There's beauty in your beast

      Эйсидиси далеко не сразу понял, кому принадлежит тот цепкий взгляд, который неотрывно следил за ними всеми с той самой минуты, как Эйсидиси ступил на песок арены. Остальные воины тоже нервничали: то и дело они передёргивали плечами и переступали с ноги на ногу, точно нечто тяжёлое и в самом деле опустилось им на плечи.       Причину Эйсидиси заметил только ближе к концу, когда мышцы стали ныть от напряжения, а внимание — бесконтрольно рыскать вокруг.       Одинокая фигура сидела в тени на скамье амфитеатра, и вокруг неё кровавым пятном расползалась аура отчуждённости и враждебности. Не потому, что Карс действительно был враждебен, просто…       Просто это был он. Никакого иного объяснения неприятному чувству Эйсидиси найти не мог, сколько бы не старался.       Мистик-затворник смотрел так, словно прикидывал, насколько опасен будет каждый из них, если придётся сойтись в настоящем бою. На арене уже давно умышленно не проливалась кровь, так что Эйсидиси стало ещё неуютнее.       Каждому в племени было известно, что Карс очень долгое время неотступной тенью ходил за Нэш, лучшей воительницей племени и своей матерью, чтобы она обучила его искусству танца с костяными лезвиями, пока та не согласилась. Может, понадеялась, что неприспособленный к схваткам ученик быстро сдастся, — однако упорства, граничащего с упёртостью, Карсу оказалось не занимать.       Потому что только упёртость могла позволить тому, кто от природы должен был вести других за собой и читать знаки в пламени и биении сердца, освоить требующий невероятной сосредоточенности и контроля над телом стиль боя, одно неверное движение в котором могло стоить жизни уже самому танцующему.       Страшно и представить, сколько ему потребовалось сил, чтобы вырастить дополнительные мышцы и кости, что и приводили в движение смертоносные лезвия.       Эйсидиси, повинуясь внезапной догадке, оглянулся — и не заметил на площадке Нэш. Видимо, потому Карс и распространял эту убийственную ауру раздражения. Единственная, кто хоть сколько-то его интересовала, попросту не явилась.       И тогда Эйсидиси почувствовал, как в нём просыпается авантюризм. Он ещё несколько раз стрельнул взглядом в Карса, пока не почувствовал, что раздражение сконцентрировалось на нём и только на нём: кажется, мистик не слишком любил привлекать чьё-либо внимание, хотя и делал это с завидной регулярностью. А потом Эйсидиси направился прямиком к нему.       Арена замерла в ожидании.       По своей воле никто не желал пересекаться с Карсом. Было в нём что-то по-настоящему пугающее, дикое и непредсказуемое, отчего кровь стыла в жилах.       Чем ближе Эйсидиси подходил, тем больше различий между Карсом и остальными тепейоллотлями видел.       Одежда Карса, вытканная из шерсти кроликов, как и полагалось одеждам тех, кто касался незримого мира, не единожды чинилась и стиралась, и всё же бурые пятна плотно въелись в рукава, свидетельствуя о многочисленных охотах — за пределами пещер Карс был предоставлен сам себе, и заботился о себе тоже сам.       Костяные украшения, шелестом сопровождавшие каждое движение Карса, точно вырезались им самим — немного грубые, они молча заявляли, что Карс гордится своей независимостью. В ушах у него покачивались клыки огромных горных львов — безупречных охотников, которые никогда не должны были стать добычей.       На лице Карса, с левой стороны, красовались несколько не до конца заживших полос, словно чья-то огромная когтистая лапа вспорола прочную кожу. Припухшие рубцы уходили куда-то под рубаху. Не поделил что-то с одним из хищников степей? Да и крепко так не поделил, раз до сих пор не зажило.       Красные глаза с вертикальным зрачком впились в Эйсидиси — оценивающе и настороженно. Карс скривился, не то от боли, не то от раздражения, и слегка дёрнул головой, отчего три обсидиановых рога поймали отблески огня из жаровен. Ненавязчивое, однако прямое напоминание, кто он такой. Почти угроза       — Нэш сегодня не придёт, — просто сообщил ему Эйсидиси, и любая заинтересованность мигом пропала с лица Карса. Затворник кивнул немного рвано, после чего поднялся на ноги и явно собрался уходить.       Эйсидиси это не устраивало совершенно.       — Просто уходишь?       С тихим вздохом Карс всё-таки обернулся к нему — и посмотрел так, словно Эйсидиси не мог осознать какой-то прописной истины.       — Ты сам сказал, что мне здесь нечего делать.       Слуги и воины тихонько перешёптывались, явно не понимая, какая муха укусила Эйсидиси, что он решил докучать избегающему компании мистику. Однако Эйсидиси было слишком уж интересно, что тот из себя представляет на самом деле, а не по слухам, каждый из которых был невероятнее предыдущего.       Как минимум те, что неохотно признавали в Карсе превосходного охотника, точно правдивы — тот не стал бы демонстрировать не свои трофеи.       Теперь оставалось понять, какой из него боец.       — Ты мог бы уделить время кому-то из нас. В конце концов, — Эйсидиси развёл руками, — те, у кого только один рог, с рождения предназначены для сражений. Я уверен, что не только Нэш могла бы научить тебя новому. Или ты боишься, что кто-то окажется недостаточно хорош?       Карс закатил глаза, а толпа в амфитеатре загудела больше прежнего.       — Это очень… примитивная попытка задеть мою гордость. Почему тебе кажется, что она сработает?       — Потому что много кто её слышал, — заметил Эйсидиси и позволил себе дерзко улыбнуться.       И Карс замер. Почти незаметно, но наблюдавшему за ним Эйсидиси было совершенно очевидно, что на долю мгновения все мышцы мистика напряглись, будто он хотел вмазать нахалу прямо здесь и сейчас, но справился с этим порывом. Вместо того Карс огляделся, явно подсчитывая количество языков, которые разнесут его ответ по всему городу, и покачал головой, отчего смоляные волосы рассыпались по плечам.       — До первой крови, которую прольёт противник. Я не желаю потом оправдываться перед Нэш, что покалечил кого-то. И никакого рукотворного оружия, — губы Карса скривились в неприятной усмешке. — Раз уж на то пошло, я хочу посмотреть на твои когти.       От чужой самоуверенности Эйсидиси едва ли не задохнулся в возмущённии. Карс говорил так, словно его победа — не более чем вопрос времени.       Даже не оглянувшись, Карс сбросил на ближайшую скамью накидку из кроличьей шерсти и спустился на вулканический песок арены.       — Дистанция? — любезно поинтересовался Эйсидиси.       — Шесть ударов сердца, — холодно отозвался Карс.       Эйсидиси, чьё сердце билось много быстрее, чем у прочих тепейоллотлей, пожал плечами: его условие более чем устраивало.       Они встали друг напротив друга. Карс, ожидаемо, отвёл левую сторону подальше — видимо, травмы и впрямь его всё ещё тревожили. Эйсидиси на мгновение даже стало как-то неловко: в чём интерес, если противник не может показать всё, на что способен? Однако смущение покинуло его в тот же момент, как мизинец и безымянный пальцы правой руки Карса дёрнулись, а кожу предплечья мягко прорезало костяное лезвие.       На песок упало несколько капель крови, ещё пара размазалась по режущей кромке — и неожиданно для себя Эйсидиси понял, что он правда готов поверить во мрачные истории, которые окружали Карса десятками. Потому что такой сосредоточенности он не видел ещё ни у кого. Карс словно и сам обратился в одну из больших кошек гор, что терпеливо выжидают часами, прежде чем нанести жертве один быстрый и точный удар.       Такой возможности предоставлять Эйсидиси не собирался. Его сердце забилось быстрее, разгоняя кровь по телу, дыхание вошло в привычный ритм — и тогда Эйсидиси бросился вперёд, рассчитывая на скорость, с которой мало кто мог сравниться.       Однако Карс просто отскочил в сторону, даже не попытавшись нанести ответный удар, только волна чёрных волос взметнулась вслед его движению.       Эйсидиси быстр — но Карс на треть мгновения опережал его, потому что знал, как двигается противник, и потому ускользал, будто вода сквозь пальцы. Наверное, этим можно было даже восхищаться, если бы Эйсидиси не желал посмотреть на то, как Карс сражается — а сейчас тот просто бегал по всей арене, и кровь на лезвии всё ещё засыхала его собственная.       Карс воспользовался им только один раз — когда Эйсидиси в безумном рывке всё-таки удалось схватить его за волосы самыми кончиками пальцев. Тогда Карс резко взмахнул правой рукой — и в ладони Эйсидиси осталась только вьющаяся прядь.       Карс двигался столь уверенно, будто и в самом деле исполнял танец, фигуры которого ему заранее известны. Песок арены причудливыми волнами кружился в такт его шагам, свет играл на рогах и лезвии, дыхание и шелест костяных украшений задавали ритм, который Эйсидиси всё никак не мог уловить.       Они остановились, переводя дух. Карс, пусть и держался хорошо, но уже отчётливо прихрамывал и старался поменьше переносить вес на левую ногу, от Эйсидиси валил пар — внутренний жар требовал либо выхода, либо остановиться.       Эйсидиси замешкался всего на секунду, но Карс, похоже, только того и ждал, подобно горному льву. В четыре лёгких быстрых шага он оказался вплотную и почти небрежной подсечкой уронил Эйсидиси на песок. Эйсидиси же успел схватиться за левое запястье Карса, отчего тот зашипел, и они покатились клубком, поднимая тучи пыли. Растерявшийся от внезапной яростной атаки, Эйсидиси, повинуясь какому-то глубинному порыву, попытался вцепиться когтями в свежие рубцы, однако Карс ответил быстрым укусом, метившим куда-то в горло — но клыки так и не вспороли кожу, ведь кровь под ней пульсировала жаром пламени.       И всё же Эйсидиси оказался прижат лопатками к песку, пока костяное лезвие прижималось к его горлу. Всё, что он видел — это сузившиеся в щель звериные зрачки Карса и клыки, показавшиеся из приподнявшейся в оскале и покрасневшей верхней губы. Наверное, надо было что-то сделать, но Эйсидиси просто не мог пошевелиться, зачарованный нависшим над ним хищником.       — Карс!       Неожиданный женский окрик разрушил… что бы это ни было. На лицо Карса вернулась почти скучающая отстранённость, а Эйсидиси, дёрнувшись, повернул голову на голос.       По песку арены торопливо шла Нэш, и выражение её лица не сулило ничего хорошего. У края топтались несколько воинов — похоже, они и решили послать за предводительницей.       Эйсидиси почувствовал странную смесь облегчения и раздражения.       Карс, тем временем, поднялся и отряхнулся от песка, готовый встретиться с гневом Нэш лицом к лицу. В такие моменты было очевидно, что это сын и мать — у них пролегала совершенно одинаковая складка между бровями, а ещё они одинаковым жестом наклоняли голову, словно намеревались боднуть оппонента.       Эйсидиси не расслышал, что именно возмущённо произнесла Нэш. Кровь шумела в ушах так, что ему вообще показалось, что его вырвет прямо на песок или он свалится в обморок, но вкрадчивый голос Карса вернул его в реальность:       — Мне всего лишь напомнили, что навыки, подобные твоим, стоит применять к… достойным соперникам.       Карс скосил взгляд в сторону Эйсидиси, и слегка насмешливо сощурился, отчего-то задержав внимание на горле того. Растерянный, Эйсидиси потёр шею — и тут же кожу неприятно защипало.       На пальцах осталась кровь. Карс довольно улыбнулся.       — Первая кровь, — заключил он почти буднично, после чего добавил. — Прошу меня простить, но сегодня здесь вряд ли будет что-то полезное.       И он, прихрамывая, направился к выходу с арены, обернувшись только раз — чтобы заглянуть Эйсидиси в самую душу своими звериными красными глазами.       — Надеюсь, как-нибудь мы повторим.