Параллели, которые всё же встретились

Вокруг царила суета – крики, смех, шуршание непромокаемых плащей, гул голосов, перекрывающих друг друга. Первокурсники метались между грудами рюкзаков и палаточных стоек, словно муравьи, потерявшие тропу. Вдруг всё замерло – резкий свист разрезал воздух, а за ним прозвучал голос старшекурсника: – Всем внимание! Сейчас всем необходимо разбить палатки и распределиться по ним. Он поднял над головой лист бумаги, который тут же обмяк под начинавшимся дождём. – Куратор составил список расселения ещё до выхода. Если хотите поменяться – подходите, но только когда точно определитесь. И да – помогайте друг другу, а не устраивайте цирк! Всем удачи! Толпа загудела снова. Джисон терпеливо ждал своей очереди, когда капля дождя затекла за воротник и поползла по спине ледяной змейкой. Его пальцы уже дрожали от холода, когда он наконец схватил промокший лист. Седьмая строка – его фамилия рядом с именем Феликса. Неплохо. Очень даже неплохо. Феликс – не то чтобы друг, но определённо больше, чем просто сокурсник. С ним будет спокойно, без лишних глупостей. – О, Джисон! – знакомый голос заставил его обернуться. Феликс, весь мокрый, но улыбающийся, махал ему. – Ты видел? Мы вместе! – Да, конечно. Ты рад? – Очень! – Тогда погнали! Они работали слаженно: Феликс растягивал брезент, Джисон вбивал колышки. Дождь усиливался, превращаясь в сплошную стену воды. Вдруг чья-то рука грубо схватила Джисона за плечо. – Джи, извини, что прошу о таком... – Хёнджин выглядел взволнованно, его глаза бегали от Хана к Феликсу и обратно. – Не мог бы ты... поменяться со мной палатками? – Это ещё почему? – Джисон нахмурился, чувствуя, как внутри закипает огонек раздражения. Ему достался просто волшебный сосед, зачем с кем-то меняться? Хёнджин огляделся и понизил голос до шёпота: – Если я скажу... никому не скажешь? Иначе будет очень неловко. – Я слушаю... – Мне... – он глотнул воздух, – мне нравится Феликс. Я хотел бы провести с ним эту ночь. Джисон поднял бровь. – В каком смысле "провести ночь"? – Не в таком! – Хёнджин покраснел. – Просто поговорить... познакомиться ближе. А утром признаться. Чтобы по дороге обратно он мог обдумать и дать мне  ответ... – Ну, я... – Пожалуйста! – Хёнджин схватил его за рукав. – Я тебе шоколадку дам! Две! Джисон вздохнул. – Ладно-ладно, уговорил. Но Феликсу как объясним? – Я уже придумал! – Хёнджин засиял. – Спасибо огромное! Шоколадки у Минхо возьмёшь, он уже в палатке. – Минхо!? – голос Джисона сорвался на крик. – Стой, ты в палатке с Минхо?! – Так точно! – Нет! – Джисон резко встряхнул головой. – Я беру свои слова обратно! Ни за что! Ни при каких обстоятельствах! – Поздно, – Хёнджин уже хватал свой рюкзак. – Ты уже согласился! – Да я лучше сдохну под дождём, чем буду делить палатку с этим идиотом! Но Хван уже перетаскивал вещи, оставив Джисона одного с его растущей яростью. Дождь хлестал по брезенту с такой силой, что казалось – вот-вот прорвёт. Внутри палатки пахло сырой тканью и дешёвым пластиком. Минхо, чёрт бы его побрал, сидел посреди этого хаоса, невозмутимо раскладывая свои вещи, будто ничего не произошло. – Я всё ещё не понимаю, – Джисон скрипел зубами, – как вы меня в это втянули. Минхо лишь ухмыльнулся, доставая из рюкзака пакет с зефиром. – Ты сам согласился. – Ты издеваешься!? Над ними грохнул гром, заставив Джисона вздрогнуть. Ли, не теряя ни секунды, швырнул в него подушкой. – Расслабься, – он протянул Джисону зефир. – Или ты боишься остаться со мной наедине? Глаза Джисона сузились. – Я тебя ненавижу. – Знаю, – Минхо лениво развалился на спальнике. За пределами палатки бушевала стихия, но внутри разгоралась другая буря – из колкостей, смеха и чего-то ещё... чего-то, что заставляло сердце Джисона биться чаще, чем он хотел бы признать. Хан ненавидел каждую секунду этого проклятого похода. Ли оказался худшим соседом в истории человечества. И теперь Джисону предстояло провести с ним целую ночь в тесной двухместной палатке. Дождь барабанил по брезенту, превращая ночь в бесконечный водяной кошмар. Хан сидел, скрестив ноги, и ковырял дыру в своем старом свитере, представляя, что это лицо Минхо. В метре от него тот разворачивал вторую шоколадку с довольным видом кота, объевшегося сметаны, и чавкал так громко, что это могло разбудить мертвых. – Ну что, сосед, – Минхо нарочито громко облизнул пальцы, – как тебе наш романтический вечер? – Если ты сейчас же не заткнёшься, – Джисон сжал кулаки так, что побелели костяшки, – я засуну тебе эту шоколадку туда, откуда даже хирурги не достанут. Гром грохнул прямо над палаткой, словно одобряя его порыв. Вода просачивалась сквозь швы, образуя на полу лужицы, на которые Ли обратил внимание. – Осторожно, Джисон-а, тут целое море! – он замахал руками, изображая тонущего, и чуть не снес половину палатки. – Утони, – процедил Хан сквозь зубы. Но хуже всего было то, что палатка оказалась тесной даже для двоих. – Ты занял середину и всю левую сторону! – Ой, извини, – Минхо "случайно" уронил фонарик, луч света подхватил Джисона в самый неловкий момент – с застрявшим на голове мокрым свитером и торчащими во все стороны волосами. – Вау, – Минхо прикрыл рот рукой, но смех так и прорывался сквозь пальцы, пока второй потянулся к беззащитному торсу, – а у тебя... – Заткнись нахрен! Минхо залился смехом, катаясь по спальнику и чуть ли вновь не опрокидывая палатку. Джисон сидел посреди этого безумия, красный как рак, и мысленно клялся никогда больше не соглашаться ни на какие "шоколадки", даже если ему предложат целую фабрику. Но когда через час Ли "случайно" прижался к нему холодной ногой, Хан лишь крякнул и натянул спальник на голову, делая вид, что не замечает, как у него предательски дрожат руки. Утро не принесло облегчения. – Ты храпишь, как трактор с приступом астмы, – заявил Джисон, выплёвывая зубную пасту в густую траву. Ли, сидевший у ручья, озорно сверкнул глазами: – Зато я хотя бы не разговариваю во сне. "Минхо, не надо, там мокро..." – он передразнил, подмигивая. Джисон почувствовал, как кровь ударяет в голову. Вчерашний сон всплыл в памяти с пугающей чёткостью – он и Минхо, ручей, смех, и... Он бросился на хохочущего Ли, но поскользнулся на мокрой гальке и рухнул прямо на него. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Минхо вдруг перестал ухмыляться. Джисон почувствовал, как его собственное дыхание стало прерывистым, а сердце бешено колотилось где-то в горле. – Придурок, – прошептал он, но почему-то не торопился вставать. – Знаешь, почему я правда согласился поменяться? – неожиданно начал Минхо. Джисон замер. – Потому что Хёнджин сказал, что ты ненавидишь меня больше всех на свете. – Минхо потянулся к нему, и его дыхание коснулось щеки Джисона. – А я люблю, когда на меня обращают внимание. Сердце Хана бешено заколотилось, сбивая ритм. – Ты... издеваешься? В ответ Минхо осторожно переплел их пальцы, помогая парню вернуться в вертикальное положение, и Джисон почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. – Я всегда так веду себя с теми, кто мне нравится, – признался Ли, и его голос звучал непривычно серьёзно. – Это дурацкая привычка, да? Джисон ничего не ответил. Но и не отнял руки.

***

Ближе к обеду, после прогулки по лесу, Феликс и Хёнджин застали их спящими в обнимку. – Ну что, – хихикнул Хёнджин, – я же говорил, что мой план сработает? Феликс только покачал головой, пряча улыбку: – Ты ужасный человек. А в палатке Джисон, уже проснувшись, притворялся спящим, чувствуя, как Минхо осторожно гладит его волосы. И впервые за все время он подумал, что, возможно, ненависть – это не совсем то слово, которое он хотел сказать.