Температура

Ксавьер редко болел. Вернее, не позволял себе этого. Но сегодня даже его железная воля дала трещину. Алиша застала его в тренировочном зале глубокой ночью. В полумраке он отрабатывал удары клинком, но движения были странно замедленными. Лезвие, обычно молниеносное, сейчас казалось непомерно тяжелым в его руках. — Ты что, совсем сумашедший? — Алиша перехватила клинок, когда он сделал очередной неуверенный выпад. Ксавьер попытался возразить, но вместо слов выдал лишь хриплый кашель. Его лоб пылал под ее ладонью. Парень попытался отстраниться, но тело предательски подвело — ноги вдруг подкосились. Алиша успела подхватить его под руку, не давая упасть окончательно.   — Поздравляю, ты официально болен. — девушка вздохнула и не спрашивая разрешения, повела к выходу.

***

В  их общей квартире царил привычный творческий беспорядок — разбросанные вещи, стопки документов на столе, скомканный плед на диване и недоеденный завтрак. Алиша отвела Ксавьера в спальню уложив, а сама принялась искать лекарства. Парень лежал с мокрыми и прилипшими ко лбу волосами. Его рубашка была расстегнута, открывая покрасневшую и влажную кожу. Через пять минут девушка вошла в спальню. — Пей, — Алиша протянула ему кружку с дымящимся чаем, осторожно поддерживая ее снизу, чтобы не обжечь пальцы. Ксавьер нехотя взял чашку, пальцы слегка дрожали от слабости. Он сделал маленький глоток, и сразу же его лицо скривилось в гримасе. — Это что? — спросил он, отстраняя кружку, словно она была наполнена чем-то ядовитым. — Имбирь с медом. Лучшее средство, — ответила девушка, скрестив руки на груди. — На вкус, просто отвратительно, — пробормотал, но все же сделал еще один глоток, морщась. — Потому что это лекарство, гений, оно и не должно быть вкусным, — она покачала головой, но в уголках губ дрогнула улыбка. — Хотя кому как. Мне нормально, бабуля всегда так лечила. Она присела на край кровати, наблюдая, как Ксавьер снова подносит кружку к губам, на этот раз решительнее. Его пальцы сжимали керамику крепче, чем нужно, будто боролся не только с неприятным вкусом, но и с собственной слабостью. — Ну что, герой, выживешь? — пошутила Алиша, когда больной наконец поставил пустую кружку на тумбочку. Ксавьер тяжело вздохнул и откинулся на подушки, закрыв глаза. — Если это и правда лекарство, то оно должно действовать мгновенно, — проворчал, но голос уже звучал не так хрипло, как пол часа назад. Алиша улыбнулась, поправляя одеяло. — Потерпи немного. Скоро станет легче. Парень лишь кивнул, но рука, лежавшая на одеяле, невольно потянулась к пальцам девушки, словно ища опору. Алиша не стала убирать ладонь, позволив  переплести пальцы. — Спасибо... — голос прозвучал неожиданно тихо, потеряв привычную твердость. — Тебе нужно поспать, — сказала она мягко, но настойчиво, ощущая как горячая ладонь сжалась сильнее. — Не хочу. — Почему? — Алиша наклонилась ближе, уловив, как дыхание напротив участилось. В свете ночника профиль парня казался резче — тени подчеркивали впадины вокруг глаз, следы усталости, которые он так тщательно скрывал днем. Пауза затянулась. — Потому что в последний раз, когда я так уснул, ты ушла на задание без меня. Алиша замерла, ощущая, как что-то холодное сжимается у нее внутри. Она медленно провела ладонью по щеке, чувствуя под пальцами небольшую щетину и горячую кожу. — Я никуда не уйду, — прошептала нежно, намеренно опускаясь рядом так, чтобы их плечи соприкоснулись. — Даже если ты уснешь, тем более... Он резко потянул ее запястье, перекрыв фразу. Пальцы, горячие и влажные от пота, сжались с неожиданной силой. — Обещаешь? Не "ты уверена?", "не ври". Одно слово, произнесенное с такой настойчивостью, что Алиша почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Обещаю, — она накрыла его руку своей, ощущая, как под кожей пульсирует учащенный пульс. Ксавьер задержал взгляд на лице еще мгновение, будто проверяя правдивость слов. Алиша наклонилась ближе, поправляя подушку за его спиной. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Она видела каждую ресницу, каждую каплю пота на его висках. — Я никуда не уйду, — прошептала, закрывая глаза на мгновение, чувствуя, как ее сердце начинает биться чаще, а после наклонилась и мягко прижала губы к его лбу. Это должно было быть  простой проверкой температуры. Но когда она начала отстраняться, сильные руки вдруг обхватили талию, удерживая на месте. — Не... так быстро, — прошептал Ксавьер. Их взгляды встретились. В глазах, обычно таких собранных, сейчас горел совсем другой огонь. Алиша почувствовала, как дыхание перехватывает. Она медленно опустилась на колени перед кроватью, их лица теперь на одном уровне. — Ты же больной, — напомнила она, но в голосе не было убедительности. — Не настолько. Пальцы осторожно скользнули в мягкие волосы, притягивая ближе. Когда губы наконец встретились, Алиша почувствовала вкус меда и имбиря. Поцелуй был медленным, осторожным. Ксавьер первым прервал контакт, слегка откинувшись на подушки. Его дыхание стало чаще, но в глазах читалось удовлетворение. — Лучшее лекарство, — пробормотал с легкой усмешкой. Алиша покачала головой, но улыбка сама появилась на красивом лице. Она снова придвинулась ближе, на этот раз целуя его в уголок губ. — Ты невозможен. — Но тебе нравится. — Молчи и отдыхай. Она залезла на кровать, устраиваясь рядом, позволяя ему обнять свои плечи. Ксавьер прижался лбом к ее виску, дыхание постепенно выравнивалось. — Мне так тепло рядом с тобой, даже тогда, когда умираю от холода — он тянет девушку на себя. Во взгляде читается откровенное желание, которое не заметить просто не возможно. — У тебя жар, нужно отдыхать. — У меня всегда жар, когда ты рядом — тихо, почти шепотом. Поцелуй начинается осторожно, но быстро теряет сдержанность, превращаясь в страстный ураган. Низ живота скрутило настолько, что бабочки уже не просто летали, они устраивали настоящие гонки и хотели быстрее вырваться наружу. Болезнь только разжигала — температуру, влечение, нетерпение. Ощущая, как ладони скользят по спине, как он сильно прижимает к себе девушку, будто это помогало легче дышать... А потом, уже невозможно сказать, где заканчивается забота и начинается нечто другое — более глубокое, жадное, отчаянное. Он шептал имя сквозь дыхание: горячее, тяжёлое. Алиша лишь чувствовала как тает контроль. И в этой тесной комнате, где всё пахнет имбирным чаем с мёдом, жаром их кожи, она вдруг понимает: он не просто болеет. Он горит. И вместе с ним — загорается и она сама. Рука скользит по тонкой талии, пальцы уверенные, тёплые, словно хочет почувствовать как девушка начинает терять себя, отдавая контроль полностью в его руки. Принц откидывается назад, затягивая в пучину похоти и страсти, словно зыбучие пески. В мгновении ока, девушка полностью отказывается на его груди. Дыхание сбивается — не только от жара, но и от близости. Сквозь ткань его рубашки можно ощутить как быстро бьётся сердце больного. — Чай и правда действенный, мне стало лучше — шепчет он, прижимаясь губами к горячему уху, слегка касаясь  мочки кончиком языка. Девушка вздрагивает. Его голос, низкий, охрипший от жара, пробирает до мурашек. — Чай хорош, но я не думала что он так на тебя подействует — едва слышно, отвечает, скользя пальцами по его ключицам. Ксавьер тихо усмехается, а потом ловит пухлые губы и целует — уже нетерпеливо, требовательно. Глубоко. Девушка чувствует, как чужие ладони проникают под легкую рубашку. Медленно. Жарко. Он не торопится, смакует каждый сантиметр гладкой кожи. Вся его боль, весь огонь словно сосредоточились в этих касаниях. Ксавьер стонет в чужие губы, едва слышно порыкивая. — Ты не представляешь, как я тебя люблю. Такая заботливая, открытая, горячая, настоящая. Моя. — голос, смесь шёпота и рычания, хриплый, почти звериный. Он поднимает девушку чуть выше, проводит языком по изящной шее, оставляя влажные следы, Алиша задыхается от этих касаний, поцелуев. Каждое движение — будто ток по нервам. Он медленно проводит пальцами по линии позвоночника, пока её руки сжимаются в платиновых волосах. Рубашка исчезает так незаметно, что Алиша не сразу осознает что осталась только в лифчике. Всё происходит в каком-то затуманенном, дрожащем от возбуждения потоке. Горячие ладони — на рёбрах, потом на груди, снова на талии, сильные, уверенные, словно запоминает форму любимой с закрытыми глазами. Ксавьер прижимает девушку к себе крепче. Бёдра парня двигаются под охотницей в рваном, почти непроизвольном импульсе. Алиша чувствует, как сильна его реакция, насколько он возбужден. — Скажи мне "остановись", — шепчет в кожу под подбородком. Она отвечает не словами. Губы находят его снова, бёдра прижимаются крепче, звук рыка заставляет сжаться в крепких руках сильнее. Девушка ощущает, как парень прижимается бедром, рукой, всем телом. Он словно хочет растворится в любимой. Жар на двоих, растворяет всё. Когда оба теряют контроль, взгляд парня граничит с животной одержимостью, а температура и жар лишь распаляли обоих. Ксавьер не просто горит — он пылает. Горячий, как вулкан под кожей, как влечение, копившееся неделями. Он смотрит на девушку так, словно хочет выпить её до дна. Охотница уже полностью лежит на больном, полураздетая, грудь подрагивает от дыхания, глаза влажные от возбуждения. Руки мужчины лежат на ягодицах, но пальцы дрожат от сдержанности. Он голодный и его попытки контролировать себя все слабее и слабее.  — Я… не буду нежным, — выдает хриплый голос, глядя прямо в глаза. — Не сейчас. Легкий кивок. И это действует спусковым крючком. Его взгляд темнеет. Что-то внутри ломается — и освобождается. Он подминает Алишу под себя, так резко, что стон вырывается из горла. Мгновение— и девушка уже лежит под ним, прижатая к мягкому матрасу, колени раздвинуты, его бёдра между её. Одна рука держит за запястья над головой, вторая — скользит вниз, по животу, ниже. — Скажи, как ты меня хочешь, — сладко шепчет. Губы касаются ямочки между ключицами. — Скажи, что бы я мог сойти с ума. — Ксавьер… — девушка не может произнести больше и слова, лишь жалкие звуки срывались с пухлых губ, тело пульсирует от желания и ожидания. Ксавьер улыбался— дико, хищно. Мгновенье и он входит одним сильным движением. — Мммм, ах.. — вырывается стон, не болезненный, а восторженный. Он заполняет девушку до предела. Глубоко. Горячо. Медленно выходит — и входит снова. Сильнее. Глубже. Резче. Ритм он задаёт сам, безжалостный. Девушка подстраивается, выгибается навстречу, пальцы цепляются за его плечи, ногти впиваются в кожу. Он стонет куда то в шею, и этот звук — низкий, рваный — проносится током по позвоночнику. — Ты сводишь меня с ума, — шепчет больной, когда начинает двигаться быстрее, плотнее. Его руки держат мягкие бёдра и вжимают в себя максимально сильно. Он не даёт охотнице уйти, не даёт ни секунды без ощущения его тела. — Такая тёплая, такая… Он теряет слова. Начинает двигаться почти отчаянно. Волна за волной, как будто это нужно ему как воздух. Каждое движение — это удар желания в живот, в грудь, в разум. Чувствуя, как приближается взрыв — внутренний, мощный. Крики рвутся из горла, девушка выгибается как кошка, а Ксавьер целует прямо в этот момент — в последний, перед тем как… Оргазм накрывает обоих почти одновременно. — Ксавьер... — Алиша выдыхает его имя, когда его тело внезапно содрогается в последнем напряжении. Но прежде чем он полностью обмякнет на ней, она сама вздрагивает, чувствуя, как волна удовольствия накрывает и ее. Ее ноги непроизвольно сжимаются вокруг крепких бедер, пальцы впиваются в его плечи, оставляя красные следы на горячей коже. Ксавьер замирает, чувствуя, как охотница пульсирует вокруг него, и прижимается губами к ее шее, заглушая собственный стон. Их тела дрожат в унисон, пока последние отголоски удовольствия медленно расходятся по жилам. Горячая кожа, покрытая тонкой пленкой пота, слипается, когда он наконец обмякает на ней, тяжело дыша ей в шею. Его пальцы все еще судорожно сжимают простыню по обе стороны от ее головы. — Прости... я... — его голос звучит хрипло, но теперь в нем слышится удовлетворение, — не должен был так... Алиша, все еще переводя дыхание, медленно проводит ладонью по его спине, ощущая, как мышцы постепенно расслабляются под ее пальцами. — Замолчи, — шепчет она, целуя его в висок. — Это было... — голос дрожит, — идеально, тем более это я должна извиняться. Ты больной, а я воспользовалась твоей слабостью, мы квиты — прикосновения нежные, но уверенные, они говорящее больше, чем любые признания и извинения. За окном ночной город продолжает жить своей жизнью — где-то вдалеке гудит машина, мигают неоновые вывески, спешат куда-то люди. Но здесь, в этой комнате, время будто остановилось. Есть только они — их переплетенные тела, липкая от страсти простыня, тепло, которое теперь исходит уже от них обоих, смешиваясь в одно целое. Ксавьер наконец ослабляет хватку, но не отпускает ее полностью. Его рука скользит по ее боку, останавливаясь на талии — не удерживая, а просто касаясь, как бы подтверждая, что это не сон. Алиша прижимается к нему чуть сильнее, чувствуя, как его сердце постепенно успокаивается, а дыхание выравнивается в такт с ее собственным.