Мой чемпион

Каждый человек решает проблемы по своему. — Что ты сделал???! У Вильяма отвисла челюсть и тело само по себе вскочило с места, уронив из рук аккуратный бокал из-под коньяка, с дорогущим напитком внутри при этом. — Я переспал с любовником своей жены… — чуть тише повторил Феликс… … Феликс Сконто — 36 лет, один из самый влиятельных спортивных агентов. Он производит впечатление человека, который всегда знает, чего хочет. Высокий, около 180 см, с подтянутым телосложением. У него ухоженные чёрные волосы средней длины, которые он часто зачёсывает назад, подчёркивая открытый лоб и уверенные черты лица. Его глаза зелёные и проницательные, словно могут увидеть человека насквозь. Тонкие губы чаще всего сдержанно сжаты, но когда он улыбается, его улыбка кажется одновременно очаровательной и опасной. Он предпочитает классический стиль в одежде: идеально сидящие костюмы, дорогие часы и минималистичные аксессуары. Его образ всегда безупречен, что только усиливает его репутацию человека, который контролирует каждую деталь своей жизни. Феликс — настоящий стратег, хладнокровный и расчётливый. Он знает, как вести переговоры так, чтобы каждый участник чувствовал, что выиграл, но в итоге он сам всегда получает максимальную выгоду. Умеет быть обворожительным и обаятельным, но не терпит глупости или некомпетентности. Он славится своим умением предугадывать развитие событий, что делает его незаменимым для своих клиентов. Однако его репутация имеет и обратную сторону: Феликс часто действует жёстко, не считаясь с чужими эмоциями, если это мешает делу. Многие считают его бесчувственным, но он просто привык разделять личное и профессиональное. … 16 лет назад … Феликс сидит на узкой скамье в коридоре больницы, сжав в руках старый спортивный шлем. Его пальцы скользят по потёртым краям, где краска облезла от постоянных падений. Когда-то этот шлем был символом мечты, но теперь кажется лишь напоминанием о том, что всё потеряно. — Сынок, — голос отца, тихий и сдавленный, раздался за спиной. Мужчина выглядит постаревшим, словно несколько лет утекли из него за последние месяцы. — Нам нужно поговорить. Парень поднял взгляд, стараясь выровнять дыхание. Он знает, о чем пойдет речь. Слишком долго они откладывали этот разговор. — Господин Харитон сделал предложение, — продолжил отец, не дожидаясь ответа. — Он обещал оплатить лечение твоей сестры, и закрыть скандал о твоей травме, чтобы твоя карьера на этом не оборвалась полностью. Но есть условие… — Я знаю. — Голос Феликса прозвучал слишком резко. Он поднялся, шлем глухо стукнул об скамью. — Он хочет, чтобы я женился на его дочери. Отец замолчал, но в его глазах было всё: боль, стыд, мольба. — Феликс… Ты должен подумать о своей семье. О своей сестре. — Я потерял всё, — слова парня были почти шёпотом, но в них звучит столько горечи, что отцу стало не по себе. — Моя карьера. Моя жизнь. А теперь вы хотите, чтобы я продал свою свободу? А всё из-за того, что та девица залетела и теперь её влиятельной семье грозит позор и бесчестье… — Это не ради нас, сын, — голос отца дрогнул. — Это ради неё. За дверью в палате раздался слабый кашель. Феликс на мгновение закрыл глаза, словно хочет стереть эту реальность, но когда открыл их снова, в них уже не было ни тепла, ни сомнений. — Хорошо, — произнёс он, повернувшись к отцу. — Я сделаю это. Той ночью Феликс Блэйк долго смотрел на свои трофеи, стоящие в углу его старой комнаты. Они покрыты пылью, как и его мечты. Когда рассвело, он собрал их в коробку и убрал подальше. С того момента он перестал быть мечтателем. Решил, что теперь его единственная цель — выжить. А мечты… они больше не имеют значения. Тогда он женился, но не на женщине, а на своей работе. Посвятил себя полностью делам, а чуть позже дочери. Не родная, не его, но ребёнок ни в чём не виноват… … Настоящее время … Господин Блэйк стоит высоко над полем, опираясь на перила обзорной площадки. Под ним, словно на ладони, раскидывается тренировочное поле. Рёв моторов разносится в воздухе, смешиваясь с запахом масла и горячего асфальта. Внизу, посреди хаоса скоростей и движения, итальянец — Маттео Вентури уверенно обводит очередной круг, оставляя за собой идеально ровный след шин. Феликс наблюдает за ним и является его агентом уже четыре года. Всё это время этот парень каждый раз поднимается на трон главного чемпиона на части своего континента. Его сила, техника и способность сохранять холодную голову даже в критические моменты вызывают у Феликса уважение. Он знает, что Маттео — не просто спортсмен, он — феномен. Но, наблюдая за ним, Феликс ловит себя на мысли, что его собственные мечты давно остались в прошлом. Теперь он просто следит за чужими победами, словно это и есть его личный триумф. Ещё не простил своё прошлое, не отпустил, вот и всё. — Он с каждым разом всё лучше, — покачал головой менеджер парня. — Разве есть куда ещё расти? Он и так чемпион. — И останется им, по крайней мере, ещё несколько лет. — Феликс, это благодаря вам, — подметил мужчина. — С тех пор, как вы стали его агентом, Тео ожил на трассе. Мы все очень вам благодарны. Лесть… Феликс лишь кивнул и сосредоточился на происходящем внизу, подперев себе подбородок кулаком. Вся его жизнь крутится вокруг мотоциклов, вокруг рёва этих моторов и запаха гари, нет ничего в мире, в чём он разбирался бы лучше. Сперва отвлекала болтовня, а теперь телефон вдруг зазвонил. Сбросил бы, но на экране засветилось имя дочери. Спешно поднял трубку. — Диана, папа слушает. «- Пап, прости, что отвлекаю, — а на фоне её голоса шум, который Феликс ни с чем не спутает. — Мама не разрешает, поэтому я решила сразу поговорить с тобой.» — Хочешь отпросится снова на те нелегальные гонки? — поджал губы и нахмурился, поняв сразу, что речь пойдёт именно об этом. Хоть и радует интерес дочери к спорту, волнует лишь направление русла. Диана — 16 лет, она в том возрасте, когда хочется перепробовать всё и найти себя. У неё есть друзья, но, как обычно бывает, не самые хорошие ребята. Феликс каждый раз волнуется за неё, когда она вновь и вновь просится поехать на очередную игру в гонки. Для них — норма, и Диана одна из немногих, кто рассказала об этом увлечении родителям, да бы они не переживали и не искали её по ночам. «- Рой тоже едет, пап, — и голос сразу стал нежным. — С ним же ты меня отпустишь. Ты ему доверяешь.» — Конечно он едет, он же обычно в них участвует… — Надавил себе пальцем между бровями, ощущая как кровь поднимается к вискам. «- Мы будем очень осторожны, ничего не случится. Водителя я не возьму, меня Рой подвезёт обратно, ладно?» — Диана, я ещё не дал добро! «- А, и ещё, — будто бы не услышала отца. — Джимми тоже едет с нами, так что поговори ты с дядей Вильямом, а то он опять поднимет шум. Спасибо, люблю тебя, пап!» И тут же бросила. Феликс отошёл в сторону, и лицо аж потемнело. — Вот же… подростки… Начал активно что-то искать в телефоне, но не успел. Шум голосов отвлёк. Маттео закончил заезд и это вернуло Феликса в реальность, где ему всё ещё необходимо работать. Осталось лишь тяжело вздохнуть и засунуть телефон обратно в карман. Разберётся со всем остальным чуть позже. … Вильям Крейн — старший брат Джимми и лучший и единственный друг Феликса. Они знакомы ещё с тех времён, когда Феликс ездил на двух колёсах, так и остались работать вместе, и он один из немногих, кто знает правду о жизни этого человека. Вернувшись в офис, Феликс чуть не пыхтит и не метит, аж напугал свою секретаршу. — Господин Блэйк, председатель просил зайти к нему, когда вернётесь. — Хорошо, Тайра, — и скрылся за дверью своего кабинета. Рухнул в кресло, бросив на стол портфель и пиджак. Начал душить галстук, а в висках пульсация от усталости. Обычно тесть его не тревожит, а если просил зайти к нему, значит что-то срочное. Забил бы на всё, если не зависел от этого старого хрена. Поднялся и неохотно выдохнул, собравшись с силами. По пути столкнулся с Вильямом, который, видимо, от председателя и возвращался. Остановил его. — Зайди ко мне через пол часа, нам нужно поговорить. — Если выживешь, зайду, — закатил глаза с раздражением. — Твоя истеричка здесь, меня уже допрашивали о том, где ты был прошлой ночью. — Так вот зачем меня вызвали… — Кстати, а где ты был? — изогнул одну бровь. — Мне пришлось сказать, что ты работал всю ночь здесь. Я ничего другого не сумел придумать. — Так это правда, я был здесь. — А что домой не поехал? Снова поссорились с Анной? — А мы с ней когда-нибудь ладили? — иронично. — Увидимся чуть позже. Помахал рукой и пошёл дальше в сторону нужной двери. Они с женой никогда не были супругами. Феликсу хотя бы было выгодно женится на ней, а вот ей совсем нет. Ей отец не разрешил выйти замуж за того, от кого она забеременела 16 лет назад, заставив выйти за более «подходящего» парня. Феликс с ней даже ни разу не обнимался, всё это время живя в разных комнатах, будто бы чужие люди. Только при Диане стараются более менее вести себя как родители… Стук в дверь. — Ну наконец-то! — голос жены. — Я тебя почти 48 часов не видела! Где ты был?! — Работал… Она всегда говорила, что Феликс разрушил ей жизнь, согласившись тогда на предложение её отца. С тех пор не упускает ни одной возможности портить ему жизнь, будто бы вынуждая самому потребовать развод. Изменяет, открыто для мужа, оскорбляет и унижает, а Феликс терпит. Терпит, потому что хочет занять кресло председателя и только тогда сможет избавится от этой чокнутой семейки, что отравила ему душу. Младшая сестра в порядке и живёт полной жизнью лишь благодаря всем страданиям, через которые проходит Феликс. У родителей обеспеченная старость, и это всё, что держит его на плаву. Иначе бы сошёл с ума. — Феликс, — отец из кресла, даже не посмотрев в сторону зятя. — Ты являешься не только спортивным агентом, но и директором агентурного отдела. Тебе не обязательно работать так усердно, ещё и по ночам. Или ты просто не хотел вернутся домой? — Для меня работа важнее всего, и вы это знаете, — спокойно, будто бы всё это ни капли не задевает и не давит на гордость. — Важнее семьи? Нет. Именно потому что семья важнее, он и работает допоздна. Семья — это его родители, сестра и дочь, а тех, кого имеет ввиду господин Харитон, Феликс даже за людей не считает. — Нет… — виноватым голосом. — На сегодня можешь быть свободен. Возьми Анну и возвращайтесь домой, моя дочь дорожит тобой, не заставляй меня снова разочароваться в тебе, не делай ей больно. Больно? Она дорожит им? До смеха весь этот спектакль. Феликс лишь кивнул и в сухую сглотнул все свои чувства и слова, о которых мог бы пожалеть, если бы они вылезли наружу. Протянул руку жене и попрощавшись, покинули кабинет. — Спустись к машине, я возьму вещи из кабинета и догоню тебя. — У тебя есть пять минут, — посмотрев на часы на запястье мужа. — Иначе я поднимусь обратно к отцу и подниму скандал. — На сегодня тебе мало шума? — Мне всегда его будет мало, до тех пор, пока ты, — тыкнула ему пальцем в грудь, а во взгляде столько высокомерия, будто бы это не она смотрит на него снизу вверх. — Не сорвёшься и не уйдёшь сам. Я не могу снова подвести отца, мне нужно наследство, поэтому я останусь его бедной дочерью, которая вышла за нелюбимого, а когда приняла его, он только и делает, что причиняет мне боль. Сжал челюсть и лишь молча обошёл её в сторону своего кабинета. Он обязан оставаться таким спокойным и дозволять ей всё это, иначе проиграет. А проигрывать ему нельзя, потеряет слишком много, снова… Вильям уже ждал там, когда он закрыл за собой дверь. По выражению лица стало понятно, что встреча с родственниками не особо удалась. — Снова сделала тебя козлом отпущения? — Я устал с ней воевать, — начал собирать со стола, будто бы насовсем уезжает из этого кабинета. — Что ты делаешь? — остановил его Вильям. — Феликс, возьми себя в руки, не первый раз Анна выводит тебя из себя. — Она даже не скрывает свои намерения, пользуясь тем, что отец всегда будет верить ей, а не мне, чтобы не случилось. Если бы я только нашёл способ заткнуть её, хотя бы до тех пор, пока не стану председателем. — Найдёшь, а пока что, — начал отбирать у него из рук бумаги и карандаши, возвращая из на свои места. — Возьми себя в руки. Когда ты злишься, у тебя голова перестаёт соображать. — Да, ты прав… Нахмурился и закрыл глаза, будто бы пытаясь спрятаться. Стены начали давить на лёгкие и мысли путаются. Ей всегда удаётся вывести его из себя так, чтобы Феликс ни о чём больше не мог думать, кроме желания придушить эту женщину. — А о чём ты хотел поговорить? — А, хорошо, что напомнил, — тяжело вздохнув. — Диана опять утащила Джимми с собой на те гонки. Я дал разрешение и Рой тоже с ними, так что не ругай его. Я уверен, его насильно туда притащили эти ребята. — Спасибо, что сказал. — По выражению недоволен, но явно нет особых признаков беспокойства. — Хотя, меня всё ещё удивляет, что ты так доверяешь этому парню. Он лихач, или дело в том, что ты в нём видишь себя в этом возрасте? — Мы уже говорили об этом, — теперь точно собираясь уйти. — Рой старше, к тому же, вся семья с ним знакома уже давно. Нет причин ему не доверять. — Как скажешь… — уже ему вслед. Рой Кэден Волкер — 22 года, студент инженерного факультета и начинающий спортсмен. Он с детства является фанатом Феликса и другом семьи. Он знает Диану с её рождения, и никогда не давал причин в себе сомневаться, поэтому Феликс отпускает с ним дочь без проблем. … Сел в машину, уже готовый выслушать очередную порцию упрёков и унижений от жены. За все эти годы так и не привык к такому отношению к себе. — Так ты правда был на работе всю прошлую ночь? — Да, я уже говорил. — Тебе не интересно где была я? — Выглядишь счастливой, — завёл машину и поехал, даже не посмотрев на Анну. — Предполагаю, что помимо наслаждения от недавнего скандала, всю ночь провела в объятиях приятных мужских рук. — Ты прав! — почти истерично рассмеявшись. — Он высокий, выше тебя, моложе, крепкий и напористый. Я даже не подозревала, что такие мужчины ещё остались, хорошо, что заметила в итоге, иначе упустила бы его. — Зачем ты всё это мне рассказываешь? — Чтобы сделать тебе больно, — достала из сумочки зеркальце и начала разглядывать себя. — Я хочу, чтобы ты свихнулся от безысходности, как и я 16 лет назад. Ты не можешь всё бросить, рассказать правду отцу тоже, сам ведь всё потеряешь, так что тебе остаётся лишь терпеть. — Она закрыла зеркальце и повернула голову в сторону мужа, оскалив зубы из-под красные губы. — Я поклялась себе, что отмщу тебе за каждую мою пролитую слезу из-за любви к тому, кого ты меня лишил. — Это не я решил тогда, — сжав пальцами руль. — Ты должен был отказаться! — Тогда твой отец нашёл бы кого-то другого, тебе бы пришлось выйти за кого-то, кроме любимого человека. — Если бы ты отказался, у меня появилось бы ещё немного времени, — замахнувшись ударить его в плечо, но одумалась из-за того, что Феликс находится за рулём. — Я бы что-нибудь придумала! — Мы столько раз уже об этом говорили, Анна. Тебя убивает все эти годы собственная самонадеянность, что тогда ты бы смогла что-то изменить, но нет никаких явных доказательств того, что у тебя получилось бы. — Заткнись! Ты ничего не понимаешь! Я бы решила, я бы смогла, моя дочь росла бы рядом со своим настоящим отцом! И эти слова заставили его резко свернуть на обочину. Сжал тормоза с такой силой, что женщина чуть не впечаталась лицом в лобовое стекло. У Феликса жилка на виске набухла и кулаки задрожали на руле. — Диана — моя дочь, не трогай её имя. Я — её отец, и я готов на всё ради неё, даже если это значит вытерпеть такое твоё отношение ко мне. А у Анны глаза округлились, налились злобой и губы задрожали. — Я ненавижу тебя и твоё благородство, ненавижу твоё появление в моей жизни, ненавижу твой голос и глаза, ненавижу твой самоконтроль и терпение, ненавижу тебя! Лучше бы тогда, 16 лет назад, разбившись на трассе, ты не только получил травму, но и сдох к чертам в той груде железа! Лучше бы ты умер тогда!!! Взяла сумочку и спешно покинула салон машины. А Феликс остался. Он понимает, что она так его ненавидит, потому что обижена на судьбу. Любой бы на его месте получил бы такое же отношение к себе, а всё из-за разбитого сердца женщины, которая давным давно так и не отпустила надежду остаться с тем, кого сама выбрала. Анну можно понять, но даже это не оправдывает её поведение. Даже не стал догонять и уговаривать вернутся в машину. Просто выехал с обочины и поехал дальше, мечтая просто исчезнуть куда-нибудь не некоторое время, хотя бы час или два. Вспомнил и нащупал телефон в кармане, на автомате набрав дочь. — Диана, дай мне адрес вашей тусовки сегодня. «- Пап, ты хочешь приехать? Не забирай меня, тут еще даже не началось самое интересное!» На фоне её голоса шумят чужие и их много, а среди всех один знакомый, мужской. Из рук девушки будто бы выхватили телефон и в трубке послышался тот самый голос. «- Это господин Блэйк? — звук куда-то в стороне, после чего моментально приблизился к трубке, после того как Диана положительно ответила. — Здравствуйте, господин Блэйк! — а тон весёлый, как обычно, полный жизни и энтузиазма. — Рой, я не собираюсь забирать её, — тяжело вздохнув, и это не только от усталости. — Я хочу… — неуверено. — Хочу присоединится к вам, как раз увижу насколько ты стал лучше в своём деле. «- Правда?! — и снова звук голоса отдалился, потом снова приблизился. — Хорошо, ладно, я скину адрес смской! Через пол часа начнётся самое интересное, не опаздывайте!» Вроде взрослый парень, но так обрадовался. Он с ранних лет говорит о том, что однажды всему миру покажет, что является настоящим перерождением своего кумира — Феликса Блэйка, и что он снова поднимет это имя в мире спорта. Голос Роя не изменился с тех пор, хотя, может это только для Феликса. Он никогда не мог смотреть на этого парня иначе, чем как на ребёнка. И Вильям прав, Феликс доверяет ему, потому что видит в нём себя. Такой же мечтатель, который лелеет мечту о невозможном. Отличие между ними лишь одно — Рой безжалостен, его цель оправдывает средства, и это единственное, что заставляет беспокоится о нём. Поехал домой и переоделся, распустил волосы, сразу увидев в отражении более молодую версию себя. Не хочется заставлять дочь чувствовать себя неловко. Даже вспомнить не может, когда в последний раз ездил на такое мероприятие не по работе. Со дня травмы, Феликс больше ни разу не садился на байк. Ему даже за руль машины было сложно сесть, каждый раз вспоминая аварию, а плечо временами ноет. Но если спросить: начав бы жизнь сначала, выбрал бы тот же путь? Он скажет: да. Ничего не смогло заменить ему те чувства, которые дарила езда на трассе. В машине даже близко такое не почувствуешь… … Доехал ровно к назначенному времени. Позвонил Диане и ребята встретили у ворот, Рой помог войти, взяв под свою ответственность человека, которого нет в списке. Оказавшись в пределах брошенного стадиона, которого вся эта толпа молодёжи сама обустроила и подготовила к гонке, Феликс слегка удивился. — Вы сами всё это сделали? — оглядываясь вокруг. — Конечно, — усмехнулся Рой. — Мы не профессионалы, у нас агентов нет. — Если это место кто-нибудь спалит, большинство из вас сможет только проститься с карьерой в спорте. — Рою такое не грозит, — продолжила Диана. — У него есть ты, пап, ты вытащишь его из любой передряги. — Когда я такое говорил? — нахмурился мужчина и перевёл взгляд на Роя, чьё лицо исказилось в смущении и неловкости. — Мне пора на линию старта, — подпрыгнул на одной ноге и пошёл прочь, на ходу надевая шлем. Их здесь много. Все друзья Дианы и Роя пришли посмотреть на открытие спортивного сезона. Феликс знаком со всеми из них, поэтому ему весьма комфортно здесь находится. А лучше всего из-за атмосферы. Вечер плотно начинает обнимать стадион, скрывая его в тени старых построек. Где-то вдали слышится глухой звук сирен, но здесь, на этом обветшалом треке, их игнорируют. Рёв моторов заглушает всё остальное, воздух пропитан дымом жжёной резины и адреналином. Толпа собирается у линии старта, оглушительно крича и делая ставки. Фары мотоциклов выхватывают из темноты пыльный асфальт, а участники, в разноцветных шлемах и костюмах, готовятся к старту. Феликс стоит в стороне, подальше от оживлённой толпы, прикрываясь тенью. Его руки засунуты в карманы пальто, но взгляд не отрывается от линии старта. Он здесь, чтобы забыться, сбежать от своего выверенного мира контрактов, переговоров и вечного контроля. Это место возвращает его назад, в ту часть жизни, которую он когда-то потерял. Он видит, как один из гонщиков поправляет шлем. Руки дрожат от напряжения — знакомое чувство, которое Феликс знает слишком хорошо. В глазах участников читается то, что он сам когда-то чувствовал: азарт, страх, и желание выжить любой ценой. И пусть победа здесь — не главное, но всё же она значила многое. Воспоминания накрывают его с головой. Он видит себя — молодого, горячего, ссадины на руках, грязь на лице, и тот же пылающий огонь в глазах. Он вспоминает, как важно было не просто прийти первым, но остаться незамеченным, скрыться от полицейских, что рыскали вокруг. Это была его свобода, его бунт, его жизнь. Боль и гордость переплетаются в его душе. Он больше не тот парень, что рисковал всем ради этих мгновений, но видеть, как это продолжается, как другие живут той же страстью, приносит странное удовлетворение. И когда его взгляд выхватывает гонщика в ярко-красном костюме, сидящего на новом чёрном мотоцикле, его сердце резко сжимается. «Рой», — думает он, узнав парня. Но эта мысль тут же сменяется тревогой. Новый мотоцикл блестит в свете тусклых прожекторов. «Откуда у него такая техника? Он не мог себе это позволить.» Феликс напрягся, присматриваясь к молодому гонщику. Бабочки, что ещё секунду назад танцевали в животе, сменились тягостным ощущением. Его интуиция, выработанная годами работы в спорте, шепчет, что за этим скрывается нечто большее. Но прежде чем он успевает разобраться в своих мыслях, раздаётся резкий сигнал старта, и мотоциклы взмывают вперёд, разрывая ночную тишину. Огляделся в поисках Дианы, заметив её далеко от себя, на плечах Харлана. Её голос готов сорваться вместе с другими, махая руками и поддерживая Роя в этом заезде. Как родитель, не спокойно на душе, но с другой стороны… смотря на неё, он видит… Видит, что именно сейчас все эти ребята счастливы, и что больше ничто не позволит им ощутить себя настолько же живыми, как сейчас, прямо в этот момент. Дух свободы, которого Феликс потерял не по своей воле, не позволяет ему мешать Диане наслаждаться мгновением безумия и бурной молодости. Мимо проходит юность, он свою пропустил, но сегодня может вновь пережить один отрывок, пока глаза наблюдают за чужими судьбами. Всё выглядит до боли опасным, но в зелёных глазах мужчины отражается лишь багровый окрас костюма и блеск шлема. Он почти забыл какого это, когда всеми силами стремишься вперёд, когда стрелка под 200 кажется медленной и вкус жизни острее и сильнее рёва мотора. В горле пересохло, смотря на то как Рой безжалостно сжимает рога мотоцикла, не жалея скорости и пыли. Он кажется бессмертным, кажется всесильным, заставляя колёса пропускать искры и дым. Этот парень танцует на мотоцикле, он танцует… со смертью… и явно получает от этого бешеное удовольствие! Феликс видел его раньше в седле, но это было давно. Но сегодня… Сегодня он не в силах оторвать взгляд от мальчишки, которого знает уже столько лет. Не ребёнок, уже нет… — Будущий чемпион… Моторы ревут, разрывая ночной воздух, словно оркестр хаоса. Гонщики сливаются с мотоциклами в единое целое, превращаясь в тени, скользящие по треку. Скорость — это не просто средство, это язык, на котором они говорят с миром, бросая вызов его законам. Рой вырывается вперёд, его мотоцикл режет воздух с безупречной точностью. Его красный костюм выделяется среди других, как кровавое пятно на сером полотне вечера. Он не просто гонщик, он танцор, и эта гонка — его сцена. Но его партнёр в этом танце — сама смерть. Трасса извивается перед ним, как змея, но Рой не колеблется. Он повинуется её ритму, каждое движение выверено, но наполнено отчаянной грацией. Повороты, обгоны, узкие участки — он проходит их с лёгкостью, которая кажется почти пугающей. Феликс наблюдает со стороны, затаив дыхание. Его сердце сжимается, когда Рой, будто игнорируя законы физики, входит в очередной поворот на грани заноса. Это не просто гонка. Это вызов, брошенный самому себе, попытка ощутить тот самый момент, когда скорость стирает всё: страх, сомнения, боль. Внезапно гонщик сзади решает атаковать. Он стремительно приближается, выжимая из своего мотоцикла всё, на что тот способен. Рой не уступает. Они идут бок о бок, и кажется, что весь мир сужается до этой узкой полосы асфальта. Толпа замирает, наблюдая за их дуэлью. А Феликс, не отрывая взгляда, понимает, что это больше, чем просто соперничество. Это момент истины, тот самый миг, когда юность кричит миру, что она ещё жива. Когда каждый вдох наполнен яростью, а каждая секунда — вечностью. На последнем повороте Рой резко смещается внутрь, его мотоцикл взревывает, будто зверь, и на мгновение кажется, что он одерживает верх. Но асфальт под колёсами предательски соскальзывает, и машина теряет устойчивость. Мотоцикл заносит, и Рой уходит в опасный крен. Мир замирает. Этот момент — возможное падение, это кульминация танца, мгновение, в замедленном времени, когда жизнь и смерть сливаются в единый ритм, и он, вместо того, чтобы выровняться, отдаёт себя этому ритму. Это как последний вдох перед прыжком в бездну, когда сердце бьётся так яростно, что кажется, оно взорвётся. Это как жар, обжигающий изнутри, и холод, сковывающий разум. Это как перерождение, когда каждая клетка кричит: «Не останавливайте меня!» Всеми силами сжимает зубы, будто бы с расстояния говорит ему: не сдавайся, не сейчас! Тот напрягает руки и спину, всеми возможными силами опираясь на силу своей тяжести. За ним начал искрится асфальт, а он всё мчится вперёд, срываясь с предела возможного. Мотоцикл — это не машина, это его продолжение, его воплощённый бунт. Каждая кривая трассы — вызов, каждая секунда — пытка. Он знает, что конец близко, но в этом и есть смысл. Это не страх, это освобождение, это жажда почувствовать каждый нерв, каждую жилку, горящую от напряжения. И ему плевать, что смерть едет рядом на той же скорости. Это так очевидно! Феликс чувствует этот пульс, даже стоя в стороне. Его собственное тело помнит это безумие, когда адреналин заменяет кровь, а мир сужается до одной линии — финишной. Это танец со смертью. Это выбор её позвать, подойти вплотную, бросить ей вызов и, возможно, уйти с улыбкой, если она победит. Рой знает, что делает. Он на грани, он у края, он заглядывает в пустоту и говорит ей: «Ещё немного, ещё чуть-чуть.» Всё внутри него разрывается на части, но это сладкая боль, которая становится свободой. Феликс понимает: для Роя это его собственный финал, и никто не смеет его остановить. Так же, как и Феликса когда-то… И тут Феликса будто выбрасывает из оцепенения. Его дыхание сбивается, грудь словно сдавливает стальным обручем. Ноги сами несут его вперёд, через шумную толпу, мимо ограждений. Он даже не осознаёт, что делает. Всё тело движется автоматически, будто им управляет не разум, а чистый, неразбавленный адреналин. Финишная прямая — его цель. Последний круг. Мотоциклы вот-вот вырвутся из-за поворота, и он должен быть там. Быть рядом, когда Рой пересечёт линию первым. Это момент, когда он может снова почувствовать вкус той самой победы, которую давно утратил. Пусть она не его, пусть она принадлежит этому мальчишке, но в этот миг, в этом месте, они сливаются. Толпа ревёт, гонщики приближаются. Феликс едва чувствует, как его ноги касаются земли, грохот сердец гонщиков, их мотоциклов, их жизней бьёт в уши громче любых звуков. Рой впереди. Красный и чёрный силуэт, мчащийся к финишу с такой неистовостью, что кажется, даже ветер не может его догнать. Феликс ловит себя на том, что замедляет шаг, вглядываясь. Он видит, как напряжён каждый мускул, как мотоцикл почти парит над асфальтом. И в этот момент понимает — это не просто победа. Это нечто большее, это ответ всему миру. Это тот ответ, которого все эти годы искал Феликс! Финишная линия приближается. Рой несётся к ней, оставляя остальных далеко позади. Феликс замерзает на месте, ощущая в себе знакомый, горько-сладкий укол гордости. Он уже знает, что произойдёт, знает, что этот мальчишка станет первым. И вместе с ним он, хоть на секунду, вернёт себе ту самую потерянную часть себя. Дым обволакивает воздух густой пеленой, пропитанной запахом горелой резины и масла. На миг всё стихает — шум толпы уходит на задний план, и остаются только скрип тормозов, скрежет металла о асфальт и сбитое дыхание. Чёрный мотоцикл резко замирает в нескольких сантиметрах от ног Феликса, словно выныривая из этой бури. Он не успевает отшатнуться, не успевает сделать шаг назад. Взгляд прикован к фигуре на мотоцикле. Весь мир будто сжался до этой точки — до этого момента. Рой, всё ещё в шлеме, неподвижен. Его глаза — единственное, что выделяется на фоне плотного красного света заката и чёрного облика метала. Эти глаза горят. Не страхом, не усталостью — чем-то необъяснимым, почти животным, чем-то первобытным и пугающим в своей красоте. Феликс смотрит на него, и дыхание застревает в горле. Он знает этого парня много лет, знает его как спортсмена, как человека, но сейчас кажется, что впервые видит его настоящего. Этот взгляд, эта уверенность, эта яростная сущность, которую невозможно приручить. Сегодня перед ним не просто его давний знакомый, подопечный или друг. Сегодня перед ним стоит человек, рождённый для побед. Эта мысль пронзает его, как электрический разряд. Он не может выдавить ни слова, не может отвести взгляда. Где-то в груди распахивается забытое чувство гордости, смешанное с острым осознанием: Рой — это больше, чем гонщик. Это больше, чем талант. Это сущность чемпиона, вырвавшаяся на свободу, чтобы доказать всем — и самому себе — что границ не существует. Мир вокруг них снова оживает. Возгласы, аплодисменты, звук моторов — всё это накатывает волной, но Феликс остаётся на месте и продолжает смотреть на него. Внутри что-то начало ломаться и срастаться одновременно. Его пальцы непроизвольно сжимаются в кулак, а сердце сбивается с ритма, как будто пытается вспомнить забытый танец. Этот взгляд, этот огонь в глазах Роя — он заставляет вспомнить. Свобода. То самое чувство, которое Феликс считал утраченной реликвией своей юности. То, что он когда-то знал, но давно похоронил под слоем компромиссов и ответственности. Адреналин, пульс, горько-сладкое ощущение полёта и риска, то, от чего он некогда жил. И теперь, просто глядя на этого мальчишку, на его успех, на его борьбу с самим собой и миром, Феликс вдруг понимает: это чувство никуда не ушло. Оно просто дремало. Его грудь наполняется чем-то невообразимо сильным. Это жизнь. Настоящая, бурлящая, непокорная. И сейчас, под рёв толпы, под запах гари и скрежет тормозов, он снова чувствует её. Он жив. Всё ещё жив! И это странное, болезненное, но в то же время яростное осознание накрывает его волной. Рой дал ему то, что никто другой не мог — напомнил, кем он был. И кем он ещё может стать. — Дождались меня здесь, господин Блэйк! — радостно снял шлем, а под ним влажные от пота волосы, улыбка и пламя в глазах. — Вы правда верили в то, что я приду первым?! — Я был уверен. И парень ещё больше рассыпался в улыбке, встряхивая головой. Сорванное дыхание, пот на лбу и по шее, дрожащие плечи и колени, давление в груди — всё это не даёт Феликсу оторвать глаза. Ничего не видит и не слышит, кроме плеч Рой а, что активно приподнимаются, пытаясь восстановить дыхание. — Это честь, что вы посмотрели на меня в деле! — не слезая с мотоцикла, будто бы слился с ним. Он смотрит на Феликса, между ними около метра, но создаётся ощущение, что никогда и ни с кем не был так близко, как с ним сейчас. — Я всегда восхищался вами, вы — мой кумир, и я поклялся стать самым лучшим, чтобы напомнить миру о самом лучшем гонщике! — Снова ты несёшь этот бред, — легонько покачал головой Феликс и едва замет но улыбнулся. — Мир забыл моё имя, я так и не успел стать чемпионом. — Но для меня вы — чемпион! Вы — мой чемпион, и всегда им останетесь! Спешно слез с мотоцикла, сделал шаг ближе и голова опустилась, а за ней шлем к ногам Феликса. Он поклонился перед своим кумиром, выражая самое глубокое уважение. Единственный оставшийся в мире человек, кто помнит имя Феликса не как одного из самых успешных спортивных агентов, а как непризнанного чемпиона. Всего за пару минут этот парень заставил пережить всё то, что Феликс искал все эти годы со дня аварии. Впервые за такое долгое время, плечо не ноет, а пульсирует, и в груди пожар. Он думал, что душа заледенела, а она просто спала. — Что ты сейчас чувствуешь, Рой? — Мне весело! Я обожаю спорт! — и рукой погладил свой мотоцикл. — Я живу этим! Правильный ответ. Феликс усмехнулся и протянул руку, положив её на чужом плече. — Заканчивай с нелегальными гонками, — и плевать, что вокруг так много людей, которые смотрят и пробиваются к победителю. — С этого дня, я — твой агент. Это заставило Роя на мгновение замереть. На него внезапно налетела Диана, а за ней Харлан, Джимми и ещё несколько ребят. — Папа, не ругай его! Представление было что надо! — Никто и не ругал, — улыбнулся мужчина и сделал шаг назад. — Я просто подумал, что ему уже пора в большой спорт. — Вы не шутите, — всё ещё не веря своим ушам и глазам, Рой стоит как вкопанный, не реагируя ни на какие внешние факторы. — Я так часто просился, теперь не могу поверить… Господин Блэйк, я все эти годы тренировался, я и дальше буду выкладываться на полную, — воодушевился до предела, начав хлопать рукой себе по груди. — Вы не пожалеете, что дали мне шанс! — Я тебе верю. Тот обернулся к друзьям, обнялись кругом и начали прыгать и кричать. Он долгое время просил о такой возможности, но не имея возможности и ресурсов, мог только надеяться на то, что его в итоге кто-то заметит. А Феликс теперь думает только о том, каким слепым был до сих пор. Его настолько поглотила собственная трагедия, что столько лет не замечал у себя под носом восходящую звезду. Смотря на эту радость, на эти набухшие вены на шее и висках от восторженных криков и на огонь в его глазах, в мыслях лишь одно: — Я не позволю тебе потухнуть, я защищу тебя. Ты не пройдёшь через всё то, что прошёл я. Шум поднялся больше, чем ожидалось. Вдалеке кто-то что-то прокричал про сирены и прожекторы моментально выключились, остался лишь свет включённых фар. Все начали разбегаться, большинство запрыгнули на мотоциклы, Диану схватил Харлан с собой, успев лишь что-то прокричать Рою, а Феликс немного растерялся. Отвык от такого, забыл, что в таких случая надо быстрее бежать, а не оглядываться по сторонам. Сквозь дым и непонятный свет, чей-то силуэт и протянутая рука. — Господин Блэйк, запрыгивайте! Столько лет не садился на байк, что сейчас даже не осознаёт разницу между сном и реальностью. На автомате, или же из-за неожиданности и страха, он протягивает свою и хватается за чужую руку, спрятанную в жёсткой спортивной перчатке. Рой рывком поднимает его и сажает за своей спиной. Следом рычат шины и начал реветь мотор, пока наездник приказным тоном говорит: — Держитесь крепче! — и тянет руку старшего вокруг себя, заставив схватится. Шипение сирен разрывает воздух, возвращая реальность в этот пьянящий хаос. Всё происходит слишком быстро: вот он уже на мотоцикле, ощущая чужое тепло через тонкую куртку. Рой коротко оглядывается через плечо, словно проверяя, всё ли в порядке, а затем резко рвёт с места, оставляя дым и крики позади. Феликс сжимает его сильнее, рефлекторно обхватывая руками крепкий торс. Вибрация двигателя проникает под кожу, пробуждая забытые ощущения, будто не прошло 16 лет, а всего несколько дней с тех пор, как он в последний раз сидел на мотоцикле. Ветер хлестает в лицо, смешиваясь с запахом гари и ночного города. Каждый порыв воздуха приносит с собой волны давно утраченной свободы, от которых перехватывает дыхание. Его тело инстинктивно хочет напрячься, бояться, тревожиться. Но вместо этого Феликс расслабляется. Он чувствует лишь эту бурю эмоций, словно молод снова и мчится вперёд, гоняясь за мечтами. В каждом повороте, в каждом резком манёвре Рой а ощущается уверенность и дерзость. И вместо страха Феликс вдруг чувствует то, чего не знал много лет: веселье. Закрыв глаза, он позволяет себе утонуть в этом ощущении. Его голова медленно опускается на дрожащую от напряжения лопатку Роя. Этот момент — больше, чем бегство от сирен, больше, чем опасность или адреналин. Это освобождение. Городская суета уходит вглубь ночи, а мотоцикл несётся по тихим переулкам. Феликс вдыхает аромат свободы, впитывает её с каждым ударом сердца, и впервые за долгие годы ему не хочется соскочить. Всё, чего он хочет — это остаться здесь, на этом байке, в этой иллюзорной вечности, где прошлое не имеет значения, а будущее замирает где-то за горизонтом. Но это длится, увы, не так долго, как хотелось бы. Оторвавшись, парень замедлился и свернул куда-то, выключив фары. — Не опасно так слепо ехать? — тихонько потянулся Феликс ближе к уху, подперев подбородок об чужое плечо, на что Чон усмехнулся. Звук его голоса показался другим из-за шлема. — Нет, тут мы в полной безопасности, — и вскоре остановился. Впереди слабый свет, значит кто-то есть. Рой легко спрыгнул, оставив двигатель тихо затихать, словно живое существо, которое только что завершило долгий забег. Феликс, чуть замешкавшись, сполз следом, чувствуя, как ноги подрагивают от адреналина. Перед ними возвышается старый склад, скрытый в глубине промзоны. Оторвавшись от Рой а, старший с некой неловкостью поправил на себе одежду. Тот снял шлем, повесил, и спокойно шагнул вперёд в сторону света. — И где мы? — Это наше с друзьями убежище, каждый раз встречаемся здесь, если вдруг обстоятельства разделяют. — Значит кто-то из них уже здесь? — Скорее всего, это Харлан с Диана. Он лучше всех знает как быстрее добраться сюда. Сколько не пытайся, быстрее него не добраться. — Если он такой молодец, что же в гонках не участвует? — Его не интересует спорт, катается чисто для себя. Пожал плечами и пропустил Феликса вперёд, задрав край старого покрывала, которое за место двери у входа. А внутри уют юности. Он окутал его сразу. Пол устлан матрасами и старым мягким покрытием, повсюду валяются подушки и пледы. На стенах — разномастные постеры, граффити, следы чужих рук, которые когда-то пытались оставить здесь частичку себя. Лёгкий свет от пары лампочек на проводах, свисающих с потолка, заполнял помещение тёплым, почти домашним свечением. В воздухе витает запах чего-то знакомого — смеси сигаретного дыма, дешёвого кофе и затхлой древесины. Но он странно приятный, пропитанный беззаботностью и теми временами, когда всё казалось возможным. Этот аромат юности накрыл Феликса, пробуждая чувства, которые он давно похоронил в себе. Рой уже устроился на матрасе в углу, скинув куртку и вытянувшись в позе абсолютного расслабления. Он выглядит как человек, который здесь дома. Феликс молча осмотрелся, позволяя воспоминаниям нахлынуть. Этот хаотичный порядок, эта свобода, это пространство, где время будто замирает, — он знал такие места. Когда-то они были его миром. Здесь нет никакого давления, ни звонков, ни деловых встреч, ни нависших обязательств. Только этот момент, тёплый свет, гулкие воспоминания и аромат забытой молодости. — Блин, вот зачем ты показал папе это место? — объявились Диана и Харлан. — Не волнуйся, — обернулся Феликс в сторону голосов. — Я не собираюсь стать вашим постоянным гостем здесь. Мне бы тоже не понравилось в вашем возрасте, если бы предки мешали. — Папа, а ты не слишком понимающий для родителя? — усмехнулась Диана и рухнула на другом матрасе вместе с Харланом, на что старший нахмурился. — А вы двое не слишком близки для своей разницы в возрасте? — Ты же сказала, что он знает. — Харлан тут же сел, устремившись с удивлением на девушку. Та пожала плечами, сама не понимая. — Знает, — медленно перевела взгляд на отца. — Пап, я же говорила тебе, что встречаюсь с Харланом, Рой ещё тогда ручался, что приглядит за нами, чтобы ты не переживал. Теперь услышав это, он вспомнил, и тут же поджал губы. Дело в том, что они сказали об этом, когда Феликс был занят работой, как это обычно происходит, вот он и пропустил мимо ушей. — Вы тогда сказали ладно, ну мы и спокойно ушли, — продолжил Рой. — Всё, всё, — махнув рукой. — Я вспомнил, но всё равно, хотя бы при мне сохраняйте приличное поведение. На это ребята лишь с усмешкой переглянулись и Харлан отодвинулся от Диана, хотя не так уж близко сидел. Снаружи послышались другие звуки и голоса, а это значит, что остальные ребята приехали. Это напрягло Феликса. — Рой, моя машина осталась в парковке недалеко от стадиона. — Сегодня вы её забрать не сможете, там всю ночь будет сторожить полиция. Рой лежал, казалось бы, полностью расслабленный, но в следующий момент его тело оживает. Резкий импульс, короткое движение рук — и он, словно пружина, выстреливает вверх, совершая безупречный кип-ап. Матрас пружинит, а Рой уже стоит на ногах, будто секунду назад вовсе не валялся в полной расслабленности. Феликс замер, следя за этим движением. В нём есть что-то необъяснимо естественное, как будто это не требует ни усилий, ни размышлений. Просто инстинкт, отточенный до автоматизма. — Что же мне тогда делать? — наблюдая как тот куда-то собирается. — Я отвезу вас домой. Он заметил, что старшему неуютно стало и сам согласен с тем, что лучше Феликс просто уйдёт. Он не лишний, просто это место и все здешние ребята, не его уровень. Не дал себя уговаривать и быстро пошёл за Рой ом следом. Уже ночь, хоть и не больно поздняя. Заметив приметные взгляды, Чон взял свой шлем и легко надел его на голову Феликса, не спросив при этом разрешения. Но это не тот случай, когда стоит высказывать своё мнение. Спокойно дал надеть его на себя, чтобы спрятаться от остальных ребят. — Ты куда? Кто это с тобой, Рой? — Я ненадолго, только подброшу друга до станции и всё. Можете начать веселится без меня. Залез на мотоцикл и включил зажигание, молча дожидаясь, чтобы Феликс последовал примеру. И только в этот момент настигла неуверенность, но постарался не подать виду. Сухо сглотнул и схватился рукой за чужое плечо, перешагивая одной ногой сиденье. — Держитесь крепче, — спокойно прошептал Рой и снял подножку, следом за этим заревел мотор. — Не хочу, чтобы мой агент пострадал до того, как я заставлю его гордится мной. Его руки машинально обхватывают парня за талию, хотя внутри всё бурлит. Вибрация мотоцикла проходит через всё тело, холодный ночной воздух хлещет по лицу, и он чувствует себя странно лёгким. Уже 16 лет он не садился на байк, но сейчас кажется, будто он никогда и не слезал. Весь этот вечер он видит перед глазами только его — глаза, сверкающие из-под шлема, напряжённые руки на руле, движения, которые больше походят на танец, чем на вождение. Сейчас, прижавшись к его спине, Феликс ощущает каждый вздох, каждую вибрацию его тела. И это пугает. Нет, не опасность скорости, не ночной город, мчащийся мимо размытыми огнями, а то, как сильно он сосредоточен на Рой е. Как будто весь мир сжался до этой единственной фигуры перед ним. Он закрывает глаза, пытаясь отвлечься, но вместо этого в голове всплывает сегодняшний момент у финиша. Эти глаза, смотрящие прямо на него, заставившие его забыть, как дышать. И сейчас, сидя за ним, Феликс вдруг понимает, что весь этот вечер, с самой первой секунды, он думает только о нём. Почему?.. … — Приехали, — спокойно опускает ноги, чтобы подпереть байк, пока старший не слезет. — Спасибо, и за то, что подвёз, и за всё остальное. Гонка правда была невероятной. — Я для вас старался, хотел впечатлять! — Для меня? — на секунду замешкался и посмотрел в эти тёмные глаза, где искриться огонь. Собирался снять шлем, но почему-то вдруг руки замерли неуверено. — Чем же я тебя так покорил, помимо того, что я правда был весьма безбашенным гонщиком? — Дайте подумать, — изогнул бровь и протянул руки вперёд, к лицу Феликса. Его пальцы ловко схватились за тонкие ремни под подбородком, расстёгивая их, чтобы снять шлем. — Меня покорило то, как вы всё время получали кайф от езды. Вы были одним из тех, кто правда любил спорт, а не победу, деньги или славу. Когда вы садились на байк, то вокруг всё переставало существовать, будто бы вы входили в поток. Это настолько вдохновляет… — с улыбкой хотел продолжить, но сняв шлем, голос сам по себе замолк. Глаза Феликса заблестели и опустились вниз, как если бы провинился в чём-то. Рой спокойно поставил подножку, повесил шлем и слез. Встал прямо перед старшим, едва не касаясь лбом чужих волос, не решаясь сказать что-то ещё. — Я сказал что-то не то, господин Блэйк? — Нет, нет… — слегка помотал головой и поднял взгляд, столкнувшись с чужим. Рой выше почти на голову, и с этого ракурса, кажется таким серьёзным. Его взгляд выражает собранность, он вероятно ощущает себя виноватым за то, что упомянул прошлое, о котором Феликс вряд ли хотел говорить. Любой бы на его месте хотел бы такое просто стереть. — Мне жаль, я не должен был всё это говорить. Наверняка, вы вспомнили что-то не из приятного. — Всё нормально, я же сам спросил. Хотя, если честно, — не решаясь разорвать зрительный контакт. — Мне даже легче от того, что ты сказал. Это я должен извинится перед тобой за то, что не давал шанса проявить свой талант столько лет. Я был так занят своими делами и проблемами, что просто… — Значит, — с улыбкой прервал его, положив руку на плечо. — Судьба решила, что мой день должен был быть сегодня! Судьба? Его игривая манера речи, звонкий голос, беспечное поведение и этот огонь в глазах, всё это заставляет Феликса жадно вдыхать воздух всей грудью, будто бы долго тонул и только сейчас нашёл в себе силы подняться на поверхность. Что это? Это новая надежда на то, что ошибки можно исправить. Если прошлое нельзя, то будущее да, и оно ждёт. — В таком случае, завтра я отправлю тебе некоторые данные и адрес, по которому должен будешь приехать в следующий вторник. — Вы правда берётесь за меня?! Я смогу ездить с большими ребятами?! — Сможешь, — усмехнулся такой живой радости, подобно ребёнку. — Только если сохранишь в себе этот пыл. Именно он будет держать тебя на плаву. И не только его. Этот пыл отныне держит на плаву Феликса… … Утро вторника … Вильям закончил перемешивать свой кофе, в котором добавил пару капель коньяка. У них с Феликсом привычка выпивать кофе вместе по утрам, а причина появления этой привычки — коллекция дорогих крепких напитков в кабинете Феликса. Это его хобби с тех пор, как стал агентом. — Тебе добавить? — обернулся к другу, который с самого утра выглядит до ужаса погружён в свои дела. — Нет, у меня сегодня ещё куча дел, нужен трезвый разум. — Ты снова ночевал здесь? — сел напротив стола, за стеклянным столиком, и закинул одну ногу на другую. — Нет, я был занят другим. — Опа, неужели одумался и снял девушку? Или любовницу завёл? — Не неси чепуху, — исподлобья посмотрел на него Феликс и тут же вернулся к своим бумагам. — Я ездил на гонку. — Постой, — чуть не подавился. — Ты же не… — Нет, я не участвовал. Дочь с друзьями была там, а я не хотел возвращаться домой. Поехал развеяться, а на деле всё обернулось куда интересней. — Я так понимаю, этот именно оборот и добавил тебе работы? — Да, я обнаружил новый талант, которого давно должен был взять на примете. — Ты нашёл нового гонщика? Это прекрасно, что-то свежее пойдёт на пользу нашему зазнавшемуся чемпиону. — Я не для этого взялся за него, а потому что он правда талантливый. В Рой е столько огня, что ему хватит для того, чтобы спалить весь трек. — Подожди, — нахмурился Вильям. — Рой? Снова это имя? Слушай, усынови его уже, ты о нём говоришь чаще, чем о своей дочери. — Правда?.. — Шучу, — закатив глаза. — Конечно правда, за все последние 16 лет этот парень присутствует в твоей жизни больше, чем твоя семья. Я понимаю, что он твой преданный фанат, и всё такое, но ты же не из тех, кто купился бы на лесть. — Думаешь, я решил взяться за него потому, что он мой фанат? Этот мальчишка молит меня о возможности проявить себя уже несколько лет. Рано или поздно я должен был дать ему шанс. — И где ты собираешься найти для него спонсоров, кто возьмётся за того, у кого ни имени, ни приданного? Он же вроде только с отцом рос и едва сводит концы с концами. — Я буду его спонсором сперва, а дальше посмотрим. — Твой тесть тебя не прибьёт за это? Твоя главная обязанность — это Мин Маттео, не забывай. Я не знаю, что случилось вчера, раз при одном упоминании этого Рой а у тебя глаза горят, но твоя реальность немного иная, и не ты ей управляешь. Ты не хозяин своей жизни, Феликс… — Но я им стану. Если бы ты увидел как он ездит, ты бы понял как родилась моя надежда. — Тогда покажи, — вскочил с места, слегка волнительно поправив галстук. — Ты же его хочешь привезти сегодня на премьеру нового байка. Там будет куча спортсменов, включая Маттео, как раз покажет себя и ты поймёшь, стоит рискнуть или нет. — Хорошо, едешь со мной туда значит. — И поеду. — И пойдём. … В огромном зале, утопающем в роскоши, царит торжественная атмосфера. Столы покрыты белоснежными скатертями, сверкают бокалы, звучат приглушённые разговоры. Над всем этим веет ощущение величия и эксклюзивности. Свет прожекторов играет на новом мотоцикле, стоящем в центре зала, словно на пьедестале — символ скорости и успеха, созданный для звезды вечера, Мин Маттео. Гости в элегантных костюмах и вечерних платьях движутся по залу, словно в хореографическом танце. Всё кричит о статусе, деньгах и власти. Каждое слово, каждая улыбка кажется частью тщательно выверенного сценария. И в этот тщательно организованный мир врывается контраст. Парень с шлемом в руках стоит у самого входа. Он замер, словно прикованный к месту, лишь изредка бросая взгляд вглубь зала. Его одежда — простая, практичная, явно не из гардероба тех, кто находится внутри. Он выделяется так резко, что даже охранники, пропустившие его, переглядываются, не уверенные, что этот человек действительно должен быть здесь. Он сжимает шлем крепче, будто это единственное, что даёт ему уверенность, и смотрит на своё отражение в витрине у входа. Джинсы, старые ботинки, кожаная куртка — всё это кажется ещё более неуместным на фоне блеска и роскоши. Ему хочется уйти, но ноги словно приросли к полу. Он никого здесь не знает. Каждый взгляд, случайно брошенный в его сторону, кажется судящим, будто все видят, что он чужой. Но, несмотря на всё это, он делает глубокий вдох, расправляет плечи и делает первый шаг в зал. Это — его будущее. — Рой! — знакомый голос. Феликс заметил его и начал подходить, вероятно ждал. От одного лишь вида родного лица, парню стало легче. А одет Феликс так же, как обычно, строго и элегантно. — Рад тебя видеть, — пожал руку и потянулся к плечу, едва коснувшись другой рукой. — Пойдём, познакомлю тебя с нужными людьми. — Мин Маттео тоже здесь? — Конечно, — тут же ощутив интригу. — Хочешь сперва увидеться с ним? Он не особо жалует встречи с фанатами, но, думаю, пару минут уделит. — Я не его фанат, — потемнел взгляд парня и рука сжалась сильнее на шлеме. — Я хочу занять его место. Феликс немного удивился и решил спрятать это за улыбкой, легонько надавив рукой на чужое плечо, чтобы он опустил голову ниже. — Больше никому это не говори, понял? Рой стиснул зубы и кивнул. Старший пошёл вперёд, и ему осталось лишь следовать за ним, совершено не зная как вести себя. Ему не знаком этот мир. Они подошли к одному из столов, где сразу же внимание привлёк юноша в неординарной одежде для подобных мероприятий. Феликс показал рукой сесть рядом, и Чон неохотно это сделал, не решаясь поднять глаза. Ему не весело, не нравится здесь. Пахнет сладко, а не гарью и маслом, шум голосов, а не мотора, да и гости больше похожи на кукол, нежели на людей. — Господин Блэйк, — насколько можно незаметнее приблизился к уху Феликса, заставив того едва заметно вздрогнуть от неожиданного прикосновения дыхания к коже. — Вы уверены, что я должен здесь быть? — Я знаю, что для тебя это непривычно, но потерпи немного. Чтобы я смог поднять тебя на трек, ты должен показать себя, и сегодня прекрасная возможность. — Я вам доверяю, а вот себе уже не очень, — тяжело вздохнул, почти спрятав лицо между шеей и плечом старшего. Феликс повернул голову к нему, попытавшись собрать в голове все подходящие слова, которые вернут этому парню уверенность в себе. — Рой, ты уже столько лет тренируешься, столько времени мечтаешь о такой возможности, и наконец смог ухватится за неё. — Мне просто повезло, что вам вчера понравилось моё выступление. Был бы я настолько талантлив, вы бы давно обратили на меня внимание… — Ты талантлив, но дело не в этом. Твоё трудолюбие переплюнет любой талант, а воля сильнее мотивации. Рой, — голос тише, но дыхание чуть ближе. — В моих глазах ты уже чемпион, даже если мир ещё не знает твоё имя. И внутри поднялась волна эмоций, которые сложно уложить в слова. Его сердце стучит быстро, почти болезненно, как перед самым началом гонки, но это не страх и не волнение. Это что-то другое. В груди растёт тепло, смешанное с щемящей гордостью и внезапным ощущением, будто он наконец-то увидел себя с другой стороны. Словно что-то, что всегда казалось недосягаемым, вдруг стало реальным, близким, ощутимым. Он чувствует себя одновременно уязвимым и сильным. На глаза, которые обычно смотрят прямо, как на цель, наплывает лёгкая дымка. Его мысли путаются, а в душе возникает странное спокойствие, которое покинуло его войдя в это помещение. Это чувство не похоже ни на одну победу, ни на одну гонку. Оно гораздо глубже, тяжелее и значимее. В этот момент он ощущает, что в мире есть кто-то, кто действительно видит его, кто верит в него так, как он даже не позволял себе верить в себя сам. И дымка резко превращается в огонь — его глаза вновь горят! — Спасибо, — отодвинувшись немного, чтобы соединить взгляды. — Спасибо, что поверили в меня. И Феликс улыбнулся. Он поверил не только в Рой а, он поверил в себя… — Феликс, познакомишь нас с этим молодым человеком? — отвлёк голос Вильяма, который сидит с другой стороны рядом с Феликсом. Он заметил, что остальные присутствующие начали странно заглядываться на Рой а. — Я для этого и пригласил его, — улыбчиво привстал мужчина. — Дамы и господа, это Чон Рой, восходящая звезда мотоспорта. — Если он твой клиент, то сразу понятно, что у парня есть потенциал, — одобрительно покачал головой один из мужчин напротив и поднял бокал. — Полагаю, сегодня он взойдёт на небосклон, — продолжила весьма привлекательная дама, чьи глаза начали пожирать юношу. — Кто же его представляет, услуги самого Блэйк Феликса не из дешёвых? На этом моменте напрягся Вильям, который предвидел такой вопрос. Здесь собрались в основном спонсоры, точнее из-за этого Феликс и привёл Рой а, но здесь так же много представителей и спортсменов. Если сказать правду о том, что у Рой а есть только талант и больше ничего, то эти восторженные взгляды тут же поменяются на осуждение и издевательство. Только Феликс собрался открыть рот, чтобы ответить, как Рой сам это сделал. Его взгляд окинул собравшихся, спокойный, но цепкий, словно он видел насквозь каждого из них. — Спонсоры? — повторил он с лёгкой насмешкой в голосе. — Ну, если так уж важно знать, то мой главный инвестор — это время. Оно вложило в меня годы тренировок и ошибок. А мой партнёр — терпение. Вместе они обеспечивают мне всё, что нужно, чтобы не просто идти вперёд, а добиваться своего. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в тишине зала, и закончил: — А что касается финансов, так ведь талант сам по себе — лучшая валюта. Нужно только знать, как её правильно потратить. И за дело взялся тот, кто лучше всех знает, как правильно это сделать, — и посмотрел на Феликса. Его слова повисли в воздухе, вызывая лёгкое шевеление в толпе. Никто больше не осмелился задать вопросы, а Рой сел обратно на своё место, явно довольный эффектом. Доволен остался не только он. — Хорошо сказал, — поднялись следом остальные бокалы. — У парня сильный характер, далеко пойдёт! — Пожалуй, здесь найдутся еще тех, кто с радостью приложит руку к трудам Феликса! А его агент всё ещё удивлён, медленно осознавая насколько хорошо этот парень подходит на роль чемпиона со всех точек зрения. Зал начал наполнятся шумом, напоминающим рой гулких голосов, которые нарастают с каждой секундой. Все внимание приковано к небольшой сцене, окружённой мерцающими огнями и сияющей техникой. На фоне роскошного интерьера ярким пятном выделяется новый мотоцикл цвета игольчатого леса. Его блестящий корпус и изувеченный спортивный номер Маттео словно кричат о победах, которые он принесёт в будущем своему владельцу. Блэйк Намджун, высокий и уверенный, подошёл к мотоциклу, занимая центральное место. Его осанка и лёгкая улыбка выдают человека, привыкшего быть в центре внимания. Этот момент — не просто формальность, а жест признания заслуг Маттео, символ его пути к вершине. Феликс вместе с Рой ом тоже медленно подходят к сцене. Толпа перед ними расступается, но никто не обращает внимания на парня с шлемом в руках. Сам Рой, едва ступив поближе, полностью переключается на мотоцикл. Его глаза горят восторгом, пальцы машинально перебирают шлем, а губы шепчут что-то непонятное, но полное эмоций. Он словно погружается в мир, где есть только он и этот мотоцикл. Ему хочется рассмотреть каждую деталь, прикоснуться к матовому металлу, ощутить, какой он на ощупь. Это не просто техника — это символ мечты, свободы, скорости. В каждом его движении читается восхищение и искренний восторг, будто он забыл обо всём вокруг. Феликс стоит рядом, наблюдая. Ему не нужно ничего говорить, чтобы понять, что тот чувствует. Взгляд парня и лёгкая дрожь его пальцев говорят сами за себя. В этот момент Феликс ощущает, как что-то невидимое связывает их, будто через этот мотоцикл Рой вытягивает из него воспоминания и заставляет вновь чувствовать то, что он давно похоронил глубоко внутри. — Я всё сделаю для того, чтобы следующий, кто поднимется на эту сцену, был ты, Рой. А парень усмехнулся и гордо выпрямился рядом с Феликсом, будто бы никогда не ощущал себя здесь чужим. — Когда это случится, вы подниметесь вместе со мной, — повернул голову, едва оторвав взгляд от сцены. — У вас отобрали мечту, и теперь вы увидели во мне возможность осуществить её спустя столько лет. — Ты сразу это понял? — отвёл взгляд с ощущением лёгкой вины. — Да, но я даже рад, — ярко улыбнувшись. — Теперь, у меня с моим кумиром одна мечта на двоих, а значит двойная мотивация не опускать руки. Сколько сил может быть у человека? Феликс задумался об этом смотря на радость на лице Рой а, и на секунду представил, что будь он похож на этого парня хотя бы немного, может быть жизнь 16 лет назад сложилась бы иначе… может быть… А может Рой был прав, когда сказал вчера, что на всё — воля судьбы? И она решила, что эта история должна начаться именно сейчас… Прожекторы режут глаза, сцена заливается холодным, резким светом. Толпа гремит, будто волна — аплодисменты, крики, вспышки камер. Чемпион выходит к мотоциклу, сияющему в центре, как идол. Он поднимает руку, толпа взрывается восторгом. А Рой стоит внизу. Он почти не хлопает — ладони едва касаются друг друга, звук глухой, формальный, и это сильно привлекает Феликса. Всё его внимание — в глазах. Они горят. Не от восхищения. От жадности. Он смотрит, не мигая. Вдохновлён, но не очарован. Внутри него — огонь. Неугасимый, тянущий вверх. Это не мечта, не надежда, не иллюзия — это факт, ещё не наступившая реальность. Когда-нибудь он будет там. Нет — он должен быть там. И будет. В каждом движении Маттео, Рой видит отголосок себя. Каждый жест — как вызов. И он принимает его. «Наслаждайся, — думает он, — пока не пришёл я». И в этом взгляде — всё: ярость, голод, решимость. Это не просто парень из толпы. Это будущий чемпион. Только он пока ещё внизу сцены. — Пока что, — прошептал Феликс.