Тишина между нами

***

— Доброе утро, любимый, — сказал Нил, отбирая у Эндрю подушку и с хрустом в пояснице падая на кровать рядом. — Сдохни, — буркнул тот, не открывая глаз, но на губах что-то едва заметно дёрнулось. Это было нормально. Их нормально. Утро начиналось с взаимных оскорблений, кофе без сахара и бутербродов, приготовленных молча — но с расчётом. Нил знал, что Эндрю не ест помидоры. Эндрю знал, что Нил любит хлеб чуть поджаристей. Их забота пряталась под слоями колкостей, но была. Сильная. Стабильная. На кухонном столе лежала книга. — Это что за жесть? — спросил Нил, указывая на красную обложку с кровавым заголовком, и скривился, будто от запаха тухлого мяса. — Кевин притащил, — ответил Эндрю, жуя. — Сказал, "твоя эстетика". — Прекрасно, — Нил склонился над страницей. — Выбор маньяка. Он открыл случайную страницу, хмыкнул: — «Для захоронения тела в лесу выбирайте почву песчаную. Она не держит запах». Романтика блядь, — он бросил книгу обратно. — Мой стиль, — без тени улыбки. — Не удивлюсь, если у тебя уже есть лопата и карта. Ты не скрываешься — ты практикуешься, — буркнул Нил, но глаза у него были мягкие. Эндрю редко привязывался к вещам. Но к этой книге он привязался сразу. Затяжной интерес Сначала всё было привычно: Эндрю читал за обедом, читал перед сном, читал вместо сна. Но потом — читал вместо них. Вместо коротких поцелуев, вместо молчаливых обедов, вместо прикосновений. Нил замечал. — Мы давно не смотрели дерьмовое реалити, — сказал он однажды, просто, между делом. — Угу  — Я даже соскучился по твоим комментариям. Типа: «Этот дебил заслужил вылет на первом туре». — Он и заслужил. Нил усмехнулся. — Но ты даже не знаешь, о ком я. — Неважно. Все заслужили. Эндрю не поднял глаз. Глаза — в книге. Нил вздохнул. Спустя неделю Эндрю перестал приходить спать в их общую постель. Он спал в кабинете. Говорил: «Подумаю о решении…» — О каком решении? — Что делать с трупом в девятой главе. Нил прикрыл глаза ладонью. — Я — не девятая глава, Эндрю. И я не фиктивное тело, которое ты можешь отложить на полку, когда надоест. Но тот не слушал. Или делал вид, что не слышит. Нил не стал повторять.

***

Две недели Нил ждал. Ждал, что Эндрю вернётся. Что дойдёт до стола, возьмёт его ладонь — грубо, как умеет, — и скажет что-то вроде: «Ты раздражаешь. Но без тебя хуже». Но не дождался. Прошла неделя. Потом — вторая. И за это время Эндрю стал для него чужим телом в соседней комнате. Фигура, проходящая мимо. Когда они случайно сталкивались в коридоре, Эндрю бросал короткое: «Привет». И уходил. — Привет? — однажды переспросил Нил вслух, стоя в пустой кухне. — Серьёзно? Это всё, что осталось от нас? Он не плакал. Но однажды остался на кухне до поздней ночи. Просто сидел, положив голову на стол. Без движения. Без звука. Даже мысли шли медленно, как будто внутри всё стало вязким.

***

Дверь в кабинет была приоткрыта. Эндрю спал на диване, свернувшись на боку, с книгой, упавшей на пол. Нил стоял в проёме долго. Потом вошёл. Подошёл. Сел рядом, на пол. Холодный линолеум жал под ноги, но он не шевелился. Только тихо сказал: — Ты теряешь меня.—Пауза.— Но я всё ещё люблю тебя. И всё ещё жду. Он провёл пальцами по ковру. Воздух был сухой, как в библиотеке. Эндрю не проснулся. Может, услышал. Может, нет. Нил прислонился к дивану спиной и закрыл глаза. Утро Когда Эндрю проснулся и увидел Нила, спящего на полу, что-то в нём надломилось. Он дотронулся до его плеча. Осторожно. — Идиот. — … — Подохнешь тут. Нил приоткрыл глаза, усмехнулся. — Сдохну? Ты же серийный убийца. Это был бы почётный конец. — Не смешно. — А я и не шучу. Или, может, чуть-чуть. Они замолчали. Эндрю присел рядом. — Я… знал, что отдаляюсь. — Тогда почему не остановился? — Потому что… — он сжал кулаки. — Потому что если бы ты ушёл, это бы было хуже. А если я исчезну сам — будет менее больно. — Ты правда думал, что я уйду? После всего? — Я не умею верить. Нил смотрел прямо. — Тогда начни с малого. Поверь в это: я никуда не собирался. Даже когда ты исчезал прямо у меня на глазах. Медленное сближение Первым шагнул Нил. Он оставлял чай. Иногда — садился на краешек дивана, не говоря ни слова. Просто был. Потом шагнул Эндрю. Он однажды вышел из кабинета и сел за стол, когда Нил ел. Без слов. Но вместе. — Ты не читаешь, — заметил Нил спустя несколько дней. — Книга кончилась. — Или ты выбрал кое-что другое? Эндрю не ответил. Но не ушёл. Они снова ели вдвоём. Он не прикасался к книге. Ни разу за эту неделю. Она так и лежала на полке — забытая, как случайная ошибка. Через две недели они начали иногда говорить. Потом — смеяться. Потом — спорить. Жизнь медленно возвращалась. Но Эндрю всё ещё спал в кабинете. Нил больше не ждал. Не требовал. Он просто принимал.

***

Прошёл месяц. Вечером Эндрю стоял в дверях спальни. Нил лежал с книгой в руках, не той, не красной — лёгкой, ни о чём. Эндрю молча подошёл. — Ты идёшь со мной? Нил поднял глаза. — Куда? — В кровать. Со мной. — Ты уверен? — Нет. Но я хочу попробовать. Снова. Нил медленно закрыл книгу, отложил её. — Ладно, — сказал он. — Только если я не окажусь девятой главой. Эндрю кивнул. Без улыбки. Без слов. Просто открыл одеяло. Нил молча лёг рядом. Не обнял. Не заговорил. Только выдохнул — долго, будто весь месяц держал воздух в груди. А потом Эндрю сказал, почти шёпотом: — Прости. Нил ответил не сразу. — Я всё ещё здесь. И, чёрт возьми, я тебя люблю, даже когда ты превращаешься в мебель с функцией "тревога". Конец