Dis-moi que tu m'aimes

Над Кавказом давно возвышалась луна, а ночная дымка охватила Пятигорск, свежий воздух задувал в открыто окно Печорина. Григорию снова не спалось, его мучали мысли, сожаления, прошлое и даже этот мальчишка Грушницкий что пропал и не попадался на глаза офицеру уже давно, бессонница съедала Печорина до самого рассвета, но сейчас только полночь, по этому вся ночь еще впереди. Печорин ворочался на своей койке у окна, приятная прохлада обхватывала плечи, все располагало ко сну, даже мысли почти стихли, как вдруг офицер слышит стук в дверь. Кто бы мог наведаться к нему в такой час, к слову была уже далеко не полночь, а около двух часов ночи. Печорин поднялся с мятой кровати в одних лишь панталонах до колена и подошёл к двери: -Кто?- с опаской спросил мужчина, за дверью всё так же тихо что насторажило Григория. На свой страх и риск он всё же решился открыть дверь, медленно потянув ручку и так же медленно и осторожно открывая дверь он увидел Грушницкого собственной персоной, тот пытался стоять ровно трясясь словно перед дуэлью,видно что он к тому же не только нервничает но и пьян, смольные кудри юнкера не уложены как обычно в аккуратные завитки а свалялись как сено торча в разные стороны, усы были не подкручены что несвойственно для него, рубаха растёгнута до половины и не заправлена в штаны, что свидетельствует о том что пил он не первый час, а возможно и не первый день. Печорин удивленно вскинул брови, он не ожидал что вообще когда то увидит этого несносного мальчишку так еще и в таком состоянии. -Грушницкий? Что вы здесь делаете в такой час?- вопрошал офицер- и что вам нужно от меня? - добавил уже недовольно он, ведь как никак он пытался уснуть что и так давалось с трудом. -Я.. Знаете.. - несвязно промямлил Грушницкий на грани плача и ворвался в дом кинувшись в объятья офицера, Печорин опешил, в ответ обнимать он не стал, только безвольно опустил руки. -Вам нужно проспаться юноша- твёрдо сказал Григорий. -Нет! Нет мне нужно вам сказать! Но я не знаю как, всё так запутанно Гриша.. - вопил Грушницкий еще сильнее прижимаясь к крепкой груди офицера. -Расскажите как только проспитесь у себя дома Грушницкий. - сказал холодно Печорин,начав отталкивать от себя юношу. -Нет! Нет! Нет! Погодите же! - не унимаясь кричал прямо в ухо юноша не обращая внимание на то что его отталкивают, он прижамался лишь сильнее, будто пытаясь слиться воедино, от него разило перегаром, запахом ночной улицы и немного хвойным мылом. -Ладно, ладно, говорите и уходите- сдался Печорин. -Мне нужно немного собраться с мыслями, секунду. - сказал Грушницкий, наконец отпрянув и сверкнув несчастными глазами на мужчину. -Присядьте- сказал офицер показывая в сторону кресла стоящего на против кровати. Послушавшись Грушницкий усаживается в кресло и утыкается лицом в руки, Григорий же садится напротив на край кровати. -Ну-с и что же вы хотели мне так высказать? - тяжело взохнув спросил мужчина. -Не поймите меня превратно, но я не могу забыть тот бал у Лиговских, ваш танец с Мери.. Я сам не свой.. - дрожащим голосом говорил Грушницкий убрав руки от лица и посмотрев пьяными полными отчаяния глазами на Печорина. Григорий обдумал свой поступок вдоль и поперёк с того дня, он бы мог ликовать что вывел юношу из равновесия и заставил ревновать Мери, но на душе стало тяжело и противно от самого себя. - Я смотрел на вас и.. - первая слеза скатилась по щеке юнкера- И понял что смотрю и пылаю ревностью совсем не к Мери а к.. К вам... - последние слова его были совсем тихими, он смотрел на офицера с глазами наполнеными влагой и непроходимым душевным грузом, Грушницкий вынашивал эти непростительные чувства слишком долго. Печорин был в ступоре, он не мог и подумать что его поступок обернётся таким горем для мальчишки напротив, у него впереди вся жизнь а он влюбился в эгоистичного, жестокого и бесчувственного человека, так еще и мужчину, что добовляло масла в огонь. Григорий чувствовал свою вину, вину и стыд, он посмотрел исподлобья на Грушницкого, тот утирал слёзы что непрерывно лились из его глаз бусин и всхлипывал. - А как же Мери?- не зная что еще сказать спросил Печорин, он понимал что вопрос был глуп и неуместен. -Да не нужна мне Мери! Мне нужны вы! Вы! Я ваши уста хочу целовать Печорин! - не совладав с эмоциями выплюнул Грушницкий, голос его сильно дрожал. Печорин вздрогнул от неожиданности, он не знал как себя вести, он совсем растерялся. -Я понял что совсем ее не желаю когда увидел вашу мазурку.. И ваше мятежное лицо и ваши движения, ваш стан..-не унимаясь говорил уже с напором Грушницкий утерев слезы до конца, он медленно встал приближаясь к растерянному офицеру. Луна освещала молодого юкера, а ветер из окна заставлял струится полупрозрачную рубашку, волосы его еще более растрепались, что придавало растрёпанности и некой миловидности молодому мужчине. Печорин не на шутку разволновался, он не знал что делать по этому просто сидел словно прикованный к этой кровати. -вы верно шутите? - не веря в происходящее спросил Григорий когда Грушницкий возвышался над ним, пришлось встать чтобы суметь разговаривать наравне с юношей. -Нет.. Нисколько.- осмелев то ли от алкоголя, то ли от признания твердо сказал Грушницкий и впился в губы мужчины, он целовал напористо и одновременно нежно чтобы не спугнуть офицера. Печорин оторопел, но начал отвечать на поцелуй, он пожалеет об этом уже совсем скоро, но не сейчас. Грушницкий оглаживал мышцы Печорина, сжимал их,царапал и мычал в поцелуй, наконец Печорин повалился на кровать утянув с собой и юнкера. Оказавшись сверху и лёжа на Григорие, Грушницкий разорвал поцелуй и начал оцеловывать щёки офицера, уголки губ, шею, беспорядочно метался поцелуями по груди, в то же время мужчина зарылся руками в кудри юноши, поглаживая и слегка оттягивая. -И что нам делать дальше? - невинно спросил Грушницкий будто растеряв былой пыл и уверенность, он испуганно смотрел на Печорина совсем отпрянув и сев на его бёдра. Григорий не знал что делать, не знал что будет дальше, но точно знал что должен искупить вину, поэтому привстал и накрыл губы юноши своими, после отпрянул и крепко обнял. -Я не знаю, не знаю..- вздохнул Печорин.