bad desire

...it`s detting brighter! Они снова в Японии, только в этот раз прилетели не с туром, а ради "МАМА". Это день после их грандиозного выступления с Хёнджином под куполом цирка. И ночь после столь же грандиозной попойки. Сынмин тащит уставшего Чонина гулять вместо того, чтобы отсыпаться. В их руках зачем-то профессиональная камера Хвана. Спойлер: ничего толкового снять не выходит. Большая часть снимков размытые и смазанные, но в 90% случаев Ян и Ким на них улыбаются до боли в скулах. Они гуляют по безлюдным улочкам (потому что все порядочные люди в это время досматривают сны), пихают друг друга, и Сынмин часто крадет поцелуи Чонина. Последний всё ещё мило смущается таким открытым проявлениям чувств, но тянет в объятия в ответ. Они фотографируются у старых стен, у заборов и вендинговых автоматов. Им нравится распивать одну бутылку содовой на двоих и разговаривать о каких-то глупостях. В них слишком много энергии и спиртного. Поэтому парни тратят весь этот адреналин после выступления на долгую прогулку. Ян выглядит смешно в своем пальто поверх домашних штанов и растянутой футболки, Ким вообще в спортивном костюме. Но это один из лучших моментов в их отношениях. - Мне нуна прислала какую-то офигенно тяжелую коробку перед отлетом, - нарушает тишину Сынмин. - Откроем ее потом вместе? Когда ты перевезешь вещи ко мне? - А если там что-то съедобное, и оно пропадет до дня икс? - хихикает Чонин глупо, утыкаясь носом в олимпийку своего парня. Они уже столько месяцев вместе, вау. - Судя по коробке и надписи на ней, там не еда, - Ким смотрит на младшего нежно и гладит по темно-малиновым волосам. - Этот оттенок... Как будто тебе снова 19 лет. - Нравятся парни помоложе? - он играет бровями. - Мне нравится Ян Чонин из любой эры, - пихает его в бок Сынмин, и младший пищит. - Просто навевает воспоминания. - М? - Никогда не думал, что буду встречаться с тобой и всё такое, - прокашливается в кулак Ким, явно уходя от темы. - Минниии, - тянет макнэ. - Что там? Какая-то эротическая мечта? Пока они находились в туре, парни успели открыть пару скрытых кинков. Типа ремней, рюшей и прочего. - Просто... М.. Окей, не смейся, но я помню фотки с фан-встречи, где ты был с завивкой и этим, знаешь, веночком на голове. И выглядел так трогательно и беззащитно, что у меня всё внутри горело, - Сынмин произносит это, плотно зажмурив глаза. - Боже, ты так любишь мои настоящие вьющиеся волосы, что дрочил на них? - поддевает любовника Чонин. - Неправда! Я не дрочил! Просто сохранил фотку... То есть и на нее я тоже не самоудовлетворялся! - краснеет Ким. Что вообще-то невероятная редкость. Ай Эн в открытую забавляется. Он делает милое личико и шепчет "оппа, ты смущаешь меня", и Ким готов поклясться, что чертенок специально его провоцирует. Они как-то говорили об этом, но пока не пробовали. В смысле, пару раз (или не пару) Чонин называл своего парня "папочкой" или "хëном", но полноценного рол-плэя у них не было. Хватало отыгрыша на сцене. В захмелевшем сознании Кима, однако, сейчас четко вырисовывается утрированный образ мальчишки Чонина, умоляющего сильно взрослого Сынмина сотворить с ним всякое. Ким слышит звон в своей голове, и его мозг уже не способен думать о чем-либо ином. Перед его глазами лишь Ян в школьной форме с широко открытым ртом, умоляющий "папочку" кончить ему на лицо, весь заплаканный и с надломленным голосом. - Нам срочно нужно в номер, - он хватает свою пару в охапку и двигается по направлению к их отелю подобно истребителю. - К чему такая спешка? - с отдышкой вымолвил младший, когда за ними закрылась дверь, пропиликав "добро пожаловать домой! ". - Раздевайся, взъерошь волосы и напяль на себя свои любимые полудетские вещи, - голос Сынмина сделался низким и глухим. Чонин хлопнул дважды ресницами, и лампочка зажглась в его мозгу. Ох, они действительно будут играть. Что ж. В гардеробе Яна оставалось еще много подростковых комплектов одежды, просто потому что они были удобными, ни к чему не обязывающими. Плюс ему нравилось показывать свои ноги, вроде как не зря тренировался и танцевал. Так что искомое нашлось быстро. Он глянул на себя в зеркало ванной и решил подвести глаза так, как это делали визажисты раньше, по-лисьи, густо. Пройдясь по чистым прядям волос мокрыми пальцами, он вернул им легкую небрежность. - Я могу войти? - услышав короткое "да", Инни неровной поступью вбредает в окутанную мраком спальню. На нем кожаные шорты, белая рубашка, поверх нее – клетчатый пиджак и совсем уж смешной берет. Но парень помнит, что Ким всегда делал ему комплименты, завидев на голове эту часть гардероба. В кресле он замечает развалившегося парня. На нем костюм с галстуком и волосы зачесаны назад. Засранец слишком хорош с этой причёской, знает, как Ай Эну нравится открытый лоб второго вокалиста. - Поздновато ты возвращаешься с гуляний, Инни, не находишь? - Ким смеряет младшего строгим взглядом с недобрым прищуром. По позвоночнику Чонина пробегает холодок, оседая где-то внутри. У него холодеют пальцы, как если бы его отчитывал реальный родитель. Он облизывает губы. - Пап, я эм, просто потерял счет времени? - он откровенно лжет. И Сынмин кривится в оскале. - Мог бы лучше подготовиться, детка. Скоро рассвет, - он шипит, а затем манит к себе и указывает на подлокотник кресла. - Ты снова ошивался с этими отбросами из школы? - Ну, пап! Они хорошие! Ты очень строг к ним! Если они не из нашего круга, то уже не люди, что ли? - Молчать! - Прикрикивает на "сына" Ким, смыкая зубы. Он уверенно тянет Чонина за рукав, чтобы тот оказался на уровне с его лицом. - Ты ослушался моего приказа. Снова. - Папочка, - хнычет Инни, нервно кусая губы. Он в нетерпении, его кожа начинает потеть под таким взглядом карих глаз любовника. Он уже догадывается, что с ним сделает "отец". - Но мы не делали ничего противозаконного! - Этого еще не хватало, - цедит старший, снова дергая Чонина на себя и заставляя умоститься на свои бедра. - Ты же не хочешь, чтобы твоя репутация оказалась запятнанной? - Ч-что ты имеешь в виду? - дрожит под тяжелым взглядом "отца" Инни. Он смыкает свои руки позади спины, выдавая свою нервозность. И Сынмин ухмыляется, жадно окидывая "отпрыска" двусмысленным взглядом. Чонин чувствует, как пенис "отца" становится твердым, его щеки розовеют моментально. - Ты пока не понимаешь, что с тобой могут сделать в таких компаниях, - переходит на шёпот Ким. Он невесомо гладит кожу на бёдрах младшего. Тот мычит и покрывается мурашками. Его веки трепещут, а губы раскрыты. - Папочка, я не понимаю тебя? - невинно хлопает глазами маленький лисенок. Сам он мечтает избавиться от одежды и прижаться к губам напротив. Он может ощутить чужое дыхание на своей щеке, он видит, как глубоко вздыхает его парень. - Расскажи мне? - Такой большой, а еще не смекнул? - и вместе с этим Ким сжимает руки на бедрах младшего. Тот стонет в голос, не скрывая ни единого звука. А когда чужие губы касаются его шеи, он довольно закатывает глаза. - Ты так уверен в своих приятелях и что тебя не пустят по кругу? Такого нежного малыша из богатой семьи? - Ким в одно движение сдергивает с плеч любовника пиджак, оставляя его в районе кистей, чтобы обездвижить Яна. - Нет? - неуверенно стонет Чонин: его шею любовно выцеловывают привычным манером, оставляя пару укусов у челюсти. - Боже, Инни, малыш, да только твоя смуглая мягкая кожа так пахнет и манит, что устоять невозможно, - руки старшего собственнически сжимают бока, выправив рубашку из шорт и блуждая вдоль ребер. На что Ай Эн тихо скулит, зажмурившись. Ему нравятся горячие ладони Сынмина на теле, как они заставляют сердце Чонина пылать. Он облизывается нетерпеливо и ёрзает на коленках у "отца". - Кто угодно, у кого есть глаза, будет хотеть взять тебя. Чонина потряхивает от любовного шёпота Кима. Тот умеет произносить свои непотребства так, что слова эти будто выжигаются на коже Яна. Он весь пылает, хотя это даже не середина пути... И они оба одеты. Младший тянет любовника за галстук, желая заполучить поцелуй. И Ким с удовольствием ловит его губы, облизывает, проникает меж ними языком, захватывая, присваивая. - Папуля тоже хотел бы меня отыметь? - нагло спрашивает "сын", заглядывая любовнику в глаза. Чонин широко лижет рот Сынмина, пока тот усмехается. - Я имею на тебя прав больше, чем кто-либо, - нагло выплевывает он, задирая рубашку на "сыне", - я растил тебя не для кого-то там с улицы. - Теплым языком он проходится по соскам младшего, пьянея от вседозволенности. Чонин на нем извивается, призывно скулит и шепчет сдавленное "боже, нет! ", хотя затвердевший член очень даже "за". - Папочка, мне некомфортно сидеть так. Что-то в белье мешается, - наигранно хнычет младший. Он сам расстегивает молнию на своих шортах, подстегивая возбуждение Кима. Тот, не теряя возможности, просовывает руку внутрь, несильно сжимая вставший член через трусы. - Что это у нас тут? Небольшая проблемка, а, Инни? - он лениво водит пальцами по возбуждению "сына", усмехаясь на его частые вздохи. - Мой мальчик впечатлился от одних моих слов? Или ты так сильно хочешь демонстрацию возможных событий? - он рычит около его уха, закусывая хрящик, и вместе с тем сжимая член Чонина, забравшись под резинку трусов. Тот воет на это, выгибаясь в спине. А затем наваливается на Кима, сверкая желанием в глазах. - Папочка, скорее помоги мне. Мне кажется, он взорвется, - руки Яна все еще обездвижены, его рубашка распахнута, являя взору поджарую мускулатуру макнэ; из расстегнутых шорт виднеется вставший член, губы алеют от жарких поцелуев и выражение лица у него такое сломленное, лис смотрит на своего любовника с поволокой. Сынмин умирает от этого вида. Его руки сами по себе тянутся сорвать, разорвать, избавить малыша Инни от ненужных тряпок, перевернуть на живот, хлестко ударить по голым ягодицам, смять их с силой, чтобы остались отметины, чтобы он знал, чей он. - Ты сам меня вынудил, запомни, - выдыхает Ким ему куда-то в спину, перевернув парня лицом вниз, пока наказывает зарвавшегося наследника, пока на обеих половинках не начинают алеть следы ударов. - Пап! Пожалуйста! - Ай Эн чувствует, как внизу всё горит, как шлепки по ягодицам заставляют его хотеть член любовника. Он откровенно стонет, получая еще порцию звонких ударов по саднящей коже. И давится воздухом, когда в его заднем проходе оказываются чужие пальцы. - "Пожалуйста" что? Скажи мне, малыш. Ты думаешь, что раз такой милый и папа так тебя любит, ты отделаешься легким наказанием? О, нет. Сегодня я намерен идти до конца. Чтобы ты прочувствовал всё. Как я переживаю за тебя каждый грёбаный раз, - Сынмин прокручивает в нем пальцы так удачно, что почти сразу попадает по простате. Чонин стонет куда-то в бедро старшему, невольно насаживаясь сам. - Маленькая шлюшка, - "отец" заряжает еще парочку шлепков по аппетитной заднице, и Ян клянется, что ему еще никогда так не хотелось поскорее присесть на пенис своего парня. - Папочка, прошу, будь понежнее. Я, ох, я боюсь тебя таким, - вразрез со своим детским лепетом, Ай Эн нетерпеливо вертит попой, жмурясь на подготовительные толчки. - Я никогда не смогу тебе навредить, - Ким шипит, потому что у самого голова идёт кругом: его любовник так сладко стонет от его манипуляций. Он ловит разноцветные круги перед глазами, слыша мелодичный высокий голос Ай Эна. - Я собираюсь осквернить твое тело, детка. Папочка сейчас войдет вот в эту прекрасную попку. И ты будешь моим с макушки до пят. Папочка сделает тебе очень хорошо, малыш. Слышишь меня? - Да, да, поскорее, - Чонин задыхается от такого властного Сынмина. Ему нравится быть безвольной куклой, плавиться под сильными руками любовника, ощущать на себе всю его любовь. Ким снимает брюки, избавляется от белья и мостится ко входу Инни дергающейся головкой смазанного члена. Он придерживает Чонина за бёдра, пока медленно подается наверх, и оба замирают на мгновение. А затем старший толкается грубее, торжествующе ухмыляясь. - Я весь внутри. Ты чувствуешь меня? - он водит своими бёдрами по кругу, получше растягивая макнэ. Тот сбивчиво лопочет что-то о том, что хочет ещё. - Будет тебе ещё. И Сынмин начинает трахать Ай Эна, железной хваткой зажав его зад в своих ладонях. Чонин утыкается лицом в плечо старшего, бессвязно постанывая его имя, прядки чужих волос он сжимает, заходясь в экстазе. Он старается поддерживать тот темп, что задает Ким, двигаясь на чужом члене. Но совсем скоро его мышцы забиваются. И тогда его кидают на постель, еще не расстеленную, чистую, с почти хрустящим бельем. Сынмин подкладывает под поясницу младшего подушку и вновь берет его, возобновляя быстрые глубокие движения. Яна окончательно ведет, когда он видит, как жадно, как нуждающеся смотрит на него любовник. - Я люблю тебя, Инни, чертовски сильно люблю, малыш. Только тебя, блять, - он стонет в приоткрытый рот Чонина, раздвигая ноги парня шире, трахая глубже и чуть медленнее, как тому нравится. Они сталкиваются взглядами, дыхание Чонина перемешивается с рваными выдохами Сынмина, и они вновь целуются, урывками, улыбаясь между делом, вплавливаясь друг в друга. - Я знаю, папочка, знаю, ох. Папочкин член так хорошо достает до всех нужных точек. Я, кажется, сейчас кончу, - глаза сами по себе закатываются от того, как Яна неумолимо засасывает в оргазм. Хватает еще с дюжину ударов по комку нервов, как он спускает прямо на отцовский костюм. Его живот заливают с разницей в пару минут. Ким еще пару минут тяжело дышит и целует любовника в губы, покусывая и постанывая. - Такой молодец, - шепчет он сипло, - самый лучший малыш в мире... ... Когда на следующее утро команда пакуется, чтобы улететь обратно в Корею, младшие снова устраивают шутливую фотосессию в коридорах закулисья. Чонин строит милые мордочки, чтобы порадовать фанатов. Сынмин покорно снимает своего парня на старый телефон, следуя строгим директивам любимого. - Слушай, садись на пол, - командует внезапно Ян. - Чего? Он грязный, - брезгливо морщит нос старший. Макнэ достает свой новый айфон и хмурится. - Сел и снял куртку. Живо, - понизил голос до убийственного тембра Чонин. – Сейчас буду тебя снимать, а ты сделаешь максимально сексуальную позу. И лицо попроще. - Оно и так проще некуда, - буркнул парень и уселся на пол, скрестив ноги. Грубые сапоги с цепями не особо позволяли вальяжно двигать ногами, поэтому Сынмин оперся на руки позади себя и посмотрел на фотографа. – Ну? - Чего? - Давай, начинай отыгрывать озабоченного фотографа, - шутит Ким. - А? А! Ок. Покажи мне страсть, Минни. Дааа, вот так, детка. Наклони свою голову в бок. Ага, высунь язык. Как будто пытаешься достать до носа! – пока он паясничал, Ким действительно успел принять симпатичную позу. И Чонин задерживает дыхание, просматривая пару удачных кадров. – Вау. Ты у меня таким красивым вышел. Ноги такие длинные. - Они всегда такими были, – тихо хмыкает Сынмин, заглядывая младшему за плечо. – Великий администратор инста-аккаунта одобряет снимки? - О да. Фанаты определенно должны увидеть тебя таким безумно сексуальным, - Ян прикусывает кончик языка, редактируя фотографии. – Или оставить их для личного архива? - У вас есть 5 минут, а потом мы коллективно начнем блевать от убогого флирта, витающего в воздухе, - рычит из-за угла взъерошенный Минхо, похмелье не делает его добрее. Особенно двухдневное.