Nothing More to Be Said

      В целом, говоря, Чжоу Цзышу сказал бы, что Вэнь Кэсин — любимая родственная душа, безумно любящий отец, законченный ублюдок — является непредсказуемой, совершенно хаотичной силой во Вселенной, и уж точно никогда не бывает скучным. С тех пор, как он впервые увидел его в Юэяне, не проходило ни дня, чтобы он так или иначе не удивлялся ему, хорошо это или плохо.       Несмотря на это, время от времени Чжоу Цзышу видит, что мужчина может быть абсолютно предсказуемым. Одно из наименее удивительных открытий: Вэнь Кэсин громкий в постели. Громкий, как по громкости, так и по постоянной потребности издавать какие-либо звуки большую часть времени, независимо от положения, местоположения или вида деятельности, если только вы не будете держать его рот набитым чем-то настолько, чтобы он не мог что-то говорить.       Прежде чем Чжоу Цзышу убедился в этом сам, он догадался об этом с помощью простых выводов. Возможно, он не раз задумывался об этом, оставаясь ночью один в пустой постели, наедине со своим воображением и какой-то пьяной, безнадежной тоской, прежде чем наконец взял себя в руки.       По большей части, он не жалуется. Когда они наедине, это прекрасно, они вместе делают прекрасные вещи для его члена и его самоуважения, даже если это влияет на его слух и психическое здоровье сомнительно. Просто сейчас, в комнате с тонкими стенами и широко открытым окном, в полной таверне, это становится очень актуальной проблемой.       — А-Сюй, — стонет Вэнь Кэсин с такой громкостью, которая была бы уместна, если бы Чжоу Цзышу находился в смертельной опасности в трех улицах от него, а не прямо над ним. — Возьми меня, ах, давай же, ах, сильнее, вот там, ах, ах, ах, ах…       Чжоу Цзышу благодарен, что в комнате была исключительно прочная кровать, иначе они, скорее всего, сейчас лежали бы на полу среди щепок. Он не думает, что Вэнь Кэсин заметил бы такую перемену.       Поток неразборчивых криков переходит в громкие, с придыханием повторяющиеся «А-Сюй, А-Сюй, А-Сюй, А-Сюй», информирующие всех в округе о том, что Вэнь Кэсина не только трахают, но еще и кто это делает.       — А-Син, — шипит Чжоу Цзышу. — Ты слишком громкий.       — А? Я здесь, — говорит Вэнь Кэсин, не обращая внимания на жалобу, ослабляя хватку на каркасе кровати, от которой побелели костяшки пальцев, и дергает Чжоу Цзышу за волосы. Очень эффектно; Чжоу Цзышу, сам того не желая, входит в него сильнее — ужасно нечестное использование его же слабостей против него. — Я здесь, черт, А-Сюй, А-Сюй, ах, ах, бери меня, ах, там, черт, А-Сюй…       — Вэнь Кэсин, — отрывисто произносит Чжоу Цзышу. То ли из-за того, что его неожиданно назвали полным именем во время секса, то ли из-за того, что Чжоу Цзышу полностью прекратил все движения, все внимание Вэнь Кэсина сосредотачивается на нем. — Нас выгонят, если ты не заткнешься.       Вэнь Кэсин бросает на него возмущенный взгляд, беспокойно ерзая под ним в попытке найти трение.       — Нет, нет, почему ты остановился? А-Сюй, продолжи.       Чжоу Цзышу почти не обращает внимания на умоляющие широко раскрытые глаза, но то, как его ноги обвиваются вокруг талии Чжоу Цзышу, чтобы притянуть его еще глубже, делает его довод гораздо более убедительным. Вэнь Кэсин медленно выдыхает, откидывая голову на подушку, и Чжоу Цзышу с трудом сдерживает стон от того, как хорошо ему внутри.       Снова встречаясь с ним взглядом, Вэнь Кэсин выглядит слишком довольным.       — Я буду брать тебя так до тех пор, пока ты не перестанешь кричать на всю округу, — предупреждает его Чжоу Цзышу, возобновляя мучительно медленный темп. Это ужасно расстраивает его, но в то же время доставляет удовольствие. — Ты еще нелепее, чем обычно.       — Ты тоже кричишь, когда я тебя беру, — говорит Вэнь Кэсин. То ли потому, что он живет в другой вселенной, отличной от всех остальных, то ли просто потому, что считает ложь — это весело, Чжоу Цзышу не знает и не хочет узнавать.       — Что? Нет. Ты постоянно несешь чушь. Проблема здесь не во мне.       — Проблема? — спрашивает Вэнь Кэсин, отчаянно пытаясь ускорить темп, приподнимая бедра навстречу каждому толчку, и терпит неудачу, когда Чжоу Цзышу еще сильнее наваливается на него, чтобы удержать на месте. — Так я стал проблемой, даже после того, как я, романтичный и щедрый человек, нашел нам лучшую комнату в этом заведении.       — Ты заплатил моими деньгами! — напоминает ему Чжоу Цзышу.       Вэнь Кэсин, очевидно, наслаждаясь собой и в полной мере используя возможность подраматизировать, игнорирует эту незначительную деталь, чтобы продолжить свой монолог.       — Мой вечный чжицзи! — говорит он. — Мой А-Сюй, столь же жестокий, сколь и красивый, считает меня проблемой.       Чжоу Цзышу склоняет голову набок и бросает на него страдальческий взгляд, ожидая, что будет дальше — а что-то обязательно будет.       — Ты закончил?       Вэнь Кэсин смиренно вздыхает и закрывает глаза. Уголок его рта подергивается.       — Брошенный я, больше ничего не скажу.       Смеясь, Чжоу Цзышу убирает выбившуюся прядь волос с его щеки и наклоняется, чтобы поцеловать.       — Брошенный? — поддразнивающе спрашивает Чжоу Цзышу, прижимаясь губами к уху Вэнь Кэсина и что-то шепча ему. — Я все еще внутри тебя.       В качестве совершенно ненужного напоминания он просовывает руку под согнутое колено Вэнь Кэсина и еще сильнее вжимается в него. Вэнь Кэсин открывает рот, чтобы ахнуть, царапая ногтями его спину.       — А-Сюй, — умоляюще произносит он, затем спохватывается и понижает голос. — Я буду вести себя тихо, просто продолжи.       — Я тебе не верю.       — Обещаю, — говорит Вэнь Кэсин. — А-Сюй. Пожалуйста?       Когда он выглядит по-настоящему отчаявшимся, Чжоу Цзышу не может быть равнодушен.       Вэнь Кэсин на удивление хорошо выполняет свое обещание в течение целой минуты, прежде чем громкость снова начинает бесконтрольно расти.       Как, должно быть, ему хорошо, — с завистью думает Чжоу Цзышу, морщась, когда Вэнь Кэсин выкрикивает слово «черт» прямо ему в ухо.       Он уже собирается отстраниться, чтобы сказать ему лечь на живот — попросить его прикусить подушку, или руку, или что-нибудь еще, что уменьшит шум — но в кратком затишье между «А-Сюй, А-Сюй и сильнее» Чжоу Цзышу слышит скрип половиц и негромкие голоса, приближающиеся к их двери.       В ужасе он замирает и прижимает руку ко рту Вэнь Кэсина, бросая на него многозначительный взгляд, который, как он надеется, показывает, что ему абсолютно необходимо срочно заткнуться. Он не уверен, что сможет пережить унижение, если кто-то начнет яростно стучать в дверь и жаловаться на то, что они не могут спокойно трахаться, как нормальные люди, или, что еще хуже, если хозяева вышвырнут их на улицу.       Ранее обсуждавшаяся фантазия о том, чтобы вместе сбежать в какой-нибудь необитаемый лес и прожить там в уединении до конца своих дней, внезапно кажется еще более заманчивой.       Они смотрят друг на друга широко раскрытыми от ужаса глазами, и им кажется, что проходит целая вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько секунд, не двигаясь, будто один только вдох может изменить все. Несколько мгновений спустя шаги и голоса затихают вдали и исчезают совсем.       Они одновременно облегченно вздыхают, Чжоу Цзышу начинает убирать руку, но Вэнь Кэсин накрывает ее своей ладонью, удерживая на месте. Чжоу Цзышу удивленно моргает, глядя на него сверху вниз.       — Так?       Вэнь Кэсин кивает.       — Мнф.       Не опуская руки, Чжоу Цзышу делает пробный выпад. Вэнь Кэсин не сводит с него глаз; в том, как он смотрит на него, есть что-то горячее, что совершенно завораживает.       Вэнь Кэсин медленно скользит одной ногой по боку Чжоу Цзышу, пока та почти не оказывается у него на плече, а ладонь, которая лежала на руке Чжоу Цзышу, тянется назад, чтобы опереться о раму кровати. Он держит себя в руках и не делает ничего, кроме как ждет, приподнимая бровь в сторону Чжоу Цзышу, как бы говоря: продолжай.       И он продолжает: жестко и быстро, прижимаясь к нему всем телом, бормоча всякую чепуху в волосы Вэнь Кэсина, снова и снова испускающего бессловесные звуки удовольствия горячими порывами в ладонь Чжоу Цзышу. Член Вэнь Кэсина горячий и твердый между ними, теперь он обильно истекает предэякулятом и с каждым толчком скользит по животу Чжоу Цзышу.       Он знает Вэнь Кэсина достаточно хорошо, чтобы понять, когда тот близок к оргазму, и ждет, пока тот не окажется на самом краю, прежде чем встать на колени, чтобы понаблюдать за происходящим. Изменение положения означает, что он убирает руку, не задумываясь, осознавая это только постфактум.       — А-Сюй, — выдыхает Вэнь Кэсин и быстро прикрывает рот рукой, чтобы не шуметь.       Когда он находит нужный угол, глаза Вэнь Кэсина закатываются, а по всему его телу пробегает дрожь.       — Там? — сказал Чжоу Цзышу, входя с предельной точностью. Вэнь Кэсин отчаянно кивает, высокие звуки, которые он издает, прикрывая рот рукой, говорят о том, что он бы завыл на всю округу, только дай волю. — Там?       Вэнь Кэсин приподнимается под ним, свободной рукой цепляясь за простыни, и кончает себе на живот густыми толчками. Чжоу Цзышу все равно продолжает двигаться, сначала жестко, а потом постепенно становясь нежнее, пока Вэнь Кэсин не превращается под ним в сверхчувствительное тело, и он не останавливается, чтобы дать ему перевести дыхание.       Тихо смеясь, Вэнь Кэсин совершенно расслабленно лежит на кровати, блаженно раскинув руки, будто он сейчас счастливее некуда.       — А-Сюй?       — Да?       — Поцелуй меня, — говорит Вэнь Кэсин, подзывая его пальцем, и это предложение, от которого Чжоу Цзышу не может отказаться.       — Я в десяти секундах от того, чтобы кончить в тебя, — признается Чжоу Цзышу, и эти слова касаются губ Вэнь Кэсина. Вэнь Кэсин нежно прикусывает нижнюю губу Чжоу Цзышу, и тот чуть не кончает. — Скажи, куда ты хочешь.       Вэнь Кэсин, который не может прожить без флирта и минуты — вплоть до финальной стадии хорошего секса — бросает на Чжоу Цзышу лукавый манящий взгляд, который обычно используется для достижения максимального эффекта, из-за края своего веера. По прискорбно предвзятому мнению Чжоу Цзышу, взгляд столь же эффективен и без веера.       — Давай, — решительно говорит Вэнь Кэсин, проводя рукой по беспорядку на животе.       Чжоу Цзышу едва успевает выйти из него, как тут же кончает на его тазовые кости, пупок, его мягкий член, тяжело дыша.       После этого он нежно прижимается губами ко лбу Вэнь Кэсина и слышит в ответ тихое удовлетворенное мычание. Внезапно обессилев, Чжоу Цзышу почти сползает с него на бок и переворачивается, ложась лицом вниз на кровать.       — А-Син, — вздыхает он, его голос приглушен простынями. — Принеси мне полотенце.       — А-Сюй, — предостерегает Вэнь Кэсин, хотя в его голосе больше нежности, чем чего-либо еще. — Почему я должен это делать? Я еще не отошел от оргазма.       — Ты меня утомил. Я не могу пошевелиться, — он поворачивается на бок, чтобы посмотреть ему в лицо, и ему достаточно заглянуть в глаза Вэнь Кэсину, чтобы смягчиться.       — Хорошо, хорошо.       Подперев подбородок рукой, Вэнь Кэсин смотрит на него с невыразимо мягким выражением лица, затем быстро гладит двумя пальцами переносицу Чжоу Цзышу.       — Отвратительно, — жалуется Чжоу Цзышу, злобно отталкивая его руку. — Я заколю тебя заколкой, пока ты будешь спать.       Вэнь Кэсин чуть ли не хихикает, видя, как он яростно пытается стереть сперму тыльной стороной запястья.       — Хорошо, — говорит Вэнь Кэсин. — Тогда я обернусь в свирепого призрака и буду преследовать тебя, А-Сюй. Я буду шептать твое имя в темноте и смотреть, как ты самоудовлетворяешься, пока моешься.       Чжоу Цзышу не может удержаться от громкого смеха, он берет Вэнь Кэсина за руку и переплетает их пальцы.       — Это ужасно, — с сомнением произносит Чжоу Цзышу. — Тогда я, возможно, не буду ничего с тобой делать, — улыбаясь, он целует кончики его пальцев, не думая, липкие они или нет, и улыбка Вэнь Кэсина становится совершенно одурманивающей. — Если придется.