Под светом гирлянды

      Свет гирлянды озарял полумрак каюты. В голове у Карин пронеслась удовлетворительная мысль, возникавшая не раз, — как удачно ей удалось украсить собственную каюту. Имперские стандарты предполагали лаконичный милитаристский стиль в дизайне внутренних помещений кораблей. Но никто не запрещал флотским служащим умерено обустраивать личное пространство как в каютах, так и в других общественных зонах отдыха корабля. По крайней мере, на «Химере» точно такого запрета не было.       Купленная когда-то во время отпуска «на суше» — родной Кореллии, гирлянда в форме маленьких круглых шариков своим успокаивающим тёплым светом часто радовала уставшую женщину после смены. Иногда она засыпала под их свечение, а после особо трудного дежурства на мостике необходимость оказаться в более комфортной обстановке чувствовалась острее. Декоративное украшение надолго обосновалось на стене каюты, успешно развешанное в первый день после возвращения на борт.       Сейчас же коммодор, находясь под тёплым свечением удачного приобретения, всё своё внимание направила на иной объект — гостью в своей каюте. Губы женщин соединились вновь. Их недавняя беседа на сай-бисти давно перетекла в иную плоскость, нежели деловое общение. Как оказалось на практике, у них имелось достаточно тем для разговоров и возможностей узнать друг друга поближе. Карин, несмотря на выпитый алкоголь, по собственной скромной оценке ещё сохраняла остатки контроля. Однако с новыми касаниями он грозил исчезнуть, полностью уступив место иному чувству.       В короткие каштановые волосы вплетаются синие пальцы, сжимают пряди, чуть оттягивая назад, и Карин отстраняется от манящих индиговых губ. Встречается взглядом с алым мерцанием глаз. Её изучают с любопытством. Вторая женщина, лёжа на боку и подперев свободной рукой голову, что-то говорит ей на сай-бисти. Слова плохо расслышаны из-за гула крови в ушах, несмотря на то что полуторная офицерская койка не оставляла большего расстояния между ними. Шатенка будто уловила смысл сказанного, но на всякий случай переспрашивает на том же языке. Следовало удостовериться, что она правильно поняла сказанное. Её пальцы касаются крепкого синего плеча, ведут по плотной и удивительно тёплой — а не прохладной, как казалось поначалу, — коже, в который раз отмечая разницу в температурах их, человека и чисса, тел.       Светло-синяя ладонь накрывает щёку Карин, слова звучат громче. Теперь Фаро кивает коротко и утвердительно, а в следующий момент её плавно с бока переворачивают на спину и мягко тянут за пряди волос назад. Она подчиняется, медленно откидывая голову, обнажая горло. От выпитого виски тело согрелось, и в уставной майке и штанах становится жарковато. Но не только от алкоголя.       Поначалу прохладные, сейчас тёплые, и в то же время будоражащие до жара своим прикосновением индиговые губы накрывают беззащитную шею. Женщина прикрывает глаза, доверяясь ласке. И в следующий момент издаёт удивлённое «ай» и тихий смех, когда касание губ заменяется иным, слегка влажным и шершавым, вызывающим щекотку. Фаро через пару повторных прикосновений языка, отличного от её собственного, взяла себя в руки, впрочем, не переставая легко улыбаться от ощущений.       Ар’алани вновь и вновь аккуратно проводила шершавым языком по коже, сначала сбоку по шее, затем уже по самой глотке. Реакция ожидаема — человек показался очень восприимчивым к прикосновениям. Иногда до ее слуха доносился краткий тихий смех, когда язык следовал по особенно чувствительным участкам. Карин в ответ поглаживала руками сильные плечи и голову, чувствуя под ладонями плотные мягкие иссиня-чёрные волосы. Вскоре чисс взяла ртом в захват горло Карин, прикусывая тонкую кожу, несильно, но так, чтобы на уязвимой глотке ощущалось давление. Мягко придавленная сверху сильным телом, пойманная, ощущая под спиной койку, женщина не смела пошевелиться.       Чисс слегка сдавила челюстями беззащитное горло замершей Карин. Раздалось тихое урчание, после которого челюсти чуть сильнее сжали — всего на мгновение, а затем ослабили захват, и снова повторили сжатие и ослабление хватки. Всё это Ар’алани делала достаточно мягко и деликатно, помня об иной биологии человека. Кожа у лежащей под ней женщины не настолько крепкая и толстая, а горло и подавно казалось совсем хрупким. Аккуратные массирующие движения продолжались, а в это время синие пальцы успокаивающе-медленно перебирали короткие пряди шатенки. Та держалась уверенно, что с удовлетворением отметила чисс. Взаимодействие, о котором сообщила Ар’алани, оказалось столь необычным для человека, смело принявшей предложение.       Вновь раздалось тихое непродолжительное урчание, после хватка с уязвимого места исчезла, и Карин почувствовала успокаивающую шершавость чисского языка. Расслаблено выдохнув, она подаётся навстречу мягким движениям.

***

      С какого момента их общение переросло в настолько близкое? Коммодор Карин Фаро помнит, как после битвы с грисками «Стойкий» и «Химера» оставались в той же системе, где имперский звёздный разрушитель застал бой тяжёлого чисского крейсера с врагом. Специалисты обоих судов собирали последние возможные крохи информации после боя, кое-какие моменты следовало ещё уладить. Брайерли Ронана отправили на «Стойкий», а адмирал Ар’алани, дополнительно вызвав со своего корабля Илая Ванто, обсуждала с гранд-адмиралом Трауном и его коммодором детали произошедшего. Для Карин заключительное собрание в конференц-зале подводило последний этап довольно насыщенных смен к желанной передышке. После дежурства она не прочь была бы запереться у себя в каюте и немного выпить хорошего кореллианского виски… Но сначала нужно официально закончить со сменой.       Во время обсуждения Карин Фаро поймала себя на мысли, что её взгляд невольно возвращался к прямой фигуре чисского адмирала. Слишком часто. Украдкой рассматривала её фигуру. Ничто не давало гарантии, что Ар’алани не заметит данного любопытства. Траун если и обнаружил, то промолчал и не подавал вида. Капитан-лейтенант Ванто тем более не обращал внимания — он полностью был поглощён обменом мнениями с гранд-адмиралом Трауном.       Коммодор отмечала здоровый блеск на длинных иссиня-чёрных волосах адмирала, идеально собранных в высокий хвост. Нельзя было не обратить внимания и на её безукоризненную осанку. Если Траун внешне представлял образцового чисского воина, то Ар’алани при всём этом была ещё изящна в движениях. Фигура, скрытая под белым кителем с эмблемами Доминации на плечах, таила в себе прекрасно развитую физическую силу. Карин понимала, что каждое движение женщины полно как грации, так и убийственной силы; помнила, что гранд-адмирал тренируется в рукопашном бою с дроидами-часовыми, а это свидетельствует о превосходстве физических показателей силы, скорости реакции и крепости тела чисса над человеческими. Не стоит недооценивать представителей иных рас.       В глаза адмиралу чисского флота лучше лишний раз не смотреть — Фаро не рисковала ступать на такое «поле» без причины. Достаточно вспомнить, как поначалу алое мерцание Ар’алани недоверчиво останавливалось на ней. Что она думала о людях, в частности о ней, коммодоре «Химеры»? Медленная ли у неё реакция, достаточно ли компетентна, следует ли полагаться на неё? Доверие гранд-адмирала Трауна не значило доверие адмирала Ар’алани. Но Карин всё же удалось заслужить её уважение в этой кампании против гриска.       В мыслях не раз возникало воспоминание о том, как Фаро осталась на мостике с тремя чиссами. Ар’алани, сомневаясь в надёжности имперского коммодора, поначалу проводила ту взглядом вплоть до вахтенной ямы на мостике, а затем, после инструктирования Ва’ньи, неожиданно для человека оказалась рядом. Она стояла так близко, что Фаро чувствовала ее дыхание на своей шее, и это несколько выбивало из колеи. Равномерное, сосредоточенное, почти шевелящее волоски на коже — или это незваные мурашки? Казалось, она изучает каждый миллиметр на видимом участке тела.       Мысли о привлекательности представительницы чисского рода вновь возникли в голове у Карин. Погружённая с головой во флотскую службу, она редко думала о мужчинах, ещё реже о женщинах — ответственная работа и высокое звание на корабле практически вытесняли такие посторонние мысли, но стоило ей увидеть с самого начала Ар’алани, как её размышления не раз возвращались к «ледяной леди». Алое мерцание глаз, внешне холодный облик и черты лица, искусно сотворенные природой... Командующая другого флота была достойной дочерью своей расы, сочетая в себе лучшие черты образцового чисского воина и притягательность женщины.       Что ж, она «поймала» Карин. Если бы не выдержка самой Фаро, то жар, не вовремя грозивший заполнить все вены при воспоминании о стоявшей позади адмирале, мог поставить в трудное положение высшего офицера «Химеры». И тем не менее ей казалось, будто кончики ушей предательски пылали от прилившей крови.       Ванто обмолвился как-то во время задания, что чиссы способны видеть в инфракрасном спектре. «Крифф!», — женщина понимала, насколько не к месту возникшая заинтересованность. Достаточно долгое время Карин не искала себе никого, но объектом её внезапного повышенного интереса выступила представительница иной расы. Не без внешних хороших физических показателей, конечно.       …в завершение собрания гранд-адмирал объявил:       — Мы с капитан-лейтенантом Ванто остаёмся проанализировать имеющиеся данные. В том числе и по поставкам снабжения, несколько стандартных часов назад дополнительно предоставленные в распоряжение гранд-моффом Таркином. Нужно сопоставить, сколько из них пропало в этом регионе, предположительно оказавшись в руках грисков, — тут его взгляд поочерёдно перешёл на адмирала Ар’алани и на коммодора Карин Фаро. — Коммодор Фаро, адмиралу нужно сопровождение по палубе корабля. Предоставляю это вам. После — можете быть свободны. Вашу смену перенесут по графику на корабельные сутки, в распоряжение к отдыху даю дополнительно стандартные часы.       Получив от неё краткое «Так точно, сэр», гранд-адмирал повернулся к адмиралу и что-то приглушённо начал обговаривать с ней на чеуне. Ванто, понимавший их родной язык, стоял относительно недалеко и, видимо, не поверив услышанному, перевёл взгляд с командующих на коммодора. В его глазах отразилось лёгкое удивление. Она в немом вопросе вздёрнула брови, но Илай промолчал, многозначительно указал глазами на чиссов, постаравшись сделать это как можно незаметнее для них. Женщина запуталась в том, что ей хотел сообщить неясными намёками бывший сослуживец...

***

      Ар’алани отстранилась от горла Карин, напоследок проведя шершавым языком длинную дорожку от основания шеи, ярёмной ямки, до самого подбородка, слегка куснув кожу под ним. Коммодор прочувствовала весь табун пробежавших по спине мурашек и тихо простонала на выдохе. На мгновения ей показалось, будто язык длиннее, чем её собственный. У неё будет время выяснить, так ли это. Вес чужого тела более не ощущался, а тёплая ладонь огладила её щёку, и кореллианка улеглась иначе. Теперь они обе лежали на боку, повернувшись друг к другу. Взгляд карих глаз встретился с алым мерцанием, и обе женщины, прикрыв глаза, соприкоснулись лбами.       Короткое удовлетворительное урчание из горла синекожой женщины, когда к её губам приникает другая. Фаро вся отдаётся ласке, руками вплетаясь в иссиня-чёрные пряди распущенных волос, трепетно перебирая их, переходя к поглаживанию шеи партнёрши. Ар’алани принимает мягкие прикосновения без колебаний, ощущая желание и Карин, и своё собственное. Наконец-то внезапно возникшее обоюдное вожделение получит волю в этой каюте коммодора «Химеры». Пока что обе женщины изучали друг друга. Сдерживались. Но надолго ли? Адмирал вспомнила то предложение Трауна на чеуне в конференц-зале. Он заметил интерес как собственной подчинённой, так и бывшей наставницы, позволяя при сложившихся обстоятельствах дать возможность им обеим удовлетворить своё любопытство.       Карин то приникала к упругим и умелым индиговым губам, то отстранялась от них, прерывая удовольствие единения в поцелуе, касаясь пальцами подбородка и ведя вдоль его линии по ярко выраженным скулам, контурам висков, налобным мягким выступам к ушам. Чисс выдыхала резче, тихим урчанием давая понять, что ей приятно такое взаимодействие. Пальцы вновь массирующими круговыми движениями оглаживали лоб вдоль линии бровей и уходили в тёмные пряди, деликатно перебирая их. Фаро нравились полумягкие иссиня-чёрные волосы адмирала, отращённые до талии, ловившие на себе отблеск света гирлянд.       Тёплая ладонь Ар’алани приникла к щеке кореллианки и, поглаживая, плавно перешла на шею. Большой палец проводит вновь и вновь по выступу глотки с некоторой долей задумчивости, напоминая об опасности откровенной ласки. О контакте, что применим между двумя чиссами, достигшими достаточного уровня доверия, — так пояснила ей Ар’алани в самом начале близкого взаимодействия. В тот момент в глубине карминового сияния промелькнул загадочный для собеседницы огонёк. Несмотря на предложение адмирала, так подпустить к уязвимому месту представителя иного вида… могло показаться безрассудством. И ведь чисс в то же время будто бы решила проверить пределы того, насколько могла ей вверить себя Фаро. Результат её удовлетворил.       Нет, коммодор не относилась к сумасбродному и самонадеянному типу. Характер Карин Фаро был значительно сглажен и воспитан республиканской, а затем и имперской военной дисциплиной. Особенно сказался опыт службы на ИЗР «Химера» под умелым руководством Митт’рау’нуруодо. Хоть это не значило, что изредка, в очень исключительных ситуациях, кореллианские корни не давали о себе знать. Да, она без сомнения была смелой, достойно проходила препятствия на своём пути и явно показала Ар’алани то, что та не проявляла в начале их встречи к коммодору, — доверие.       И в то же время она понимала, кому показывает это: гранд-адмирал Траун уверен в адмирале Ар’алани, а значит, что в своё время чисская женщина приобрела его расположение как надёжный союзник неспроста. Интуиция подсказывала Фаро, что между двумя чиссами лежит намного большее, чем просто принадлежность к одной расе и ранее к одной военной структуре — в их сотрудничестве заложен был многолетний опыт.       Как бы то ни было, Ар’алани посчитала Карин достойной своего внимания и убедилась в этом. Теперь обе находились в обоюдном распоряжении друг друга. Будь на то воля Хаоса, немного часов в уединении с Карин не помешает — и Ар’алани, понимая, насколько непредсказуемы события, намерена была придать внимание своему интересу. Со всё ускоряющимся течением времени, как горько иногда она отмечала, возможностей отойти мыслями от затягивающегося противостояния с грисками становилось меньше. И Карин, что готова проявить отзывчивость и принять столь близкое общение с ней, — Ар’алани взаимно принимала её заинтересованность, распознав в коммодоре уверенную в себе и достаточно решительную женщину. Ту, которую она могла видеть как равную себе. Этот интерес, как расценила чисс, стоит того. Их встреча дарована Хаосом и удачей воина.       В один момент обе, поймав взгляд друг друга из-под приоткрытых век, соприкоснулись носами, не разрывая визуального контакта. Их руки взаимно потянулись друг к другу.

***

      Во время сопровождения чисского адмирала по палубе «Химеры» коммодор отвечала на редкие вопросы, задаваемые ей на сай-бисти. В основном достаточно нейтральные, на которые имперский офицер спокойно могла дать информацию адмиралу чисского флота. Как хорошо, отметила про себя Фаро, что на данной палубе оказалось достаточно безлюдно и представилась возможность без лишнего внимания пройти с гостьей гранд-адмирала. Во время небольшой прогулки они посетили одну из кают-компаний, где на обзорной площадке за достаточно большим иллюминатором из прозрачного транспаристила виднелась окружающая корабль темнота космоса. В безвоздушном пространстве заметны неподалёку от звёздного разрушителя плывущие осколки, бывшие когда-то астероидами, и россыпь вившихся вокруг них частиц — свет далёких системных солнц отражался от осколков, из-за чего те были заметны.       По счастливой случайности помещение просторной кают-компании почти пустовало, а те немногие из служащих, что находились в нём, решили незаметно покинуть его, решив не мешать своим присутствием двум женщинам. Слухи о гостье гранд-адмирала успели распространиться по палубе, как бы ни старались Карин и Траун не обозначать данный факт. Фаро надеялась, что её уровень владения сай-бисти не будет сковывать беседу. К приятному удивлению коммодора, разговор с Ар’алани протекал без особого напряжения. Внимательный взгляд алых мерцающих глаз более не скрывал в себе какого-либо подозрения по отношению к подчинённой Трауна — это явно способствовало мирной, более оживлённой беседе. Что ж, теперь Фаро могла открыто и спокойно изучать черты лица собеседницы, отмечая, что и та рассматривает её. Коммодор заметила, что в глубине карминовых глаз затаено ещё какое-то выражение. Прослужив с бок о бок с Трауном достаточно времени, Карин могла прочитать чисское выражение лица и сказать, что это. Любопытство.       Адмирал предложила сделать небольшой перерыв и продолжить позже. Коммодор, почувствовав, что за данным предложением и ожидающим взглядом чисса кроется иное, ответила утвердительно. В глубине алого свечения было что-то… затаённое — заинтересованность точно удалось заметить, но было что-то ещё — и она не спешила однозначно интерпретировать это. Невольно вновь вспомнилось то, как адмирал стояла позади неё во время навигации Ва’ньи. Дыхание, касающееся кожи… Карин отогнала эти мысли, прикусив язык. То вторжение в личное пространство теперь казалось чем-то почти интимным.       …женщины условились встретиться неподалёку у каюты коммодора — инициатива исходила от самой кореллианки. В каютах высшего офицерского состава была предусмотрена дополнительная мебель, и Фаро повезло, что в своё время она получила в распоряжение этот выписанный со склада новый диванчик. Довольно комфортно обставив его приобретёнными декоративными подушками и добавив небольшой плед, Карин любила читать на нём, да и просто отдыхать.       — Достаточно уютно, коммодор, — лаконично и одобрительно оценила Ар’алани.       Тёплый свет гирлянды последовал на смену освещению световых панелей. В возникшем полумраке каюты алое свечение поначалу показалось самым ярким истоком света. Фаро пригласила гостью устраиваться поудобнее. В белом адмиральском мундире Чисского экспансионного флота та выглядела непривычно для взгляда шатенки в этой комнате, куда если кто и заглядывал из немногих сослуживцев-друзей самой Карин, то явно не состоял в звании, позволяющем носить офицерскую униформу таких цветов.       «Белый китель идеально подходит к индиговой коже Ар’алани», — мысленно и не без тихого восхищения отметила Карин, наблюдая за тем, как гостья с присущей ей грацией проходит мимо, оглядывая каюту внимательней. Иссиня-чёрные волосы теперь были распущены и казались немного влажноватыми. Видимо, не только Карин успела зайти во время передышки в освежитель под душ.       Шатенка сняла кепку, чуть ослабила часть уплотнительных полос на форме у горла. Официально она не на смене, но встречать чисского адмирала решила в форме, а не в свободной внеуставной одежде. Впрочем, и сама Ар’алани в ходе дальнейшей возобновлённой беседы расстегнула собственный китель. А кореллианский — так тепло любимый хозяйкой каюты — древесный виски, стимулирующий хорошую беседу, подтолкнул их быстрее перейти к более неформальному общению на отличные от деловых темы, а также снять мешающие сапоги с кителями. Для начала.

***

      Лёжа на боку, чисс и человек поочерёдно покусывали друг друга то в шею, то в плечи, соприкасались руками, и успели стянуть друг с друга майки и то бельё, что было под ними. Карин отмечала, что порой чисская женщина издаёт удивительные урчащие звуки, но не только из груди, а будто бы генерируя их одновременно и — или — горлом. Интересно. От Трауна таких звуков она, разумеется, не слышала — видимо, чиссы производили их преимущественно в состоянии близости. Она прижалась обнажённым торсом к коже Ар’алани. Та вновь приникла губами к шее, поднялась к уху, прикусывая мочку, а пальцами вплелась в короткие каштановые пряди, сжимая и слегка оттягивая, как бы говоря: «Обнажи горло».       Она позволила вновь припасть к уязвимому месту зубами, на этот раз тихо простонав на выдохе. Доверительная ласка... В целом за их короткое знакомство обе сочли имеющееся взаимное расположение достаточным. Карин уверенно показала, что открыта для близкого взаимодействия, даже если такой шаг был чересчур смелым с её стороны. Коротко усмехнувшись в мыслях, отметила: только если ты не кореллианин. Челюсти не несли опасности в нынешней ситуации, хоть интуиция и подсказывала: при случае сильная хватка способна ещё как навредить. И вправду, Фаро не сомневалась в том, что у чиссов не только кожа крепче, но и челюсти и зубы мощнее, чем у человека. И клыки казались немного крупнее и острее.       Шершавый язык ласкал кожу, отчего шатенка прикрыла глаза. От приятной щекотки из её горла вырвался тихий довольный стон, в ответ раздалось согласное урчание. По ощущениям тело чисса стало теплее, и Карин чувствовала вдобавок ещё и собственный жар. Как только от её шеи отстранились, напоследок коротко мазнув языком, она повернулась и, отдавая поцелуй адмиралу чисского флота, слегка потянула иссиня-чёрные пряди — та поняла намёк. Фаро примкнула губами к ответно обнажённой синей глотке, слегка кусая, тут же зализывая мягким касанием место игривого укуса, затем накрывая губами. И ощутила ими вибрацию, исходившую от крепкого и достаточно мощного чисского горла. По-иному развитое, оно могло выполнять дополнительные функции, не иначе. Пока что исследовательница отметила как крепкую кожу, сильные мышцы, больший размер самой глотки, так и звуки, издаваемые этим органом представительницей иной расы.       Внутри самого горла снова рождалось урчание, сопровождаемое низкими вибрирующими звуками. Ар’алани наверняка ей продемонстрировала не все вокальные возможности своего голоса. Шатенка знала также, что чиссы способны шипеть: в одном давнем случае ей довелось услышать от гранд-адмирала короткое резкое шипение, почти по-рептильи изданное. Редкое и позабытое явление, но Фаро частично вспомнила о нём сейчас.       — Какие звуки ещё может издавать чисс? — прошептала на сай-битси, приблизившись к самому уху и нежно прикусывая синюю мочку.       Быстрое слитное движение — и коммодор «Химеры» оказывается вновь перевёрнутой на спину. На этот раз по обе стороны от неё синие руки аккуратно прижали на несколько мгновений её собственные запястья к постели, а над ней нависает сильное тело индигового оттенка. Иссиня-чёрные пряди спадают, касаясь лица пойманной, щекоча кончиками светлую кожу. Алое мерцание становится ярче, будто это вновь единственный источник освещения в каюте — не тёплый свет от гирлянды, а красное свечение. Свисающие пряди волос отгораживали от другого отсвета, так что да — карминовый оттенок был самым ярким. Он достаточно подходил хищнику, впрочем, никакой опасности для жизни Карин он не нёс. Её изучают внимательным взглядом, в его глубине видны затаившиеся огоньки, а в тишине приглушённо раздаётся с едва тихим шипением на сай-битси:       — У тебя будет достаточно возможностей узнать.       Видно, как краешки губ нависшей женщины трогает еле уловимая улыбка. Почти незаметно, но та, кому она предназначалась, её увидела. Подушечка большого синего пальца касается уголка приоткрытых губ Фаро, чуть надавливая, приподнимая верхнюю губу. «Сравнивает…», — пронеслось в голове у той. У чиссов, как и у твиллеков, клыки были крупнее человеческих. Затем палец слегка проникает в горячий рот, его послушно лижут, чуть прикусывают, обхватывают губами. Сверху слышится одобрительное шипение, Ар’алани чуть склоняет голову вбок, желая рассмотреть представшее ей зрелище с иного ракурса.       Человеческая женщина под ней не была хрупкой среди своего рода. По росту она ненамного отличалась от Илай’ван’то, среди людей это был средний показатель, как понимала адмирал. По комплекции тела коммодор не слаба, но разница с изученным самцом её вида заметна. Её тело тренировано, мышцы не вялые, видно, что себе не позволяет отлынивать от физических упражнений. Одобрительно прошипев собственным мыслям, чисс перевела взгляд на светлые груди. Упругие, с торчком стоящими сосками. Ар’алани нашла её, Карин Фаро, достаточно интересной и по-своему привлекательной.       Тут палец покидает тёплый рот, на стандартные секунды взгляд отмечает тонкую блеснувшую в свете гирлянды нить слюны, связывающую губы и подушечку пальца. Ладонь ласково оглаживает внутренней стороной щёку Карин, та поворачивается и коротко лижет поверхность индиговой кожи. Рука спускается ниже, по шее, коротко касаясь действительно нежного по сравнению с чисским горла, влажно поблёскивающего от оставленной ртом адмирала слюны, и после, пройдясь вскользь по ключицам, большим пальцем задев тёмный выпуклый сосок, ладонь бережно накрывает одно из полушарий груди.       Фаро выдыхает с тихим стоном, когда пальцы обхватывают и мнут упругую плоть, румянец на её щеках становится ярче, в инфракрасном спектре коммодор вся горит. Она свободной рукой накрывает сильное предплечье нависшей над ней женщины, сжимая, массируя, ощущая под крепкой кожей не менее крепкие мышцы. Светлое тело шатенки сияет тёплым оттенком гирлянды. Чисс аккуратно мнёт грудь шатенки, отчего та продолжает тихо постанывать, с улыбкой глядя в алое мерцание. Немного поменяв позицию, уже другой рукой мнёт соседнее полушарие. Тёмные твёрдые соски приятно ощущаются под ласкающей индиговой ладонью, а дразнящие пощипывающие прикосновения пальцев вырывают изо рта ласкаемой новые постанывания.       Карин отмечает, что грудь самой Ар’алани больше, чем у неё, но такая же упругая. Индиговые соски аналогично торчат. В этом они обе не особо отличаются по биологии и в восприятии. Чуть погодя она обязательно примкнёт губами к синей коже в тех местах, вот только ведущая женщина склонилась ниже. Коммодор дотрагивается до прядей тёмных волос, не в первый раз отмечая их здоровый блеск.       Горячий рот накрывает вершинку груди, и с её губ срывается стон чуть громче предыдущих. Хорошо, что гермодвери блокируют всякие звуки как извне, так и изнутри каюты. Зубы слегка сжимают чувствительную плоть, отпускают, а шершавый язык и успокаивает, и раззадоривает одновременно. Карин крепче сжимает в пальцах иссиня-чёрные пряди. Алый взгляд опаляет по-хищному, она замечает, как между раскрытых зубов чисса виден тот самый шершавый язык. На фоне тёмного синего оттенка он удивительно розовый. Кажется, будто от происходящего тело чисского адмирала стало темнее, насыщеннее индиговым оттенком, чем до этого. Игра света, или же от возбуждения их обычно прохладные в спокойном состоянии тела не только нагреваются?       Шершавая влажная поверхность дотрагивается до груди вновь и вновь, щекоча, дразня, лаская. Коммодор едва сдерживается, чтобы не стонать в голос, прикусывая нижнюю губу. Наблюдает, как розовый язык соприкасается с ложбинкой между полушариями, ведёт к вершинке, всё большая часть языка приникает к коже и... Карин моргает, но нет, это не обман зрения. Чисский язык настолько длинный? Поймав удивлённый взгляд человека, женщина останавливается, оценивая реакцию. Фаро высовывает собственный язык, держит пальцами и поворачивает вбок голову — мол, вот какой у меня. В немного детском жесте, но сейчас ей не пришло в голову более дельной идеи спросить у чисса об физиологических особенностях её языка. Тихое секундное шипение, Ар’алани вновь упирается одной рукой в постель, а второй соприкасается с собственным языком, неторопливо повторяет жест Фаро, и поворачивает голову в профиль, демонстрируя ей видовую особенность. Та приподнимается на локтях, чтобы увидеть это ближе.       Весь язык покрыт щетинками, поверхность розовая, ближе к основанию языка щетинок меньше. Карин коротко спрашивает разрешения, на что ей согласно кивают, и осторожно ведёт пальцем от кончика до основания. Весь шершавый, влажный, к основанию и вправду помягче. И длинный. Навскидку коммодор дала бы длину, что была ото рта до кончика языка, примерно в два от её собственного языка, если не больше. Заметно, что чисский орган ещё и более гибкий. В вожделении пронеслись мысли, что ещё умеет Ар’алани делать этим замечательным длинным...       Фаро быстро лижет в висок свою гостью, та возвращает ласку, решив начать с шеи. Прикусывает слегка и возвращается к груди. Опираясь на один локоть, Карин тянется к иссиня-чёрным прядям, аккуратно убирая часть тёмных волос за ухо чисса. Глубоко вздохнув, чувствует запах их тел, выделяя особенным тот, что принадлежал Ар’алани. Та коротко взглянула на неё и вновь деловито вернулась к тому, чтобы захватить зубами тёмный сосок. Урчание раздалось приглушённо, шатенка будто чувствовала слабую вибрацию через прикосновения горячего рта. Откинувшись на спину, вытянув руки над головой, она прикрыла веки.

***

      Во время дальнейшей беседы на диване и распития древесного виски Карин с Ар’алани сидели в тесной близи друг с другом. Шатенка отметила ещё при первой встрече, что чисский адмирал выше неё, но при нынешнем непринуждённом общении такая разница заметно ощущалась. Как и тогда на мостике в вахтенной яме, коммодор ощущала дыхание чисса на своей шее, и сейчас это воспринималось намного приятнее.       —…Ка’рин, — алые глаза внимательно и с любопытством смотрели на неё. Чисс после всех произошедших событий и в ходе беседы ясно дала понять, что теперь коммодор «Химеры» заслуживает хорошего расположения.       — Да? — виски немного кружил голову, но не настолько, чтобы сильно опьянить кореллианку. Да и устойчивость самой Ар’алани к алкоголю была крепче, как она сама сообщила. Пьянило шатенку иное.       Они давно сидели в одних уставных майках, форменных штанах и без обуви. Заметно расслабленные после совместной кампании, глотков крепкого напитка, под светом гирлянд они обменивались взглядами, фразами на сай-битси, редкими лёгкими прикосновениями.       Карин отметила, что, несмотря на молодую и крепкую внешность чисса, в глубине взгляда карминовых глаз отражаются прожитые женщиной годы, которых куда больше того возраста, на который она выглядит. Сама Карин не дала бы ей более тридцати — тридцати пяти лет, впрочем, даже в определении возраста людей она часто ошибалась. Чего стоило говорить о представительнице иной расы, у которой другой метаболизм и внешние признаки взрослости особи. Регулярные тренировки, здоровый образ жизни и дисциплина — без них не обходилась жизнь адмирала. Кореллианка приметила и часть шрамов, видимых на оголённых синих участках рук и плеч собеседницы, — её путь воина.       В те моменты, когда их губы соприкасались с краями бокалов или когда крылья носа вбирали аромат кореллианского напитка, Фаро отмечала, вдыхая запахи глубже, что помимо виски ощущает дополнительный, не менее заманчивый оттенок рядом сидящей женщины. Чисс пахла интересно, шатенка не смогла бы сразу описать, как именно. На мгновение в голову закралась мысль, а могут ли представители женской части этой расы выпускать феромоны, влияющие на разум других рас? Но нет, Фаро не была бы в этом уверена, хоть от близкого общения с Ар’алани её нескромный интерес и разгорался сильнее.       Коммодор предоставила чисскому адмиралу больше инициативы, и та непрозрачно намекнула ей в начале неформальной беседы, что не против узнать её поближе. Карин, посмотрев в карминовое мерцание, без труда поняла вкупе со словами взгляд Ар’алани — ей удалось прочитать эту часть эмоций чисса. Никакой двойственности смысла.       — У тебя давно не было партнёра, — прикосновение синих пальцев к её плечу, поглаживание, мягкая улыбка на лице чисской женщины, краткая, затаенная в самых уголках губ. Ещё один любопытный факт о том, что Ар’алани представилась Фаро куда более читаемой в эмоциональном плане, чем командующий Седьмым флотом Траун. И то, что, принадлежа иной расе, она так точно определила состояние Карин, говорило как о проницательности, так и о схожести некоторых реакций их тел…       Синие пальцы вновь огладили обнажённое плечо шатенки, и её уверенно приобняли за плечи рукой, окончательно выбивая и без того нетвёрдую от алкоголя и близости другой женщины почву из-под ног. Под тёплым светом гирлянд Фаро расслабленно откинулась спиной в объятие чисса, позволяя удобнее обхватить себя рукой, а мягко уткнувшийся в висок нос смягчил начавшиеся доминантные поползновения Ар’алани. Её равномерное дыхание у уха успокаивало, рука изучающе оглаживала то плечи, то бок, то короткие каштановые пряди. Затем, как только Ар’алани приобняла кореллианку, ладонь расслабленно опустилась вниз с плеча, скользнув по ключице и касаясь верха груди.       — Ты хочешь провести это время в близости? — прямой вопрос, отдавшийся приятным потягиванием внизу живота. И Фаро, через мысленный перевод сказанного на сай-бисти, понимала, что Ар’алани заранее знает утвердительный ответ. У них мало времени на хождение вокруг да около. И вполне вероятно, что больше они не увидятся. Что говорить о том, как мысли самого коммодора после того случая на мостике не раз крутились в голове вокруг образа чисского адмирала далеко не с самыми невинными размышлениями?       Вместо слов на том же сай-бисти Карин медленно прижимается теснее к непрерывно смотрящей на неё женщине и, немного повернув голову, неспешно и аккуратно соприкасается собственными губами с уголком индиговых губ. Утвердительный ответ. И под тёплым светом гирлянд чисс привлекает Карин ближе. Достаточно равная ей в качестве партнёра, достаточно уверенная на поле боя, достаточно… заинтересовавшая. Пустые бокалы давно отставлены в сторону, а Карин откидывает голову на плечо женщины в приглашающем жесте, позволяя той ответно опалить дыханием открытую шею под тёплым светом гирлянды…

***

      Вновь хватку стиснули на горле Карин. Она пришла к выводу, что такая ласка либо очень часта в ухаживаниях чиссов, либо конкретно данная представительница вида любила таким способом приласкать партнёра. А ещё это как нельзя лучше показывало доминантные наклонности самой Ар’алани. Фаро не была против того, чтобы побыть снизу. Как и не против того, чтобы подчиниться воле чисса. Из всех наблюдений за гостьей на борту «Химеры» коммодор сразу отметила, что противиться этой женщине опасно и она предпочитает контролировать ситуацию, что проистекает как из её положения в звании, так и из самого её характера.       Фаро добровольно вверяла шею партнёрше, тихо простонав, когда одновременно полушария груди смяли в ладонях, массируя. Она с намёком потёрлась о бедро нависшего над ней чисса. Ей хотелось поскорее самой исследовать ртом тело доминантной женщины. Та напоследок провела скользящим движением кончика шершавого языка по глотке, вызывая новую волну мурашек, уткнулась носом в ухо Карин, низко прошипев:       — Терпение…       Шумно выдохнув в ухо, Ар’алани ненамного отстранилась и взглянула на неё, затаив быструю усмешку. Будто немой вызов. Убрала с лица Карин короткие непослушные пряди. Коммодор встретилась с алым мерцанием глаз. Используя представившуюся возможность, она применила имеющиеся навыки, чтобы попытаться уложить нависшую над ней чисскую женщину минимум на бок. Та не возразила и, коротко прошипев, якобы раздражённо, позволила перевернуть себя на спину. Теперь они поменялись местами. Карин сверху взирала на внешне расслабившуюся Ар’алани, с интересом ожидающую ответного хода.       Иссиня-чёрные волосы рассыпались прядями как по плечам, так и по постели. Мерцающие красным глаза обжигали взглядом, предвкушающим, и в то же время призывающим Фаро продолжать. Она приникла ртом к шее, прикусывая, зализывая это место. Сжала челюсти на горле, доверительно подставленному. Её хватка не такая впечатляющая, как у чисса, но внутри глотки родилось довольное ободряющее урчание — такой жест порадовал. Напоследок лизнув место укуса, тянется к индиговым губам, сливается в этой ласке, вновь отозвавшейся в низу живота приятным импульсом. Шершавый язык приникает к её приоткрытому рту в ответ, Карин принимает ласку от адмирала, довольно зажмурившись на мгновение. После они соприкасаются лбами и переводят дух несколько мгновений.       Коммодор быстро целует манящие губы, спускается ниже, к груди, и нетерпеливо касается языком упругого тёмно-синего соска. Слышно, как ровное дыхание чисса сбивается и в урчании проносятся новые звуки. Ещё и шипение? Одновременно? Карин вбирает сосок в рот, посасывая, прикусывая, тут же зализывая. Чувствует, как её ободряюще гладят по спине, когда она вбирает в рот индиговую вершинку. Как от услышанных ответных приятных звуков по всему телу встали дыбом мелкие волоски.       Переключает чуть позже внимание на другое полушарие груди, полизывая второй сосок, ласково прикусывая, наслаждаясь слышимым шипением Ар’алани. Синие пальцы то сжимают, то отпускают каштановые пряди, зарываясь глубже в волосы шатенки. Она ладонью накрывает упругую вершинку, ласково стискивает, вырывая из приоткрытого рта чисской женщины новую порцию довольного шипения. Карин утыкается лицом в ложбинку между грудей, касаясь языком тёмной синей кожи. Пальцы чисса подушечками обводят ухо, убирая за него пряди волос, и щекочут прикосновениями по виску.       Фаро приподнимает голову, встречаясь взглядом с алым мерцанием. В глубине глаз Ар’алани играют хитрые огоньки. Человек не совсем знала, как разгадать все скрытые эмоции в глубине этих карминовых глаз. А узнать хотелось. Разомкнув губы, она вновь вобрала в рот индиговый сосок, медленно прикусывая его зубами. Подушечка синего пальца провела по её верхней губе, чисс зашипела, а Карин захватила ртом палец, посасывая. Из приоткрытых синих губ показался розовый язык, быстро провёл по ним и скрылся во рту. Коммодор коротко улыбнулась и, отпустив палец, выпрямилась на локтях, окидывая взглядом лежащую под собою женщину.       Ар’алани являлась статной представительницей своего вида, и не любоваться ею нельзя было. Фаро искренне восхищалась этим сильным и эстетичным существом. Не прерывая визуального контакта с алыми глазами, она вновь склонилась ниже, целуя гладкую индиговую кожу, без единого волоска, пробуя её на вкус, ощущая необычный и приятный запах чисса, едва уловимый, тёплый и мягкий, похожий на древесный.       Адмирал принимала все касания Карин, позволяя человеку так близко взаимодействовать с ней. Кто знал, что поначалу недоверчивое отношение к подопечной Трауна обернётся таким интересом? Ещё тогда, в вахтенной яме, чисский адмирал заметила, как температура тела коммодора имперского флота странно меняется в её присутствии. Списать всё на особенности теплового отпечатка человека в инфракрасном спектре? Нет, она достаточно понаблюдала за Илаем Ванто в разных ситуациях, чтобы понимать — Карин реагирует именно на неё. Что эта женщина скрывала? Что-то утаивала? Боялась? Или же иное? К удивлению Ар’алани, позже она точно поняла — Карин бросает в жар в её, адмирала, присутствии, далеко не из-за каких-то «тёмных» секретов. Желание. Интерес. Чисский адмирал приняла тогда на заметку данное. А после, что ж, тепловая аура не просто привлекла внимание чисса. Траун свидетель, Ар’алани тоже проявила заинтересованность, неоднократно во время навигации подходя на близкое расстояние к Карин, анализируя реакцию той. Кореллианка вопросительно кидала взгляд на молчавшего адмирала и, не получив ответа, отворачивалась к оружейной консоли, следя за показаниями датчиков. Тепло приливало к коже человека в ответ на такое внимание.       Сейчас Фаро ласково поглаживала бока чисской женщины, старательно пытаясь сымитировать похожее на чисское урчание. Ар’алани мягко притянула её к себе, захватывая поцелуем человеческие губы. Пока Карин отвечала, её мягким слитным движением перевернули на спину, и чисс вмиг с долей спокойной властности нависла над ней. И всё же в полумраке комнаты, освещаемом гирляндой, вновь не было ничего ярче карминовых огней. Коммодор вытянула руки над головой, сцепляя собственные пальцы обоих рук в замок. Она сдавалась под полный контроль, вновь запрокидывая голову, подставляя беззащитную трахею под чисские зубы. С урчанием горло тут же накрыли, прикусывая, сжимая в хватке — тонкую человеческую кожу хотелось ощутить снова, и отказать себе в таком чисс не могла.       …Чуть позже, когда внимание адмирала дошло до других участков тела, Карин отмечает, как шрамы на её теле внимательно разглядывают. Шершавый язык ведёт по тем следам, что были видны на боку у рёбер. Без сомнения, рубцы замечены ранее, их невозможно не заметить. Фаро видела свидетельства пройденного пути воина и на теле чисской женщины — те являлись светло-синими контрастными на индиговом теле следами.       Ар’алани рассматривает шрамы, особенно деликатно лижет и будто кратко касается истории самой Карин. Фаро кажется такое очень интимным, отчего она дарит краткую улыбку чиссу, немного смущённую. Ладонь расслабляюще проводит по боку, там, где особенно длинный рубец — давнее ранение с Войн Клонов. Кореллианка помнит, как получила его, и кадры из прошлого вновь возникают из памяти.… Ласковое прикосновение языка возвращает шатенку из воспоминаний, а тёплая рука вновь оглаживает бок, ободряя. Пальцы Карин мягко приникают к светлой на тёмно-индиговом фоне полосе. След над ключицей достаточно широк: полученная когда-то рана была серьёзной. Чисс прикрывает веки в немом согласии. У каждой из них своя история битв, побед и поражений. Оба существа прекрасно знали цену пережитым сражениям, и носили следы как на теле, так и в душе воина…       Когда чисс достигает пояса форменных штанов и в алых глазах возникает немой вопрос, Карин согласно кивает, подтверждая, что «да» — она готова идти дальше. Пальцы шатенки принимаются за уплотнительную резинку, ослабевая ту. Ар‘алани отодвигается, оставляя больше места для действия, начиная снимать уже лишние предметы одежды с себя. Пару стандартных минут в каюте слышна возня с формой. Коммодор отмечает, как аккуратно складывает личные вещи женщина. Самой ей хотелось скинуть всё на пол, да поскорее. Она сдержалась. Нижнее бельё, как отмечает, стало влажным от возбуждения — реакция собственного тела на ранние действия приятно удивила. Интересно, была ли настолько возбуждена сама Ар‘алани? Фаро ложится спиной на койку, приглашающе огладив собственный бок, накрыв ладошкой одну из грудей, чуть сжимая сосок. Взгляд карих глаз смотрит на внимательно оглядывающую её фигуру гостью, чьё статное тело теперь не скрыто одеждой. Несколько секунд, и та вновь нависает сверху, приступая к прерванному занятию…       …в тот момент, когда ведущая в их взаимодействии мягким, но уверенным движением коснулась бёдер, кореллианка неспешно и приглашающе их раздвинула, позволив синей ладони медленно приникнуть к влажным от возбуждения складкам. Короткая встреча взглядов: Карин обжигается об карминовое сияние, тихий стон срывается с пересохших губ. К её животу склоняются, опаляют дыханием, затем индиговые губы проводят по нежной коже вокруг пупка. Фаро на мгновение не верит происходящему, закусывая внутреннюю часть щеки.       Ар’алани опускается ниже, к бёдрам лежащей под ней Карин, языком касаясь вначале низа живота. Щекотка от лёгких движений, влажность шершавого языка — и она издаёт новый протяжный стон, когда пальцы ведущей женщины в то же время раздвигают влажные складки, касаясь интимного и чувствительного места глубже. Чуть погодя к краю промежности приникает горячий чисский язык. Палец мягко вторгается внутрь, и Фаро выгибает спину, а щекотка от прикосновения шершавого языка настигает вновь. С губ срывается новый короткий стон вкупе с тихим смехом. Рукой она накрывает иссиня-чёрные волосы, зарываясь в тёмные пряди.       Синий палец уверенно и в то же время мягко и изучающе двигается внутри лона. Кореллианка ощущает, как язык очерчивает край у мягких складок, наверняка давно влажных от выделившейся естественной смазки. Ладонь, скользящая по гениталиям, синие пальцы, что так внимательно ощупывали, нашли дополнительную чувствительную точку над входом во влагалище. Через некоторое время женщина вновь проходится короткими шершавыми мазками по внутренней стороне бёдер. Отстраняется ненадолго, пройдясь кончиком языка по линии слегка выступающей под кожей подвздошной кости. Внимательный взгляд карминовых глаз окидывает тело перед ней, лежащее в самой открытой позе. Короткие волосы Карин, застонавшей от нового движения чисских пальцев, растрёпаны, а в инфракрасном спектре её лицо пылает.       — В этом месте при первом осмотре мы схожи, — и к первому пальцу Ар’алани, лаконично улыбнувшись, добавляет ещё и второй, ритмично двигая ими, сжимая и разжимая внутри, наблюдая с затаённым интересом и предвкушением за тем, как коммодор бессильно извивается, прикусывая нижнюю губу и тщетно пытаясь остановить слишком громкий стон. Подушечка большого пальца надавливает на недавно найденную точку снаружи, отчего распластавшаяся под чисским адмиралом выгибается сильнее, обронив бесстыдный звук, радующий слух.       Чисс ощупывала женщину ласковыми, но в то же время твёрдыми и изучающими касаниями. Когда та привыкла к прикосновениям, Ар’алани вынула пальцы из её лона и склонилась ближе. Карин тихо застонала, тут же поняв, что вместо пальцев центр её набухших складок накрыл горячий рот. Она вновь издала стон, чуть приподнимая голову. Лицом женщина уткнулась меж бёдер шатенки, будто успокаивающе полизывая шершавым языком нежную плоть. Алое свечение её глаз прикрыто веками, иссиня-чёрные пряди обрамляют лицо, а руками она теперь придерживает ноги Карин, держа их разведёнными в стороны, предоставляя себе полный доступ.       Фаро откидывается на спину, глубоко дыша, изредка постанывая от сильных прикосновений. Необычный шершавый язык очень чувствительно ласкал её в том месте. Порой тихое горловое урчание доносилось до ушей. Шатенка в какой-то момент неосознанно двинула было ногой, чтобы сомкнуть бёдра в удовольствии от особенно прижавшегося к плоти шершавого языка, но была тут же наказана: зубы несильным предупреждающим укусом накрыли кожу на внутренней стороне бедра, пальцы сильнее сжали захват на ногах, а изо рта чисса донеслось низкое шипение. Не раздражённое и не опасное, но Ар’алани ясно дала понять — без её ведома Карин не будет мешать ей в такой момент.       Вновь индиговые влажные губы после недолгого нравоучения приникают к нежным складкам, и Карин поначалу удивлённо, а затем и громче стонет, когда ощущает и следом понимает, что шершавый язык на этот раз не только приник, но и проник внутрь, двигаясь в начале лона. Крепкие пальцы сжимают её бёдра, не позволяя лишнего движения прочь, и Ар’алани, коротко обжигая карминовым взглядом шатенку, глубже погружается во влагалище. Фаро в приступе новых впечатлений то сжимает пальцами ткань постельного белья, то сминает попавшийся под руки плед у изголовья койки, а зубами закусывает многострадальную нижнюю губу, пытаясь на мгновение тщетно заглушить громкие стоны. Гермодвери... Слава Империи, гермодвери есть в каждой каюте, и их дюрасталевые стены не пропускают лишних звуков.       Кажется, будто Ар’алани заполнила её всю, язык двигался внутри, скользя, извиваясь, то почти выходя наружу, мягко вылизывая нежную плоть, будто давая возможность передохнуть, то вновь проникая вглубь. Видимо, физиология двух видов совпадала достаточно, чтобы воспроизводить похожие на возвратно-поступательные движения языком. Карин выгибала спину, сжимала в пальцах иссиня-чёрные пряди волос, но не смела двинуть бёдрами, не желая прерывать пытку, что устроила ей чисский адмирал…       ...Она ласково гладила лежащую перед ней Фаро по бедру, в то же время потираясь щекой о ногу, что закинула себе на плечо. Волосы шатенки растрёпаны, а дыхание та ещё восстанавливает, глубоко дыша ртом — грудная клетка равномерно вздымалась и опускалась вниз, не то что недавно. Чисс довольно прикрывает глаза веками, позволяя передохнуть. Слишком горячая тепловая аура человека в полумраке сильно сияет. Очень эмоциональны эти люди, слишком отзывчивы на прикосновения.       Через несколько стандартных минут прикусывает тонкую светлую кожу на ноге, привлекая на себя внимание. Карие глаза смотрят на неё восхищённо, и Ар’алани видит, что кореллианка не намерена останавливаться на достигнутом и отступать. Тихое успокаивающее движение синей ладони по светлому упругому бедру — отдохни ещё.       Пока Фаро послушно откинулась на влажную постель перевести дыхание, вторая женщина опускает её ногу, садясь на койке, дышит медленно и глубоко, вбирая запахи их тел и повисшего тяжёлой пеленой в воздухе каюты желания. На языке и губах она до сих пор чувствует вкус Карин. Жажда близости, готовность, влечение к ней. Взаимный интерес к удовольствию обоих сторон выливался во что-то большее. Ар’алани глубоко выдохнула, с удовлетворением вспоминая, как минуты назад коммодор имперского флота вплелась пальцами в её иссиня-чёрные волосы, стиснула пряди и прижимала голову чисской женщины ближе, прося большего. Шершавый язык вновь и вновь погружался во влажную глубину, то выходя порой полностью, касаясь на входе чувствительных складок, дразня и вновь скользя внутрь. Влажные соки Карин, её стоны, понукания пальцев, сжимавших пряди чужих волос…       Адмирал окидывает неспешно взглядом каюту, вновь отмечая уют, с которым хозяйка обставила свою территорию. Небольшой диванчик, пара мягких небольших подушек, картина над диванчиком и то самое, что делало атмосферу комнаты тёплой, — гирлянда. Затем перевела взгляд на Карин. Как выяснилось, уже достаточно передохнувшую. Приподнявшись на локтях, она с ожиданием глядела на ту, что совсем недавно подарила такие приятные моменты. В карих глазах заметны озорные искорки, и чисс приближается достаточно близко, чтобы прикусить тонкую кожу у ключицы. Хрипловатый стон заслужен, и Ар’алани чувствует, как Карин обнимает её, приникая теснее.       Койка не настолько узка, как у других служащих на «Химере», а достаточно широка для того, чтобы вместить двух женщин. Тесно обнявшихся; переплетающих ноги; поочерёдно захватывающих губы друг друга; награждающих лёгкими укусами-ласками партнёршу; зарывающихся пальцами то в каштановые, то в иссиня-чёрные пряди. Фаро приглушенно стонет, когда трахею сжимают в чисской ласке, но рукой она тянется не к собственному горлу, а между их телами, желая коснуться до чисса в том же месте, до которого та приникала языком к ней в недавней ласке. Довольно раздаётся низкое шипение, как только пальцы достигают цели. Коммодор отмечает, как между крепких бёдер также мокро, как и у неё. Если не более. И упругие набухшие складки, как будто только одни — внешние, между ними влажная щель, при надавливании на которую кончики пальцев проникают внутрь.       Мягко двигаясь внутри скользкого тёплого влагалища, растягивая его стенки, кореллианка снова замечает схожесть их тел. Пока её кожу на плече деловито покусывают, Карин трётся о пах женщины, входит внутрь тёплого упругого лона. В то время как она трогает и изучает пальцами, её приоткрытый рот опять захватывают индиговые губы. Фаро ощущает собственный вкус на них. Ей хотелось тоже попробовать приникнуть к плоти представительницы иной расы, провести языком влажную дорожку по внутренней стороне бёдер, чтобы затем… Однако как следует дать взаимную ласку не дали.       Ар’алани мягко покидает объятия, мазнув языком по губам Карин. Вновь плавно переваливает её на спину, нависая сверху. Иссиня-чёрные пряди свисают вниз, обрамляя это искусно созданное природой лицо ледяной леди. Карминовое свечение встречается взглядом с живыми карими глазами, уголки индиговых губ трогает слабая улыбка.       Чисс кратким массирующим движением поочерёдно сжимает груди лежащей женщины, затем устраивается меж разведённых ног. Плавно и неспешно двигается бёдрами навстречу Карин, соприкоснувшись, отстраняется, вновь повторяет действие. Фаро поддаётся вперёд, встречаясь телами, недолгий контакт, и вновь назад. Пара-другая медленных движений и они обе поймали ритм друг друга. Волосы Ар’алани свисали вниз, щекоча кожу партнёрши. Карие глаза восхищённо смотрели на прекрасную представительницу иного вида, что медленно и с особой грацией совершала фрикции, с индиговых губ которой срывалось порой тихое довольное шипение. Хорошо сложенное статное тело казалось тёмно-синего индигового оттенка в единственном свете гирлянд, освещавших каюту коммодора. Чисс упиралась руками по обе стороны от женщины, а при соприкосновении с бёдрами ощущала её влагу от возбуждения на собственной коже. Карин положила ладонь на её крепкую шею, поглаживая, и при новом контакте сильнее потёрлась о другое тело.       Сверху донеслось урчание, и Ар’алани накрыла собою шатенку, прижимаясь теснее, уже не так активно имитируя поступательно-возвратные движения, присущие самцам обоих их видов. Теперь, прикусывая тонкую кожу на плече лежащей под ней, начала с более медленного трения их тел друг о друга. Фаро простонала у синего уха что-то на выдохе, не на сай-бисти, — по интонации понятно, что от удовольствия одобрительное. Она гладила иссиня-чёрные пряди волос, переплетаясь с ними пальцами. То покусывая, то лаская шершавым прикосновением плечо кореллианки, чисская женщина подумала на мгновение о том, чтобы прикусить посильнее и оставить… Но не сейчас. Мягкая затейливая улыбка коснулась индиговых губ, и сильное тело отстранилось.       — Поигрались. Теперь давай попробуем кое-что другое… — несколько неожиданно прервала контакт чисс.       Карин удивлялась самой себе, как ещё способна была понимать в таком состоянии слова на сай-бисти. Казалось, что из-за шума крови в ушах невозможно было не только не расслышать что-либо, но и перевести с иного языка — мысли перетекали тяжело и одновременно быстро в голове кореллианки.       Сидя друг против друга, Ар’алани направляла её действия словами, объясняя в том числе и жестами, что нужно делать. Она видела, в каком состоянии находится Карин. Для начала они поменяли положение, сев друг перед другом вблизи таким образом, чтобы их ноги оказались перед ними, почти соприкасаясь с ногами другого, затем, как показала чисс, они откинулись слегка назад, делая упор на руки, чуть сгибая в локтях. И тут чисская женщина, значительно пододвинувшись ближе, плавно просунула одну ногу под ногой Карин, а вторую перекинула через другую ногу партнёрши. До Фаро дошло, какую позицию хотела занять Ар’алани, и при следующем этапе она сама придвинулась ближе, теснее переплетаясь ногами, и повернула корпус тела чуть вбок, взаимно достигая с чиссом теснейшего контакта в бёдрах. Женщина откинула с лица длинные иссиня-чёрные пряди, с довольством взирая на шатенку, и в самых уголках индиговых губ кратко мелькнула лёгкая улыбка. В глубине алого мерцания, особенно эффектного в полумраке, притаились те же огоньки желания, что были и в карих глазах, обращённых к чиссу.       …скажи кто недавнему коммодору Карин Фаро стандартные сутки назад, что адмирал чисского флота Ар’алани может быть такой при близком общении, Фаро мысленно скептически фыркнула бы, с глубоким сомнением поглядев на холодную статную фигуру: чисс окидывала её при первом знакомстве недоверчивым взглядом, а в вахтенной яме так и подавно стояла за спиной, тщательно наблюдая за каждым действием. Не говоря уже об обвинении в неподчинении приказам гранд-адмирала — когда ставки в противостоянии с гриском нужно было повысить и отправить шаттл с приманкой пособлазнительнее, чем отряд штурмовиков...       Теперь же Фаро с теплотой смотрела в эти карминовые глаза, во взгляде которых не было всего того предубеждения, а присутствовали иные искры. Увлечения. Рукой взявшись за крепкую синюю ногу, чувствуя, как под толстой кожей играют при напряжении мышцы, Карин ожидала команды. Тихое шипение и индиговое тело двинулось, и чуть позже — светлое. Пробные движения, улавливание ритма друг друга, ещё некоторые изменения в положении тел — и вот обе женщины нашли оптимальное расположение и неспешный такт. Их набухшие половые губы мягко и тесно тёрлись в импровизированном поцелуе, медленно размазывая естественную смазку обеих по коже. Соприкасаясь, каждая чувствовала жар тела другой.       Руками женщины упирались в постель, почти не разрывая визуального контакта глаз. Карие в мерцание алых. Достаточно давно привыкшая к взгляду гранд-адмирала, Карин спокойно смотрела в карминовое сияние Ар’алани. Изо рта шатенки вырывались тихие стоны, в то же время до её слуха доносилось одобрительное шипение. То приподнимая, то опуская бёдра, то ведя их чуть в сторону, они тёрлись, скользя по мокрому и вязкому. Фаро всё же ещё украдкой наблюдала за тем, как двигаются мышцы под синей крепкой кожей, как они напрягаются на прессе, как на руках и ногах чисса выделяются мускулы. Упругие полушария груди с торчком стоявшими индиговыми сосками, слегка колыхавшиеся при неспешных телодвижениях, не могли не привлекать взгляда карих глаз. Сейчас Карин не сомневалась, что это индиговое тело было выточено искусным мастером, а затем скульптура ожила, превратившись в чисскую воительницу.       — Ка’рин… — вместе с шипением на выдохе. Она заметила, как на неё смотрят.       — Замечательный… вид, — чуть прикусила нижнюю губу, особенно тесно проскользив во взаимном соприкосновении промежностей. Мокро, горячо и скользко.       Из горла чисса донеслось короткое одобрительное шипение, когда Ар’алани, в свою очередь, окинула быстрым внимательным взглядом тело Фаро:       — Замечу… что и с моей позиции… зрелище ничуть не хуже.       Не прекращая любоваться телами друг друга, они продолжили медленные скользящие влажные движения, согласно поддерживая вначале неспешный ритм. В каюте слышны лишь редкие срывающиеся тихие стоны Карин, низкое шипение и глубокое урчание Ар’алани, да общее шумное дыхание пары, что так интимно подошла к вопросу близкого общения друг с другом.

***

      После близости их разгорячённые тела остывали, а затем посещение освежителя помогло привести как мысли, так и тело в порядок, убирая мокрые свидетельства недавней страсти. Сейчас Карин устало устроилась у стены, прижимаясь к тёплому боку адмирала. Обе расслабленно дышали. Чуть влажные у кончиков расчёсанные иссиня-чёрные пряди лежали на плечах и груди, укрывая собой небольшие участки индиговой кожи. Уткнувшись носом в тёмный волос, уставшая коммодор лениво вдыхала особенный запах тела своей гостьи.       Алое мерцание прикрыто веками, казалось бы, что Ар’алани спит. Вспомнилось, как быстро она восстановила дыхание после интимного взаимодействия. Фаро же продолжала успокаиваться после столь необычного общения с представительницей другого вида. Сильная, выносливая, крепко сложенная — да, чиссы превосходят в данных параметрах людей.       Немного сдвинув голову, женщина взглянула на чисское горло. Вспомнилась та ласка, которой её одарили, и губы тронула лёгкая улыбка. Ладонь проводит по синему телу, медленно поглаживая, наблюдая за игрой света на индиговом оттенке. Гирлянда, обычно придававшая уютный вид каюте, сегодня как никогда сделала его ещё приятней.       Грудная клетка, приподнимавшаяся при равномерном дыхании, не дрогнула, но стало заметно, как на мгновение Ар’алани вздохнула глубже. Прижимающаяся к ней сбоку почувствовала вибрацию из груди, а затем и услышала тихое мурлыканье, что на выдохе издала чисс. Оно не прекратилось на вдохе, и Карин завороженно слушала. Фаро вспомнилось, какое приятное для слуха шипение издавала женщина во время недавней близости. А сейчас? Мурлычащий чисс, кто бы мог подумать?       Не прекращая издавать такие чудесные звуки, адмирал зарывается пальцами в подсохшие каштановые пряди кореллианки. На выдохе чисс что-то промурлыкала ей на чеуне. Карин не поняла расслышанного, но не стала переспрашивать. Интуитивно поняла — это ласковое. Губами накрыла индиговую кожу, коротко целуя, пробуя её на вкус.       — Ар’алани, — вместо каких-либо фраз произнесла лишь чисское имя.       Короткое довольное шипение, уголки синих губ трогает улыбка, такая редкая на обычно холодном и сосредоточенном лице. Но в этой каюте адмирал позволила себе расслабиться с Карин Фаро.       Кореллианка поводит плечом со следами от страстного прикусывания, вспоминая недавнее — во время близости чисс чувствительно прихватила его зубами с резковатым шипением, впрочем, тут же утешительно проводя языком по пострадавшей плоти. К слову о следах — на бедре обещал появиться синяк. Во время дальнейшего действия Ар’алани во взаимном влечении крепко сжала пальцами упругое бедро Фаро, отчего та вскрикнула. Сильные пальцы чисса тут же успокаивающе огладили место, а индиговые губы утешающе коснулись уголка рта.       Прохлада каюты стала ощутимее, и Карин потянулась к пледу, что лежал рядом. Накрыла их нагие тела, перед этим бросив короткий внимательный взгляд на изгибы изящного тела. Склонившись и лизнув синюю кожу, вновь заслышала раздавшееся краткое урчание внутри чисского горла. Едва прикусив, заслышала уже предупреждающее шипение:       — Ка’рин, тебе следует отдохнуть, — ладонь женщины накрыла правую сторону лица кореллианки, подушечкой большого пальца обводя скулу и щёку.       Фаро поддалась навстречу прикосновению, уткнувшись носом в ладонь, касаясь губами, и после положила голову на плечо чисса, вновь соприкасаясь с заманчивыми иссиня-чёрными прядями. Приятная усталость вновь овладевала телом и Карин не заметила, как веки закрылись. Тёплый успокаивающий свет гирлянд на индиговой коже был последним, что она запомнила перед тем, как провалиться в крепкий сон.