя на прикроватной тумбочке около включенной лампы. Свет в комнате девочки выключили, оставляя лишь светиться телевизор и мягко освещающую помещение лампу. Комната погружена в полумрак, что вызывала комфорт и чувство одиночества. Девчонки всё же решили сосредоточиться на фильме и попали как раз на самый интересный момент: две красивые девочки на экране смотрят на друг друга в полной тишине, а затем медленно приближаются друг к другу, прикрывают глаза и смыкают губы, сливаясь в одно единое. Подружки замирают, наблюдая за происходящим. Ирина, прибывая в шоке, тихо протягивает: – Всё-таки стоило смотреть на то, что выбираю... Оксана хмыкает, глядя на то, как рука девушки на экране ползёт к груди её партнёрши, а затем сминает вместе с лифчиком. Кузнецова краем глаза поглядывает на Суркову, думая: «Может, это мой шанс?». Ещё с первой их встречи Ирина поняла, что влюбилась в Оксану, но думала, что это пройдёт. А после поняла, что это бесполезно – ждать, пока чувства пропадут, ведь они не пропадают уже длительное время, а точнее – всю их дружбу. Кузнецова попросту боялась сказать подруге о своих чувствах, поэтому молчаливо ревновала, видя, как к её подруге подкатывают парни, а та отвечает. Это всё приносило ей боль и обиду, но девушка терпела и терпит по сей день. А сейчас такая возможность выпала... Почему бы и нет? Ира смотрит в экран телевизора, не может никак решиться. Что-то ей мешает сделать первый шаг. Что-то ей не даёт сказать и слова. Что-то ей не даёт сделать хотя бы малейшее действие. Что-то ей мешает двинуться вперёд. Что-то ей мешает покончить со своими мучениями. Она уныло смотрит на свои руки, надеясь, что подруга не заметит смены её настроения. Тонкие пальцы вцепились в край одеяла, укрывающий их обоих и согревающий. Средней длины ногти слегка царапают ткань. Ира снова смотрит в экран, краем глаза наблюдая за Оксаной. Та увлечённо наблюдает за прелюдией двух девчонок на экране, периодически облизывая пухлые губы. Кузнецова не предаёт этому значения. А зря... Картинка на экране меняется. Теперь там не развлекаются девчонки. Теперь там ходят по парку множество незнакомцев. Все они чем-то заняты, с кем-то говорят, что-то увлечённо рассматривают. А Суркова заметно приуныла после смены атмосферы. И этому Ира не предала значения. А зря... – Я сейчас приду, – улыбается Ирина, поднимаясь с кровати. – Ты куда? – недовольно тянет Оксана, внимательно разглядывая подругу. – В туалет. Суркова издаёт короткое: «А!» – и поворачивает голову в сторону экрана. Кузнецова покидает помещение и бредёт в ванную комнату. Зайдя в помещение, наполненное лёгкой духотой, Ира открывает кран умывальника и, набрав холодной воды в ладошки, плещет ею в лицо, а затем растирает. Трёт сильно, с нажимом, вызывая жжение кожи и покраснения. Затем она опирается руками о края раковины и смотрит в зеркало. Щёки, то ли от трения, то ли от холодной воды, стали красными. Ресницы и брови намокли от воды. С кончика носа и подбородка капают прохладные капли. Ирина чуть проворачивает кран, чтобы поток воды стал меньше, и ждёт, пока вода станет совсем ледяной. Набирает её в подрагивающие руки и вновь плещет в лицо, растирая капли по лицу. Кожа краснеет, жжётся, но Кузнецова не обращает внимания. Она продолжает, пытаясь стереть все остатки грусти и страха. – Ну ты там скоро? – тянет недовольно Оксана, заставляя вздрогнуть. – Да... да-да! Сейчас! – Ира и не заметила, как просидела в ванной пять минут. Быстро ж время пролетает в раздумьях... Девушка последний раз обливает лицо холодной водой, прокручивает кран, выключая, и берёт бархатное полотенце в руки, вытирая им остатки воды с лица. Вешает ткань обратно и смотрит в зеркало, заглядывая себе в глаза, разглядывая себя. Кожа на лице покрасневшая, губы влажные, ресницы и брови мокрые, некоторые прядки волос намокли от воды. Выключив свет в ванной, Ирина бредёт обратно в комнату. Там её уже ждёт Оксана, радостно улыбающаяся при виде подруги. Фильм стоит на паузе, а свет в комнате чуть приглушён. Что-то изменилось... Кузнецова замирает посреди прохода в комнату, стараясь понять, что именно изменилось. Фильм на паузе – Оксана поставила. Свет приглушён – изначально так и было. Одеяло отброшено в сторону – наверное, Сурковой стало жарко. Подруга сидит в одних трусиках и лифчике – вот оно... Вот что изменилось... – Тебе жарко что ли? – хмыкает Ирина, подходя к кровати. Ира залезает на кровать, подползает к подруге и смотрит ей в глаза. Те самые глаза, которые влюбили её в себя. Но за место ответа девушка нежно берёт Кузнецову за запястье, притягивает к себе и целует в губы, прикрывая глаза. Ирина замирает на месте от шока. Она старается переварить в голове действие своей подруги. Мозг отказывается верить в происходящее. Кажется, что это просто сон. Суркова открывает глаза и смотрит на подругу внимательно. – Холодные... – тихо шепчет она, заглядывая в глаза подруги. Ира облизывает губы, неотрывно глядя на Оксану. Они сидят молча. Как будто момент из фильма, который они видели недавно. А затем медленно тянутся друг к другу, закрывая глаза. Губы соединяются, сливаясь в одно целое. Оксана кладёт свою ладонь Ире на затылок, вплетая пальцы в волосы и притягивая ближе к себе. Ирина кладёт руки на обнажённую талию своей подруги, нежно целуя её губы, сминая поочерёдно их. Суркова несильно сжимает в руке волосы подруги, опираясь второй рукой позади себя. Кузнецова начинает оглаживать бока Оксаны, чуть сжимая. Они целуются медленно, нежно, чувственно. Продлевают момент, растягивая время и удовольствие. Оксана тянет подругу на себя, падая спиной на кровать, и кладёт свободную руку на ягодицу подруги, сжимая. Ирина тихо стонет в губы Сурковой и пускает в ход язык, хозяйничая им в чужом рту и сжимая руками бёдра подруги. А друзья ли они будут после?.. Оксана обмякает в руках Ирины, отдавая весь контроль ей, и стонет несдержанно. Кузнецова заводит руки за спину подруги, пробираясь между её спиной и матрасов, а затем растёгивает бюстгальтер и стягивая его с Сурковой. Суркова приподнимается и выпутывает руки из него, помогая снять ненужную часть одежды. Поцелуи переходят на шею. Ира целует и кусает, оставляет засосы, разукрашивая ими белоснежную кожу. Оксана доверчиво подставляется под ласку, закрыв глаза и тихо постанывая, чем больше распаляет Иру. Мокрая дорожка из поцелуев спускается к ключицам, поочерёдной обводя обе, а затем к груди. Кузнецова вбирает в рот сосок, с упоением его посасывая, а Суркова выгибает спину и несдержанно стонет, кусая пухлые, покрасневшие от поцелуя губы. Ира кусает подругу за сосок, а со вторым играется пальцами, пощипывая. Свободной рукой она поглаживает талию Оксаны, сев ей на бёдра. Затем Кузнецова начинает выцеловывать каждый сантиметр тела Сурковой, прикрыв глаза. Подруга под ней прогибается и постанывает от действий Ирины. Поцелуи спускаются к животу. Ира мягко целует Оксану в пупок и та вздрагивает, втягивая живот. Кузнецова улыбается и начинает вылизывать весь живот подруги, делая кожу влажной, а затем дует туда, вызывая мурашки. Ирина ухмыляется и тянется к Сурковой за поцелуем, с нежностью впечатываясь в её губы. Оксана тает от этого, отвечая. Ира трётся носом о доверчиво раскрытую шею и целует в подбородок, а затем обводит кончиком языка каждый засос и укус, оставленный недавно ею. Оксана скулит от такого количества нежности, и жмурится. Кузнецова выцеловывает шею подруги, постепенно переходя к ключицам и не переставая гладить талию Сурковой. Влажная дорожка спускается к низу живота, а затем зубы поддевают край трусиков, оттягивая их, снимая. Оксана помогает, приподнимая таз, и, наблюдая, ждёт, пока Ира снимет с неё ненужную ткань, а затем проведёт языком по её истекающей киске. – Ты течёшь.. – ухмыляется Кузнецова, заглядывая в глаза Сурковой. Та, краснея, отводит взгляд и опрокидывает голову, лишь бы не видеть этот хитрый, лисий взгляд подруги. Ирина гладит руками бёдра Оксаны и разводит ноги в стороны, заставляя подругу краснеть сильнее и закрыть лицо ладонями, а затем, лёгши на кровать грудью и задрав пятки к верху, проводит языком по вагине подруги, закрыв глаза. Кончик юркого языка ласкает клитор, а затем проникает внутрь истекающей киски, заставляя звонкий стон сорваться с пухлых губ. Ира с упоением посасывает нежную кожу, закрыв глаза, и улыбается всякий раз, когда её подруга сладко стонет, выгибаясь в пояснице. Руки поглаживает бёдра, чуть сжимая, большой палец скользит по внутренней стороне бедра, слегка надавливая на кожу. Внутри Оксаны взрываются фейерверки из эмоций и ощущений. Ирина покусывает нежную кожу, посасывает, вылизывает, вызывая нескончаемые приятные ощущения у подруги. Ей самой хорошо от того, что она делает, потому она тихо-тихо постанывает, в очередной раз прикусывая кожу Оксаны. Суркова судорожно стонет, закатывая глаза и выгибаясь в пояснице. Ей так хорошо, что плохо. Она уже запуталась во времени и точно не знает, сколько прошло секунд, минут, часов. Казалось бы, они только начали, а она уже потерялась, как маленькая игла среди вещей. Ира толкается языком глубже, заставляя подругу прогнуться сильнее, и сжимая руки на её бёдрах, начиная активнее двигать языком. Оксана стонет звонко, опрокидывая голову, не убирая рук от лица. Щёки, уши, шея и грудь покраснели от смущения. Её распирало от стыда и осознания: она сейчас голая лежит перед подругой, которая её вылизывает, довольно причмокивая. А языку добавляется указательный палец. Суркова издаёт протяжный скулёж, перерастающий в сладкий, протяжный стон, и прогибается в спине в очередной раз. Её лицо краснеет сильнее, а смущение разрастается всё больше. Ей хочется провалиться под землю, но, чёрт побери, как же хорошо двигаются язык и палец в ней... Ирина отстраняется и начинает быстро двигать уже двумя пальцами внутри подруги, от чего та напрягается и на повышенных нотах стонет, отдерая руку от лица и хватаясь за запястье подруги, останавливая её. Оксана, тяжело дыша, шмыгает носом и смотрит на ухмыляющуюся Иру поплывшим взглядом. А Кузнецова, та ещё чертовка, глядя в глаза подруги, начинает медленно двигать рукой, добавляя третий палец. Суркова дышит тяжело, прикусывая и без того искусанную нижную губу. Ей хочется провалиться под землю, слиться с кроватью, лишь бы не видеть всего этого безумия, что происходит между её ног. Ира вытягивает пальцы с подруги, облизывает их, а затем проводит языком по влажной киске, и отстраняется, поднимаясь с кровати. Только сейчас Оксана замечает, что Ирина всё ещё в одежде. В, мать его, одежде! Ира подходит к шкафу и присаживается на корточки. Вытягивает с-под него коробку и открывает. Её взгляд забегал по содержимому, а после зацепился за толстый, внушительной длины фаллоимитатор. Она вытягивает его с коробки и откладывает в сторону, оставляя его на потом, на самое вкусное, на десерт, и начинает рыться в коробке. Пальцы касаются чего-то твердого, округлого, и Кузнецова достаёт этот предмет. Это оказывается розовый выбиратор. Ира усмехается и, взяв его и огромный дилдо, поднимается с пола и подходит к кровати. Кладёт найденное на кровать, а затем берёт с ящика в тумбочке смазку со вкусом вишни. Оксана, наблюдающая за своей подругой, сглатывает, понимая, что будет дальше. Ира подходит к кровати и, наконец, стягивает с себя одежду, отправляя её на пол. Суркова улыбается, оглядывая обнажённое тело подруги. Но не успевает она опомниться, как около её ног оказывается Ирина, раздвигая бёдра в стороны и выливая на раз подруги смазку. Размазывает тягучую жидкость по вагине, вводит сразу три пальца в киску и вдалбливает их в подругу с пошлым хлюпом бёдер о пальцы, заставляя Оксану вскрикнуть и выгнуться дугой. – Стой-стой-стой! – выкрикивает Суркова, хватаясь руками за запястье подруги и останавливая её. В уголках глаз скопились слёзы, дыхание тяжёлое. – Что такое? – ласково спрашивает Ира, вытягивая с подруги пальцы, гладя её по бедру. – Не так быстро... Пожалуйста.. – хнычет Оксана, шмыгая носом. – Хорошо-хорошо. – Ира целует подругу в кончик носа и втягивает в поцелуй, вводя в неё вибратор. Оксана стонет в губы подруги, выгибаясь. Кузнецова отстраняется и включает вибратор на минимум, наблюдая за реакцией. Суркова открывает рот и стонет, кусая губы. Она едва заметно покачивает бёдрами, будто стараясь насадится глубже. Ира усмехается беззвучно и добавляет мощности, на что Оксана стонет громче, кусая губы. Кузнецова кладёт руку на бедро подруги, слежка поглаживая. Суркова поддается бёдрами вверх, а затем снова и снова, пуская больше вибрации по всему телу. Стонет кромко и сладко, закусывая ребро ладони. Ира тянется рукой, лаская клитор подруги, и включает ещё большую мощность, заставляя подругу задрожать. Оксана всхлипывает и тянется руками к руками подруги, стараясь её остановить. Кузнецова цокает языком и включает мощность на минимум, а затем сползает на пол и ползёт к ящику, доставая оттуда наручники. Оксану сразу под дых бьёт. В голове столько картинок всплывает, когда подруга к ней подходит с наручниками, аж кончики пальцев колоть начинает. Когда Ира обездвиживает руки Оксаны с помощью наручников, прикрепив их к изголовью кровати, чтоб не двигала ими и не мешала процессу, у Сурковой в голове промелькает строчка из песни её любимой песни:«Крестики-нолики на твоём теле. Я как будто в домике в твоей постели. Пухлые родинки на твоём теле. Связали мои руки, они онемели.»,– и от этого внутри разливается тепло и хочется смеяться. Такое смешное чувство, странное, непонятное, новое. Совсем отвлёкшись на свои мысли от процесса, Оксана смотрит в потолок и её пухлые губы растягиваются с усмешке, вызывая у Кузнецовой непонимание. – Ты чего? – недоумённо спрашивает Ирина, глядя с недоверием на подругу. – Да так, строчку из песни вспомнила... – А.. А я думала ты свихнулась уже.. Девушки тихо хихикают и Ира возвращается к своему делу. Она включает мощность вибратора на всю и продолжает ласкать клитор подруги, пока та громко стонет и выгибается дугой под ней. Оксана звучно скулит, дрожа всем телом, и напрягается. Всё внутри непонятно так распирает, такое новое и странное чувство. Одновременно хочется плакать, закончить всё это, и хочется большего, поскорее получить невероятное удовольствие от оргазма. Ира заменяет палец на язык, лаская самым кончиком, от чего Суркову пробивает крупной дрожью. Кузнецова вводит три пальца в киску подруги, начиная ими активно двигать, от чего Оксана кричит на всю квартиру, зажмурившись. Слёзы текут по вискам, а дыхание спирает. Ирина чувствует, что Суркова вскоре будет «готова», поэтому начинает двигать пальцами резче, лаская клитор другой рукой. Оксана в моменте напрягается всем телом, испытывая невероятный сквиртинг. Она почти не дышит, чувствуя, как с неё выбрызгивает жидкость. По вискам вновь стекают слёзы. Кузнецова открывает рот и высовывает язык, на который тут же брызгает жидкость. Она рывком вытянула с растраханой киски подруги вибратор и отключила его, облизываясь. Жидкость запачкала всё её лицо, заставляя Иру улыбаться. Кузнецова кладёт руку на живот подруги, мягко поглаживая, пока расслабленная Оксана приходит в себя. – Ну как? – спрашивает тихо Ира. – Хочешь повторить? Оксана отрицательно мычит, обессилено закрывая глаза, стараясь выровнять дыхание. Кузнецова хихикает тихо и ложится рядом с подругой, приобнимая её за талию. – Я люблю тебя. – шепчет в самые губы подруги Ира. – И я тебя.. – еле слышно шелестит Оксана и слепо впечатывается в губы подруги, лениво целуя. Огромный дилдо так и остался скучающе лежать на краю кровати, пока девушки засыпали в обнимку, голые, прикрытые одним лишь покрывалом. Он казался таким грустным, что его порой становилось даже жалко. Достали и не использовали. Бывает же такое...