Новая жизнь

      Сдавленный крик разбудил Кудо вскоре после того, как он лег спать. Он приподнялся на локте, прислушиваясь к ночной жизни. Возможно, снова что-то случилось на улице. Все же хоть его район и был тихим, а преступность, благодаря Восьмому, была рекордно низкой, злодеи не дремали.       Но нет, из соседней комнаты отчетливо донеслись слабые, приглушенные всхлипывания. Похоже, что разум мальчика разблокировал возможность генерации снов. С одной стороны, подобный прогресс в его восстановлении был хорошим знаком. С другой, теперь ничто не защищало его от кошмаров.       Кудо со вздохом поднялся с дивана. Он не был уверен в том, готов ли мальчик принять его помощь и поддержку, но и оставлять того наедине с пережитым ужасом определенно не было жизнеспособной стратегией. Он подошел к комнате и приоткрыл дверь.       Внутри было мягкое освещение, поскольку Кудо не хотел, чтобы разум мальчика рисовал в темноте ту комнату-клетку, в которой его держали раньше. Или, еще хуже, тот кабинет с креслом. По этой причине он установил в спальне ночник.       Ребенок свернулся в комок в дальнем углу кровати. Его руки стискивали волосы, в попытке закрыться, спрятаться от терзающих его внутренних монстров. Из зажмуренных глаз текли слезы.       - Малыш? – тихо позвал его Кудо и мальчик вздрогнул, сжимаясь сильнее – Ш-ш-ш. Все хорошо. Тебя больше нет в том страшном месте.       Мальчик помотал головой. Его губы двинулись, но он не издал никаких членораздельных звуков. Кудо вздохнул. Хоть ребенок и начал немного восстанавливать способность говорить, это не было еще чем-то стабильным. И не стоило удивляться, что в ситуации стресса его организм снова поставил этот защитный блок.       Кудо присел рядом с постелью мальчика. Он не рисковал трогать его, поскольку опасался только усугубить негативную реакцию. Однако ему нужно было убедить ребенка открыть глаза и увидеть, что тот находится в другом месте.       - Малыш? Ты меня слышишь? – спросил Кудо, и мальчик кивнул, его дыхание все еще было судорожным, он дрожал – Ты можешь слышать, как я дышу? – еще один кивок – Постарайся сделать свое дыхание таким же как мое. Справишься?       Ребенок кивнул. Очень медленно, но его дыхание стало приходить в норму, становясь более ровным. Его мышцы также слегка расслабились. Кудо чуть улыбнулся. Иногда тот факт, что того приучили подчиняться, играл им обоим в плюс.       - Хорошо, малыш, – произнес он. – Теперь ты можешь открыть глаза? Просто открыть, ничего больше.       Несколько мгновений не было никакой реакции, но затем из-под запутавшихся кудрей выглянули изумрудные глаза. Кудо смотрел на мальчика, который неуверенно и испуганно смотрел на него в ответ.       - Все хорошо, малыш. Ты в безопасности, – негромко произнес он. – Я не причиню тебе боль. Ты больше не пленник. Видишь, это другое место?       Ребенок неуверенно обвел все еще испуганным и загнанным взглядом комнату. Его тело дрожало, а глаза остановились на ночнике. Мальчик отодвинулся подальше, слезы выступили активнее. Он помотал головой.       Кудо проследил взгляд ребенка, внимательно наблюдая за его реакцией. Все же, учитывая явный стресс, ему едва ли стоило ожидать того, что мальчик сможет объясниться. Между его бровей залегла складка, когда он понял, куда тот смотрит. Это не имело смысла, однако…       - Тебе не нравится свет? – спросил Кудо, и мальчик закусил губу – Малыш, мне нужно, чтобы ты ответил. Я не хочу доставлять тебе дополнительный дискомфорт, если этого можно легко избежать. Ты не хочешь спать с ночником?       Мальчик колебался несколько мучительно долгих мгновений, но затем кивнул. Кудо вздохнул. Должно быть, он просчитался в своей стратегии. Он не учел тот факт, что в том месте ребенок всегда был на свету. В его комнатке физически не было выключателя, а потому она всегда была слабо освещена.       - Хорошо, – произнес Кудо и подошел к ночнику. – Тогда мы его выключим. Но если что, ты мог и сам его выключить, если тебе некомфортно так спать. Я не навязываю тебе свое решение и это не приказ. Я никогда не разозлюсь, если ты о чем-то спросишь меня или попросишь на что-то разрешения. Я обещаю, малыш.       Кудо щелкнул выключателем, погружая комнату в мягкий ночной сумрак. Теперь только окно давало немного света с улицы. Он несколько раз медленно моргнул, чтобы глаза привыкли к темноте, и он смог различить силуэт мальчика на кровати.       - Ложись, малыш. Тебе нужно отдыхать, чтобы твое тело набралось сил для полноценного восстановления, – Кудо вновь присел рядом с постелью. – Хочешь, я останусь с тобой?       Мальчик не ответил, но боец почувствовал робкое прикосновение в районе ладони и осторожно сжал руку ребенка в ответ, проводя до ней пальцами медленным круговым движением. Наверное, ему стоило считать хорошим знаком тот факт, что ребенок сам инициировал физический контакт между ними, поскольку был готов к тому, что ребенок будет избегать его. Должно быть, многое изменилось с того момента, когда мальчик принял более или менее сознательное решение остаться с ним.       В тот день, придя домой из магазина, Кудо обнаружил пустой дом. Ребенка нигде не было видно. Он вздохнул. Мальчик только недавно более или менее восстановил достаточно сил, чтобы суметь перемещаться сравнительно долгое время без того, чтобы упасть без возможности двигаться. И теперь, воспользовавшись его отлучкой, он сбежал.       Нет, Кудо вовсе не был удивлен подобному решению, которое принял ребенок. Он понимал, что в глазах мальчика он сам и его дом были лишь более гуманной версией его прежней темницы. Поэтому не было ничего странного в том, что он предпринял попытку побега, на которую не отваживался ранее.       Кудо вздохнул. Он знал, что рано или поздно, это произойдет. Он не мог, да и не хотел, удерживать ребенка против его воли. Пусть даже и с целью позаботиться о нем. Иначе это бы лишь доказало правоту мальчика о том, что он лишь более гуманный тюремщик. Он мог лишь надеяться, что мальчик сам выберет остаться с ним.       По этой причине Кудо сделал вид, что не заметил, как ребенок прятал в купленный им для него рюкзак часть еды или что со столика пропала мелочь, которую он получил на сдачу в магазине и специально оставил там. Или что на компьютере была оставлена открытой карта Мусутафу. Он понимал, что мальчик готовится к побегу и скорее всего попытается добраться до того места, которое считал домом.       Он не мог его остановить, если хотел стать кем-то отличным от надзирателя, поэтому оставлял то тут, то там вещи, которые могли бы помочь мальчику успешно сбежать и благополучно добраться до его цели. Таким же образом Кудо «случайно» положил свой старый, но еще работающий телефон в рюкзак ребенка вместе с письмом. Тем самым он хотел дать ему выбор и шанс вернуться обратно. Вернуться к нему. Теперь же все, что он мог, это ждать и верить в то, что все будет хорошо.       Конечно, Кудо сильно переживал из-за того, что принял решение поддержать побег ребенка, а не предотвратить его. Все же мальчику было всего шесть лет, и он понятия не имел о том, куда именно тот мог направляться. Да и заряд телефона не вечен.       Это все было огромным риском, однако он чувствовал, что должен довериться ребенку, чтобы тот смог довериться ему в ответ. Кудо правда не видел другого способа перестать быть в глазах мальчика надсмотрщиком и стать хотя бы другом.       Звонок раздался вечером на следующий день, но почти сразу оборвался. В этот момент он подумал, что совершил критическую ошибку при разработке своей стратегии поведения. Однако в этот момент на телефон пришло сообщение и у Кудо отлегло от сердца. Должно быть, мальчик снова испытывал трудности с речью, а потому использовал звонок как способ привлечь его внимание.       В сообщении бы указан адрес и мальчик спрашивал, может ли он его забрать обратно к себе, потому что ему больше некуда пойти. Кудо ожидал подобного, ведь он знал историю его семьи, которая частично осталась за кадром для самого ребенка. По этой причине он завел свой мотоцикл и выдвинулся туда, где его ждал мальчик.       Кудо нашел его во дворе дома, на детской площадке и, глядя на него, почувствовал, как горечь вновь смешивается с гневом в его горле. Потому что ни один ребенок не должен быть настолько потерянным и одиноким, чтобы выбрать то, что в какой-то мере все еще считал пленом. В ту ночь он впервые слышал, как мальчик плакал.       С того момента прошло около двух недель и Кудо пытался наладить контакт с мальчиком, но это было затруднительно из-за того, что тот по большей части молчал. Даже книжки с картинками, комиксы и прогулки по улице не могли прогнать пустоту из его глаз. Кудо не удивлялся. Все же он прекрасно понимал, что главной причиной возвращения ребенка была безысходность и потребность физически выжить, а вовсе не то, что тот был готов принять его самого и его дом.       Именно по этой причине сейчас, сидя в темной комнате и мягко сжимая руку мальчика, Кудо счел это маленькой победой и, возможно, значительным шагом вперед. В конце концов, ребенок не мог не понимать, что в данный момент он максимально уязвим, не имея возможности даже полноценно рассмотреть его лицо или выразить протест. Однако он принял это.       Кудо просидел у постели мальчика почти час, так и не решившись нарушить установившуюся в комнате тишину или отпустить руку ребенка. Он ушел только тогда, когда понял по косвенным признакам, что тот снова смог уснуть. Все же какие бы кошмары не терзали его разум, его тело все еще было достаточно слабо, чтобы нуждаться в отдыхе вопреки всему.

***

      Изуку проснулся, когда рассвело и солнечные лучи начали попадать в комнату. Его дыхание участилось, когда он понял, что темнота исчезла, но вид окна, через которое свет проникал в комнату, разительно отличал это место от того. По этой причине он смог немного успокоиться. Здесь по крайней мере его не мучили и в конечном итоге он сам решил вернуться сюда, а не остаться на улице.       Его побег прошел намного легче и успешнее, чем он думал, хотя он и испытывал угрызения совести и даже страх, когда фактически воровал у человека, который вытащил его оттуда и ни разу не причинил боли за прошедшее с того момента время. Изуку было неприятно красть, но попросить он боялся еще сильнее. Понимал, что тогда его единственный шанс сбежать и вернуться домой к папе будет потерян навсегда.       Дорога была нервной и пугающей, поскольку Изуку боялся потеряться или быть пойманным Кудо-саном, а все его приготовления теперь казались такими глупыми и незначительными, когда его окружил такой огромный внешний мир. Все же он никогда не выходил за пределы своего двора без папы.       Изуку немного успокоился только тогда, когда наконец попал в знакомые места. Хоть он и был один, он хотя бы теперь был уверен, что движется в правильном направлении и его дом уже совсем рядом. А мысли о том, как обрадуется папа, дополнительно придавали ему сил двигаться вперед. А может быть ему повезет, и герои за эти два года сумели помочь его маме вернуться домой?       У Изуку не было ключей, поэтому ему пришлось ждать почти час, когда кто-нибудь из жильцов откроет дверь достаточно широко, чтобы и он смог попасть в подъезд. Наконец, удача ему улыбнулась и его впустила какая-то семья, когда входила внутрь. Ему так не терпелось увидеть папу, что он побежал по ступенькам, не став дожидаться лифта, даже рискуя потратить последние силы.       Удар пришел, когда та самая семья, которая впустила его в подъезд, выйдя из дверей лифта, спросила, почему он звонит в их квартиру. Изуку несколько долгих секунд смотрел на дверь и на них, особенно на мужчину, в отчаянной надежде, что это просто ошибка, что он просто что-то напутал или папа не узнал его. Но нет, это не был его отец, а на двери все еще были засечки, которые он когда-то случайно оставил на ней, когда папа учил его пользоваться ключами.       Изуку убежал оттуда, чувствуя, как его душат слезы, а грудь болезненно сжимается. Его папы не было здесь, а в его старом доме жили совсем чужие ему люди. Его последней надеждой остался Каччан, но он не помнил, где именно тот жил со своими родителями.       По этой причине Изуку направился в сторону своего старого садика, куда он ходил до того, как его забрали в то место. Ему удалось провести ночь в какой-то беседке и пробыть рядом целый день, но Каччана он так и не увидел. Последняя надежда рассыпалась в прах.       Изуку долго плакал, сидя на какой-то случайной скамейке. От его дома ничего не осталось и ему больше некуда было идти. Даже к Кудо-сану он больше не мог вернуться. Все, что ему оставалось, это умирать на улице от рук злодеев или самому становиться злодеем в попытке выжить.       Через несколько часов дал знать о себе голод и Изуку полез в рюкзачок, который собирал, готовясь к побегу. Именно в тот момент он заметил в нем сложенный лист бумаги и телефон. Это было письмо, которое написал Кудо-сан и в котором говорил, что он может вернуться, если захочет, что двери его дома никогда не закроются для него. И Изуку позвонил.       С тех пор он вновь жил в этом месте, решив для себя, что это по крайней мере лучше голодной смерти на улице. И Кудо-сан даже не наказал его за побег, а в его жизни ничего не изменилось к худшему. Он даже по-прежнему имел возможность выходить на улицу.       Сейчас же Изуку выбрался из постели и пробрался в соседнюю комнату, стараясь не шуметь. После сегодняшней ночи, когда этот мужчина ничего ему не сделал, хотя мог, он испытывал смешанные чувства по отношению к нему. Все же это было больше похоже на то, что сделал бы папа, чем человек в белом.       Кудо-сан лежал на диване, а солнце играло на его постоянно всклоченных, как у Каччана, рыжих волосах. Его покрытая большим количеством шрамов рука лежала поверх одеяла. Он еще спал.       Изуку пробрался к креслу и свернулся на нем калачиком, наблюдая за мужчиной в попытке разобраться в том, что он думает о нем. Все же, раз ему разрешили остаться тут, стоило понять правила поведения.