Параллели, которые всё же встретились

Хёнджин стоял на краю пирса, ощущая, как солёный ветер играет с отросшими прядями волос. Фотоаппарат в его руках был давно настроен на необходимый режим, идеальный для ловли мгновений, которые так легко упустить. В видоискателе мелькали чайки и медленно проплывали далекие корабли, когда внезапно... – Эй, фотограф! – раздался звонкий голос. – Вы там чаек снимаете или просто так стоите? В любом случае, вам компания не нужна? Хёнджин обернулся и увидел парня в белоснежной рубашке, развевающейся на ветру. Его карие глаза искрились озорством, а улыбка была такой же солнечной, как и золотистые волосы, что блестели в лучах заката. – Ой, снова ты? – О да, снова я, – подтверждает парень и приветственно машет рукой. Да, они уже виделись в отеле, когда Хван помогал ему с транспортировкой багажа. – На самом деле, – Хёнджин повернул экран камеры к незнакомцу, – я снимал и тебя тоже. Вот, полюбуйся. На снимке парень сидел на общей террасе, держа в руках книгу в бежевом переплете. – Ого! – незнакомец склонил голову набок. – А это не нарушение каких-нибудь законов? Снимать людей без спроса? – Только если ты собираешься подать на меня в суд, – усмехнулся Хёнджин. – Но тогда мне придётся рассказать, как ты после обеда подкармливал бездомного кота у отеля, хотя, насколько я знаю, хозяин против такого. – Ты это видел?! – ошарашено спросил блондин. – Конечно. Ты оставил ему рыбу в бумажном пакете. – Боже... – он засмеялся. – Ладно, признаю поражение. Я Феликс, – он протянул руку. – Хёнджин. Они прогуливались вдоль берега, и разговор потек легко, как мороженое под палящим солнцем. – Так почему фотографируешь незнакомцев? – спросил Феликс, заправляя выбившиеся пряди волос за ухо. – Потому что в эти моменты люди настоящие. Без масок. – Хёнджин огляделся вокруг, но в конце остановился на лице нового знакомого. – Вот ты, например, когда думал, что никто не видит... Ты выглядел таким задумчивым. Совсем не таким, как сейчас. – А какой я сейчас? – Как цыпленок, который нашёл зернышко. – Хёнджин ухмыльнулся. – Весь светишься, и вроде как доволен. Феликс фыркнул: – Отличное сравнение! Я вообще-то танцор, должен выглядеть изящнее. – Танцор? – Хёнджин приподнял бровь. – Какого стиля? – Современного в основном, но могу добавлять... – Феликс вдруг обогнал Хвана на пару метров и сделал невероятный пируэт прямо на узком парапете, едва не задев фонарь, – ...и вот такое! Хёнджин инстинктивно схватил его за руку: – Ты с ума сошел? Упадёшь! – Зато у тебя появится шанс сделать уникальный кадр, – Феликс заговорщически подмигнул. – "Танцор, разбившийся о пирс". Драматично, да? Они гуляли еще около часа, пока не вернулись обратно к отелю. – Ты завтра ещё будешь здесь? Мы сможем прогуляться? – Нет, – с сожалением произнес Хёнджин и покачал головой. – Я уже купил билеты на поезд в полдень. – Жаль... – Феликс сделал шаг назад. – Тогда, может, хотя бы покажешь мне те фото, где я "настоящий"? Сомневаюсь, что там была лишь одна. Хёнджин почувствовал странное сжатие в груди: – Если хочешь... – Отлично! Я живу в сто сорок третьем номере! – Феликс уже отходил, пятясь задом. – Только предупреждаю – я страшный на фото! Поэтому не пересматривай без меня! – Враньё! – крикнул ему вслед Хёнджин, крепче сжав ремешок от сумки для камеры. – Проверим завтра! – голос Феликса терялся в шуме вечерней музыки и негромких разговорах прохожих. Но утром Хёнджин так и не решился постучаться к нему. Хван проснулся вместе с солнцем. Он не мог объяснить, почему, но ему вдруг захотелось в последний раз пройтись по пустынному пляжу перед отъездом.  И тогда он увидел его.  Феликс стоял босиком на мокром песке, его руки плавно двигались в такт неслышимой музыке. Его тело, купающееся в первых лучах летнего солнца, выглядело почти нереальным – словно что-то хрупкое, что вот-вот испарится, но в то же время такое прекрасное… Хёнджин замер. Его пальцы сами потянулись к фотоаппарату.  Щелчок. Второй. Третий. Он не хотел, чтобы Феликс его заметил – этот момент был слишком совершенным, чтобы нарушать его. И только лишь когда Хёнджин уже развернулся и начал уходить, Феликс его заметил. Он не стал окликивать парня, и лишь губы его растянулись в болезненной улыбке.

***

Перед отъездом Хёнджин сидел за столом в номере. Перед ним лежала распечатанная фотография. Он провёл пальцем по изображению – Феликс на рассвете, застывший между движением и покоем, между реальностью и мечтой.  Эта фотография была прекрасна, но... будто бездушна. Холодный цифровой отпечаток, лишённый того трепета, что Хёнджин чувствовал, наблюдая за танцующим Феликсом.  Он достал из рюкзака скетчбук и набор угольных карандашей – всегда брал их с собой, но редко использовал. Карандаш в его руках дрогнул перед первым прикосновением к бумаге, а сердце будто замерло на мгновенье.  Как передать те самые чувства?  Первые линии были робкими. Потом рука сама повела его, вспоминая, как утренний ветер играл золотистыми прядями волос Феликса, как солнечные лучи преломлялись в каплях морской воды на его смуглой коже и как каждое движение было одновременно мощным и невесомым, будто он танцевал не на песке, а между мирами.  Хёнджин стирал и перерисовывал снова и снова – уголок губ, изгибы изящных пальцев, тени на складках белоснежной рубашки. Он вкладывал в каждый штрих восхищение тем, как его новый знакомый умел быть собой без оглядки. Каждой линией пытался показать, как благодарен за то, что Феликс позволил ему насладиться этим мимолетным моментом красоты, пока подавлял в себе грусть от осознания, что они, вероятно, больше не увидятся.  Когда рисунок был готов, Хёнджин откинулся на спинку стула, устало потирая переносицу. На бумаге ожил не просто Феликс – ожило его видение Феликса. Там, где фотография фиксировала лишь момент, рисунок сохранил чувства.  Он перевернул лист и написал дрогнувшей рукой:  "Спасибо за этот рассвет. Если когда-нибудь захочешь показать мне ещё что-то настоящее – вот я:"  И номер телефона.  Лист был вырван. Администратору он сказал:  – Передайте, пожалуйста, парню из сто сорок третьего номера. Это... важно.  В голосе его прозвучала странная серьёзность. Может быть, потому что в этот рисунок он вложил кусочек себя – того себя, которого обычно не показывал никому. 

***

В поезде Хёнджин устроился у окна, наблюдая, как город исчезает за горизонтом. Он уже почти свыкся с мыслью, что это всё – мимолётная встреча, красивая, но ничего не значащая.  Но потом в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось единственное непрочитанное сообщение, отправленное неизвестным номером. "Ты забыл оставить свои инициалы. Или это часть твоего загадочного образа?"  Хёнджин рассмеялся и прижал телефон к груди. За окном мелькали поля, дороги, далёкие огни – но впервые за долгое время он чувствовал, что где-то там есть кто-то, кто увидел его так же, как он увидел Феликса.  Настоящим.