Это все взаправду?

Не так Ки Хун представлял смерть. Он думал, что ничего не почувствует, не вспомнит и того, как его зовут, а воспоминания нескончаемо крутились в голове. Вроде для всего мира это 7 секунд, а для умирающего каждое воспоминание воспроизводится как фильм, в цветах подходящих под ситуацию, и кинемоторгафичными кадрами, прямо сериал про себя смотришь. Воспоминания были разные, от самого детства до чертовой игры. Всплыла не только эта игра, но и прошлая. Неужели все те, кто погиб еще в двадцать первом чувствовали то же? Был ли он в счастливых воспоминаниях? Был ли он в воспоминаниях Сан Во..–нож в спину. Хоть Сон ничего не чувствовал, но глаза, кажется, застекленели. И как назло все счастливые воспоминания с участием гордости Сан Мун Дона заменили предыдущие. Все же Ки Хун осознал, что больше совсем на него не злиться. Пусть он убил Сэ Бек, но она бы точно не выстояла против двух мужчин, да даже против одного–осколок не пустил бы. А воспоминания.. мда, была бы возможность–Сон бы разрыдался. Всплыло то, как все же пришло прозвище Рыбка: маленького Ки Хуна уж очень забавляло, что в честь Сан Во его мать назвала рыбную лавку. Еще вспомнились рисунки Сан Во на пластырях. Ки хун уж очень любил помахать кулаками, хоть и был спичкой. А Чхо закатывал глаза, но на пластырях любил рисовать маленькие рисуночки: котов, сердечки, звездочки. Вначале Сону это казалось чем-то девчачьим, а потом сам руку сувал на уроках, «Ты так увлеченно это слушаешь, учителю скоро во лбу дыру прожжешь, отвлечешься хоть, нарисуй котяру какого.». А в раздумьях, оказывается, даже не замечаешь то, что что-то меняется. Господи, это что, в серьез? А он думал, что переродиться хотя-бы, а тут сразу райские врата? Но нет, это было как-то захватывающе что-ли. А все равно удивлен, думал, что рая ему не светит. Отворив врата он оказался в районе, очень похожий на него, но дома были очень разными. Словно ребенок хотел сделать необычный район и намешал всех зданий что видел в одну кучу. Может, тут есть и его дом? А в него врезались, но не случайно, а заключили в крепкие объятья. Это наверное всем так, сочувствие тому, что ты больше не очнешься, но еле обернувшись, заставив незнакомца расцепить руки, Ки хун встал как столб. Сэ бек, не в зеленой форме, счастливая и без единой раны. —Ки Хун, а ты так и не подстригся?–посмеивась, сказала она. А Ки Хун не понял, потому-что волосы он обрубил, но пощупав понял, что да, здесь он правда не подстрижен. —Сэ Бек? Это ты чтоль? Правда ты?–проговорил ошарашеный Сон. А Кан смеялась, прищуривая и без того узкие глаза. —Я, это я, Ки Хун. Тебя долго не было, я уж выдохнула, подумав что ты смирился, отпустил всю эту чертовщину и живешь со своей дочерью счастливо.–смахнула Сэ Бек слезу. —Ох, моя дочь.. Я надеюсь, что у нее все хорошо. Сэ Бек, я как глупец подумал, что смогу остановить это все, и..–но Кан его остановила, повела за руку к нему домой. Ки Хун ничего не понял, но пошел, а там–пусто. —Встречайте!–махнув рукой в приветствии. —Сэ Бек, я просила сходить за молоком, а не приводить гостей раньше времени–больно родной голос разрезал тишину. Мама. Ки Хун сразу подлетел к женщине, которая ахнула от неожиданности. —Сынок, ты что тут? чего так рано?–мать обняла сына в ответ, пока тот ревел ей в плечо, приговаривая извинения и объяснения, а она гладила сына по спине, говоря, что давно простила и позабыла. Чуть погодя мужчина все же успокоился, и пришло осенение: они тут, значит и остальные. —А.. а где остальные? Сан Во, Али?–с хрипотцой спросил Сон, задаваясь вопросом и о других, со второй игры, но ведь они их не знают, и не спросишь. —Ты прям вовремя, сегодня все собираются у Хен Джу, и каждый приносит с собой что-то еще. Мы с Джи готовить не умеем, так что мы на побегушках у госпожи Сон.–пролепетала Сэ Бек, все таки вручая пакет молока женщине, а та поблагодарила и ускакала на кухню. —Хен Джу? Вы знакомы?–мужчина обернулся к Сэ Бек, поправляя когда-то любимую кепку. —А, точно, я же тебя не полностью просвятила. Мы все теперь знакомы, и, что вообще-то странно, нас связываешь ты. Короче, все тут. И через полчаса нам уже идти. Ты идешь с нами.–Сэ Бек улыбалась не переставая, и почему-то захотелось тоже. И слезы вообще отняло, будто вовсе не умеешь плакать. Полчаса прошли за разговорами, а потом 240 (как сказала Сэ Бек–Джи Ен) выскочила с пакетом вкусно пахнущей еды из кухни вместе с Ен Ок, сказав, что им пора. Волнение вроде было, а вроде нет. Он бы назвал это предвкушение, словно завтра день рождения, и ты не можешь уснуть, думая лишь о нем. Шли все бодро, о чем то болтая, но Ки Хун не вслушивался, кто как отреагирует. А еще он боялся того, как отреагирует Сан Во, все же он пожертвовал собой ради Сона, а он пошел на игры еще раз. Все таки поражало то, где он сейчас находится. Он рос истинным буддистом, и думал, что точно переродиться после смерти, но он тут. Да и рай он представлял себе не так, а как огромное облако. А они уже дошли. Дом у Хен Джу был на удивление большим, наверное поэтому все собираются здесь. Как оказалось, они пришли первыми, и Ен Ми, открыв дверь, чуть ли не подпрыгнула. Ки Хун так и не понял, от неожиданности или от его прически и молодого вида, а ведь всего 3 года прошло. Хен Джу чуть не выронила из рук салат, который ставила на довольно большой стол. Она выглядела более женственно, и в обычной одежде она выглядела бодрее, чем в том злосчастном костюме. Она всех поприветствовала и поставила на стол то, что они принесли. Расспросов было не избежать, особенно тогда, когда в дверном проёме показался Дэ Хо с Джун Хи. Первый обомлел, а вторая бросилась обнимать, особенно после того, как Ки Хун сказал, почему оказался здесь. С 388 они заключили перемирие, и снова стало легко, да и Дэ Хо сказал о том, что тут он счастлив больше, чем в твердой оболочке, а Джун Хи не могла найти себе места, но надеялась, что с ее дочерью все хорошо. Приходило все больше людей, даже Док Су с Ми Не пришли за ручку, и выглядели как обычная парочка. Но вот, главный герой воспоминаний Ки Хуна. Сан Во зашел в комнату, и не глядя поздоровался со всеми, также отдав Хен Джу еду. А потом обернулся, глаза расширились, а Сон глупо улыбнулся, помахав рукой. Было принято решение поговорить отдельно, ну, точнее.. Сан Во уволок Ки Хуна в коридор. —Ки Хун, объясняйся.–сурово сказал Чхо. —Я снова пошел на игры, чтобы их остановить. План провалился, Чон Бэ погиб. Я снова стал финалистом и пожертвовал собой ради ребенка Джун Хи.–на одном вдохе сказал Сон. —То есть я втыкнул себе нож в горло для того, чтоб выиграл не ты, а четырехдневка?? Хен, ты с дуба рухнул?–злится, а назвал как раньше, ласково. —Зато я доказал то, что мы не лошади–усмехнулся Сон. И его обняли. Неожиданно, но он вцепился в ответ, и стояли они так минуты две, без слов прощая друг друга за все.