Bizarr'ный олух и другие овощи

Однако никто и ни с кем так и не поиграл. Уже пятнадцать минут Дева Ивы, сидя на корнях своего древа, прижимала ладони к лицу и горько плакала черными слезами, пока сидевший справа Мэлори похлопывал её по белому плечу, а устроившийся слева Этельстан удрученно вздыхал.       — Да-да-да, — кивал головой иномирец в такт её всхлипываниям. — все мужики — козлы.       — Козлы! — с жаром согласилась Дева, вскинув голову. — Я для него!.. А он!..       — Надо его убить. — мрачно пробормотал Этельстан.       — Да-да… — начал было Мэлори. — Так, стоп, не-не-не! Сиди там молча, маньяк-убийца.       — Да я просто…       — За «просто» 12 лет не дают. Я тебе передачки носить не буду. Нет, я, конечно, буду, но без удовольствия. Этельстан поник, опустив голову и закрывшись спутанными черными волосами.       — Всё равно не получится. — вздохнула Ива. — Он, козел этот, давно сбежал из Симбельмейна со своей рыжей, а меня тут оставил… — вновь захныкала. — Одну… Укатил в Гавань, чтоб ему там морская соль к горлу пристала. Мэлори обнял девушку и похлопал по плечу, прижавшись щекой к белой макушке. Этельстан повторил за ним и обхватил их обоих руками. Трое сидели на толстом корне древа, сложившись в бутерброд.       — Никто раньше меня не обнимал… — всплакнула Ива. — Авантюристы всё время приходят и дерутся только! А мне обидно… И больно! У меня корни гниют, ветви сохнут и опадают, вода в озере застаивается… А эти только топорами своими размахивают! Обзываются! А я ведь девочка!       — А ты им не говорила, что тебе больно? — осторожно спросил Мэлори.       — Говорила одному! А он мне по голове дубинкой!.. Я ему, конечно, глаза выцарапала, но всё равно обидно… На красивые глаза вновь навернулись слезы, и девушка сжалась, глухо заплакав в чужое плечо. В пьяной голове Мэлори отчаянно заскрипели последние работающие шестеренки, и мозг попытался вспомнить хоть один способ успокоить расстроенную даму. Перед глазами вдруг мелькнули кадры из прошлой жизни: бело-розовые стены, полукруглая ультрафиолетовая лампа с таймером, тюбик акригеля, пластины для стемпинга…       — Хочешь, я тебе маникюр сделаю? — пробормотал в белую макушку.       — Что?.. — спросила растерянно, шмыгнув носом.       — Маникюр. Ногти красивые. Я тебе форму красивую сделаю, кутикулу уберу, ручки кремом помажу. Я всё умею, целый год в салоне работал! Ива не поняла ни слова из сказанного и глянула на чернокнижника в надежде, что тот переведет непонятные фразы на её язык, однако Этельстан пожал плечами: он сам даже не мог поймать связь с миром и просто машинально кивал.       — Смотри, — Мэлори взял её ладонь и указал на длинные острые ногти. — я тебе форму миндаля выпилю, и ногти станут острее. Сможешь наносить больше урона.       — Больше урона? — неуверенно пробормотала, глядя на свои руки. — Не знаю…       — Не волнуйся! — успокоил. — У тебя ручки красивые, а я еще красивее сделаю! Только… — начал хлопать себя по карманам. — у меня нет инструментов, кроме скалки… Братан, — пощелкал пальцами перед лицом собутыльника. — а ты сможешь достать, что скажу?       — Смогу. — (Этельстан даже не понял его вопроса). — Всё принесу.       — Сможешь достать наждачную бумагу на 180 грит? Еще апельсиновую палочку, кусачки, баффик, ножнички и безворсовые салфетки. А, и пушер. Этельстан медленно хлопал веками, тупо глядя на Мэлори, и как старый-старый компьютер пытался загрузить и обработать поток неизвестных слов, но единственное, что смог сформулировать кипящий мозг — ногти. На этом его полномочия — всё.       — Не принесу. — икнул. Ива, уже настроившись на ноготочки, заметно поникла, опустив голову, — вместе с ней сникло и древо: вода вокруг ствола почернела, и с ветвей опало много листьев. Мэлори грустно вздохнул и утешающе похлопал её по плечу. У Этельстана сердце заныло от одного их печального вида.       — Принесу. Дайте мне минут десять, пятнадцать… минут пять, десять… Сейчас вернусь. Этельстан спрыгнул с корней и, в этот раз с небольшой задержкой обратившись туманом, улетел в город, — прямо в пекло, в котором жители с особым рвением искали двух пьяных «террористов». Пролетел между домами, проскочил мимо окон, чудом не нарвался на Фелицитата, осматривающего улицу с отрядом паладинов, добрался до Книжной Аллеи и приземлился перед издательством «Лунная Стрекоза», — небольшим изящным зданием с круглой крышей, напоминающим кукольный замок. Поднял голову, посмотрел на увитое зеленым плющом элегантное окно и во всю глотку прокричал:       — ТЁТЯ ЛОРА-А-А-А-А!!! Где-то залаяла собака. В окне вспыхнул яркий свет, и через пару мгновений наружу выглянула белокурая голова, — Лорелея посмотрела вниз, поправив тонкие очки на носу.       — Этель? Это ты тут кричишь?       — Нам помощь нужна. — невинно бросил чернокнижник, пожав плечами. Лорелея удивленно хлопнула глазами и скрылась в комнате. Этельстан, шатаясь, уже начал набирать в легкие воздух, чтобы закричать еще раз, но двери издательства открылись прежде, и женщина вышла на улицу, кутаясь в красивый пеньюар из бледно-розового шелка с длинным подолом и летящими рукавами с пушистым белым мехом по краям.       — Что случилось? Опять не можешь уснуть? Почитать сказку на ночь? Этельстан помотал головой и, пошатнувшись, чуть не упал прямо на женщину. Лорелея успела подхватить его под плечи и внимательно осмотрела молодое лицо с подтеками сурьмы на бледных щеках.       — О-о-о… — протянула. — Где ты так налакался, родной?       — Нам нужно… ИК. Э-э-э… Для ногтей…       — Так, стоп. — остановила, взяв под руку, и повела к зданию. — Пойдем-пойдем, присядешь, потом расскажешь. Стоило дверям издательства закрыться за ними, мимо тут же пролетел Фелицитат на орлиных крыльях. Лорелея провела Этельстана в просторный зал приемной комнаты, заставленной пестрыми цветами, и усадила на мягкую кушетку, обитую лиловым бархатом. Налила бокал воды и помогла начинающему алкоголику сделать глоток.       — Теперь еще раз, где ты так напился?       — Нам нужны ножнички. — прохлюпал в бокал, игнорируя прямой вопрос. — И… палочки…       — Ножнички? Зачем? Этель, а Корделий знает, что ты в таком состоянии? Этельстан замотал головой, качаясь вперед-назад и едва не падая в руки издательницы.       — Ножнички…       — Так не пойдет, родной. — села рядом и погладила чужой локоть. — Давай ты поспишь здесь, а утром я отведу тебя домой? Корделию, так и быть, ничего не скажем.       — Нельзя… мне нужны ножнички… Меня ждут…       — Кто ждет? Ты что, в секту попал?! — забеспокоилась.       — Тетя Лора-а-а-а… — простонал, болезненно зажмурившись. — Вы не понима-а-а-ете, мне нужно вернуться…       — Как же я тебя отпущу в такой кондиции? Ты же в дрова. С кем ты пил хоть?       — С Мэлори.       — Мэлори? — удивилась. — Это который темненький такой, иномирец? Сарай развалил?       — Угу…       — Казус, однако. — задумчиво пробормотала, массируя свой висок кончиками пальцев. — И Корделий не знает? Ну, разумеется. И мне тебя прикрыть? Киваешь, значит. Ох, в неловкое положение ты меня ставишь… Но хорошо. Тебе друзья нужны. А мне материал для газеты… С чем там помочь, говоришь? Ножнички? И всё?       — И… наждачная бумага…       — Наждачная бумага? Вы что-то мастерите?       — Это Мэлори надо. Он хочет ма… э-э-э… мани что-то там… — сжал переносицу, пытаясь вспомнить слово. — Ногти…       — Маникюр, что ли?       — Да!       — Интересно… Посиди здесь. Никуда не уходи. Лорелея быстро поднялась в свой кабинет, служивший ей и спальней, и подошла к большому трюмо из белого дерева, заставленному множеством баночек, скляночек, тюбиков и всевозможной косметикой. Открыла небольшой ларчик, украшенный лунными камнями, и быстро сложила на голубоватый бархат несколько совершенно новых апельсиновых палочек, две чистые пилочки, еще не тронутые ножнички, кусачки, — словом всё, что могло понадобиться мастеру маникюра. Даже собрала в небольшой мешочек с тесемкой несколько флаконов с необходимыми средствами. Что-то из своего косметического богатства Лорелея заказывала из модной столицы, что-то покупала за талассы у «СИРИН», а что-то, по секрету, выпрашивала напрямую у жриц, обменивая уходовые средства на пикантные тексты собственного сочинения, которые по старой памяти называла фанфиками. Главные герои этих текстов, к слову, — Фелицитат и Корделий собственной персоной, но им об этом лучше не знать… Лорелея уже было вышла из кабинета, но на минутку задержалась у своего рабочего стола, заваленного книгами. Достала из ящичка старую тетрадь с красивым тиснением и, перелистнув, нашла в ней небольшой грифельный набросок, раскрашенный яркой акварелью, — будто фотография. С улыбкой рассмотрела на листе свою фигуру с мальчиком на руках.       — Эх, так быстро вырос… — вздохнула с легкой тоской. Вернувшись к Этельстану, протянула ему ларчик, полный «девичьих штучек».       — Вот, всё новое. А ты знал, к кому обращаться, хитрюга! — улыбнулась, похлопав его по плечу. — Только такого чумазого я тебя не отпущу. Сначала приведем тебя в порядок, а после… эй, а-ну стой! Вот же хулиган! А спасибо тёте Лоре?! Этельстан уже вылетел из окна издательства черным туманом, но пролетел немного, всего несколько минут. Спикировал вниз и устало прижался спиной к стене, пытаясь отдышаться, — мана стремительно заканчивалась, и поддерживать особое состояние тела становилось всё труднее. Подняв глаза, увидел неброскую, но занимательную вывеску:

┅⋉ КОМИССИОННЫЙ МАГАЗИН ⋊┅

ЛАВРЕНТИЯ

Чернокнижник почесал затылок. Подошел и прижался лицом к большому витринному окну. Пьяный мозг без какого-то либо повода поставил простую цель — проникнуть внутрь магазина. Этим Этельстан и занимался следующие две минуты, пытаясь забраться в небольшое окошко, приоткрытое на ночь. Однако ничего не вышло. Остался лишь один способ — взломать дверь. И с этим он справился. Ввалившись в магазин, оказался среди множества самых разных вещей. Чего здесь только не нашлось! Разные предметы утвари, украшения, статуэтки, старые книги, ткани, дамские плюшевые пальто, лисьи воротники, сапоги, самовары, столовое серебро, посуда из фарфора, канделябры, музыкальные шкатулку, кол для убийства вампиров, часы, пистолеты, рапиры, игрушки, оловянные солдатики, граммофон, картины, энциклопедии, косметика, даже большой круглый щит и маракасы. Несколько полок занимали магические предметы: котлы, приборы для приготовления зелий, бездонные сумки искателей приключений, оружие, атласы, компасы и далее по списку. Этельстан доковылял до одного из стеллажей и, не думая, стащил с вешалки небольшую на виду походную сумку из черной ткани с изящным шитьем из серебристой нити, изображающим летящих журавлей. Растянул горловину и заглянул в бездонную темноту. Бросил внутрь ларец Лорелеи, и тот исчез в бездонной глубине. Чернокнижник остался доволен «приобретением» и уже собирался уйти, но развернулся, нашел лист бумаги, по пути случайно столкнув на пол несколько товаров, и нацарапал послание хозяину магазина, которое благополучно оставил на прилавке. Выбравшись на улицу, побрел по дорожке пешком, чтобы восстановить немного маны. Остановился возле чьего-то небольшого палисадника, огражденного небольшим заборчиком. Пьяным взглядом посмотрел на примятые к земле георгины и побитые розы. Заметил аккуратно сложенные в углу грабли, тяпки и другие сельскохозяйственные инструменты. Тут-то в голову и стрельнуло, что поиск приспособлений для странного занятия «маникюр» — это только полдела. Ива ведь говорила что-то о гниющих корнях и больном древе… Через пару минут Этельстан использовал остатки иссякающей маны и, обратившись туманом, поспешил вернуться к озеру. Чудом не свалился в черную воду и доковылял до корней, на которых до сих пор сидели Ива и Мэлори: иномирец увлеченно пытался рассказывать заплетающимся языком о формах ногтей, преимуществах акригеля, техниках наложения материала и других особенностях маникюра, — в общем, нёс какую-то лабуду, которую Ива совершенно не понимала и просто кивала, как студент на первой паре.       — О, братан! — Мэлори помахал чернокнижнику рукой. — Всё принёс? Подошедший Этельстан кивнул и, стащив с плеча сумку, высыпал на землю всё, что добыл (читай: спёр): ларец Лорелеи, тяпку, мотыгу, садовые грабли, секатор, сучкорез, мешок удобрений и, кто бы мог подумать, лейку.       — Всё принес.       — Вот это ты Яндекс доставка… — Мэлори взял ларец и заглянул под крышку. — О-о-о! Даже кусачки! Ну, братан, ну, красавчик! Уважаю! Ива, братишка, садись, сейчас я тебе красоту наведу! Можешь нам столик организовать? Девушка, уже вполне успокоившись, улыбнулась и взмахнула руками, — корни ивы зашевелились и быстро сложились в подобие стола. Мэлори устроился напротив, поставив ларец рядом, и, взяв руки девушки в свои, осмотрел пьяным взглядом.       — А ты меня не поранишь? — засомневалась Дева.       — Не, не волнуйся. Руки мастера боятся. То есть, дело мастера рук боится… Короче, не переживай. Давай лапки. И вот следующие полчаса иномирец даже в полуобморочном состоянии на удивление ловко управлялся с острыми инструментами и превращал ногти в ноготочки. И все эти полчаса Ива и Мэлори увлеченно болтали, как давние подружки за бокальчиком вина в ресторане, пока Этельстан дремал, прижавшись спиной к стволу дерева.       — Вот пришла в бар одна мадама, — Мэлори продолжал одну из историй своей юности на Земле. — говорит, хочу заказать мохито, это напиток такой. А на вывеске здоровыми буквами написано: «МОХИТО НЕТ». Так её подружка рядом говорит: «мне тоже один налей». У меня чуть башка не взорвалась. Ива рассмеялась.       — А ко мне как-то пришел авантюрист и говорит: «я пришел сражаться с троллями». Я на него смотрю, пытаюсь намекнуть, а он ни в какую, тупой, как пень. Стоит и смотрит на меня. Я ему уже сказала, что я не тролль, а он мне, скотина такая, говорит «перепутал»! Меня с троллем перепутал! Ну я ему глаз и выцарапала.       — Правильно сделала!       — А вот недавно еще приходила эта ваша кикимора из лаборатории, коренья рвать, так я ей тоже в глаз дала. Еще через полчаса Ива уже любовалась аккуратными ноготочками, умело подпиленными по форме миндаля и покрытыми поблескивающим маслом с ароматом оливкового дерева.       — О-о-о-ой, какие красивенькие! — восхищенно протянула, вытянув ладошки перед собой.       — И даже не порезал! — гордо приосанился Мэлори. — А я говорил директору салона, что меня пьяного даже невезение не берёт! Вот был бы еще гель-лак, я бы тебе дизайн сделал…       — Гель-лак? А что это такое?       — Штука одна, красоту наводить на ноготочках. Если найду, принесу.       — Принеси обязательно! Спасибо! Ива запрыгала, радостная и довольная, и крепко обняла иномирца, укрыв широкими белыми рукавами. Заметила Этельстана, приютившегося под корнями дерева, и подбежала к нему.       — И тебе спасибо! Ой, ты спишь? А-у-у? А, ну, ладно. Мэлори подошел к собутыльнику и потряс за плечо. Этельстан пробормотал что-то и, с трудом разлепив сонные глаза, увидел перед собой две довольные моськи, рядом с которыми не хватало надписи: «Вставай, мы там всё уронили. Мы уронили вообще всё, Наташ, честно».       — Вы уже всё?       — Вроде… погоди, а какое задание было?       — Эм… найдите?.. Победите?.. Э… — достал из кармана листок с заказом и прочитал: — Добудьте… э… корни и… в лабораторию…       — Пум-пум… Знаешь, а ну его, это задание, в баню. — махнул рукой. — Не будем же мы ей корни рвать.       — А вы что, — вклинилась Ива. — тоже по заданию от этой кикиморы пришли? Ей мало тех несчастных, которых я переколотила?       — Не-не-не! — засуетился Мэлори, вспомнив, сколько глаз девушка выцарапала. — Ивушка, мы не-не-не, мы драться не-не! Мы так, просто пришли…       — Да мне не жалко, честно говоря… — почесала затылок. — Вы-то на меня с дубинками не кидались, как эти авантюристы отбитые. Сколько вам корней нужно? Этельстан глянул на пораженные болезнью корни и прищурился, внимательно рассматривая гниль на коре.       — А что это у тебя? — спросил, указав на обожженный корень. — Болезнь?       — Да. — вздохнула. — Давно уже. Ива гниет, и я вместе с ней.       — Это грибы. — вдруг осенило. — Я в учебнике у Корделия видел. Грибы Монилиния, они отравляют дерево и обжигают его.       — Грибы? — переспросила. — И правда… Вот месяца два назад на дереве выскочили какие-то бородавки противные. Вот они, коричневые такие, как волдыри. Я дерево одинокое, мне помочь некому, так и живу с ними. Мэлори почесал затылок, опустив взгляд, и заметил ту самую сельскохозяйственную утварь, принесенную Этельстаном.       — Братан, а ты это зачем притащил?       — Так это… лечить.       — А ты сможешь вылечить Иву? Колдунствами своими, там?       — Теоретически… — пробормотал, борясь со сном. — Можно. Нужно только избавиться от грибов и гнили.       — Вы мне поможете? — улыбнулась с детской надеждой в глазах. Собутыльники поднялись на ноги и, взяв Иву под руки, усадили её на здоровый корень.       — Братишка, — Мэлори взял её за плечи. — не волнуйся, сейчас мы тебя починим. Этельстан вдруг опомнился, поднял с земли бездонную сумку и, достав из неё целую коробку печенья (интересно, откуда взявшуюся), положил на колени девушки.       — Это тебе. Жуй. Ива удивлённо поблагодарила. Собутыльники взялись за древо. За полчаса пропололи землю, срезали все поражённые ветви, прокопали канавки для отвода лишней воды, удобрили корни, сорвали противные склизкие грибы и вычистили остатки гнили. Ива увлеченно наблюдала, явно довольная, и временами помогала, поворачивая и приподнимая перед ними корни и протягивая навстречу ветви. Этельстан потратил на лечение последние остатки маны. Вскоре молодые люди отложили инструменты.       — Ну, хозяйка, принимай работу. Ива поднялась и прикоснулась ладонями к стволу своего древа, чистому и заметно окрепшему. По коре от её рук побежали белые тонкие ниточки, поблескивающие мягким светом, и ива засияла молочным сиянием в темноте ночи.       — Не болит больше? — уточнил чернокнижник.       — Не болит! — радостно улыбнулась. — Спасибо! Всплакнув, Ива обхватила их руками и крепко обняла, укрыв серебристым шелком рукавов.       — Братан, — шепнул Мэлори Этельстану, похлопывая девушку по спине. — в сухомятку печенье нельзя. Надо чай принести.       — А где мы его ночью возьмем? Мэлори задумался. И правда, где можно найти чай посреди ночи?              — Доброй… ночи. — опешил Ринка, открывший дверь. Хозяин Чайного Дворика увидел на пороге своего заведения два шатающихся тела.       — О, дра-а–асте. — протянул Мэлори, широко улыбаясь. — А мы это… ик! Нам бы чаю… Ринка приподнял белесую бровь и осмотрел их. Двое молодых людей, очевидно пьяные, стояли на пороге, пошатываясь, и опирались друг другу на плечи. Что-то в этом было знакомое, будто воспоминания из молодости.       — Ах, чаю. — вдруг по-доброму усмехнулся. — Ну, что же, пойдемте, дорогие гости. Хозяин чайной проплыл внутрь, и собутыльники побрели следом. Ринка расположил их за низеньким столиком и поставил тарелку с легким угощением для перекуса. Из открытого окна рядом веяло приятной ночной прохладой, и тонкий тюль мягко колыхался.       — Какие-нибудь пожелания? — уточнил с привычной улыбкой.       — А можно нам целый чайник чая? Липового? — спросил Мэлори.       — И с черникой. — добавил Этельстан.       — И с мятой. И еще с гвоздикой, имбирем и лимоном.       — Мальчики мои, — мягко рассмеялся. — если я заварю столько всего сразу, ваша печень не обрадуется. — похлопал их по плечам. — Для начала я приготовлю липовый с мятой и черникой, хорошо?       — Можно. — кивнул иномирец. — И можно нам тех лунных пряников?        — И конфеты с нугой, и орешки, и еще варенья. Ринка сдержал смешок, довольно улыбаясь, и, уплыв к своему привычному месту, занялся приготовлением напитка. Мэлори же наклонился к Этельстану и пробормотал:       — А чем платить будем? Я потерял кошелек. На самом деле тот самый кошель, который отдал ему паладин в таверне, до сих пор тихо-мирно лежал в кармане, однако пьяный мозг Мэлори убедил себя в пропаже.       — Придумаем. Между тем Ринка уже закончил и, проплыв к столику, поставил перед гостями свой любимый голубовато-зеленый чайник с ручкой из белого дерева и поднос с угощениями, затем плавно опустился рядом и, подперев подбородок ладошкой, с веселой искоркой в глазах посмотрел на молодых людей.       — Где же вы так напились, ребята?       — А мы это… Просто… — смущенно пробормотал Этельстан.       — В самом деле? А Корделий знает? Чернокнижник смутился еще больше и очень низко опустил глаза, как провинившийся ребенок. Ринка рассмеялся и похлопал его по плечу.       — Не волнуйся, не расскажу. Дело молодое, как говорит Киррин. Мэлори, а ты, я вижу, уже обжился у нас? Не боишься меня больше?       — Ну, немного… — неловко хихикнул. — А можно нам еще пряников?       — Но вы к этим еще не притронулись… Этельстан начал быстро надкусывать все пряники.       — Тише-тише! — остановил Ринка. — Запивай хотя бы… Сейчас принесу. Ох, молодежь, молодежь… Ринка уплыл, оставив зал без внимания буквально на минутку. Собутыльники переглянулись, и Этельстан решительно открыл бездонную сумку.       — Забыл спросить, вам пряники с начинкой или… без. — осекся. Хозяин чайной растерянно осмотрелся вокруг. За столом — пусто, окно — нараспашку. Ни гостей, ни еды.

Ни чайника.

      — … Интересно. — нервно усмехнулся. — Гости дорогие, а вы где? В ответ — тишина. Губы Ринки медленно растянулись в широкую улыбку, обнажив идеально ровные зубы, а глаза, напротив, заледенели, наполнившись одним ярым желанием — убивать. Правое веко судорожно задергалось. Хозяин чайной глубоко вдохнул, медленно выдохнул и раскрошил в руке пряник, при этом не моргая и не переставая улыбаться. А товарищи по бутылке уже удирали со всех ног. Остановились только в переулке, чтобы отдышаться, и тут же наткнулись на молодого человека с фонарем в руке.       — Ой, доброй ночи! — дружелюбно кивнул незнакомец с бледными веснушками. — Вы тоже дебоширов ищете?       — Дебоширов? — уточнил Мэлори, тяжело дыша.       — Вроде как. — рассеянно почесал каштановую макушку. — Нам сказали, двое дебоширов обижают граждан. Пьяные, один высокий, второй пониже, кажется. Вы их не видели?       — Не, не видели! Мы вообще за ЗОЖ. Ну, удачи вам, а мы пошли.       — Постойте! Молодые люди резко остановились и, одновременно обернувшись, напряжённо замерли, как хищники на охоте.       — А вы, случайно, — произнес немного смущенно. — не пьяные? Собутыльники переглянулись. Спустя десять минут «МывообщезаЗОЖ» уже неслись вдаль по улочкам. Бежали вперёд, пока не оказались прямо под окнами белокаменного здания гильдии «Сизигия», — Этельстан резко затормозил, и Мэлори плашмя врезался в его спину.       — Эй, ты чего?       — Это окно пятнадцатой лаборатории. — указал пальцем в сторону второго этажа.       — Сюда корни нужно доставить?       — Ага. Снова переглянулись. В лаборатории №15 глубокой ночью работала только старший алхимик Елизавета Николаевна, — молодая дама, будто срисованная с портрета красавицы XVIII века: волнистые волосы, поднятые в аккуратный элегантный пучок, жемчужные подвески, молочная кожа и темные глаза, один из которых сейчас прятался под медицинской повязкой. Женщина как раз дописывала одну из множества своих статей по дендрологии, посвященную описанию корневой системы карликовой березы и вкусовым особенностям её коры, когда окно с грохотом разбилось. Елизавета вскрикнула, вскочив на ноги, и судорожно осмотрелась, защищаясь от неизвестной опасности почвенным буром (что же ещё могло лежать в кабинете утонченной дамы). Увидела на полу в груде осколков корзинку, доверху наполненную странными почерневшими кореньями, листьями и ивовыми ветвями. Прочитала прикрепленную к ручке записку с корявым почерком: «Задание выполнено. Не благодарите». Белые щеки мгновенно покраснели, и глаза налились кровью, вспыхнул. Женщина заголосила.       — ЭТО ЧТО ЗА БЕЗОБРАЗИЕ?! А собутыльники с чувством выполненного долга вернулись к Иве и выставили на «стол» перед ней полный чайник чая и целую корзинку угощений.       — Ой, как вкусно выглядит! — восхищенно воскликнула. — Садитесь со мной, вместе поедим! А это что? Чай?       — Он самый. — кивнул Мэлори, резво запрыгнув на «сидение» рядом. — Ну что, ребята, вздрогнем? — налил себе чая в рюмку, чуть не выронив чайник.       — Вздрогнем? — не поняла Ива. — Тебе холодно?       — Да не бери в голову. Это я так, по старой памяти. Молодые люди выпили по чашке краденного чая и довольно заулыбались.       — Вы такие хорошие, мальчики! Хорошо, что я вам глаза не выцарапала, как собиралась. Знаете, я вам тоже подарок сделаю! Буду вам помогать, если понадобится. Я хоть и одинокая, но корни у меня длинные и сильные. Буду предупреждать вас, если в лесу беспокойно станет.       — Беспокойно в лесу… — пробормотал Этельстан. — А ты не знаешь, что там с гоблинами?       — Гоблинами? А что с ними? Они же мелкие, бродят себе. А вот орки… Я тут видела парочку. Умные оказались, представляете? С криками! А город тем временем уже стоял на ушах. Дебоширов искали с факелами и фонарями, а особо кровожадные жители взяли вилы и грабли. Больше всех посадить провинившихся на кол хотели Нина (по особенности характера) и Даздраперма (по личным соображениям), однако, поскольку в бюро авантюристов все нити оборвались, поиск жертв сильно затянулся. Сейчас Фелицитат и Корделий прочищали район у западной башни.       — Это невыносимо! — кипел чародей. — Куда они могли деться? Сквозь землю провалились, что ли?!       — Да их в разведку брать нужно. — бросил Фелицитат, осматриваясь. — Целый отряд паладинов найти не может. Флинн! — позвал молодого рыцаря. — Есть что?       — Ничего, господин! Даже магия не помогает. Но есть предположение.       — Выкладывай.       — Если я верно понял, иномирца курирует жрица Галатилиэль? Возможно, она… как бы выразиться. Покрывает его. Вы же её знаете, она немного того, — покрутил пальцем у виска. — дурная. Отбитая наглухо. Уверен, она сейчас смотрит на нас и ржет.       — Флинн, — строго обратился Корделий. — я же говорил следить за речью.       — Прошу прощения, гильдмейстер! Я хотел сказать, она отбитая наглухо и смеется над нами. Корделий тяжело вздохнул, устало сжав переносицу пальцами.       — И правда, на неё похоже. — согласился Фелицитат. — Флинн, иди к капитану Ги и прошерстите район восточной башни.       — Есть!       — И девушке из бюро, Иви, плесните успокоительного, а-то она перенервничала. Спроси, может, что ещё вспомнила. Молодой паладин, почему-то покраснев, коротко кивнул и стремительно ушел. Магистр же похлопал Корделия по плечу, пытаясь успокоить напряженного товарища.       — Друг мой, не кипятись. Найдутся, никуда не денутся. Дело молодое…       — Это молодое дело город переполошило! — вскинулся чародей. — Такой позор! Паладины и чародеи не могут найти двух детей, что же это такое?! Как я могу управлять городом, если даже двух пьяниц найти не могу!       — Что ты, в самом деле! — успокаивающе погладил его по плечам. — «Переполошили», тоже мне. Погорланили немного да лейку украли. Утром найдутся и всё вернут, не переживай. В конце концов, они же никого не побили… Тут из переулка, тяжело опираясь на стены, вышел молодой человек с бледными веснушками и, зажимая нос ладонью, направился к магистру. Паладин, опешив, зашагал навстречу.       — Эрик? Что с тобой?       — Господин магистр, — просипел гнусаво. — кажется, я нашел дебоширов. Фелицитат торопливо взял парня за плечи и отвел в сторону, чтобы Корделий не заметил ещё одного пострадавшего и не сошёл с ума от ярости.       — Это они тебя так отделали? За что?       — Цитирую: «за кривой базар». — глухо произнёс в нос.       — … Куда они побежали?       — Туда. — указал большим пальцем за свое плечо.       — Понял. Вот, возьми платок и марш в лазарет. Медальку за содействие организуем, не волнуйся.       — Да ладно уж. — миролюбиво бросил парень, взяв платок. — Спасибо. Ой, вы только их не ругайте сильно. Пьяные же, что с них взять. Над макушкой Эрика чуть нимб не засиял.       — Фелицитат, — позвал Корделий. — что там у тебя?       — Ничего! Давай пройдем… Но магистр не успел договорить: из журчащего рядом небольшого фонтанчика ударил столбик воды, и небольшая волна хлынула через мраморный бортик. Вода вспенилась и, поднявшись вверх, обрела плавные человеческие черты.       — О Небо, Ринка! — вскрикнул Корделий. — Напугал! Перед управленцами и правда возник Ринка, окруженный плавающими вокруг тела тканями, — на его прекрасном лице удивительным образом сочетались сладчайшая улыбка и острое желание убивать самым жестоким образом. Широко раскрытые глаза не моргали, только веко подёргивалось.       — Я ещё не начал пугать, мой дражайший друг. — сладко произнес чайный мастер, не переставая улыбаться.       — Что-то случилось?.. — с опаской спросил Корделий, отступив за плечо Фелицитата.       — Понимаете, друзья мои, кажется, случилось… несчастьице. — нервно усмехнулся. — Этельстан и Мэлори…       — Этельстан? — вырвалось у Фелицитата. Ринка метнул в него испепеляющий взгляд и одними глазами прокричал: «НЕ ПЕРЕБИВАЙ!!!». Корделий ударил паладина по плечу.       — … Так вот, Этельстан и Мэлори зашли ко мне за чаем и, так случилось, забрали мой любимый чайник.       — Твой… любимый чайник?.. — сглотнул Корделий, чуть побледнев. Фелицитат тут же вытолкнул из-за своей спины чародея и сам спрятался за его фигуркой.       — Да. Мой. Любимый. Чайник. — отчеканил Ринка, улыбаясь всё шире и иногда хихикая.       — А ты выпил успокаивающий чай? — осторожно спросил чародей.       — Я бы с удовольствием сделал это, мой дорогой друг, — пропел самым сладким и нежным голосом, сцепив руки в замок. — однако без МОЕГО ЛЮБИМОГО ЧАЙНИКА! это не представляется возможным.       — Спокойно, дыши!       — Я совершенно спокоен. С чего ты взял, что я неспокоен?       — Тише, не волнуйся.       — Я не волнуюсь. Но, боюсь, мой друг, чайник придется вернуть, ведь чай из другой посуды меня совсем не успокаивает. А вы, мои милые, дорогие, любимые братья по оружию, знаете, что если чай мне не помогает, я начинаю хотеть убивать.       — Хорошо-хорошо, не надо нервничать… Мы их уже ищем. Вернется твой чайник.       — О, славно! Буду ждать… сколько смогу. Ринка уплыл, напевая себе под нос какую-то песенку. На ходу вскинул руку и полоснул острыми ногтями по каменной стене дома, оставив четыре глубокие борозды.       — Фелицитат, это кошмар. Он их убьет. Я их сам убью. — безжизненным голосом просипел Корделий.       — Знаешь… Кхм-кхм. Я им тоже немного всыплю. Для профилактики. Тем временем уже известные всему городу звезды вечера и ночи, опустошив любимый чайник Ринки и съев его же угощения, уже сладко дремали в уютных ветвях ивы, свернувшись друг у друга под боком и даже не подозревая, сколько людей сейчас хотели надрать им уши. И не только уши.