Параллели, которые всё же встретились

Капли воды ещё свисают с козырька станции, а под ногами блестит мокрый гравий. Далекий путь, начинающийся с пасмурной ноты, в который врывается солнечный парень с милыми ямочками на щеках. Именно эта мысль останется в голове ещё на долго – по крайней мере, у Хёнджина. – Не могли бы вы подержать мою гитару? А то здесь сыровато, – парень обводит взглядом еще не просохшие после дождя участки перрона, – не хотелось бы пачкать чехол. Гитара в черном чехле выглядит потрёпанной, но ухоженной – видно, что её берут в дорогу часто. Хёнджин замечает наклейку с названием какой-то группы на молнии, но рассмотреть не успевает. – Да, конечно, – сразу же соглашается Хван и с ответной улыбкой принимает предмет из чужих рук. – Можно на "ты"? Спасибо, – благодарит и тянется в сумку за билетом. Рюкзак у него огромный, явно перегруженный, и он копается в нём дольше, чем ожидалось. – Да, конечно. – Ты местный? – заполняет неловкую паузу Чан первым пришедшим в голову вопросом. – Да, а ты? – Тоже, – и добавляет зачем-то: – Приезжал на каникулы к родителям. – Понятно, – Хёнджин неловко поджимает губы, пока взгляд цепляется за крепкие руки с выступающими венами, нервно копошащиеся в заднем кармане. Красивые. – Фух. – Чан явно сбрасывает большую часть напряжения, вытирая ладонь о джинсы. – Вот он, спасибо еще раз. – Можешь не благодарить, – вновь улыбается Хёнджин и передает гитару, – мне не сложно. – Он задерживает взгляд на секунду дольше, чем нужно, замечая, как красиво переливаются редкие капли на куртке попутчика в лучах закатного солнца. Тишина между ними теперь иная – уже не такая неловкая. Она наполнена гулом станции: где-то смеётся ребёнок, шумят колеса чемоданов, а из динамиков доносится приглушённый голос диктора. Но в голове Хёнджина – только рой жужжащих мыслей. Этот парень рядом… Может, попросить номер? Хотя нет, лучше не сейчас. А если они больше не встретятся? Чёрт, поезд уже на подходе. Где-то вдали гудок, и перрон оживает, словно муравейник. Теперь точно поздно. По громкоговорителю в третий раз объявляют направление и нумерацию вагонов, затем начинается небольшая пробежка за поездом, отъехавшим чуть дальше предполагаемого. Люди спешат, спотыкаясь о стыки плит, а чемоданы стучат колёсиками, словно маракасы. Как только тяжелая дверь отъезжает в сторону, из вагона появляется миловидная проводница с планшетом в руках. – Добрый вечер, уважаемые пассажиры. Стоянка продлится пятнадцать минут, просьба не спешить. Подготовьте документы. Её голос звучит так, будто она повторяет это в сотый раз за день, но улыбка остаётся профессионально тёплой. Хван подмечает, что ему очень повезло с таким проводником. В очереди перед Хёнджином – семья из пяти человек. На самом деле забавно наблюдать за близнецами, которые взволнованно держатся за руки, пока родители разбираются с документами. Наверняка это их первая поездка. За ним – дедушка, которого он тут же пропускает вперед. Старик кивает, благодарно прижимая к груди потрёпанный саквояж. Ничего, постоит чуть дольше, ему совсем не сложно. Взгляд невольно скользит по оставшимся на перроне и натыкается на знакомое лицо. Чан стоит чуть в стороне, будто специально даёт ему время решить, окликнуть или нет. Солнечный свет, пробивающийся сквозь тучи, золотит его ресницы. Этот парень стоял рядом с ним. Губы сами растягиваются в улыбке. – Ты тоже в седьмой? – скорее риторически, спрашивает Хёнджин. – Да, просто не хочу толкаться в очереди. – Он делает шаг ближе. Слишком близко. – Можешь пройти передо мной. У меня много вещей, я пока залезу… – Если ты не против. Спасибо. – Чан слегка касается его локтя, проходя мимо, и это прикосновение отзывается легким покалыванием где-то глубоко под кожей. Как только все впереди стоящие пассажиры прошли проверку, следом за ними пошел и Чан. Быстро управившись, он складывает вещи в тамбуре и выглядывает обратно: – Тебе помочь? – Да, пожалуйста, – смущённо отзывается Хёнджин, всё ещё показывая паспорт проводнице. Он чувствует, как краснеет, когда ощущает на себе взгляд нового знакомого, который ждёт, пока ему подадут вещи. Подняться в вагон оказывается маленьким испытанием – ступеньки высокие, а чемодан совсем нелегкий. Чан приходит на помощь, затаскивая невыносимо тяжелые сумки наверх. Они забираются в поезд и находят свои места согласно билетам. Купе пахнет свежим бельём и металлом. – О, так мы соседи! – радостно восклицает Чан, заглядывая в чужой билет. Он разваливается на нижнем боковом сиденье с непринуждённостью человека, который привык к дороге. – Круто, – выдавливает из себя Хёнджин. Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно через гул колёс мимо проезжающего поезда. Может, ещё успею попросить номер? – Всё боялся, что сверху окажется кто-то неприятный. А тут такой сюрприз, – продолжает болтать Чан. – Если хочешь, оставь чемодан здесь, я свой наверх закину – он легче. Тебе где выходить? – Судя по твоему билету, там же, где и тебе. Чан замер на секунду, затем рассмеялся, протягивая руку: – Тогда давай знакомиться официально. Бан Чан. – Хван Хёнджин, – он принял рукопожатие, отметив про себя, какая тёплая ладонь Чана, даже несмотря на холодную погоду. Распределение вещей заняло пару минут. Чан ловко забросил свои вещи наверх, в то время как Хван аккуратно разложил свои снизу. А уже через минуту Бан, морщась, тщетно пытался затолкать угол одеяла в пододеяльник, пока Хёнджин не подал ему другой конец. Так, вместе, они управились с обоими комплектами достаточно быстро. – Рановато ты наверх собрался. Чан недовольно хмыкнул, заметив, как Хёнджин уже поднялся на цыпочки, цепляясь за поручень верхней полки. – Ну... Моя полка... – бормотал Хван, но тут же замер, когда Чан схватил его за пояс джинс и слегка дёрнул вниз. – Так не терпится посидеть согнутым втрое? – в голосе Бана сквозила смесь насмешки и заботы. – Не особо, если честно, – Хёнджин неловко смеется, потирая шею. – Тогда не спеши. Устраивайся пока внизу, ближе к ночи перелезешь. Только тогда мой матрас нужно к тебе положить. Давай куда-нибудь с краю закину, чтоб ты мог пойти полежать, если захочешь. Он говорил так, словно это было очевидным решением, а не маленьким актом заботы. Хёнджин кивнул, чувствуя, как тепло разливается в груди. – Спасибо. Хван достал блокнот из рюкзака, что уже покоился на его законном месте, стараясь не задеть локтем Чана, который складывал своё бельё наверх. Позже тот устроился напротив, поджав ноги, и листал записную книжку с аккордами на полях. Теперь их разделял лишь один маленький стол. Бумага шуршала, как осенние листья, а за окном мелькали огни далёких домов – жёлтые точки в синеве сумерек. – Покажешь? – Чан внезапно наклонился вперёд, указывая карандашом на блокнот. – Нет, – резко ответил парень, но потом сразу же смягчился, будто извиняясь. – Пока что нет. Потом подумаю. – Хёнджин прикрыл ладонью набросок, но уголки его губ дрогнули. – Что делаешь? – Хочу написать новый текст. Сейчас вдохновение пришло. – Чан вытащил из кармана очередной смятый листок и начал что-то быстро переписывать в книжку, зажав язык между зубами. – Понятно, – кивнул парень. Карандаш Хёнджина скользил по бумаге, рождая штрихи – изгиб брови, тень от ресниц, ямочку на щеке. Он украдкой поглядывал на Чана, который, казалось, полностью растворился в своём мире: брови сдвинуты, губы шепчут строчки. – Хочешь послушать со мной? – вдруг спросил Бан, протягивая один из наушников, пока второй размещал у себя в ухе. – Здесь не идеально, я ещё выискиваю помарки, но уже не режет слух, как в изначальных версиях. – Это все твои песни? – заглядывая в чужой экран телефона, на котором высвечивался плейлист, спросил Хван. – Сколько их? – Пока что чуть больше сотни, если считать вот такие почти чистые черновики. – Ого... Это потрясающе! – Спасибо. Музыка лилась тихо, будто ручей – гитарные переборы, пробные аккорды, голос Чана, записанный чуть с хрипотцой. Хёнджин закрыл глаза, представляя, как эти ноты могли родиться: может, в таком же вагоне, под стук колёс, или ночью на кухне, когда все уже спят. Когда он снова взглянул на рисунок, то понял, что поймал главное – не просто черты, а этот момент: лоб, чуть сморщенный от концентрации, прядь волос, выбившуюся из-за уха. Когда парень хотел вновь сравнить своё творение с натурой, то поднял взгляд и сразу же вздрогнул: его натура была непозволительно близко. – С ума сойти. Джин, это произведение искусства! – Чан выхватил блокнот, едва не смахнув со стола свой собственный. – Можно сфоткаю? – Да, конечно, – заливаясь румянцем, прошептал парень. – Ты просто гений, – продолжал нахваливать Бан, параллельно включая камеру на телефоне. Он сфотографировал не только рисунок, но и автора – Хёнджин успел лишь поднять брови, и этот милый момент остался в памяти телефона. – А куда ты едешь? – Хочу немного развеяться перед началом учебного года. – Чан откинулся на спинку сиденья, закинув руки за голову. – А ты? – Тоже, только перед поступлением. И город посмотреть. – Хёнджин перевернул карандаш, чтобы стереть случайную линию. – Честно, боюсь, что ожидания не оправдаются. – Зря переживаешь, всё будет очень хорошо. – Чан пнул его кроссовок носком своего ботинка, убирая с прохода. – Говорю тебе, как человек с опытом. – Все равно страшно. Я буду совсем один... – Уже нет. – Чан улыбнулся, и на его щеках вновь показались те самые ямочки. – У тебя есть я, если захочешь, конечно.