gatito

Атмосфера клуба "Fuego" была совершенно не похожа на атмосферу обычных клубов. Здесь царила более откровенная и свободная аура: не было людей, кричащих во всё горло различные песни, не было духоты и вечного столпотворения на танцполе, не было бьющих в глаза разноцветных лучей света и не было некультурно целующихся парочек у всех на виду.         Попасть в это заведение мог далеко не каждый прохожий человек. Провести вечер в этом клубе могли только те люди, у которых кошелёк трескался от количества денег в нём, а их внешний вид буквально кричал о том, как они богаты. Сюда приходят не танцевать и веселиться, а наблюдать, пожирать глазами, цеплять и присваивать себе. Никаких скромностей, никаких интриг, никаких нежностей. Только контроль, власть и подчинение.         У Хан Джисона было всё то, что могло ему позволить нахождение в "Fuego", и даже больше, иначе сейчас он бы не сидел рядом с владельцем клуба. Погруженный в интимную, тёмную атмосферу, он наблюдает за танцорами на высоченных пилонах, которые изящно выгибаются и демонстрируют красоту своего тела, а к их длинным ногам летят купюры с просьбой повторить все свои выкрутасы и движения. Официанты, облаченные в специальную униформу клуба, шустро перемещаются по заведению, разнося заказы. Молодой парень с красивой улыбкой оставляет заказанный алкоголь на их столике и вежливо удаляется, не желая мешать важным людям.         — Ну и как тебе клуб? — спрашивает сидящий рядом с Ханом хозяин заведения — Бан Кристофер Чан.         — Очень хорош. Такие клубы меня привлекают гораздо больше, чем обычные. А танцоры какие... Одно загляденье, — ухмыляется мужчина, вновь сосредотачивая свой взгляд на одном парне, соблазнительно прогибающимся в спине.         — О, так это ты ещё не видел главное сокровище моего клуба. "Gatito" заставит тебя полюбить это место ещё сильнее, — загадочно улыбается Кристофер и крутит в руке гранёный стакан с излюбленным бренди.         — Правда? Ты меня заинтриговал. Я бы с удовольствием посмотрел на его выступление, — Джисон отводит взгляд от сцены и сталкивается глазами с незнакомым парнем, который пристально смотрит на него, игриво улыбаясь.         — Думаю, сегодня тебе предоставится такая возможность. Этот парень делает невероятные перформансы.         — Буду с нетерпением ждать, — отвечает Хан, пока незнакомец, сидящий вдалеке от него, отворачивается и больше не смотрит в его сторону.         — Может, хочешь развлечься с кем-нибудь? Как владелец этого заведения я подберу тебе самого прекрасного партнёра, — ненавязчиво предлагает Кристофер, заметив небольшие переглядки Джисона с тем парнем.         — Спасибо, но пока не хочется. Хочу сначала посмотреть на твоего таинственного танцора.         — Понял. Не против заказать ещё алкоголя?         Хан кивает, допивая остатки виски в своем стакане, и со звонким стуком ставит его на прозрачный стеклянный столик, вновь приковывая свои глаза к сцене. Мимо их стола проходит незнакомец, подмигивая Джисону, и жестом зовёт к себе, толкая язык за щёку, пошло намекая на интересное продолжение вечера. Мужчина отрицательно качает головой, на что незнакомец дует губы и, явно расстроенный, покидает поле зрения Хана.         Клуб "Fuego" славился не зажигательным весельем и шумной музыкой, а тем, что за плотно закрытыми дверями любой извращенец мог осуществить все свои потаённые желания и разделить их с кем-нибудь. Это место буквально являлось порталом в мир похоти и секса. Здесь никто не стеснялся подходить и в наглую флиртовать, лишь бы получить удовлетворение. Здесь можно было выбрать себе партнёра по своим параметрам и по взаимному согласию забыться с ним от всяких проблем из внешнего мира, освободить себя и обнажить свою душу. Здесь никто не будет осуждать тебя за твои больные фетиши, а наоборот примут с распростёртыми объятиями, ведь все люди, находящиеся в этом клубе — помешанные на сексе извращенцы, мечтающие о том, чтобы их влажные фантазии были удовлетворены по полной программе. И люди, имеющие достаточное количество денег на такое развлечение, приходят сюда и подчиняются или подчиняют своей воле других.         Хан Джисон не являлся заядлым садистом и не был человеком, который интересуется Темой, но опускать людей на колени, полностью находившихся в его власти, любил до тяжёлого жара, прожигающего всё его тело. Приглашение в "Fuego" он получил, когда на одном светском вечере встретился с Кристофером. Бан рассказал старому знакомому о том, что открыл свой собственный клуб, посвященный Теме БДСМ, и выдал ему красиво оформленное приглашение, как особенному гостю. Джисон с благодарностью принял его и через несколько недель отправился в клуб, предвкушая что-то очень необычное и интересное.         Его ожидания вполне себя были оправданы, ведь почти каждый парень, находящийся здесь, восхищённо вздыхал, когда Хан проходил рядом. Его раздевали глазами почти все присутствующие, проходились  похотливыми взглядами по его статной, высокой фигуре, мечтая заполучить его себе. Но сегодня Джисон решил побыть лишь молчаливым наблюдателем за остальными, чтобы привыкнуть к новой для себя атмосфере. Сейчас он мечтал всего о двух вещах: новая порция терпкого виски и тот загадочный парень, который совсем скоро должен выйти на сцену со своим сольным выступлением.

***

        — Скоро будет выступать мое сокровище, так что рекомендую переместиться в VIP-зону, чтобы лицезреть его во всей красе, — сообщает Кристофер и просит официанта принести немного закусок и алкоголь за другой столик, расположенный совсем рядом со сценой.         Джисон молчаливо следует за Баном в VIP-зону и располагается на удобном диване бордового цвета, беря в руки стакан с виски. Некоторые люди уже заняли другие столики прямо возле сцены, ожидая начало выступления загадочного "Gatito", которого объявили как лучшего танцора в этом клубе.

Strings — TAEMIN.

        Свет в помещении тухнет, погружая всё пространство в темноту. Из динамиков начинает доноситься музыка, а свет резко включается, освещая сцену красными лучами.         Грациозно стуча обувью на высоком каблуке, парень уверенно идёт по сцене и встаёт в центр, а затем опускается на колени, готовясь к началу танца. На нем надета фиолетового цвета маска, скрывающая черты лица и оставляющая зрителям лишь пронзительный взгляд его глаз, подведенных чёрной подводкой. Спортивное, в меру накачанное тело обтянуто коротким топом бежевого цвета. На бёдрах сидят такого же цвета очень короткие шорты, а на длинных ногах красуются колготки в крупную сетку. Его огненно-рыжие волосы, уложенные в аккуратную причёску, красиво переливаются в мерцающем свете прожекторов.         Музыка сменяется на другую, более глубокую и интимную, и танцор начинает двигаться, плавно скользя по сцене. Он ложится на пол, выгибается в спине, оттопыривая свою задницу на обзор зрителям, и бросает наигранно умоляющий взгляд в зал. Обхватывая руками пышные бёдра, парень сжимает их и изображает стон, театрально открыв рот. Ведёт руками выше и кладёт их на ягодицы, громко шлепая каждую из них. Затем на слегка дрожащих ногах танцор направляется к пилону и чётким, отточенным до безупречного уровня движением запрыгивает на него, крутясь вокруг так изящно и легко, словно птица, парящая в воздухе.         Все его движения — до мурашек страстные и уверенные. Он с лёгкостью оборачивается вокруг массивной железки, управляя своим телом так, будто оно совершенно ничего не весит. Парень скользит вдоль пилона, широко разводя ноги, и приземляется на пол, садясь на шпагат. Мышцы его ног напрягаются, а ткань шортов сильнее натягивается на непозволительно пышных бёдрах. Он красиво гнётся в спине, обхватывая обеими руками блестящую поверхность пилона. Выпирающий кадык дёргается, а капли пота стекают по обнаженной шее, скатываясь вниз по телу.         Каждый его жест, каждый его взмах рукой, каждый изгиб пластичного тела вызывает восхищенный визг у толпы, очаровывая до громко бьющегося сердца. В его глазах плескается ничем не скрытое наслаждение от того, что его обожают, хотят забрать себе и больше ни с кем не делить. Он осознанно завораживает зрителей своим обаянием, мечтая о том, чтобы они думали только о нем и смотрели только на него. Танцор безумно любит внимание к себе и всегда громко ликует в душе, когда выходит на сцену, зная, что его поклонники и не только они готовы на всё, лишь бы просто дотронуться до него. Но парень специально дразнит их, касаясь себя на их глазах во всевозможных местах, прекрасно понимая, что вряд ли позволит кому-нибудь из них потрогать себя.         Когда наступает самый кульминационный момент в танце, парень вновь оказывается на пилоне, но уже головой вниз, двигает своими бёдрами, скрещивает и раскрывает ноги, а потом резко переводит руки с пилона на пол и встаёт в мостик, прогибаясь дугой в спине. От такого положения топ немного задирается, обнажая розовый сосок. Руки неистово напрягаются, увитые паутинками вен. Он бросает хищный взгляд в зал и делает волнообразные движения телом, то опускаясь на пол, то обратно поднимаясь вверх. Оторвав одну руку от поверхности, он ведёт ей по шее, спускается к груди и касается двумя пальцами твёрдого соска. Парень грубо трёт набухшую бусину, прокручивает сосок меж пальцев и по-настоящему стонет, прикрывая глаза от удовольствия.         Перестав мучить уже покрасневший сосок, он задирает и так короткий топ выше, снимая его через голову одной рукой, и под громкие возгласы толпы кидает его в их сторону, не заботясь о том, кому же достался этот кусок ткани. Под последний бит танцор переносит вес тела исключительно на руки и медленно опускает ноги тоже на пол, приняв свою первоначальную позу — на коленях и с заведенными назад руками.         Музыка затихает, а толпа взрывается бурными аплодисментами и сумасшедшими криками. Танцор благодарно улыбается, встаёт с пола и низко клонится, завершая своё выступление. Напоследок парень бросает несколько воздушных поцелуев в всё ещё ревущую от громких возгласов толпу, и скрывается за тёмными кулисами огромной по размеру сцены.         Через пару минут зрители начинают потихоньку рассасываться, расстроенные тем, что выступление так быстро кончилось. Пространство возле сцены вновь становится свободным, музыка в помещении меняется на непринуждённую, а освещение возвращается в полузатемнённый вид.         Неожиданное прикосновение к плечу заставляет Джисона дернуться всем телом, возвращая его в мутную реальность. Он поворачивает голову и смотрит на лицо слегка напряжённого Кристофера.         — Эй, ты в порядке? Настолько потрясло выступление что ли? — удивляется мужчина, постукивая пальцами по твёрдому плечу Хана.         Джисон сильно трясёт головой в разные стороны, приходя в себя, и расфокусированным взглядом смотрит на сцену, на которой несколько минут назад танцевал загадочный парень под псевдонимом "Gatito". Его тело мгновенно покрывается обжигающими мурашками от осознания того, что танцор вытворял на сцене, заставляя мужчину думать только о нем и его гибком теле, которое элегантно крутилось на пилоне. Он прикусывает нижнюю губу, продолжая глядеть на пустую сцену, и не может поверить в реальность происходящего. Сумасшествие.         — Я хочу приватный танец с ним, — холодно требует Хан, ошарашивая Бана таким заявлением.         — Что? — Кристофер давится воздухом и отрывает руку от чужого плеча, пытаясь прокашляться и не задохнуться от только что услышанного. — Мои танцоры никому не оказывают  услуги приватных танцев, никому, слышишь? Они никак не контактируют с гостями клуба и выступают лишь на публику, но лично перед кем-то — никогда. Никто не имеет права трогать их или оставаться наедине с моими подчинёнными — это одно из основных правил этого заведения.         — Я заплачу один миллиард вон. И ему и тебе, — настаивает на своём мужчина, крутя в руке почти опустевший стакан с виски.         — Ты с ума сошел? Ты не можешь предлагать такие деньги просто за один грёбаный танец. Я тебе ещё раз говорю: тронешь его — и ты покойник. Я не шучу, Хан, — твёрдо говорит Бан, но в душе появляются смятения от понимания того, что отказываться от таких бешеных денег — огромное преступление.         — Брось, Кристофер, кто в здравом уме не захочет такое количество денег, по сути, за просто так? Обещаю, что не буду трогать его. Без его разрешения, — расплывается в улыбке мужчина и чувствует в воздухе постепенно нарастающую волну гнева, исходящую прямо сейчас от Кристофера.         — Этой просьбой ты ещё больше отбил у меня желание доверять тебе. Пойми, я не могу подвергать своих людей такой опасности. Мой клуб — это тебе не дешёвая помойная дыра, где ты можешь выловить танцора в темном коридоре и предложить ему трахнуться. Ты можешь уединиться буквально с любым присутствующим гостем здесь, но пытаться добраться до танцора, лишь бы переспать с ним — ни за что.         — Кто тебе сказал, что я собираюсь спать с ним? Я просто посмотрю на то, как он танцует. Для меня одного. А потом уже узнаю у него — заинтересован он во мне или нет.         — Потому что это очевидно, Джисон. Ты пожирал его глазами на протяжении всего танца, и я уверен, что кое-что определенно шевельнулось у тебя в штанах несколько раз. Давай, скажи ещё, что я не прав, — напирает Бан, но его уверенность в том, чтобы убедить Хана не делать задуманного потихоньку рушится, ведь на кону стоит совершенно не маленькое количество денег, которые сейчас неплохо бы пополнили его кошелёк и покрыли некоторые его срочные нужды.         — Могу увеличить сумму до двух миллиардов, хочешь? Я не жадный, так что потратить такие бабки на сладкого мальчика мне не жалко. Крис, я не изверг какой-то и ни в коем случае не притронусь к нему без его согласия, я уверяю тебя, так что можешь быть спокоен и перестать волноваться как мамочка за своего сыночка.         — Вот же сукин сын, — грубит Кристофер, но всё же сдаётся и даёт согласие на приватный танец. — За дверью будет стоять охрана, и если они услышат хоть один его писк, то они вышибут тебе мозги, ясно? Клянусь, я собственными руками задушу тебя, если ты причинишь ему вред. И никаких игр с Темой, понял меня? Танцоры не посвящены в тонкости БДСМ–практик, поэтому не смей травмировать его, — скрепя сердце, строго говорит Бан и не верит в то, что серьёзно пошел на поводу у этого странного человека, который не вызывал ни капли доверия у Кристофера.         — А ты жесток, господин Бан. Выделишь нам комнатку?         — Здесь нет отдельных приватных комнат с установленной сценой и пилоном, поэтому придется идти в обычную комнату для секса. Разрешаю пользоваться только кроватью, и не смей трогать то, что лежит в шкафах и на полках. Я сейчас поговорю с ним, так что жди пока тут, — Бан опустошает от стресса весь стакан с бренди до дна и встаёт с дивана, направляясь к администратору заведения.         — Донсу, здравствуй. Позови мне, пожалуйста, танцора Ли Минхо. Скажи ему, что это очень срочно, — просит Кристофер надёжного парня, который уже долгое время работает на него в этом клубе и великолепно справляется со всеми своими обязанностями. Не зря всё-таки мужчина сделал его администратором.         — Добрый вечер, босс. Принято. Сейчас позову, — Донсу уходит в сторону гримерок, оставляя Бана в одиночестве буквально на несколько минут. Донсу возвращается к Кристоферу спустя пять минут вместе с Минхо. Он уже переоделся в другую одежду для следующего выступления, которое должно быть через несколько часов. Парень, заметно, немного нервничает и бегает глазами по помещению, не совсем понимая, зачем так срочно понадобился боссу.         Кристофер просит Донсу оставить их наедине, и парень, низко поклонившись, удаляется обратно за администраторскую стойку.         — Здравствуй, Минхо. У меня к тебе есть небольшая просьба.         — Здравствуйте, господин Бан. Я слушаю вас, — в его голосе слышится нервозность, но Ли старается её не показывать, чтобы не отвечать лишний раз на бессмысленные вопросы.         — В общем, есть один гость, — мужчина показывает на Джисона, который посылает нахальную улыбку в их сторону и складывает руки на груди, напрягая мышцы, — которому очень понравилось твоё выступление и он безумно желает, чтобы ты лично станцевал ему в одной из приватных комнат. За один миллиард вон. Он заплатит тебе эти деньги, если ты согласишься. Я попрошу охрану постоять за дверью и проконтролировать ситуацию, поэтому если что-то пойдет не так или он тронет тебя без согласия — кричи или нажми на красную кнопку, которая находится рядом с кроватью с правой стороны. Он, конечно, обещал, что не будет касаться тебя, но я не особо верю ему. Охрана сразу же остановит его, если он попытается что-то сделать, и ты больше никогда его не увидишь. Ты сможешь это сделать?         Минхо молчит, не зная, что сказать на такую необычную просьбу, обдумывая в голове: нужно ли ему это? Деньги, что предлагает этот человек, безусловно, на дороге не валяются, но и страх за свою жизнь, откровенно сковывающий тело, не отпускал совсем. Он был хорошо наслышан о случаях, когда клиенты уединялись с танцорами под предлогом "всего лишь приватный танец", а на деле оборзевшие клиенты просто склоняли танцоров к сексу, применяя насильственные действия.         Стараясь не думать о негативных последствиях, Ли смотрит на того самого гостя, на которого указал босс, и удивляется тому, насколько поразительно красив этот мужчина. В приглушенном свете его лицо видно не очень хорошо, но парню удаётся рассмотреть его выразительные карие глаза, острый нос, розовые, пухлые губы, идеальную линию челюсти. Он неосознанно опускает взгляд ниже, проходится глазами по мощной груди, скрытой под тканью атласной чёрной рубашки; по бёдрам, обтянутым черными штанами с массивной цепочкой на боку; по изящным пальцам, которыми он держит только что взятую сигарету из пачки. Другой рукой со звенящими браслетами он поджигает зажигалкой сигарету, затягивается и выпускает дым. Блаженно улыбаясь, Джисон откидывается на спинку дивана, широко расставляя ноги, и пристально смотрит на Минхо, который теряется под давлением чужой ауры и перестает нагло пялиться, игнорируя жар, окативший всё его тело только от одного взгляда пронзительных глаз мужчины.         — Эй, Минхо? Ты меня слышишь? — раздаётся тревожный голос Кристофера.          Минхо приходит в себя и вспоминает, что так и не ответил боссу, поэтому кивает головой, наконец, приняв для себя непростое решение.         — Да, господин, я сделаю это, — отвечает Ли со всей уверенностью, которая у него имеется, пытаясь не паниковать раньше времени. По крайней мере у него всегда есть охрана, да и тот мужчина не вызывает в нём чувство страха или опасности.         — Точно? Ты уверен? — напоследок ещё раз интересуется Бан, в ответ получая положительный кивок головой. — Хорошо, тогда через пару минут подойди к комнате триста сорок три — там тебя уже будет ждать охрана и сам гость. Спасибо, что согласился, Минхо. Я очень благодарен тебе.         — Это моя работа, господин Бан. Я всё понял, — парень прощается с боссом и уходит обратно в гримёрку, чтобы привести себя в порядок, собраться с мыслями и подготовить себя к встрече с тем таинственным мужчиной.

***

        Минхо заходит в комнату под номером триста сорок три с громко бьющимся сердцем и стучит каблуками по полу, привлекая к себе внимание мужчины. Он закрывает дверь и поворачивается, тут же натыкаясь на гостя, который развалился на огроменной кровати, подперев голову руками.         Тяжело сглотнув, Ли, как загипнотизированный, в открытую пялится на мужчину и бегает глазами по его лицу, мажет взглядом дальше, наблюдая просто убийственную картину: рубашка на животе немного задралась, открывая вид на медового цвета кожу и на чернильные рисунки на подтянутом торсе. Он также обнаруживает пару татуировок на длинных пальцах мужчины и заостряет своё внимание на большом рисунке в виде змеи на шее, который не удалось рассмотреть в почти затемнённом помещении клуба.         Кажется, контроль над собственным разумом начинает ускользать, оставляя в голове лишь похотливое желание чего-то большего. Горячего. Запретного. Минхо совершенно не понимает, что с ним творится, но лишь одного взгляда на этого человека хватает, чтобы встать прямо сейчас перед ним на колени и молить о совершении самого крупного греха в его жизни. Чертовщина.         — Ну привет, киса. Познакомимся? Я Хан Джисон — твой сегодняшний гость. Станцуешь для меня, детка? — забавляется мужчина и замечает то, как пристально Минхо смотрит на него, хлопая своими большими глазами, и буквально раздевает взглядом. Такое внимание к себе безумно льстило и было взаимным, иначе сейчас бы он не лежал на этой кровати, заплатив за грёбаный танец целых два миллиарда вон.         — Здравствуйте, господин Хан, — тихо говорит Ли и старается не сгореть от стыда, ведь Джисон определенно заметил то, как он разглядывал его.         Хан с полуулыбкой смотрит на застенчивого парня, уши которого уже приобрели слегка красноватый оттенок, будто не этого человека он видел буквально час назад с самым горячим танцем в его жизни.         Весь вечер Джисон купался в чужом внимании, но никому не позволял переходить черту. С ним пытались пофлиртовать многие: предлагали ему самые дорогие напитки в баре, намекали на шикарную ночь в одной из приватных комнат, обсыпали комплиментами и всячески старались соблазнить и хотя бы на одну ночь затащить его в постель. Но ни у кого не вышло зацепить его так сильно, как это вышло у Минхо, разделивший всего лишь одним выступлением жизнь Хана на "до" и "после".         В довольно разнообразной и насыщенной жизни Джисона часто случались интересные ситуации и события, но чтобы кто-то смог покорить его сердце за полчаса — никогда. И этой ночью он планировал сполна насладиться моментами с этим рыжим чудом.         Минхо тупит глазами в пол и нервно хрустит пальцами, пытаясь мысленно снизить уровень тревоги, но заинтересованный взгляд человека напротив и его задумчивое выражение лица не сулили ничего хорошего.         — Надеюсь, папочка Крис рассказал тебе, что я не собираюсь насиловать или убивать тебя? К сожалению, ты выглядишь слишком мило, поэтому я не буду зверски закапывать твой труп где-нибудь в лесу, — Хан пытается разрядить обстановку, желая избавиться от небольшого напряжения в воздухе, которое напрягало обоих.         — Эм... — парень поджимает губы, не оценив чужую шутку, и косится в сторону двери, раздумывая над моментом, когда же пригодится помощь нескольких вышибал, окруживших по приказу Кристофера дверь в комнату.         — Расслабься, киса, я шучу. Кстати, как тебя зовут?         — Ли Минхо, — недоверчиво говорит он, надеясь, что Кристофер не сильно разозлится, когда узнает, что он так легко выпалил своё настоящее имя совершенно незнакомому человеку.         — Отлично, Минхо. Ну что, станцуешь для меня? — Джисон лениво переворачивается на правый бок и берет с тумбочки пульт, нажимает на кнопку, включая подходящую для танца музыку, и вновь принимается разглядывать так и застывшего посреди комнаты Минхо.         Услышав первую секунду мелодии, Ли дёргается от неожиданности, но быстро приходит в себя, сразу же отключая голову, чтобы проще было слиться воедино с любимой музыкой. Стараясь не обращать внимание на пытливый и горящий взгляд мужчины, Минхо начинает двигаться, постепенно расслабляясь. Он легонько водит руками по своему телу, несколько раз медленно поворачивается вокруг себя, дабы дать Хану рассмотреть всё во всей красе. С каждой пройденной минутой его движения становятся смелее, увереннее, раскрепощённее. Парень наклоняется вниз, стоя спиной к Джисону, и обхватывает руками щиколотки, скользя от них выше по телу, и останавливается на ягодицах, отвешивая несколько громких шлепков по каждой половинке.         От этого действия щёки Минхо приобретают алый оттенок, но он продолжает, даже несмотря на небольшое стеснение, которое всё ещё сидит где-то в груди и не даёт в полной мере танцевать. Решаясь зайти чуток дальше, Ли, пытаясь подавить в себе стыд, одной рукой поднимает ткань шортов и обнажает пышную ягодицу, которая, очевидно, покраснела от парочки ударов по ней. Он мнет чувствительную кожу и тихо стонет, совсем не осознавая всего происходящего. Он же не доверял этому мужчине, так какого черта он сейчас вытворял прямо перед ним?         Закрыв глаза, в его голове всплыли отрывки того, как Джисон властно держал сигарету между пальцами, а потом подносил её к пухлым губам, вдыхая в себя вредный никотин. Как красиво вздымалась его массивная грудь, когда он дышал. Как перекатывались мышцы на его прессе, а чёрные рисунки всем своим видом умоляли пройтись по ним языком.         Минхо стонет ещё громче от всех  похотливых мыслей, образовавшихся в голове, и осмеливается посмотреть на мужчину, который яростно кусает нижнюю губу и держит руку на бедре, очень близко к паху, а его глаза, наполненные неким азартом, были прикованы к открытой напоказ заднице.         — Блять, киса, ты что творишь? — низко шепчет Хан, молясь на то, что бы эти развратные стоны Минхо, охранники за дверью пропустили мимо ушей.         Парень выпрямляется и начинает подходить к кровати, вставая на четвереньки, и игриво ползёт в сторону мужчины. Он седлает живот Джисона и продолжает двигаться, выгибаясь в спине, специально игнорируя  выпуклость в чужих штанах.         — Просто танцую, как вы и хотели, — мурчит Ли на ухо Джисону, дьявольски улыбаясь, и случайно задевает член мужчины, который непроизвольно дёргается от небольшого трения.         — Господи, остановись сейчас же, — неуверенно произносит Хан, но сам же противоречит своим словам, когда опускает руки на ягодицы парня, почти касаясь их, но всё же решает спросить разрешения: — Можно?         — Да-да, можно, — Минхо утыкается в татуированную шею и плаксиво хнычет, ощущая большие и горячие ладони на своей заднице.         — Киса, нам надо остановиться, иначе я трахну тебя прямо здесь, — он нежно берет парня за подбородок и поднимает его голову на уровень своего лица.         — Прости, я не знаю, что на меня нашло. Я слишком погрузился в танец, поэтому перестал контролировать себя.         Постепенно приходя в себя, стыд окутывает всё тело Минхо, заставляя покраснеть и отпрянуть на несколько сантиметров от Джисона, дабы создать расстояние между ними.         Какого черта сейчас произошло?         Минхо никогда не являлся сторонником мимолётных связей и не спал ни с кем просто так, и тем более не был инициатором случайного секса. Но сейчас, самостоятельно запрыгнув на колени к незнакомому мужчине, почти спровоцировал начало полового акта.         Что-то внутри него не давало ему покоя. Он хотел, чтобы на него смотрели и восхищались, хотел видеть в чужих тёмных глазах твёрдое желание овладеть, подчинить и присвоить себе, как свою собственность.         Танцы всегда сносили ему крышу, ведь они были единственным источником удовольствия и поистине любимым делом в жизни Минхо. Бешеная популярность в клубе, который являлся элитным местом для большинства богачей, поднимала ему самооценку и увеличивала чувство собственного достоинства. Ещё в начале своей работы в этом заведении он понял, что может покорить сердца многих людей и стать для них любимчиком, тем, ради кого они будут готовы приходить сюда каждый раз и отдавать ему всю свою любовь в любом её проявлении. Ему дарили бесконечное количество цветов, писали тонны любовных писем, переводили на карту баснословные суммы денег и умоляли хотя бы об одном свидании.         Но Минхо никогда не заходил так далеко, ведь прекрасно понимал, что не готов к отношениям и прочей любовной суматохе.         Сегодня принципы Минхо не заводить отношения разбились о выстроенные стены вокруг себя, когда его глаза встретились с горящими в темноте глазами Джисона. Он был так притягательно красив, так восхитительно и запретно соблазнителен, что сердце нервно забилось в груди, а ноги моментально потеряли способность устойчиво удерживать тело. Этот человек был прямым попаданием в типаж парней у Минхо, и тогда он осознал, что у него совершенно нет сил сопротивляться собственным желаниям.         Было чертовски страшно оставаться с этим человеком наедине, ведь вероятность того, что парень первый бросится на шею мужчины, была намного выше, чем если бы тот первый проявил интерес.         Но он всё равно опередил его. Попросил приватный танец, так ещё и предложил немаленькую сумму денег за него. Ни секс, ни что-то аморальное, а просто ещё один горячий танец, чтобы насладиться шоу в одиночку.         Поначалу страх действительно бегал по спине холодными мурашками, намекая на то, что положение Минхо было немного небезопасным. Но даже когда он так греховно трогал себя и показывал интимные части тела во всей красе, Джисон не дотронулся до него, пока не получил разрешение. Это заставило Минхо умолять разложить его прям там, в жалкой приватной комнате, когда за дверью стояла орава бугаев, которые вряд ли предполагали, что спасать его уже не нужно, но он сдержался, лишь бы не выглядеть как похотливое животное.         Да, у Минхо давно не было секса, так как он не спал с кем попало, а последние отношения у него были три года назад. Такое длительное отсутствие половой жизни ударило в голову, когда он понял, что его желание потрахаться, вроде как, взаимно.         Возможно, это противоречило всем возможным его принципам, но кто он такой, чтобы упускать такого мужчину, коих в жизни Минхо было не так много? Даже если их будет связывать всего лишь одна ночь, проведённая вместе, он обязательно поблагодарит бога за то, что такой человек вообще обратил на него внимание и захотел овладеть им.         — Ты очень вкусно пахнешь вишней, киса, — мужчина осторожно наклоняется к шее Ли и, не касаясь носом тёплой кожи, вдыхает приятный аромат духов. — Спасибо, — такой до безумия нежный комплимент пробудил целый рой бабочек в животе парня, а щёки снова окрасились румянцем. — Ты это, прости, что я так внезапно накинулся на тебя. Господин Бан говорил, что если я забью тревогу, охранники за дверью помогут мне от твоих домогательств, но в итоге это я домогался до тебя. Я не должен был этого делать.         Намереваясь встать с чужого живота, Минхо начинает отдаляться назад от неловкости, но крепкая рука хватает его за запястье и притягивает обратно, прижимая к горячему, мускулистому телу. Парень жмется носом в предплечье, ощущая твёрдые мышцы под рубашкой, и тихо вздыхает, постепенно расслабляясь в сильных объятиях.         — Не стоит извиняться, киса, всё в порядке. Ты совершенно не домогался до меня, потому что я сам чертовски хочу тебя. Ты, наверное, понял уже, — хмыкает Джисон, намекая на всё ещё оставшийся стояк в штанах. — Но всё будет зависеть от твоего чёткого согласия. Сколько стоит осквернить твою ангельскую душу? Два, три, десять миллиардов? Ты только назови сумму, и она в эту же секунду окажется на твоём счёту.         — Блять, Джисон, ты сдурел что-ли? Я тебе не продажная шлюха, чтобы спать с тобой за сумасшедшие деньги! За кого ты меня принимаешь? — злость вспыхивает ярким пламенем в груди парня, и он вырывается из объятий, но Хан снова ловит его и крепко держит за талию, не давая и шанса на то, чтобы уйти.         — Спокойно, киса, я ни в коем случае не считаю тебя шлюхой, не смей даже думать про себя так. Я просто хочу отблагодарить тебя, если ты согласишься провести ночь вместе. Без какого-либо подтекста. Я в любом случае заплачу тебе обещанный миллиард за танец, так что не надо отнекиваться. Я не изменю своего решения, как бы ты ни хотел принимать мои деньги.         — Я подумаю, но платить несколько миллиардов за секс даже не смей, иначе я найду способ и буду отдавать их тебе до конца своей жизни, и в последующих жизнях тоже, пока не расплачусь.         — Вредная, но такая красивая киса. Я буду сидеть за тем же столиком, за которым ты видел меня в зале, так что, как надумаешь, подходи к нему и мы отправимся ко мне.         — Хорошо, я понял, господин Хан, — парень хитро улыбается, замечая резко потемневшие зрачки мужчины, но когда он властно переворачивает его на спину и грубо запрокидывает руки над головой, крепко удерживая их вместе, на место азарта приходит вспыхнувшее во всем теле возбуждение.         — Не играйся со мной раньше времени, киса, иначе мы не выйдем из этой комнаты прямо сейчас. Учти, я люблю грубый секс с полным подчинением мне, поэтому тщательно подумай — хочешь ли ты этого. Я довольно жесток в постели и люблю различные эксперименты, так что очень хорошо подумай, прежде чем согласиться на это.         Джисон ослабляет хватку и поднимается с кровати, помогая Минхо подняться следом, и посылает ему воздушный поцелуй.         — Если ты согласишься, то это будет лучшая ночь в твоей жизни. Я обещаю. А сдерживать обещания всегда в моих приоритетах, — он игриво подмигивает, вгоняя Минхо в краску.         Парень касается ручки двери, в последний раз смотрит на Джисона и выходит за дверь, тут же натыкаясь на шестерых охранников с пушками, которые обеспокоенно обводят его глазами и, не найдя синяков и ранений, облегченно выдыхают.         — Всё хорошо? — на всякий случай спрашивает мужчина, стоявший ближе всех к Минхо.         — Лучше некуда. Мне надо поговорить с господином Баном, так что отведите меня к нему, если вы знаете где он.

***

        — Грёбаный ублюдок, я так и знал, что ты не можешь держать свой член в штанах. Говорил, что просто танец, а в итоге теперь собираешься трахнуть его, поверить не могу.         От бесконечного потока возмущений уже на протяжении десяти минут голова Джисона начала неимоверно раскалываться. Он жутко устал слушать всевозможные оскорбления и проклятия про себя, поэтому давно оставил попытки объяснить Кристоферу всё по порядку. Тот наотрез отказался принимать историю с его стороны и продолжал причитать, кидаясь обзывательствами в сторону мужчины.         Когда силы покинули Бана, он молча закинул в рот такую же кислую дольку лимона, как и его лицо сейчас, и уставился взглядом в стену.         — Сколько бы говна ты сейчас на меня не вылил, всё равно всё будет зависеть от решения Минхо. Я не собираюсь вдаваться в подробности, почему ты так печешься за него, как-нибудь потом поинтересуюсь, но разве он не способен самостоятельно мыслить и думать своей головой? Он не маленький мальчик, Крис, если он хочет секса с мужиком, он вправе его получить. Я не принуждал его, не заставлял, он сам тёрся своей задницей о мой член и хныкал мне в шею. Сомневаюсь, что это было против его воли. Так что оставь его в покое и дай парню развлечься.         — Ты нихрена не понимаешь и не знаешь. Да, он не ребёнок, но у вас большая разница в возрасте, а ты довольно мутный тип, поэтому я не знаю, чем это может закончиться. Это сейчас ты распинаешься перед ним и ждёшь его согласия, а потом передумаешь и навредишь ему, — продолжает плеваться ядом Кристофер, гневно сжимая руки в кулак.         — Сколько ему?         — Поразительно, ты собрался трахать человека и не знаешь сколько ему лет? Двадцать четыре ему.         — Блять, серьёзно? Ну не семнадцать же! Да, разница в восемь лет, но это не так много, тем более он не подросток и давно достиг совершеннолетия. Я правда не понимаю, почему ты так волнуешься за взрослого парня, — мужчина вздыхает, взъерошив пальцами уже не идеальную чёлку, и замечает какое-то движение сбоку от себя.         — Господин Бан, ну мы же поговорили, зачем снова нагнетать атмосферу? — Минхо останавливается возле их столика и сердито смотрит на Кристофера.         — Минхо, я...         — Ты всё-таки пришёл, — перебивает Бана Джисон и поднимает глаза на Ли, удивляясь его образу.         На парне была надета тоненькая майка небесного цвета на бретельках, сверху накинута большая полупрозрачная чёрная накидка, а мясистые бёдра обтянуты белоснежными джинсами. Он с невозмутимым лицом жевал жвачку, скрестив руки на груди. Его рыжие волосы немного растрепались, и теперь небольшая чёлка падала на кошачьи глаза, скрывая пронзительный взгляд.         Сердце Хана стремительно упало в пятки от красоты этого человека. Всё это определенно стоило того, чтобы прийти в этот необычный клуб и увести с собой такое сокровище — как называл его Кристофер, и овладеть им, пускай всего лишь на одну ночь.         — Да, а теперь мы уходим. Вместе. — Он делает особенный акцент на последнем слове, прожигая взглядом дыру в Кристофере, и протягивает руку Джисону.         — Пожалуйста, будь осторожен, и обязательно, в любое время, звони или пиши, если понадобится моя помощь, — заботливо просит Бан, по-настоящему волнуясь за парня.         — Хорошо. Пойдем, Джисон.         Мужчина сжимает руку Ли в своей и встаёт с дивана, ухмыляясь, и смотрит на всё ещё разъяренного Кристофера, ощущая на языке долгожданный вкус победы.         — Ты знаешь, что с тобой будет, если Минхо пострадает. Надеюсь, что у тебя достаточно мозгов и думалка работает у тебя не только членом, поэтому ты не допустишь этого, — он шумно ставит на столик очередной пустой стакан, чувствуя лёгкое головокружение от достаточного количества выпитого алкоголя, и фыркает, глядя на счастливое лицо Джисона. — Ну что ж, веселитесь.

***

        Мужчина вводит пароль на панели, и дверь пентхауса открывается самостоятельно, впуская их во внутрь квартиры.         — Добро пожаловать в мои апартаменты, — Джисон входит следом за Минхо в квартиру, а дверь закрывается, на всё помещение оповещая, что система снова заблокирована, и сигнализация работает в полном режиме.         — Ничего себе технологии, — удивляется парень, проходя дальше и разглядывая масштабы квартиры.         Он входит в просторную гостиную, освещённую лишь одним лунным светом. Минхо внимательно рассматривает большущий, кожаный диван, небольшой, прозрачный столик перед ним, расположенные в нескольких метрах от дивана пару кресел, плазменный телевизор на стене. Обводит глазами декоративные цветы, стоящие возле больших окон. Благодаря панорамным окнам можно было разглядеть ночной город во всей красе и полюбоваться на яркое звёздное небо.         Интерьер пентхауса был выполнен в современном стиле с элементами минимализма. Светлые тона стен и натуральные деревянные акценты создавали атмосферу спокойствия и безопасности.         Минхо ступает дальше, входя на огромную кухню, выполненную в стиле хай-тек с высококачественными мраморными столешницами и встроенной техникой. Поднимает глаза наверх, рассматривая высокие потолки со стеклянными панелями, в которых отражаются сверкающие звёзды. Это помещение действительно вызывало у парня восторг.         — Я поражен размером твоего пентхауса, — восхищённо говорит Минхо и проводит ладонью по мраморной кухонной столешнице.         — Это ещё не самое большое помещение, в котором я жил. Два года назад у меня был особняк с огромным количеством комнат, собственным садом, отдельно обустроенным тиром, пятью бассейнами, но я его продал, так как он находился довольно далеко от города, а я очень люблю эту живую и кипящую жизнь в центре, поэтому пришлось продать. Пойдем, покажу тебе свою роскошную спальню, — мужчина направляется вперёд по коридору к самой дальней комнате.         Ли молча идёт за Джисоном и заходит вместе с ним в комнату, сразу же приковывая свой взгляд к кровати огромного размера. Спальня была большой, с отдельным гардеробом и санузлом. В тёмных тонах с элементами красного и белого — цвета, которые, по мнению Минхо, полностью подходили мужчине.         — Сходи в душ и сделай все нужные дела, а потом надень вот это, — Хан вытаскивает из шкафа загадочный пакет лавандового цвета и передаёт его парню. — Это обязательно. И возвращайся ко мне.         — Хорошо, — он берёт пакет из рук мужчины и на слегка дрожащих от предвкушения ногах отправляется в ванную.         Спустя сорок минут дверь в ванную открывается, впуская в спальню клубы пара. Минхо выходит из душа, тут же натыкаясь на Джисона, который вальяжно развалился в красном бархатном кресле и держал в татуированных пальцах длинную сигарету. Его рубашка была расстёгнута почти до конца, оголяя накачанные мышцы груди и море тату, которые изначально были скрыты под атласом рубашки.         Он обращает внимание на открывшуюся дверь и тяжело сглатывает, обводя взглядом парня. На Минхо был небрежно накинут шёлковый халат цвета вишни, еле прикрывающий его голую задницу; ноги обтянуты бордовыми чулками с бантиками, а на правом бедре красовалась белого цвета ленточка с выгравированными инициалами "HJ".         — Ох, чёрт, киса, ты выглядишь как моя самая влажная мечта на свете, — хрипло шепчет мужчина и приглашающе похлопывает себя по бёдрам, чтобы Минхо сел к нему на колени.         — Это... неловко, — у парня горят уши из-за того, что он находится к Джисону так близко и в таком откровенном наряде.         — Не стоит стесняться, детка, ты самый красивый парень, которого я когда-либо видел, — вдруг признаётся Хан, чувствуя, как его сердце начинает биться сильнее от таких интимных слов.         — Перестань меня смущать, — он подходит ещё ближе, останавливаясь прямо напротив мужчины, и громко вскрикивает, когда Джисон притягивает его к себе и сажает на коленки.         — Тише, тише, кричать будешь от моего члена внутри, — усмехается, кладя одну руку на бедро Ли, и гладит распаренную после душа кожу.         — Может, тогда начнём? — он обхватывает тёплыми руками шею Хана и заостряет своё внимание на татуировке змеи, которая красиво двигалась, когда мужчина шевелил шеей.         — Для начала мне надо уточнить у тебя пару моментов, — Джисон в последний раз затягивается сигаретой и тушит окурок в пепельнице, тут же опуская две руки на обнажённые ягодицы парня. — Помнишь, что я говорил тебе в клубе?         Минхо утвердительно кивает, водя пальцем по черному рисунку, и мужчина продолжает говорить:         — Я люблю подчинение, поэтому тебе придётся быть послушным и стараться лишний раз не злить меня, иначе получишь наказание.         — Хорошо, господин Хан, — улыбаясь, отвечает ему парень, а в следующую секунду томно вздыхает, когда Джисон грубее сжимает мягкую кожу ягодиц в своих ладонях.         — Вот так и обращайся ко мне сегодня. Я могу связать тебя или завязать тебе глаза?         — М, думаю, да.         — Шлепки, порка, укусы, засосы, грубость, игрушки, грязные разговоры?         — Боже, да, — шепчет парень на ухо Хану и прикусывает мочку, постепенно ощущая нарастающую волну возбуждения.         — Если я перегну, то тебе нужно сказать стоп-слово. Придумай его сейчас, главное, чтобы оно было простым и ты с лёгкостью мог сказать его, когда поймёшь, что больше не можешь терпеть.         — Карамель. Мне нравится это слово, но я очень надеюсь, что мне не придётся его произносить, — шепчет он в губы Джисону и тяжело дышит, сжимая его твёрдые плечи.         — Хорошо, киса. Готов? Этой ночью ты полностью и без остатка принадлежишь мне, — он указывает на ленточку с собственными инициалами и наконец-то впивается в губы Минхо, осуществляя долгожданный поцелуй.         Мужчина жёстко врывается в чужой рот, исследуя его своим языком, кусает губы Ли с привкусом любимой вишни парня. Хан беспощадно терзает губы Минхо, сталкивается с его языком, углубляя поцелуй, и впитывает в себя, в свою кожу мелодию его стонов и всхлипов, понимая, что завёл парня одними лишь поцелуями.         Минхо отчаянно стонет в чужие губы и трётся уже вставшим органом о живот мужчины, но его резко отталкивают от себя, рывком опуская на колени и прижимая голову к ширинке штанов.         — Ну же, отсоси мне, как самая хорошая киса на свете, — томным, едким голосом приказывает Джисон, крепко удерживая парня за волосы и со всей силы вжимая его красивое лицо в свой пах.         Подчинившись приказу, Минхо тянет руки к штанам мужчины, чтобы стянуть их, но его руки грубым движением заводят за спину и соединяют вместе жёстким металлом.         — Никаких рук, детка. Разрешаю использовать только рот.         Ли хмыкает, расстроенный тем, что не сможет пощупать и ощутить в своих ладонях чужой член. Он двигается ближе и наклоняет голову, прижимаясь лицом к мягкой ткани штанов и цепляет зубами молнию, потянув её вниз. Расправившись с ширинкой, Минхо замечает ещё и пуговицу, и тяжело вздыхает, понимая, что расстегнуть её будет не так уж и просто.         Он жёстко впивается зубами в пуговицу и всеми силами пытается вытащить её из петельки, но его жалкие попытки сдвинуть пуговицу хотя бы на один миллиметр оборачиваются провалом. Минхо всхлипывает и дёргает беспощадную пуговицу несколько раз, но она, как назло, совершенно не хотела расстегиваться.         — Господин Хан... у меня... у меня не получается, — надломленным голосом лепечет парень, повторяя попытку извлечь несчастную пуговицу, но и она не увенчалась успехом.         — У тебя была одна задача — просто взять мой грёбаный член в рот, но у тебя и это не получилось. Мы только начали, а ты уже меня разочаровываешь.         — Нет, нет, пожалуйста! Я всё сделаю, клянусь, но у меня правда не получается вытащить её, — глаза застилает пелена слёз, и Минхо снова резко дёргает пуговицу, помогая себе языком, но и в этот раз ничего не выходит.         — Детке нужна помощь? — издевательским тоном произносит мужчина, перебирая пальцами рыжие пряди.         — Пожалуйста... Очень нужна, пожалуйста...         Джисон смотрит в мокрые от слёз глаза Ли и стирает стекающую по щеке каплю. Он помогает парню и расстёгивает пуговицу, чуть-чуть приподнимается и стаскивает штаны вместе с боксерами с задницы, но раздевается не полностью, оставляя Минхо возможность доделать дело до конца.         — Спасибо, — он благодарно кивает и зубами продолжает снимать одежду, наконец, оставив мужчину полуголым.         Расправившись с чужой одеждой, Минхо обращает свое внимание на член Хана и давится воздухом от вида. Член был достаточно большим, длинным и в меру толстым, с красной мокрой головкой и красивыми венами. При виде такого у парня скопилась слюна во рту, а желание попробовать этот член и погрузить его в свой рот возросло в геометрической прогрессии.         — Он большой... Я не знаю, смогу ли...         — Боишься не осилить его? Я помогу тебе, киса, ты справишься. Давай, возьми в рот, — свободной рукой Джисон берет в руку свой член, наконец-то прикасаясь к напряженному органу. Он приставляет член к пухлым губам парня, водит по ним, размазывая естественную смазку, мажет на щёку, любуясь таким грязным, но одновременно потрясающим видом.         Минхо высовывает язык и лижет головку, прикрывая глаза, ощущая на себе пристальный взгляд мужчины.         Решая дать парню полную свободу действиям, Хан убирает свои руки, и выдыхает, когда Ли смелее облизывает головку по кругу, рисуя незамысловатые узоры. Он действует более решительно, берет в рот головку и начинает медленно опускаться на член, пытаясь взять его полностью. Минхо втягивает щёки, старательно двигает головой, с каждой секундой увереннее погружая член в рот почти до самого конца.         Орган оказывается чересчур большим, чтобы так быстро взять его весь, поэтому парень не спешит, усердно работая ртом и языком, привыкая к распирающему чувству.         Джисон тяжело дышит, остро реагируя на каждое движение Минхо. Его рот был влажным, тёплым, в него хотелось толкаться и толкаться, касаясь головкой стенок горла и заставляя Ли буквально давиться его членом. Минхо выглядел так греховно и порочно с его членом во рту, обездвиженный, на коленях, в этом развратном халате, с оттопыренной задницей, весь во власти Хана. Слушается, подчиняется, сосёт его член так старательно и потрясающе, будто от этого зависела его жизнь.         — Блять, киса, твой рот великолепен, — хрипит мужчина и кладёт руку на чужую голову, хватаясь за огненные волосы, чтобы самостоятельно насадить его голову на член до конца.         Он чувствует жар рта Минхо, и делает глубокий толчок бёдрами, упираясь чувствительной головкой прямо в горло, и стонет, откидывая голову назад.         — Приготовься, я трахну твой рот, киса. Если будет невыносимо, то ущипни меня два раза за щиколотку. Сейчас я сниму с тебя наручники, но тебе по-прежнему нельзя использовать руки, понял?         Парень кивает, всё ещё удерживая орган во рту, и расслабляется, когда слышит звук открывшихся наручников. Джисон аккуратно освобождает руки Ли и убирает девайс. Мужчина сильно впивается пальцами в волосы Минхо и насаживает его голову на член, постепенно увеличивая темп.         Грубо толкаясь в чужой податливый рот, Хан низко стонет, разглядывая натянутые губы парня вокруг своего члена. По щекам Минхо текут слёзы, горло начинает печь от сильных толчков, но он терпит, мечтая довести мужчину до точки невозврата. С его подбородка капает слюна, перемешанная с липкой смазкой и его слезами. Он кидает взгляд на Джисона и мычит вокруг его органа, не в силах оторвать от него глаз.         Голова Хана откинута назад, демонстрируя крепкую шею, по которой течёт капля пота, и излюбленную набитую змею, так сильно полюбившуюся Минхо. Его грудь вздымается при каждом вздохе, а напряжённые плечи отчётливо видно через ткань рубашки. Мужчина кусает губу и сильнее давит рукой на голову, заставляя полностью погрузить член в рот. Минхо задыхается от давления, пускает ещё больше слюней и плачет, упираясь лбом в выбритый лобок.         — Так хорошо, киса... Тебе нравится, когда тебя трахают в рот, да? Нравится? Отвечай своему господину, — он грубо тянет Ли за волосы, и член выскальзывает из тёплого рта.         — Да, очень... очень нравится, по-пожалуйста, ещё... — умоляет Минхо и с новой силой вбирает член в рот, скользя языком по бордовой головке.         Он глубоко заглатывает орган и пододвигается ближе, немного прогибаясь в спине, чтобы было удобнее брать член. Халат предательски соскальзывает, обнажая ягодицы, и Джисон замечает розовую полоску в ложбинке, буквально зверея от открывшегося вида.         — Блять, Минхо... На тебе, чёрт возьми, розовые стринги?         Тело парня покрывается мурашками от того, как сладко мужчина простонал его имя. Через пару секунд до него доходит смысл сказанного, и его щёки приобретают алый оттенок. Он извлекает член изо рта, даже не пытаясь убрать беспорядок, скопившийся на его лице, и поднимает руками халат выше, немного обнажая спину, и с красным лицом оттягивает резинку белья. Полоска была вся мокрая благодаря смазке, которую парень вылил в себя в ванной, и он хлопает ею по своей ложбинке, вскрикивая, и решается посмотреть на Джисона.         — Сука, я ещё никогда не хотел трахнуть кого-то так сильно, как хочется сейчас тебя, киса, — его глаза горят похотью, и он не может оторваться от задницы Ли — такой пышной и желанной, — она бы хорошо смотрелась в его руках, пока он брал бы парня сзади.         Минхо плюет с высокой колокольни на запрет трогать руками и обхватывает член своей ладонью, понимая, что он едва ли помещается в одну его руку. Он лижет ладонь, смачивая в своей слюне, проводит пару раз по крупному органу, и абсолютно невинным голосом просит:         — Кончи мне на лицо, пожалуйста... Пожалуйста, Джисон, мне это нужно... — нарушает и ещё одно правило, быстрее водя рукой по члену прямо перед своим лицом.         — Непослушная, грязная киса. Учти, после такого тебя ждёт очень большое наказание, — разочарованно качает головой мужчина и сбрасывает руку Ли со своего члена.         Он заменяет его руку своей и в быстром темпе надрачивает свой член, приближаясь к оргазму. Минхо открывает свой рот, из которого начинают течь перемешанные жидкости, стекая вниз по его шее и впитываясь в ткань халата. Джисон низко рычит и кончает, выстреливая спермой прямо на чужое лицо. Окрашивает белесыми каплями лоб, щёки и рот, наблюдая широко открытыми глазами за такой развратной картиной. Минхо, весь перепачканный спермой, полуобнажённый и покорный выглядит, как самый сладкий грех в жизни Хана. Он ласково похлопывает его по липкой щеке и берет заранее приготовленные салфетки со столика, вытирая лицо парня, и чмокает его в губы.         — Хорошо поработал, детка. Но тебя всё равно ждёт наказание, поэтому ложись на кровать.         Немного отойдя от безумного использования своего горла, Минхо понимает, что он натворил, и тушуется, раздумывая над тем, какое же наказание мог придумать ему Джисон. Его ноги подкашиваются, когда он встаёт с колен, но до роскошной кровати добирается без происшествий, плюхаясь на шёлковые простыни.         — Покажи мне себя, киса, но не смей трогать свой член или дырочку, — отдает приказ мужчина и тянется за сигаретой, поджигает её и затягивается, пока ещё недавно бешено бьющееся сердце потихоньку успокаивается.         Парень приподнимается, переворачиваясь на живот, и удивляется, ведь кровать прямо сейчас светилась красными огнями благодаря подсветке над ней. Буквально вся комната погрузилась в лучи красного цвета, добавляя ещё больше атмосферы и интима.         Он встаёт на четвереньки и разводит ноги в сторону, гнётся в спине, словно дикая кошка, и медленно приподнимает халат, обнажая задницу, обтянутую розовыми трусиками. Ударяет по ней пару раз, мнет покрасневшую кожу, раздвигает ягодицы, показывая вставший член, торчащий из-под кружевного белья, и сжимающуюся от пустоты дырочку. Специально не трогает кольцо мышц, выпячивая задницу как можно сильнее, чтобы позволить Джисону разглядеть всё в мельчайших деталях.         Минхо переворачивается на спину, оставляя ноги раздвинутыми, но игриво прикрывается халатом, дразня мужчину. Парень облизывает припухшие губы и тихо стонет, поддаваясь бёдрами в воздух. Он тяжело вздыхает и выдыхает, пошло шепча: "Господин Хан, трахните меня", окончательно испытывая терпение Джисона.         — Возьми смазку и растяни себя, — чеканит мужчина, одновременно затягиваясь сигаретой и поглаживая вновь вставший член.         Заметив смазку на столике рядом с креслом Хана, Минхо направляется прямо к нему и забирает баночку, оглядывая чужой орган, и сглатывает, мечтая снова попробовать его на вкус. Он возвращается на кровать и открывает смазку, выливая её на свои пальцы. Перевернувшись на живот, он трёт полосочку стринг о ложбинку, смачивает её смазкой, пропитывая ткань, и трёт грубее, стимулируя кольцо мышц.         Отодвинув мешающуюся ткань, Ли снова покрывает пальцы смазкой и проталкивает их в тугую дырочку, растягивая. Он уже игрался с собой сегодня в душе немного, когда увидел на дне пакета, который вручил ему Хан, небольшой тюбик с ароматной смазкой. Поэтому растяжка шла легче, и спустя несколько минут в нем свободно двигались два пальца, растягивающие стеночки.         Минхо громко стонет, в быстром темпе двигая пальцами, и хнычет, ведь не может своими короткими пальцами достать до заветного комочка. Он толкается до самого конца, сгибая мокрые пальцы в костяшках, пытаясь дотянуться до простаты, но ничего не получается от слова совсем.         — Господин Хан, пожалуйста... вы нужны мне. Ваши пальцы, член, язык — не важно, пожалуйста, помогите...         Джисон с садистской улыбкой наблюдает за разбитым парнем на своих простынях, но не планирует помогать ему, тем самым применяя наказание. Он докуривает очередную сигарету и тушит её в пепельнице, внезапно дёргаясь всем телом от очень отчаянного всхлипа Минхо.         — Ах! Господин, прошу, сделайте что-нибудь... Вы мне очень нужны, пожалуйста, — с каждой секундой он ускоряет темп, пытаясь подобраться к комочку нервов, проклиная свои маленькие пальчики.         — Нет, киса, ты не получишь меня сейчас. Мучайся сколько хочешь и умоляй сколько хочешь, но я не дам тебе ничего. Это твоё наказание, — мужчина забавляется, наблюдая за страданиями Минхо.         — Пожалуйста, господин... Я буду хорошим мальчиком, обещаю, — парень утыкается лицом в подушку и рыдает, мечтая прикоснуться к простате, и со злостью вытаскивает пальцы из дырочки, обессиленно опустив руки на кровать.         — Умоляй лучше и, может быть, я дам тебе что-нибудь, — Джисон решает сжалиться над Минхо, заметив его максимально разбитый вид.         Ли переворачивается на спину и  садится на свои пятки, кладя руки на бёдра, изображая покорность.         — Прошу, господин Хан, вы очень мне нужны... Я так сильно нуждаюсь в вас и признаю, что не могу удовлетворить себя без вас... Пожалуйста, помогите мне кончить...         Джисон млеет от такого нуждающегося Минхо, полностью находившегося в его власти, в его руках и в его огромной постели, в которой никто и никогда не был кроме него самого. Он впервые пустил постороннего человека в свою спальню и совершенно не пожалел об этом. Минхо — единственное исключение из правил у Джисона. Он разрешит и позволит ему всё, что угодно, лишь бы как можно дольше оставаться наедине рядом с ним. Мужчина никак не хотел окончания этой страстной ночи, поэтому растягивал время, ведь обещал сделать эту ночь лучшей в жизни Минхо. А он никогда не нарушал обещания.         Встав с кресла, Хан медленным шагом подходит к Минхо и гладит его по щеке, вытирая следы от слёз.         — Ну можешь же быть послушным, когда хочешь. Киса хочет награду?         Минхо судорожно кивает и льнет к Хану, обхватывая его талию руками, трётся щекой о живот и хлопает своими кошачьими глазами, выпячивая губы в умоляющем жесте.         — Такая очаровательная детка. Сейчас я дам тебе игрушку для развлечений, — он отходит от парня и направляется в сторону шкафа, из которого достаёт фаллоимитатор среднего размера.         Джисон обильно смазывает искусственный член лубрикантом и толкает парня на постель. Он поднимает халат, открывая обзор на уже мокрые насквозь трусики. Отодвигает полоску в сторону, наблюдая за сжимающимся кольцом мышц, и приставляет игрушку к чувствительному анусу.         — Хочешь его в себе, киса? Чтобы он растягивал тебя, стимулировал твою простату, дал возможность кончить? — шепчет он на покрасневшее ухо Минхо и дразнит вход, совсем чуть-чуть надавливая на него, но не входя.         — Боже, да, очень хочу... Пожалуйста, господин, — он хватается за сильные плечи Джисона, притягивая его ближе к себе, наконец-то ощущая его мощное тело над собой.         Мужчина раздвигает половинки, щупая мягкую кожу, и отвешивает по каждой ягодице пару шлепков. Ли вскрикивает при каждом ударе и нетерпеливо виляет задницей, чтобы в неё поскорее вошли.         Джисон медленно вставляет фаллоимитатор в дырочку и с удовольствием растягивает податливые стеночки, погружая игрушку до самого конца. Он оставляет член внутри парня и вновь скрепляет наручниками его руки вместе, забирая у Минхо возможность прикоснуться к себе.         — Ты такой красивый, Минхо, — нежно комментирует Хан, целуя его в искусанные губы. — Так покорно лежишь в моей кровати, связанный, с игрушкой в себе. Наслаждайся наградой за свои извинения, но кончить сможешь только тогда, когда я скажу, хорошо, киса?         — Да-да, конечно. Спасибо, а-ах! Господин, б-боже мой... — парень звонко стонет, когда мужчина включает игрушку, заставляя её вибрировать в дырочке.         Джисон возвращается в кресло, снова принимая роль наблюдателя, поражаясь собственной выдержке. Если бы на месте Минхо был кто-то другой, то он бы давно уже трахнул этого человека, оплатил такси до дома и забыл, как забывал всех партнёров на одну ночь.         Но Минхо был особенным. С ним не хотелось быстро и легко. Его хотелось распробовать, овладеть им, его телом и его душой, присвоив себе, как свою собственность. Довести до безумия, чтобы показать ему, что такое настоящее удовольствие. Наблюдать за тем, как он будет метаться, нуждаясь только в одном Джисоне, в его прикосновениях и в его голосе. А потом дать ему то, что он так сильно хотел. Отдаться ему без остатка, чтобы Минхо запомнил эту ночь на всю оставшуюся жизнь. Парень ёрзает по кровати, дёргая ногами, и скулит от того, как хорошо член стимулирует простату, приближая его к долгожданному оргазму. Его собственный член истекает предэякулятом, впитываясь в ткань белья. С невозмутимым лицом мужчина переключает скорость на самую сильную, тем самым провоцируя жалобный стон у Минхо, который прогибается в спине и трясёт скованными руками. Его восхитительные бёдра дрожат от вибраций, а грудь тяжело вздымается.         — Господин Хан... я ск-скоро кончу, — хнычет Ли и издаёт неразборчивые всхлипы, мечась по постели, не зная, куда себя деть. Член очень хорошо ощущается внутри, а вибрации доставляют просто крышесносное удовольствие, безупречно стимулируя набухший комочек нервов.         — Терпи, я не разрешал тебе кончать, — твёрдым голосом отрезает Джисон и наконец-то избавляется от мешающихся штанов и боксёров, оставаясь только в одной рубашке.         — Пожалуйста, я-я... М-м! Больше не м-могу, честно, — скорость движения игрушки становится невыносимой. Минхо подбрасывает на кровати от вибраций, а его член выделяет ещё больше естественной смазки, находясь на грани того, чтобы излиться прямо в так и оставшиеся на нем трусики.         Джисон поднимается со своего места и медленно расстёгивает все пуговицы на рубашке, оголяясь до самого конца. Минхо неотрывно смотрит на обнаженное тело мужчины и громко всхлипывает, жадным взглядом обводя накачанные грудные мышцы, множество татуировок, покрывающих его сильное тело, мощные бицепсы на руках и крупный член, покачивающийся из стороны в сторону, когда он вальяжной походкой идёт к нему.         — Смотри на меня, киса, — тон его голоса снижается, и он обхватывает пальцами подбородок парня, поднимая голову выше и заставляя смотреть пристально глаза в глаза. — Смотри на меня, когда будешь кончать.         Убирая руку с чужого подбородка, Джисон надавливает двумя пальцами на кончик фаллоимитатора и толкает его ещё глубже, пуская дрожь по венам Ли. Другой, свободной рукой мужчина нащупывает член в трусиках и вытаскивает мокрую плоть из белья, трёт бордовую головку, скользя рукой по всему основанию члена, постепенно увеличивая темп.         — Кончай, Минхо, и не смей отводить взгляд от меня, — он всё ещё давит на игрушку рукой, позволяя ей хорошо стимулировать набухший комочек, пока другой рукой быстро водит по чужому органу, подталкивая парня к оргазму.         Это становится последней каплей. Тысячи звёзд взрываются в теле Минхо, когда он вскрикивает имя Джисона и кончает в его ладонь, достигая долгожданной разрядки. Он трясётся от пережитого оргазма и тяжело дышит, но всё так же смотрит в тёмные глаза Хана, в которых отражается ничем не прикрытое восхищение. Мужчина прижимает парня к себе, обнимая, и гладит его спину, нашёптывая  похвальные слова.         — Такая прелестная киса. Так хорошо справился, умничка, — он дарит Минхо ласковый поцелуй и освобождает его руки от оков наручников, вытирает липкие руки и избавляет парня от мокрого белья, оставляя его в одном лишь халате. — Всё хорошо?         — Да-да, нормально. Но... — Минхо краснеет, не договаривая фразу, и закрывает лицо руками. Стыд охватывает всё его тело, а пошлые мысли в голове заставляют его член дернуться и вновь начать подниматься.         — Что, киса?         — Я хочу... Хочу, чтобы ты трахнул меня... Очень сильно хочу, пожалуйста... — он прижимается щекой к голому торсу мужчины и хнычет, обхватывая руками его талию.         — Блять, Минхо... Конечно я трахну тебя, детка, — Джисон поглаживает парня по макушке головы и скользит рукой под халат, трогая упругие мышцы груди, и добирается до сосков, сжимая двумя пальцами твёрдую бусину. — Ложись на кровать.         Парень откидывается обратно на кровать, широко расставляя ноги, и обнажает ещё больше своей кожи, пока полностью ни развязывает халат, открывая свое голое тело Хану. Мужчина нависает над Минхо, жадно рассматривая его тело, наконец-то имея возможность прикоснуться к этому сокровищу.         — Ты божественно красив, Минхо, — он вдыхает аромат его кожи, чувствуя персиковый гель для душа, и облизывается, проводя носом по шее Ли. — Не верю, что такой неземной ангел находится сейчас в моей греховной постели.         — Падший ангел получается? — он улыбается и мычит от удовольствия, когда ощущает зубы Хана, сомкнувшиеся на его теле в районе ключиц. Мужчина кусает нежную кожу, оставляя россыпь алых засосов, и спускается ниже, начиная облизывать и покусывать соски.         — Я бы сказал — очень развратный, но такой прекрасный ангел.         Джисон перестает мучить чужую грудь и переходит к самому интересному. Он сжимает двумя руками аппетитные бёдра Минхо в бордовых чулках, и его взгляд цепляется за ленточку, на которой всё ещё красуются его инициалы. Она напоминает, что Ли Минхо всё ещё в его постели и на эту ночь принадлежит только ему одному.         — Ах, Господин Хан... — Минхо стонет и комкает шёлковые простыни в своих ладонях, когда мужчина присасывается к его бёдрам и оставляет несколько укусов. Мужчина лижет молочную кожу и шлёпает, наслаждаясь тем, как бёдра Минхо трясутся при каждом ударе.         — Нет, называй меня по имени. Я устал скрывать то, как сильно меня возбуждает, когда ты произносишь моё имя, — Джисон оттягивает резинку на чулках и отпускает, создавая небольшой шлепок.         — Боже, Джисон, трахни меня уже...         — Что-что, киса? Повтори ещё раз, — он откровенно издевается над парнем, мечтая услышать его отчаянные мольбы и просьбы, от которых всё тело будет пылать огнём.         — Трахни меня, пожалуйста... — умоляет Минхо и тянется к чужому члену, чтобы, наконец, почувствовать его в себе, но его руку грубо отбрасывают, а тело переворачивают на живот, поднимая его задницу кверху и отвешивая мощный шлепок по левой ягодице.         — Я, блять, не разрешал тебе трогать меня, непослушная сука, — злость берёт верх над мужчиной, и он, совершенно не щадя, бьёт по заднице Минхо несколько раз, наблюдая за тем, как нежная кожа становится красной после каждого удара.         — Господи, боже мой, Джисон... А-хх, Джисон! Прошу, вставь в меня уже свой член... — слёзы вновь наворачиваются на глаза Ли, и он зарывается лицом в подушку, пытаясь подавить очередной высокий крик от частых ударов по чувствительной заднице, но Хан хватает его за волосы и поднимает его голову, прижимая к своей груди.         — Не смей глушить свои крики. Тебе же нравится, когда твою очаровательную задницу шлёпают? Я думаю, ей точно нужна хорошая порка, — мужчина отпускает парня и идёт в свою гардеробную, чтобы поискать самый лучший ремень для чужой пышной задницы.         Спустя несколько минут Джисон возвращается к Минхо, держа в руках один из своих любимых ремней. Он на пробу бьёт по своей раскрытой ладони и ухмыляется, когда слышит звонкость удара.         — Будешь считать каждый шлепок. Если собьешься — начну заново. Понятно?         — Да...         Отложив ремень на кровать, Хан берёт со столика упаковку презервативов и вытаскивает один, раскатывая его по своему члену. Затем снова хватает ремень и пристраивается между ягодицами, одновременно совершая первый удар и толкаясь в тугую дырочку.         — Джисон! Что ты... — Минхо стонет от внезапного проникновения, чувствуя большой член, так хорошо растягивающий разработанное отверстие. — Один...         — Просто пороть тебя неинтересно. Давай усложним задачу? Я буду тебя трахать и шлёпать, а ты считать удары. Сможешь, киса? — он замирает внутри, давая мышцам расслабиться и привыкнуть к наполненности.         — П-попробую... Джисон! М... Два! — парень вскрикивает при втором грубом шлепке и терзает губу, стараясь не сойти с ума от всего происходящего прямо сейчас.         — Чёрт, спустя столько времени твоя задница всё ещё узкая, это невозможно, — хрипит мужчина и проталкивает член до конца, касаясь крупной головкой простаты. Минхо вжимается щекой в мокрую от слёз и слюней подушку и выгибается, ощущая долгожданную заполненность в нуждающейся заднице.         Джисон совершает несколько шлепков подряд по горящим от ударов ягодицам и наконец-то глубоко толкается в дырочку, стискивая зубы от того, как сильно Минхо сжимает его член своей задницей. Парень отвечает на каждый шлепок, срывая голосовые связки до того момента, когда его голос снижается до хрипотцы, а ягодицы приобретают красный оттенок.         — Пятнадцать! Боже-боже... Дж-Джисон... Так много... — он совершенно перестает ощущать свою задницу после безумной порки, но в глубине души совсем не жалеет, что всё-таки согласился на что-то новое и необычное в своей однообразной интимной жизни.         — Молодец, киса. Очень хорошо справился, — мужчина отбрасывает ремень и осторожно поглаживает растерзанные ягодицы, наклоняясь, чтобы подарить парню несколько поцелуев по жалящей коже.         — Это... это было круто. Ещё никто не бил меня по заднице с такой силой, — Минхо усмехается, поворачивая голову, и смотрит на Хана, который оставляет последний лечащий чмок на ягодице и даёт парню немного отдохнуть, не совершая никаких движений внутри.         — Понравилось? — он наклоняется к Минхо и шепчет ему в губы, облизываясь.         — Очень, — отвечает он и сам впивается в губы Джисона, сразу же проталкивая язык в чужой рот.         Мужчина углубляет поцелуй, и будто изголодавшийся пожирает рот Минхо, сталкивается с ним зубами и до боли кусает его губы, пытаясь оставить в памяти мягкость его пухлых губ. Его член выскальзывает из дырочки, и он снова проталкивает его внутрь с мощным шлепком, пошло ударяясь мошонкой о задницу парня.         Ли стонет ему в рот и поворачивается на спину, чтобы было удобнее целоваться. Он поддаётся бёдрами в такт толчкам, чувствуя, как член таранит комочек нервов, и сжимает руками твёрдые бицепсы Джисона, с очарованием щупая чужое тело.         — Блять... ты такой огромный и сильный, — восхищённо говорит Минхо, отрываясь от чужих губ, и водит рукой по большой татуировке на левом предплечье, которую он сегодня ещё не успел разглядеть.         — Нравится лапать меня, киса? — ухмыляется Хан и замечает слегка покрасневшие щёки парня. Его рука останавливается на упругой груди, обводя пальцами мышцы и другие татуировки, количество которых Минхо до сих пор не мог посчитать.         — Ну... может б-быть, — его голос срывается на всхлип, когда мужчина медленно толкается в мокрую дырочку, вновь стимулируя чувствительную простату.         — Продолжай, если хочешь, — он подмигивает и удобнее устраивается между чужими бёдрами, расставляя руки по сторонам от головы Минхо, ближе прижимаясь к нему, и со звонким шлепком загоняет член в отверстие.         — А-ах, Джисон! — парень сильно хватается за плечи мужчины и трётся влажным от природной смазки членом о пресс Хана, размазывая её по медовой коже.         С каждой секундой темп толчков увеличивался, создавая до безумия пошлые звуки, разносящиеся по всему громадному пентхаусу. Смазка постоянно хлюпала и чавкала при каждом столкновении тел, выливаясь из растраханной дырки прямо на постель.         Джисон закидывал ноги Минхо на свои плечи, меняя угол проникновения, и периодически отвешивал ладонью шлепки по так сильно полюбившимся ляжкам. Минхо же, в свою очередь, не стеснялся царапать спину мужчины своими ногтями, оставляя на ней широкие полосы, и громко стонал имя Джисона, приближаясь к ещё одному безумному оргазму.         — Хочешь немного экстрима, киса? — интересуется Хан и замедляется, не давая парню так быстро прийти к пику. Минхо разочарованно выдыхает от того, что толчки прекратились, отгоняя отголоски почти достигнутого финала.         — Смотря, что именно ты хочешь предложить.         — Как насчёт секса с видом на ночной город? — мужчина подхватывает парня на руки, крепко держа его за ягодицы, и несёт в сторону панорамных окон, впечатывая Минхо спиной к прохладному стеклу.         — Джисон, ты что творишь? Нас же уви... — речь Минхо превращается в неразборчивое хныканье, когда Хан под новым углом вгоняет член в его задницу, четким, отточенным движением попадая головкой по измученной простате.         — Пускай все любуются и завидуют, ведь именно я сейчас трахаю такого красивого ангела, — он поднимает болтающийся халат выше, обнажая всё ещё пылающие от порки ягодицы, и сильнее вжимает парня в огромное стекло. — Смотрят на эту сочную задницу и пускают слюни, мечтая заполучить её себе, но вот незадача — сегодня эта прелесть принадлежит мне.         — Чёрт, нас же так хорошо видно в таком большом окне, — парень заикается и с новым стоном, вырвавшимся из его горла, откидывает голову назад, ударяясь о стекло, и скулит, опуская взгляд на свой член, головка которого очень сильно намокла и покраснела.         — Я чувствую, как твой член дёргается. Так нравится быть выебанным на виду у всего города? — грязно шепчет Джисон на ухо Минхо и в быстром темпе двигает бёдрами, напрягая мышцы одновременно и на ногах, и на руках, удерживая парня на весу.         — Блять, Джисон... Господи... я скоро кончу, я больше не м-могу, — он кладёт дрожащую руку на свой скользкий от смазки член, сжимая головку, но его руку грубо отбрасывают, а тело переворачивают, заставляя лбом упереться в запотевшее стекло.         — Нет, киса, ты кончишь только от моего члена внутри своей разъебанной дырки, понятно? — грубо бросает мужчина и хватает Минхо за волосы, поднимая его голову и вынуждая смотреть на открывшийся перед глазами ночной Сеул. — Смотри, все люди — на улицах, в машинах —вероятнее всего видят тебя сейчас. Таким разбитым, плачущим и жаждущим только большого члена в своей заднице. Моего члена.         Минхо откровенно ревёт и утыкается лицом в стекло, мутным взглядом пробегаясь по городу, думая о том, что люди, находящиеся сейчас на улице даже в такое позднее время, определенно видели их, трахающихся в окне у всех на глазах. Мысль, что кто-то посторонний смотрит на то, как его беспощадно натягивают на член, заставляет его член выделять ещё больше смазки, готовый излиться в любой момент.         — Джисон... Это с-слишком, я очень хочу к-кончить... — Минхо задыхается от этого безумия, которое они вытворяют прямо сейчас, и понимает, что таких ощущений ни один чертов парень не дарил ему за двадцать четыре года жизни.         — Правда? Тогда умоляй меня разрешить тебе кончить, — мужчина и сам находится на пределе, ведь стеночки парня так хорошо и приятно стискивали его член, что оргазм начал слишком быстро настигать его.         — Джисон, пожалуйста... Прошу, дай мне кончить... — ещё один мощный толчок вырывает из груди Минхо задушенный хрип, и он пытается ухватиться за скользкую поверхность, но руки постоянно скатываются вниз по стеклу, оставляя следы от его горячих ладошек.         — Ещё. Проси лучше, Минхо, — Хан разочарованно качает головой и совершает глубокие, резкие поступательные движения в растянутое отверстие, скользит губами по вспотевшей коже Минхо, оставляя и на спине небольшие багровые укусы.         — Прошу, мне очень нужно кончить... Я н-не смогу сделать это без тебя, хён...         Последнее слово заставляет Хана окончательно слететь с катушек. Он прикусывает кожу под чужими лопатками и в сумасшедшем темпе двигает бёдрами, прокручивая в голове слово "хён", так соблазнительно слетевшее с уст Минхо, от которого ноги начинают неистово подкашиваться.         — Повтори это слово ещё раз.         — Хё-ён, я сейчас кончу, правда... Я так больше не могу, Джисон, — он поворачивает голову и сталкивается с горящими глазами мужчины в полумраке комнаты. Хан в упор смотрит на мокрое и плаксивое лицо Минхо, и что-то внутри трескается от вида парня.         — Давай, кончи для меня, киса, — Джисон сдаётся под таким умоляющим взглядом и разрешает парню прийти к финалу, постепенно добираясь и до своего оргазма, не переставая загонять свой член в румяную от ремня задницу.         Минхо громко кричит имя Джисона, бурно кончая на стекло, и трясётся всем телом — оргазм накрывает его, словно мощное цунами в плохую погоду. Он долго изливается на мутное от дыхания стекло и обмякает в чужих руках, всё ещё ощущая толчки, таранящие его бедный зад.         Мужчина делает последний толчок, и кончает в презерватив, прижимаясь грудью к спине Ли, и ласково щекочет его шею губами. Он осторожно выскальзывает из тела парня и стаскивает презерватив, отбрасывая его на пол.         — Эй, детка, ты как? — он разворачивает Минхо к себе лицом и сцеловывает застывшие дорожки от слёз на его щеках, поднимая его на руки. Парень кладёт голову на твёрдое плечо и обвивает ногами торс мужчины, как коала, не желая разрывать эти объятия никогда.         — Спать хочу, — сонно бормочет парень в шею Хана, чувствуя приятное тепло, исходящее от мужчины, и прикрывает глаза от усталости.         — Тогда давай спать конечно. Я сильно тебя вымотал сегодня, — Джисон опускает Минхо на кровать и бросает взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, которые показывали почти два часа ночи.         Минхо слабо кивает головой и проваливается в сон, пока Джисон аккуратно снимает с него халат, оставляя парня полностью голым. Он тихо передвигается по комнате, убирая разведённый беспорядок. Мужчина выключает весь свет в комнате и закрывает окна блэкаут шторами, пристраиваясь рядом с парнем, который уже сладко сопел в подушку, обессиленный после такой жаркой ночки.         Стискивая парня в своих объятиях, Хан не замечает, как начинает засыпать под чужое милое сопение, постепенно проваливаясь в сон.

***

        Утром Минхо просыпается от звонкого удара, доносившегося из неизвестного места. Открыв глаза, парень в панике озирается по сторонам, не узнавая собственную спальню, но чуть погодя вспоминает события минувшей ночи и выдыхает, а на его лице появляется широкая улыбка. Он поднимается с кровати, и его взгляд цепляется за чёрную рубашку, которая так и осталась небрежно лежать на кресле. Недолго раздумывая, парень надевает рубашку на своё тело, застегивая её всего лишь на одну пуговицу посередине. От неё исходил древесный аромат вместе с приторным запахом дорогих сигарет, которые мужчина часто курил. Минхо вдыхает этот аромат, желая запомнить его на долгое время, и выходит из комнаты, намереваясь найти источник того самого противного звука, который разбудил его.         Минхо ступает по длинному коридору и наконец-то входит в гостиную, тут же обращая своё внимание на Хана, который стоял спиной к нему и что-то усердно мешал в кастрюле. Он поражено замирает, бегая глазами по огромной татуировке дракона на мощной спине мужчины, и сглатывает слюну, скопившуюся во рту. Тело моментально бросает в жар от желания провести по рисунку языком, почувствовать сильные мышцы, которые перекатывались под кожей, когда Джисон двигался.         Он тихо подкрадывается к ничего не подозревающему мужчине и прижимается щекой к его натренированной спине, а руки оборачивает вокруг живота. Хан дёргается от неожиданного прикосновения и смотрит назад, видя улыбающегося Минхо — всё ещё сонного, но такого милого, и тёплое чувство спокойствия разливается по телу, согревая каждую его клеточку.         — Чёрт, киса, ты меня напугал, — Джисон откладывает ложку и выключает плиту от греха подальше, тут же поворачиваясь к парню, и поднимает его на руки, сажая на большой обеденный стол.         — А ты меня разбудил, так что всё честно. Чем ты тут гремел?         — Я хотел приготовить завтрак, но случайно в процессе умудрился дважды уронить сковородку. Прости, что прервал твой сон, — он неловко чешет затылок и поджимает губы.         Образ такого извиняющегося Джисона совсем не вяжется с тем, каким властным и доминантным этот мужчина был вчера, заставляя сердце Минхо сделать кульбит. Даже несмотря на своё яростное желание переспать, Джисон всё равно дождался согласия, а после окончания процесса проявил заботу. Не попросил как можно скорее покинуть его владения, а наоборот — позволил лечь в свою постель и крепко обнимал всю ночь. Такое трепетное отношение к, казалось бы, просто парню на одну ночь — не могло не вызвать явный интерес и сильную симпатию у Минхо.          Ли нравилось, как в одним момент Джисон может быть сексуальным, строгим мужчиной, а в другой — милым и стеснительным, будто таил в себе две совершенно противоположные личности. Это заставляло Минхо испытывать непонятные эмоции, потому что он совсем не был готов к тому, что впервые за долгое время даст слабину и позволит кому-то прикоснуться к себе.         И теперь он был потерян. Не знал, что делать дальше, что говорить и что чувствовать. Он не жалеет, что провел ночь с этим очаровательным мужчиной, но когда наступило утро, к нему начало приходить осознание всего произошедшего.         Минхо всегда тяжело открывался людям и сближался с ними только тогда, когда он точно понимал, что может доверять кому-то. Минувшая ночь практически выбила его из колеи, из его привычного образа жизни, принеся непрошенную симпатию и сильный интерес, который не хотел уходить никаким образом. Он пытался сделать вид, что ничего особенного не произошло — просто взять свои вещи и даже не попрощавшись, — уйти восвояси и забыть эту ночь навсегда.         Но когда он увидел этот блеск в чужих виноватых глазах, мысль сбежать отсюда показалась слишком неправильной. Будто уйдя, он потеряет то, что поистине может принести ему счастье.         Он заметил, что Джисон смотрел на него по-другому сейчас. Не похотливым и раздевающим взглядом, как вчера в полутемном помещении клуба, а ласковым и нежным, по-настоящему трогательным. От такого взгляда по телу Минхо бегали будоражащие душу мурашки, а щёки наливались краской. В этом интимном моменте он видел взаимный интерес — ни просто банальное желание хорошо провести время и разойтись, а настоящее влечение. Такое сильное и мощное, что Минхо никак не мог не ответить на него взаимностью.         Безусловно до настоящей любви и клятв на свадьбе было очень далеко, но пока этот мужчина пробуждал в нем совершенно новые чувства, которые Минхо раньше не доводилось испытывать, он будет стараться делать всё, чтобы в итоге заполучить его себе. Всеми возможными способами.         — Ты пялишься, — раздаётся в полной тишине голос Хана. Он немного тушуется под таким пронзительным взглядом и прикусывает губу, стараясь не обращать внимание на своё сердце, готовое выпрыгнуть из груди от переполняющих его чувств.         — Ты красивый, а ещё очень милый, когда извиняешься, — с красным лицом тараторит Минхо и отводит взгляд. Стеснение от такого откровенного комплимента охватывает всё тело парня, и он старается смотреть куда угодно, лишь бы не на Джисона, который прекрасно видит его покрасневшие уши, и улыбается.         — Так ты прощаешь меня? Если хочешь, могу загладить вину, — он резко переходит на игривый тон и соблазнительно выгибает бровь, за что получает шлепок по плечу и надутые губы Минхо.         — Вот же извращенец. Так уж и быть, я прощаю тебя.         — В смысле извращенец? Я вообще-то хотел накормить тебя вкусной едой. А ты о чем подумал, а, киса?         Минхо широко раскрывает глаза от осознания и ещё сильнее краснеет, закрывая пылающее лицо руками.         — Если ты думаешь, что мне нужен от тебя один лишь секс, то ты очень сильно ошибаешься, детка, — серьёзно говорит мужчина и убирает руки Минхо с лица, удерживая за запястья и не давая вновь прикрыться.         — Я... Давай погов...         — Пойдем на свидание, — внезапно выпаливает Хан, глядя прямо в глаза парня — решительно и твёрдо, и это совершенно не похоже на какую-нибудь неуместную шутку или прикол. — Я хочу устроить самое лучшее свидание в твоей жизни и ещё ближе узнать тебя, потому что ты нравишься мне, Минхо.         Парень замирает от этих неожиданных слов и часто моргает, пытаясь вникнуть в суть сказанного.         Джисон хочет пригласить его на свидание.         Джисон сказал, что Минхо ему нравится.         Его симпатия к Джисону оказалась взаимной.         Руки, скованные сильными ладонями мужчины, начинают трястись, и Минхо предпринимает попытку освободиться, пока чувства полностью не нахлынули и не проникли в его сердце, но Джисон меняет расположение рук и окольцовывает ими талию парня, прижимая его к своему тёплому телу.         — Джисон, у меня давно не было отношений, так что я не до конца уверен, что это хорошая идея. Пойми меня правильно, я достаточно долго не сближался с людьми, боялся им доверять и постоянно отказывал, лишь бы ничего не чувствовать и ни в коем случае не привязываться. Поэтому выстраивать новые отношения с кем-то для меня очень непривычно и непонятно. Я... Я тоже испытываю к тебе интерес, пиздец какой, но безумно боюсь, что всё это плохо кончится, и я вновь останусь один, в своём печальном одиночестве, — парень замолкает, утыкаясь в чужое плечо, и тревожно ждёт ответа, слушая своё бешено колотящееся сердце.         — Я понимаю тебя, очень понимаю, ведь сам был в серьёзных отношениях всего лишь два раза, и то это было довольно давно. Но мы же сможем справиться с этими трудностями, верно? Я не давлю на тебя и не требую срочного ответа — просто хочу, чтобы ты знал, что мои намерения серьёзные и я не отношусь к тебе, как к парню на одну ночь. Если ты позволишь, то мы проведём много таких ночей вместе, но только в качестве возлюбленных, — отвечает Джисон и гладит парня по спине.         — Можно я схожу в душ и тогда дам тебе ответ? — Минхо размыкает крепкие объятия и трёт свои намокшие от выступивших слёз глаза, всё ещё испытывая смешанные чувства от всего происходящего.         — Конечно, детка. Если хочешь, можешь из гардеробной взять что-то из моих вещей. И помни, что я не жду от тебя быстрого принятия решения, хорошо? Мне важно, чтобы тебе было комфортно и ты не торопился с выводами. Я буду ждать столько, сколько потребуется.         Мужчина отходит от парня, давая ему возможность слезть со стола и уйти в ванную. Он поворачивается спиной, вновь демонстрируя набитого дракона. Минхо пялится на чернильный рисунок несколько секунд и спрыгивает со стола, шепча: "Спасибо", и убегает в ванную комнату, настраиваясь хорошенько подумать и взвесить все "за" и "против".

***

        Парень появляется в начале коридора, ведущего на кухню, спустя час. Джисон, оперевшись о подоконник, скучающе смотрел в окно и курил сигарету, выдыхая дым в приоткрытую форточку.         Боковым зрением он заметил движение на кухне, повернул голову и увидел Минхо: в его рубашке вишнёвого цвета, доходящая парню до середины бедра. Его рыжие волосы были немного мокрыми после душа, а распаренная кожа покраснела в некоторых местах, включая и щёки, покрытые очаровательным румянцем. В руках он держал свой телефон и сердито смотрел на мужчину, медленно двигаясь в его сторону.         — Какого чёрта, Джисон? Почему я вижу на счёту своей карты пять миллиардов вон? — он выключает телефон и кладёт его на стол, скрещивая руки на груди, пока волна злости поднимается в его теле, намереваясь выйти наружу.         — Я просто хоте...         — Говоришь, что не считаешь меня шлюхой на одну ночь, но всё равно переводишь такие бешеные суммы! Как я должен это понимать? — грубым тоном произносит Минхо и нервно трясёт ногой, пытаясь совладать с собой и успокоиться, чтобы не устроить прямо здесь и сейчас скандал.         — Возможно, с твоей стороны это выглядит как что-то грязное и неприятное, но, блять, я тоже не умею по-другому, понимаешь? Не умею выражать свою симпатию словам, потому что всю мою ебаную жизнь все хотели от меня только денег. Родители алкаши постоянно требовали, чтобы я переводил им нехилые бабки, когда я только-только начал нормально зарабатывать. Охреневший брат, который до двадцати пяти лет сидел на моей шее и разбрасывался моими деньгами направо и налево, лишь бы доказать своим никчёмным дружкам, что он весь такой крутой парень при деньгах. Бывшие партнёры, узнавая о моем статусе, в наглую просили квартиры, машины, шмотки. Мол: «Джисон, ну ты же такой богатый и добрый, купишь мне сумочку от Versace, а я просто поцелую тебя и пойду дальше?» И я, нахуй, привык так жить. Привык, что все видят во мне ходячий кошелёк с деньгами и не хотят интересоваться: какой у меня любимый вкус мороженого или какой сериал я люблю смотреть по вечерам. Ну и правильно, зачем кому-то заглядывать в мою душу, если можно просто поблагодарить меня за хороший трах, развести на новые туфли, а потом исчезнуть из моей жизни, словно всего этого не было. Так что, извини, если такое выражение любви может быть тебе не по вкусу. Только ты сразу скажи: я могу рассчитывать на что-то большее или мы разойдемся, как в море корабли?         Хан агрессивно затягивается сигаретой в последний раз и выбрасывает окурок в пепельницу. Он тяжело дышит после такого эмоционального рассказа и решается посмотреть на Минхо, который стоит, как вкопанный посреди кухни с грустным взглядом. Парень, бросаясь на шею Джисона, всхлипывает, и сильно обнимает мужчину, желая продлить эти объятия настолько, насколько это возможно.         — Я тебе клянусь, что последнее, что меня интересует, так это твои деньги. И ты можешь быть в этом уверен, так что тебе не нужно доказывать свою симпатию огромными суммами денег. Я принял это к сведению, и очень рад, что ты поделился своей историей, и прости, что так отреагировал. Я пытаюсь не думать о том, что мне действительно заплатили деньги за секс, прямо как проститутке, но выслушав тебя, я понял, что ты имел ввиду. Но мне всё ещё неловко от того, что ты вот так просто перевел столько денег парню, которого ты знаешь меньше суток.         — Поверь, я бы отдал тебе ещё больше, но знал, какая реакция последует за этим. Считай это очень крупным подарком за то, что скрасил мои холодные ночи в одиночестве. Можешь потратить их на что угодно, но не пытайся их вернуть, я всё равно не приму их обратно, хорошо? Всё, спокойно, — мужчина обхватывает ладонями заплаканное лицо Минхо и улыбается, стирая подушечкой пальца стекающую по щеке солёную каплю. — Вот же упрямый, но такой притягательный мужчина. Я согласен пойти с тобой на свидание, только если за ним последует ещё тысячи свиданий, — на лице парня расцветает улыбка, и он поглаживает плечи Джисона, всё ещё удерживая смущающий до безумия зрительный контакт.         — Их будет больше тысячи, я тебе гарантирую, — Хан подхватывает Минхо на руки, снова опуская его на стол, и нетерпеливо целует, сразу же жадно проникая языком в податливый рот.         Ли смыкает руки на шее и отвечает на поцелуй, пробуждающий в нем слишком много различных чувств. Мужчина пошло сплетает их языки вместе и улыбается сквозь поцелуй, кладя руки на голые бёдра Минхо, сжимая двумя руками покрывшуюся мурашками кожу. Парень разрывает поцелуй, обжигающий каждую клетку тела, и откидывает голову назад, чувствуя тёплые губы, скользящие вдоль шеи.         — Боже, киса, ты в моих рубашках выглядишь слишком хорошо, — Джисон пробирается руками под ткань, поглаживая горячее тело, и понимает, что на Минхо кроме рубашки ничего нет, заставляя кровь быстрым потоком прилить к паху. — Тебе так нравится расхаживать почти голым передо мной, в моих ебучих вещах?         — Ещё скажи, что тебе не нравится, — ухмыляется Минхо и роняет тихий стон, когда шаловливые пальцы Хана добираются до его твёрдых сосков и сжимают чувствительные бусины.         — Если мы сейчас не прекратим, то вместо сытного завтрака я съем тебя и совсем не пожалею об этом, — он оголяет правое плечо парня и прокладывает дорожку поцелуев по коже, пахнущей вишней, так сильно подходящей Минхо.         Живот парня урчит при разговоре о еде, и Ли заливисто смеётся от реакции своего организма, который напомнил ему, что он не ел ничего со вчерашнего полудня. Джисон отрывается от него и широко улыбается, чмокая в припухшие от поцелуев губы, и направляется к плите, чтобы, наконец-то, организовать для них хороший завтрак.         — Эх, сначала еда, а потом уже всё остальное, — говорит Минхо и любуется мужчиной, который суетился по кухне, накладывая еду по тарелкам, желая поскорее приступить к и так задержавшемуся завтраку. — Кстати, какой у тебя любимый цвет?         — Что? — мужчина замер, поворачиваясь к Минхо, лицо которого светилось от счастья, а милая улыбка заставляла сердце Джисона биться с новой, неизведанной силой.         — Мне интересно: какой у тебя любимый цвет.         — Хм... Думаю, что с этого момента вишневый мой любимый цвет, — он заканчивает накрывать на стол, подходя к Минхо, всё ещё сидящему на краю стола, укладывая руки на его талию.         — Почему? — парень наклоняет голову в бок, изучая красивое лицо мужчины, желая рассмотреть каждую мелкую деталь.         — Потому что теперь этот цвет ассоциируется с тобой. Eres mi gatito cereza, Minho.         — Что? Ты знаешь испанский? — удивляется Ли и буквально млеет от того, как красиво голос Джисона звучал на испанском.         — Однажды я посмотрел один испанский сериал и влюбился в Испанию и её культуру, поэтому захотел выучить язык. Как-то так.         — Ого, а что за сериал?         — "Бумажный дом". Мой любимый, если тебе интересно, — мужчина неловко улыбается, пока его щёки становятся пунцовыми от появившегося вдруг стеснения.         — Конечно, интересно! Тогда сегодня вечером у нас сеанс кино, будем смотреть этот сериал. А сейчас давай, наконец-то, позавтракаем.