Наперегонки со смертью

      13:44.       Ладно, время есть. Если рвануть через Скалистый мезляк, решила Ахерон, можно здорово срезать. Вопреки предупреждениям навигатора. Красным знакам на обочине «Въезд запрещён». И стремительно нарастающему предчувствую беды.       Педаль в пол. Полный газ.       Время есть, но нельзя расслабляться. Тони и его прихвостни вот-вот будут на хвосте. Поедут по оплаченному маршруту, где стражи на дорожных постах слепые. Или поднимутся в воздух на айрофлайме. В «Дикой езде» нет ни ограничений, ни правил для участников. Ожидать можно чего угодно. Шин на шоссе. Или ракеты в воздухе. Стоит промедлить, даже пару километров и первенство будет потерянно. Долгожданный приз уйдёт лизоблюдам, а ей снова придётся подставлять зад под маленький ключик Тони.       Да пошёл он!       Проиграть она могла на старой LVW. Но только не на последней JBP, не машине — комете, оставляющей за собой огненный хвост и сладкий запах азота. Разбивающей встречные стёкла. Летящей по зелённым равнинам и взмывающей вверх над кочками.       Педаль в пол. Полный газ.       Не позволяя стрелке спидометра снижаться. Не позволяя сердцу утихать, и гневу бурлить.       — Боишься, крошка?       Брюнетка с завязанными в хвост волосами, ухмыльнулась в отражении зеркала заднего вида, стрельнув жгучим взглядом исподлобья авиаторов. Нет, она не боялась скорости. Не боялась сидеть в тесном салоне, ощущая, как под задом рычит движок.       Ахерон ничего не боялась.       Ещё никогда она не была так зла. И не желала победить. Обрести свободу. Независимость. Взять фонд в тридцать тысяч.       За тридцать тысяч можно выкупить JBP последней серии.       За тридцать тысяч можно снять домик в богатом районе Орзаны.       За тридцать тысяч можно харкнуть в лицо Тони.       И свалить подальше из этой чёртовой планеты!       Педаль в пол. Полный газ.       Мимо живописных равнин, объезжая массивные и толстые лапы эрзюхов, зависших в медленном падении. Минёт не один день прежде чем они опустятся. К этому времени, ухмыльнулась Ахерон, её на Орзане уже не будет. Она сядет на «Звездный экспресс», познакомится с какой-нибудь институткой и проведёт поездку в приятных развлечениях.       Скорее всего.       Или снова станет на колени перед ключиком Тони, эрзюхи бы его побрали.       Педаль в пол. Полный...       Что-то лопнуло. Прямо под задом. Стрелка спидометра резко качнулась назад. Затарахтело. Обитый тёмной кожей руль, перестал трястись. Словно Ахерон отпустила упряжь с бешено скачущими лошадьми.       — Диагностика.       Для полной диагностики требовалось остановиться, а значит потерять драгоценные минуты. Время? 13:49. Поджимает, зараза. Проверка на ходу, по опыту Ахерон, обычно давала неверный результат. Могла указать на поломку. А могла и ошибиться.       Вариантов, впрочем, нет.       Через несколько секунд на планшете показалась модель машины. Красным осветилось левое заднее колесо. Движок. И отчего-то, днище. Первый случай — полбеды. В багажнике лежит запаска. Но если что-то случилось с двигателем, ни догнать, ни тем более перегнать, лизоблюдов уже не выйдет. Она останется где-то на пустынной равнине. Игрушкой для зверей. И кормом для хищников.       Смахнув окно информации в сторону, Ахерон тапнула на карту. Ближайший автомобильный центр в небольшом поселении в двадцати минутах езды. Не заглохнет ли крошка, большой вопрос. И куда бóльший: не дело ли в шине или днище? Последнее потерпит до красной ленты и визгливой девчонки с красным флагом на финише.       — Боишься, крошка?       Прежде чем Ахерон успела заметить улыбку в отражении, в зеркале заднего вида сверкнула молния. Ослепительный столб пронзил чистый воздух, разбиваясь электрическим крошевом. Громыхнуло. Завыл сильный ветер, поднимающий свинцовую пыль. Погода, ещё минуту назад безоблачная, окончательно испортилось.       Добро пожаловать в Скалистый мезляк!       Планшет сбоил от непогоды, и попытки увидеть карту этого отвратительного места, кончались зависанием всей системы. Зарядил дождь. Небеса разразились громом. Автоматически активированные дворники размазывали грязь по лобовому стеклу. Ахерон включила фары, но их скудные лучи, не справлялись с повисшим на дороге плотным пыльным покровом.       Нулевая видимость.       На полной скорости. С вдавленной педалью в пол.       — Чёрт!       Машину качнуло. По стёклам, как руки мертвецов, забили ветки.       Стоило бы остановиться. Сбавить скорость.       И проиграть ублюдку Тони?       Нет, решительно сжала руль Ахерон, её крошка может гнать и по бездорожью. Справится. Она привыкла справляться. Как обычно одна. Назло всем ветрам. Дождю. Полетевшему двигателю. И Скалистому мерзляку, будь он неладен!       Педаль в пол. Громкость на полную.       Дорога в Ад не должна быть скучной!       Снова качнуло, и шестым чувством, развитым за долгие годы вождения, Ахерон поняла, что вернулась на дорогу. Широкую трассу. Или пустое шоссе. Гладкое, как лезвие бритвы. Без кочек. Без выбоин. Со стелящимся впереди туманом, словно поднимающим её крошку на вершины эфиры.       И правда, на мгновение Ахерон решила, что машина взлетела. Но нет, пожалуй путь продолжился в гору, только чтобы через мгновение обрушится вниз. Американские горки. Сначала вверх, после вниз. Как в жизни.       Педаль в пол...       Тряхнуло. Сильно. Ремни безопасности порвались, вместе со стеклом спидометра. Стрелка стала медленно возвращаться назад, пока не упокоилась на нуле. Ахерон словно ударилась головой, не ощутив при этом силы удара, но явно чувствуя послеударную боль.       Из носа хлынула кровь. Треснули авиаторы.       Пытаясь прийти в себя, она не сразу заметила, что дождь прекратился, оставляя клочья рваного тумана, застилающие горизонт грязным свинцом. Дальше пары метров ничего не видно. Правда, система вернулась в норму — это обнадёживало.       — Диагностика. — Скомандовала Ахерон, разглядывая своё помятое отражение в треснутом зеркале заднего вида.       Её волосы растрепались. Лицо скривили фантомные судороги.       Так отвратно она себя чувствовала только однажды, когда поутру запила таблетку синтерозы полным стаканом бурбона.       Диагностика выявила поломку. Полную. Машина на изображении окрасилась в тревожный красный. И только сейчас Ахерон заметила значок магнибурса, похожий на подкову. Значит, её взяли на «магнит», как только умная система дала сигнал тревоги.       Надо же, даже в этой дыре правительство поставило магнитные маяки.       Через несколько минут показалась крыша здания, и наполовину заполненная парковка. Крошка плавно свернула с дороги, и презрительно миновав несколько бюджетных соотечественниц, остановилась перед ремонтным боксом. Дверь начала медленно подниматься. В глаза ударил ослепительный свет.       Дыши! Дыши!       Ставим катетеры.       Разряд!       Крошка остановилась в боксе, и казалось, стоит коснуться ручки двери, она рухнет, а следом обвалится вся обшивка. Благо, этого не произошло. Искусственный интеллект бокса, проявил интеллект, что в последнее время среди ИИ было большой удачей. JBP space star взята на ремонт — оповестил приятный голос, и задницей, Ахерон почувствовала как шин мягко касаются крохотные роботизированные ручки.       Время? Уже не важно...       По окошку постучали. Сквозь белый свет проступило лицо, обрамлённое сверкающими пепельными завитушками. Красивое лицо. С полными губами и глубокими глазами, любопытно разглядывающими её уставшую физиономию. Лицо, исполненное благодетельной доброты, сошедшее с какой-нибудь иконы спасительницы.       Ахерон не сразу вспомнила, что у неё тонированные стёкла.       — Здравствуйте! — Воскликнула незнакомка, ласковым располагающим голосом, как только стекло опустилось. — Система взялась за вашу машину.       — Вижу. — Без энтузиазма отозвалась Ахерон.       Это уже не имело значения.       Ничего, кроме победы не имело значения.       Время? 13:49.       13:49?       Чушь, решила Ахерон. Даже если внутренние часы её обманывают, она никак не могла ехать по Скалистому мерзляку, а после на магните добираться до стоянки всего-навсего шесть минут. Должно быть сбоит система.       — Не желаете перебраться за столик ожидания? — Участливым тоном спросила незнакомка.       — Мне нужно ехать.       — Понимаю, но боюсь, ремонт затянется. У нас первоклассный ремонтный бокс, но ваша машина, — замялась она, — очень повредилась.       — Обшивку можете оставить. Главное, чтобы движок работал.       — Это ведь какая-то модель JBP?       — Она самая.       — Даже если найдутся детали для вашего двигателя, едва ли установка пройдёт быстро. Модель новая, драйвера нашей системы — старые. Если придётся обновлять их, это займёт ещё больше времени.       Времени у неё не было.       Сколько там?       13:49.       Снова.       — Может у вас будет ремонтный смарт? — Воодушевилась незнакомка.       Ремонтный смарт служил апгрейдным чипом для роботизированного бокса, позволяющим перенастроить систему на конкретный вид автомобиля. Такой есть у каждого владельца. Его выдают в салоне вместе с ключами. И лежит он сейчас где-то на полке ублюдка Тони.       — Оставила дома. — Натянуто улыбнулась Ахерон.       Стоило щёлкнуть замком дверцы, и она рухнула на пол, едва не повредив пальчики незнакомки. А может и правда, невесело усмехнулась Ахерон, её крошка здорово повредилась. Так здорово, что держится на её заде. И когда она встанет, следом за дверцей, рухнет крыша.       Вставать всё же пришлось. Как минимум для того, чтобы размять затёкшие мышцы. И посмотреть на услужливую, судя по всему, хозяйку, дорожного бокса. Поближе разглядеть лебедей на её платье, чёрных и белых, переливающихся в холодном свете настенных ламп.       — Госпожа Лебедь, может у вас будет другая машина?       Сейчас Ахерон была готова ехать даже на LVW, только бы не сидеть без дела.       — Увы, — поджала она губы, — мы не владеем транспортом, а только боксом для его починки.       — А если я взломаю какой-нибудь тачку на парковке, вы позвоните стражам, ведь так?       — Лучше давайте я заварю вам кофе.       В самом деле, горячий напиток не помешал бы. Внутри бокса стоял лютый холод.       Запахнувшись в кожанку, и скрывая немеющие пальцы в карманах, Ахерон последовала за госпожой Лебедь. Они прошли через смежную с боксом дверь, и оказались в зале для посетителей, одинаковым для каждого заведения подобного типа. Стойка, заполненная тониками для кофе и несколькими сортами чая. Пара твёрдых диванчиков, несколько не менее твёрдых кресел. Грязный пол, увешанные картинками стены. Пробковая доска с плакатами групп и пожеланиями от посетителей.       И холод. Чёртов холод, пробирающий до костей, кусающий рёбра.       В зоне ожидания, сидела пара. Молодая девушка в дерзкой косухе, одетая в стиле «бунтарь» и мужик, явно старше её на несколько лет, лысый и толстый. Занимая диванчик, они о чём-то активно спорили. Слово за слово, жест за жестом, пока грузная ладонь толстяка не просвистела в воздухе. От удара зазвенела посуда.       — Делай что говорю! — Взревел он.       — Да пошёл ты!       Мужик снова занёс руку над сжавшейся девушкой, но в последний момент остановился. Процедил, сквозь сжатые зубы:       — Пойду. Пойду, потому что мне есть куда идти. А куда пойдёшь ты, а? Тебе некуда идти. Здесь, — разомкнул он руки, словно обнимая пространство, — у тебя нет никого. Ни друзей, ни родных. Ты одна, а твои документы у меня дома. Слушай, — выдохнул толстяк, — давай нормально, а? Я не прошу тебя ложиться под поезд.       — Лучше под поезд, чем под твоих дружков!       — Беззубый Билл не мой дружок. И, — сколько тебе повторять! — это для дела! Тебе ничего не придётся делать. Эй, стой. Куда ты пошла, дура? Вернись. Вернись, кому говорю!       Девушка прошла мимо Ахерон, толкнув дверь. Следом за ней ринулся толстяк.       Он схватит её за ворот, тряхнёт и процедит смердящим ртом, роковое напоминание: ты одна. У тебя ни друзей, ни родных. Документы у меня дома. И молодой дурочке, оставившей родной дом в поисках свежих эмоций, ничего не останется, кроме как послушно следовать за ним. Ложиться под дружков. Вонючих. Пьяных. Обдолбанных дешёвой синтерозой.       Ахерон знала это слишком хорошо. Знала, что бунтарке однажды выйдет сесть за руль, и сорвать первый куш в «Дикой езде». Что дальше пойдут серии побед, и из подстилки, она станет «действующим лицом», как привык говорить Тони, гоночных заездов.       Ахерон знала это.       Судила по себе.       Скрепя зубами от холода. Заламывая руки от обиды и страха, она видела в этой бунтарке себя, сбежавшей однажды от гиперопекающих родителей. Это было так давно. Словно в другой жизни. Или во сне.       — Сломался. — Раздалось над ухом.       — Что? — Непонимающе повернулась Ахерон.       — Автомат с кофе сломался. — Повторила Госпожа Лебедь. — Придётся кипятить воду на плите. Если хотите, могу заварить вам глинтвейна. Согреетесь.       — Я хочу вжать педаль газа, и задавить сучку с красным флагом.       — Простите?..       — Глинтвейна, — обречённо вздохнула Ахерон, — будьте добры.       Госпожа Лебедь провела гостью в некое подобие спальной комнаты, расположенной за залом ожидания. Усадила на диванчик перед телевизором. Накинула на плечи плед, прямо поверх кожанки. Надела Ахерон тёплую пучеглазую шапку с парой пушистых ушей, пародией то ли на мышку, то ли на беса. И включив телевизор, обещала не задерживаться.       Транслировали «Тома и Джерри». Ни межрасовую порнуху, ни тупой боевик, а мультик. Для детей.       Мультик, чёрт бы его побрал. Где проказливый мышонок Джерри, убегал от кота Тома. Как она, Ахерон убегала сейчас от Тони.       Мультик. Для детей.       — Сучий Тони. И ты, — обратилась Ахерон к телевизору, — Том не лучше.       В конце серии, вернулась Госпожа Лебедь, поставив на столик перед телевизором, пахнущую пряностями кастрюлю. Вот и он — обещанный глинтвейн. Ни бурбон, ни водка, ни пиво. Глинтвейн. Такой же утонченный, как та, что его сварила. Отдающий тёплыми вечерними посиделками.       Глинтвейн, чёрт бы его побрал.       — Вы плачете? — Встрепенулась Госпожа Лебедь, разливая горячий напиток по чашкам.       — Это из-за мультика. Не берите в голову.       — Это ведь просто мультик, — тепло улыбнулась она.       Это ведь просто жизнь, безмолвно повторила Ахерон.       — Госпожа Неудача...       — Простите?.. — Прыснула Ахерон.       — Вашего имени я не знаю, — объяснила Госпожа Лебедь, устраиваясь рядом, — а вы назвали меня Госпожой Лебедь из-за лебедей на моём платье, и вот я подумала, что имею право отплатить той же монетой.       — Продолжайте. Госпожа Неудача вас слушает.       — Госпожа Неудача, вы куда-то торопитесь. — Не вопрос, утверждение.       — И если бы я знала, куда именно, возможно могла бы помочь.       — На тот свет, разве что.       — На тот свет, не летают даже лебеди. Как вам напиток?       — Вкусный.       — И всё?       — Кислый, оставляющий пряное послевкусие. Вы не станете возражать, если мы оставим мультик?       — Нисколько. Прошло столько лет, а мне всё ещё жалко Джерри. В детстве, — пододвинулась ближе Госпожа Лебедь, продолжая говорить доверительным шёпотом, от которого по телу Ахерон побежали мурашки — я думала, что в мультике всё происходит по-настоящему. И даже пыталась уговорить родителей, вызвать на Тома стражей.       — И поделом.       — И поделом.       — Укройтесь пледом, ни то чего доброго простудитесь.       — Вы не против?.. Спасибо. У нас бывает холодно. Из-за бурь.       Необычайно приятно становилось ощущать тёплое тело Госпожи Лебедь. Вдыхать запах её духов. Чувствовать, как волосы щекочут щёку. Ещё приятнее слушать голос. С нежной хрипотцой. Если бы кошки говорили, то наверняка бы именно так. Неторопливо, растягивая слова. Ласково, утаивая на конце предложений, мурчащую нежность.       Если бы кошки говорили...       Если бы этот день не заканчивался...       Пусть Том и дальше гоняется за Джерри. Пусть буря, — или что там небо кроет, — свирепствует вдали. Пусть роботизированный бокс продолжает чинить JBP. Не торопится. Ахерон была готова остаться здесь навсегда. Одно слово. Нужно было только одно слово. Чтобы остаться на проклятой Орзани. Чтобы остаться здесь, рядом с ней, удивительной женщиной дарящей покой. Залечивающей боль.       Чёрт бы их всех побрал.       Прежде чем Ахерон успела высказать малую толику обуявшей её благодарности, за окном раздались рычащие звуки двигателя. Её как током ударило.       — Стойте!       — Что? — Всполошилась Госпожа Лебедь. — Это клиенты.       Клиенты на тюнингованных JBP. Татуированные верзилы. Один с ирокезом. Второй с нежной, как попа младенца, лысиной. Третий толстый и скользкий, точно слизняк. Ахерон не надо было подходить к окну, чтобы узнать лизоблюдов Тони. — Это они! — Шикнула Ахерон.       — Кто «они»?       Не обращая внимания на вопросы Госпожи Лебедь, Ахерон схватила её за руку и потащила за собой. В зал ожидания, и дальше, через смежную дверь в ремонтный бокс. Снаружи по нему нетерпеливо стучали, и пьяные голоса, требовали провести ремонт.       Хрен им, а не ремонт!              — Ты едешь со мной. — Настойчиво объявила Ахерон. — Можешь считать это похищением.       К её удивлению, Госпожа Лебедь не высказала ни слова противного.       Подчиняясь новой подруге, она устроилась рядом с водительским местом. Ахерон запустила сканирование. Движок в норме. Спущенная шина снова накачена, и готова жечь резину. Разве что обитающие в боксе роботы не успели вернуть дверцу на место. Ну и пусть с ней. Зато с ветерком.       — Как открывается дверь бокса?       — Она открывается по голосовой команде хозяина. — Отозвалась Госпожа Лебедь.       И Ахерон мигом поняла, что в эти секунды, — секунды, когда верзилы Тони пробираются в поиске персонала по залу ожидания, — она всецело зависит от неё. Секунда промедления и всё будет кончено.       — Открыть дверь! — Не заставила ждать Госпожа Лебедь.       Как только двери поднялись, Ахерон дала задний ход. Резко. Неожиданно для стоящего на входе хозяина ирокеза. Ублюдка, что трижды брал её на попойках.       Поминать тебя не будут, кобелина!       Быстро закрутив руль, Ахерон развернула крошку в сторону дороги.       Педаль в пол. Полный газ.       Время?       Время рвать когти!       Крошку трясло, под задницей хлопало — видимо ремонт не был завершён даже на тридцать процентов. Ветер бил по лицу, слезил глаза. Но всё лучше, чем возвращаться под иго Тони. Чем терпеть издевательства над собой, и своей честью.       Кто сказал, что смерть не выход?       Раздался протяжный звук клаксона. В зеркале заднего вида, показались две тюнингованные JBP, медленно сокращающие дистанцию. Ахерон могла видеть лица лизоблюдов, перекошенные в злобе и вожделении. Лица охотников, загоняющих добычу. Бездушных тварей, которые не пощадят ни её, ни тем паче Госпожу Лебедь. Это прелестное создание, рождённое, чтобы хлопотать о хозяйстве. Пить глинтвейн тёплыми вечерами. Командовать роботизированными боксами. Созданное, наконец, чтобы знать счастье.       Ну уж нет, решила Ахерон, вы её не получите!       Свинцовая пыль снова поднялась на дороге. Забилась в лёгкие и защекотала глаза. Далеко впереди занялся яркий светящийся диск, словно атомная волна ослепительной белизны, пустившей колечко. Землю затрясло. Грязные небеса задрожали. Весь мир, сузившийся до размеров трассы, медленно поедала чернильная темнота. Только впереди, как в туннеле, виделся слепящий свет.       Два кубика адреналина.       Разряд! Не тормозим. Ещё раз!       Давай, давай!       Спасительные свет становился всё ближе, расцветая на горизонте жарким рассветом. Капоты лизоблюдов уже почти достигали бампера Ахерон, но она металась по дороге из стороны в сторону, не оставляя ни шанса взять себя в клещи.       — Боишься, крошка?       — Боюсь. — Ответила Госпожа Лебедь.       Ответила так, как никогда не отвечала брюнетка в отражении зеркала заднего вида, лихо поправляя авиаторы.       — Не бойся. Всё-таки мышь за рулём, — тряхнула шапкой Ахерон, — а мыши так просто не сдаются.       Свечение впереди принялось медленно сужаться, пока не стало двумя слепящими лучами фар. За ними, чётко угадывалось очертание массивного транспорта. Грузовика или джипа. Ахерон не успела заметить. Не успела испугаться, только повернуть в сторону в отчаянной попытке избежать столкновения. Но там уже ждал JBP лизоблюда, отрезающий возможность увильнуть.       Она нажала на тормоз. Рефлекторно.       А после раздался оглушительный визг Госпожи Лебедь. Этот крик, как брошенный в бездонный колодец сознания, камень, затерялся глубоко внутри головы. Последовал звук удара.       И больше ничего.       Кажется, тёмная пустота длилась долгие часы. Но вот сквозь налитые тяжестью веки, проступил яркий свет. Ахерон открыла глаза. И снова попыталась закрыть, прячась от крошечного луча фонарика.       Не выходило. Её веки держали холодные пальчики. Не пальцы покрытые мозолями. Пальчики, длинные с подрезанными ногтями, сложившиеся неожиданно в знаке мира.       — Сколько пальцев видите? — Спросил голос.       — Два. — Ответила Ахерон.       — Смотрим на пальчики, дорогуша, смотрим на пальчики. Ещё кубик адреналина. Быстрее! На пальчики, — повторил голос, — не отводим взгляд.       Ахерон не отводила. Смотрела на пальчики.                               ***       Особенно сильно, Ахерон нравились серии, где мышонок Джерри задаёт хорошую трёпку Тому. Бьёт кувалдой. Или оттяпывает ногу. Или расстреливает из автомата. Впрочем, последнее — это серии созданные фанатами, ничуть, кстати, не уступающие оригиналу.       Часто, ожидая в обитом кожей салоне JBP, она включала известный мультик, предпочитая его всем другим. Не только из-за сметливого проказника. Но и потому что он, так уж вышло, служил напоминанием её прошлой жизни. Жизни, где не было свободы. Жизни в вольной неволе, на поводу у ублюдка Тони.       Джерри сбежал. Не опять. Не снова. А по-настоящему сбежал, туда, где сучий Том его недостанет.       Вот так вот, ублюдки!       Серия закончилась, когда дверца отворилась, и показалось лицо обрамлённое пепельными завитушками. Лицо, подарившее Ахерон новую жизнь. Работу. Восстановившее её документы на новой планете. И самое главное — почку. А вместе с ней место главного (как она любила говорить, добавляя колорита) шофёра.       Лицо госпожи Лебедевой, как её называют пациенты.       Как только дверца закрылась, Ахерон потянулась к манящим губам. Вопреки помаде и приличиям. Отсутствию затемнения на стёклах и строптивому нраву начальницы, такому отличимому от хозяйки ремонтного бокса, встреченной где-то перед границей, куда не залетают лебеди. Осталась с красными следами на лице, но довольной, как объевшаяся сметаны кошка.       — Что, довольная мося, соскучилась? — Спросила госпожа Лебедева.       Сегодня она явно была в духе.       — Чертовски. — Призналась «довольная мося». — Чего так долго? Я успела три серии посмотреть, пока тебя ждала.       — Потому что «без вас госпожа Лебедева, мы не можем проводить операции такой сложности». Ничего они не могут. На кой спрашиваются, я их держу в клинике? Чтобы слышать такое, или знать, что пациенты в надёжных руках. Что мои любимые золотые мешки, вдруг не продырявится. Что они и дальше, будут лежать в палатах, пить до гепатитов, жрать до гастритов и приносить мне миллионы?! — Выдохнула госпожа Лебедева. — Повыгоняю всех взашей, и пусть себе мотаются по государственным больничкам.       Нет. Всё-таки не в духе.       — В бар? — Повернула ключ зажигания Ахерон.       — Какой к чёрту бар, Ахи? Мы едем ко мне домой! Смотреть мультики, пить вино и побуждать фантазии соседей к эротическим картинам. Педаль в пол, полный газ! Педаль в пол. Полный газ.