Погребенные заживо. Проклятье мертвого карьера

Поселок Смуглое… Название это, словно камень, давило на душу. В нем чувствовалась вековая усталость, безысходность, будто вся земля пропитана горечью и скорбью. Раскинувшись на краю густого, непроходимого леса, Смуглое представляло собой кашицу из покосившихся дореволюционных домиков, переплетённых кривыми, заросшими травой улочками, около десятка советских частных домиков из шестидесятых годов и двух четырехэтажных панелек того же времени. В них жили, подчёркиваю жили шахтеры и работники местного карьера. Дома, словно старые, измученные жизнью люди, горбились под тяжестью ветров и дождей. Доски почернели от времени, а щели между ними забились мхом и трухой. Ставни, выгоревшие на солнце, скрипели на ветру, издавая жалобные стоны. Заборы, когда-то гордо ограждавшие дворы, обвалились и сгнили, обнажая заросшие бурьяном палисадники. Улица Ленина, главная и, пожалуй, единственная не проселочная дорога в Смуглом, представляла собой два ряда бетонных плит, сложенных близко друг к другу. По ней редко проезжали машины, ибо эта дорога тупиковая: дальше, примерно в шестнадцати километрах от сюда лишь старый заброшенный поселок, а в другом направлении – уже адекватная асфальтная дорога и мост. Улица Ленина была ответвлением от главной трассы и не пользовалась спросом. В основном по ней ходили пешком местные жители, и лишь изредка проезжал грузовичок с товарами в местный магазин. Магазин «Сельпо», стоявший на углу улицы Ленина и переулка Озерного, был единственным местом, где еще теплилась жизнь. Здесь можно было купить хлеб, консервы, соль, спички и прочие товары первой необходимости. Продавщица, тетя Маша, грузная женщина с уставшим лицом и вечно недовольным взглядом, знала всех жителей Смуглого в лицо и всегда была готова выслушать их жалобы и сплетни. Говорят, что у нее был роман с грузчиком, который привозил товаров в ее магазин! Но об этом не сейчас. По соседству с магазином располагался дом Степаниды Петровны, старой вдовы, известной всему Смуглому своим сварливым характером и любовью к сплетням. Она целыми днями сидела на лавочке у своего дома и наблюдала за всем, что происходило на улице, не упуская ни одной детали. Говорили, что у нее были самые длинные и самые запутанные истории о всех жителях поселка. Дальше по улице стояла школа, двухэтажное деревянное здание с облупившейся краской и частично отсутствующими окнами. В школе учились дети из Смуглого и до поры до времени – из того самого брошенного поселка. Учителей не хватало, учебников тоже, но дети старались учиться, мечтая о лучшей жизни. Большинство детей уезжало после школы в небольшой городок далеко от поселка, примерно за семьдесят километров, на деньги бабушек и родителей, которые они копили именно для своих чад. На окраине Смуглого, там, где начинался маленький лесок, находился заброшенный клуб. Когда-то здесь гремела музыка, устраивались танцы и показы кино. Но после трагедии на карьере клуб опустел. Теперь в нем обитали лишь мыши и летучие мыши, а стены были исписаны непристойными надписями мелом. Озеро Бездонное, свинцово-серое под ярким небом, вплотную подступало к поселку. Некоторые дома, стоявшие на самом берегу, имели даже собственные небольшие пристани, с которых, впрочем, давно никто не рыбачил. Вода в озере казалась неподвижной, словно застывшей во времени, и от нее веяло холодом и сыростью. Все это – лишь малая часть жизни Смуглого, жизни, пропитанной пылью, тоской и воспоминаниями о прошлом. Сердцем поселка, его гордостью и проклятием, был карьер. Как огромная рана на теле земли, он когда-то давал работу почти всем жителям Смуглого. Здесь добывали камень, песок, руду. Работа была тяжелой и опасной, но люди не жаловались. Карьер кормил их семьи, давал им надежду на будущее. Двадцать лет назад случилась трагедия, которая навсегда изменила жизнь Смуглого. В 2005, в разгар рабочего дня, когда в карьере находилось больше сотни человек, произошел обвал. Огромная масса земли и камней обрушилась вниз, похоронив под собой рабочих и технику. Спасти удалось лишь тех, кто в этот момент находился относительно высоко. Многие остались под завалами навсегда. После трагедии карьер закрыли. Работа прекратилась, а вместе с ней ушла и жизнь из Смуглого. Люди стали уезжать, бросая свои дома и хозяйство. Поселок стал пустеть и умирать. Карьер превратился в зловещую могилу, напоминающую о страшной трагедии. Под завалами до сих пор покоятся тела погибших. Именно в этот угасающий поселок, в дом своей бабушки Марии Ивановны, и прибыли Андрей и Борис. Приезд Бори был спонтанным: родители, уставшие от постоянных проделок и плохой учебы сына, решили отправить его на лето в деревню вместе с другом Андреем, который был там частым гостем, надеясь, что свежий воздух и строгий надзор Марии Ивановны пойдут ему на пользу. Мария Ивановна встретила внука и его друга у калитки сдержанно, без лишних эмоций. Лицо ее, изрезанное морщинами, выражало скорее усталость, чем радость. Она провела мальчиков в дом, угостила их чаем с сухарями и коротко расспросила о родителях и учебе Вечером, после ужина, когда за окном сгустились сумерки, Мария Ивановна позвала мальчиков к себе и сказала: – Слушайте меня внимательно. Я хочу, чтобы вы запомнили раз и навсегда: близко к карьеру не подходите! Место то проклятое, там покоятся души невинных людей. Насыпь, что за карьером – граница. Перейдете ее – беды не миновать. Андрей и Борис переглянулись. В голосе бабушки слышался страх, а в глазах читалась тревога. Они поняли, что с карьером связана какая-то страшная тайна, которую от них скрывают. Раньше Андрею говорили, что в карьере очень страшно и стоят полицейские, которые арестуют его, если он туда залезет. Он верил в это, но сейчас Андрей – подросток, и прекрасно понимает, что никого и ничего там нет. Про карьер словно забыли. Даже старая будка охраны была покинута через два года после трагедии. * * * На следующий день, после завтрака, Андрей и Борис решили прогуляться по поселку. Бабушка отпустила их, но предупредила, чтобы они не задерживались допоздна и настойчиво просила не выходить за пределы поселка. Выйдя на улицу, мальчики направились в сторону реки Кирьки, протекавшей на окраине Смуглого. Прямо за ней, в 3-4 метрах была насыпь картера. По дороге им встретился местный мальчишка, лет десяти, по имени Витька. Он играл в песочнице возле своего дома. С ним Андрей познакомился прошлым летом. – Здоро́во, Андрюха! – сказал Витька, увидев Андрея и Бориса. – Тебя снова сюда отправили? Круто! А это кто с тобой? – Витя большим пальцем указал на Борю. – Да, решили вместе с другом отвезти. – ответил Андрей. – Это Борис. Он со мной приехал, живём у моей бабушки. – А я Витя, я тут живу, – сказал Витька, обращаясь к Боре. – В Смуглом скучно. Ставлю на то, что ты убежишь от сюда при первой же возможности! Витёк громко расхохотался, глядя на Борю. Тот в свою очередь виновато почесал затылок и уставился в пол. Андрей лишь грустно покивал головой и оглядел просторы поселка. – А что тут интересного есть? – спросил Борис. – Да ничего, – ответил Витька. – Разве что карьер заброшенный. Но туда нельзя ходить. Говорят, там призраки бродят. Андрей-то о нем знает, я уверен. – Бабушка нам говорила, – сказал ему Боря. – А еще есть дом у озера Бездонного, – добавил Витька. – Он, правда, на другой стороне, почти у самого леса. Туда ведет старая дорога, потом нужно немного пройти лесом. Там живет старый дед, но его почти никто не видел. Все те, кто с ним контактировал умерли или погибли! И это не какие-то шутки! Даже те шахтеры, погибшие при обвале, так или иначе контактировали с ним. Из выживших о нем никто не знает, или знают только по наслышке. Говорят, этот дед колдун. Мы в этот дом вместе с Андреем пару лет назад попасть хотели, но нас остановили взрослые и домой отвели. Потом таких люлей отвесили, что сидеть больно было! Борис заинтересовался. Дом у озера Бездонного… Звучало загадочно и зловеще. – А где это озеро? – спросил Боря. – Да вот же оно, – Витька махнул рукой в сторону виднеющейся за домами глади. – Видите, там пристани торчат? Это у тех, кто близко к озеру живет. А до дома деда далеко. И страшно. Андрей и Борис переглянулись. Они решили, что обязательно вместе побывают на озере Бездонном и посмотрят на дом странного деда. Но это будет потом. А пока им нужно было осмотреть Смуглое и разведать обстановку: всё-таки, Боря тут впервые, а Андрей уже как 3 года сюда не ездил. Распрощавшись с Витькой, Андрей и Борис направились вдоль реки Кирьки. Тропинка, петляя между покосившимися избами и заросшими огородами, вела к заброшенному мостику, полуразрушенному и опасно накренившемуся. Вода в реке была мутной и темной. – Слушай, а что за карьер такой? – спросил Борис, пиная камешек под ногами. – Почему бабушка его так боится? – Там много людей погибло, – ответил Андрей. – Завалило всех. Бабушка говорила, что там до сих пор голоса слышно, когда ночью ветер сильный. У меня там дед погиб, как я знаю... – Про голоса чушь какая-то, – усмехнулся Борис, хотя в голосе его чувствовалось легкое волнение. – Призраки… Это все сказки. – Может, и сказки, – согласился Андрей. – Но лучше не проверять. Бабушка ведь не просто так говорит. Они шли молча, разглядывая окрестности. По берегам реки росли ивы, склонившиеся над водой, словно плачущие. В траве жужжали насекомые, а вдали куковала кукушка, отсчитывая кому-то оставшиеся годы. Внезапно Борис остановился и схватил Андрея за рукав. – Смотри! – прошептал он, указывая на насыпь, возвышавшуюся над заброшенным карьером. – Там кто-то есть! Андрей прищурился, пытаясь разглядеть что-либо в полуденном мареве. Сначала ему показалось, что это просто игра теней, но потом он увидел. На самой вершине насыпи стояла человеческая фигура. Одетый в какие-то лохмотья, сгорбленный и неподвижный, этот человек казался частью пейзажа, словно вырос из самой земли. Борис сглотнул слюну. Фигура была жуткой, и от нее веяло чем-то недобрым. Прежде чем Андрей успел что-либо сказать, человек на насыпи резко повернул голову в их сторону. Их взгляды встретились, и у Бориса по спине пробежал холодок. В глазах незнакомца он увидел пустоту и отчаяние. В следующее мгновение человек сорвался с места и скрылся за насыпью, словно растворился в воздухе. – Что это было? – прошептал Борис, глядя на Андрея расширенными от страха глазами. – Да показалось тебе, наверное, – попытался успокоить его Андрей, хотя сам почувствовал какое-то неясное беспокойство. – Может, какой-нибудь бродяга. – Нет, не показалось! – возразил Борис. – Я точно видел человека. И он смотрел на нас… Как будто… Как будто хотел что-то сказать. Они еще некоторое время стояли молча, глядя на насыпь. Но там больше никого не было. Лишь ветер шевелил траву, да кузнечики стрекотали в траве. – Пошли отсюда, – сказал Борис, дергая Андрея за руку. – Мне здесь не нравится. Андрей послушно последовал за ним. Но Борис всю дорогу, до самого дома, чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Ему казалось, что кто-то наблюдает за ними из-за деревьев, из-за кустов, из-за каждого угла. Жуткое предчувствие поселилось в его душе, и он понимал, что что-то страшное должно произойти.