Творчество.

данный фанфик писался по песне: больше, чем творчество – cupsize. также, строчки взяты из песни. Был закат солнца. Ветер дул теплым воздухом, обдувая оголенные плечи парня, который писал картину, сидя около памятника, передавая его красоту на бумагу. Ген - молодой художник самоучка, который с детства был творческой личностью. В наушниках играла приятная мелодия, которую, без стеснения, подпевал. сделав много набросков на листке и увидев время, Ген поднялся с холодной бетоной плиты и отправился домой. Настроение было идеальное, ведь никто не смел мешать ему. Надолго ли это? На следующий день, Ген пришел все с той же сумкой, в которой носил карандаши, бумагу и все самое необходимое для художника. Он сел на свое место, Ген чуть-чуть полюбовался видом. Вдали Ген увидел парня, он прищурился, пытаясь разглядеть незнакомца сквозь блики заката. Парень с зелеными прядями стоял у фонтана, задумчиво чертил или писал в своей тетрадке. Ген лишь наблюдал, как тонкая кисть плавно выводит буквы и цифры. Ничего лучше Асагири не придумал, поэтому решил запечатлить его в своем скетчбуке. Он аккуратно делал штрихи, добавляя все больше пропорций и деталей, которые изображали портрет. Нос, губы, каждая черта лица парня казалась идеальной, словно созданной для того, чтобы быть запечатленной. Но что-то в этом взгляде, в том, как парень иногда поднимал глаза и смотрел вдаль, заставляло Гена задуматься. Что он пишет? О чем думает? И почему его присутствие, движения кажутся такими… притягательными? Ген почувствовал, как его сердце забилось чуть быстрее. Он добавил последние штрихи к портрету, но что-то внутри него требовало большего. Он хотел подойти, заговорить, узнать о незнакомце больше. Что скрывается за этим спокойным и серьезным взглядом. Но страх и нежелание заводить первым разговор остановили его. Вместо этого он просто сидел, наблюдая за парнем, и как закат окрашивает небо в приятные тона, а парень продолжает писать, будто ничего вокруг него не существует. Ген сидел, словно прикованный к месту, его пальцы нервно сжимали карандаш, оставляя на бумаге небрежные штрихи грифа. Он пытался сосредоточиться на памятнике, который он долгое время планировал нарисовать, но его мысли были вокруг него. Мысли крутились вокруг того парня, который сидел в нескольких метрах от него. Его спина была прямой, волосы слегка растрепаны, а пальцы быстро скользили по страницам тетрадки. Ген не мог оторвать взгляда. И вот опять.. Их взгляды встретились. Ген почувствовал, как его щеки покраснели. Он хотел отвести взгляд, но он не мог это сделать. Вместо того, чтобы начать рисовать, он смотрел в эти рубиновые глаза. Но что-то изменилось. Воздух вокруг стал тяжелее, словно прошел электрический ток. Вдруг парень отложил тетрадку в сторону и медленно поднялся. Его движения были плавными и не торопливыми. Он шел к месту, где сидел Ген. Он шел медленно, но верно. В этот момент Ген почувствовал, как его дыхание перехватило. Как из легких выбился весь воздух. — Ты давно пялишься, — произнес парень, его голос был низким и слегка хрипловатым. Ген попытался что-то ответить, но его язык будто прилип к небу. Сказать что либо было страшно, но из рта Гена выдался кашель, а затем слова. — Кхм, я просто.. посчитал тебя красивым и задумался, поэтому и засмотрелся! — отмазку Ген не успел придумать, но возможно это к лучшему? Глаза зеленоволосого парня бегали по Гену, то по его рядом разбросанным листкам и мельком его взгляд зацепился на свой портрет. Это парня поразило. — Как тебя зовут? — Ген...Ген Асагири. — Я - Сенку Ишигами, будем знакомы. Не хочешь зайти в кафе недалеко? Я оплачу, — а дальше слова Сенку поразили художника на повал. То есть, парень просто пригласил без каких либо вопросов? Это не укладывалось в голове, но Ген не упускал возможности и согласился. Кафе оказалось уютным, с приглушённым светом и ароматом свежий выпечки. Сенку устроился напротив Гена. К ним подошел официант, Сенку заказал кофе и кусок пирога, а Ген чай и двумя круассанами. Их молчание не было тяжелым, скорее всего они сами не знали с чего начать, но Сенку решил попытаться. — Ты часто рисуешь незнакомцев? — спросил Ишигами, попивая кофе и чашки. Ген почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. — Нет… просто… — Ген запнулся, взял стакан и сделал глоток чая, чтобы прочистить горло. — Ты был слишком хорош, чтобы я не попытался, — Сенку рассмеялся, звук был низким, но смущение Гена переросло в стыд. — Не нервничай ты так, я не кусаюсь, — сказал парень и начал уплетать свой пирог. — Ты рисуешь еще что-то, кроме портретов? — спросил Сенку, кидая взгляд на сумку парня. — Ну, еще рисую памятники, задания, пейзажи, — начал рассказывать Ген. Он рассказал, что пробовал много занятий, что пытался найти себя во многом. Он лепил, пытался играть на музыкальных инструментах, писал стихи, пытался сочинить книгу, но сжег ее. Сенку же с интересом слушал, иногда задавал вопросы и вдруг в голову что-то ударило и Ишигами выпалил. — Может, попозируешь мне? — Ген поднял глаза полные шока и смущения. Он и.. позировать? Нет, он был уверен, что ему будут позировать, а не наоборот. — Я не умею позировать, да и к тому же.. Ты умеешь рисовать? — В детстве занимался наукой и приходилось чертить, а также занимался анатомией людей, но портреты не учился рисовать. Думаю, что твои пропорции точно сумею нарисовать, — Сенку выпалил это на одном дыхании и посмотрел на реакцию Гена. Тот лишь смотрел на него и молчал. — Просто сиди и смотри на меня, — Ген проглотил ком в горле. — А если я не хочу? — прошептал он, но уже знал ответ. Сенку ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул интерес. — Врешь. Ишигами потянулся к его блокноту, перелистнул несколько страниц. И там, среди набросков храма и деревьев, внезапно проступил его собственный портрет. — Предлагаю завтра на том же месте. — Да, хорошо.., — проговорил Ген, после чего забрал сумку и вышел из кафе. Ген вышел из кафе и направился в сторону дома. Мысли были запутанными и странными. Но главное, что ему стоит отдохнуть и продолжить все завтра... Ишигами же сидел в своей комнате, пальцы нервно барабанили по столу. Блокнот, который он забрал лежал перед ним, открытый на том самом портрете. Он смотрел на самого себя и не мог избавиться от мысли, что это.. неестественно для него. — ..Завтра на том же месте… — прошептал он себе, ложа голову на стол. Ишигами же в своей комнате не мог оставаться на месте. Его ноги сами понесли его к окну. Он смотрел на улицу, где уже темно — Завтра…, блять, почему я думаю о нем, — он сжал кулаки, чувствуя, как внутри него что-то разгорается, что-то, что он не мог больше игнорировать. Ведь оно больше, чем творчество. Утро. Время на часах показало за 4. Ген проспал больше 10 часов, поэтому выглядел очень уставшим. Закон подлости всегда такой. Молодой художник встал с кровати и до него дошло, что он должен встретиться с человеком, в котором видит музу своих художеств. — Точно.., — после этих слов, он медленно поплелся в ванну, чтобы не выглядить так, будто его жизнь не любит. Хотя, в каких-то моментах так и есть. Асагири умылся, почистил зубы. После чего принился "завтракать". Они должны встретиться в 7, поэтому у него есть время побездельничать. За окном шел мелкий дождь, капли стекали по стеклу, но дождь был настолько мелким, что вскоре закончился и выступило солнце. Асагири стоял перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение. Творческие личности не сидят на месте, поэтому он решил покрасить половину волос в белый. Он быстро достал краску для волос и проделал всю работу. Его можно было награждать, как личный парикмахер. Время шло, а Асагири не появлялся. Ишигами уже ждал его возле памятника. Его взгляд был устремлен вдаль, где оживленно ходили люди, может взглядом заметит того, из-за кого пришел сюда снова. Вскоре Асагири подошел. — Я начал думать, что ты не придешь, — произнес Ишигами, голос низкий. — Пф, если я опаздываю, то это не значит, что я не приду, — ответил Асагири, чувствуя, не справедливость к себе. Он подошел ближе, их плечи почти соприкоснулись. Ишигами не ответил, но его взгляд говорил больше, чем слова. — Я твоя муза? Ты пишешь меня, рисуешь меня, — наконец сказал он. Асагири усмехнулся, он и сам не понимает, что он нашел в парне, но его необычная внешность для художников - это рай. Покрайне мере для Гена. — Ты больше, чем муза, — он чуть отошел от Ишигами, после посмотрел прям в глаза. — Ты мой личный грех, — тот не отвел взгляд, лишь глубже засунул руки в карманы, но уголок его рта дрогнул. — Грех? — переспросил Сенку, и в голосе послышалась некая опасная игривость. — Тогда почему до сих пор не наказан? — Решил продолжить он, при этом ухмыльнул и подошел ближе к Гену. Асагири почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Может, потому что ты плохой судья? — проговорил он, наблюдая, как темные зрачки собеседника расширяются. Ишигами медленно выдохнул, это забавляло. — Или ты слишком хорош в оправданиях, так ведь? — Асагири ухмыльнулся, намеренно опустив взгляд к его губам. — Проверить хочешь? — произнес тихо Ген. Тишина повисла между ними, напряженная, как струна. Ишигами слегка наклонился, и Асагири уже почувствовал тепло его дыхания на своих губах, когда… — Хочу, — сказал с уверенностью Сенку. Ишигами не отступил, его дыхание смешалось с дыханием Асагири, горячим и достаточно неловким. Губы их почти соприкоснулись, но Сенку не спешил и сделал паузу, словно наслаждался этим моментом ожидания, как гурман. Его рука медленно поднялась, пальцы скользнули по щеке Асагири, оставляя за собой след из мурашек. Он рассматривал лицо, то как его щеки краснеют. — Любишь играть с огнем, — прошептал Ишигами. — Только с теми, кто может сжечь меня, — ответил Асагири, его голос был уверенным и в глазах горел вызов. Ишигами усмехнулся, его губы наконец коснулись уголка рта Асагири, легкое прикосновение. Рука Гена опустилась на шею Сенку, пальцы вцепились в бледную кожу, оставляя красные пятна. — Я хочу нарисовать тебя, — прошептал горячо в губы Сенку и уверенно посмотрел в глаза Гену. — Ох, — выдохнул Асагири, его щеки все сильнее краснели от слов парня, который был чересчур уверен в своих словах. Ишигами засмеялся и его губы нашли шею Асагири, оставляя на коже следы, которые тот почувствует еще долго. — Тогда, если не против, то позволь мне показать тебе, что значит анатомия от ученого, — прошептал он, смотря бордовыми глазами прямо в душу. Сенку закрыл глаза и прислонился лбом в плечо Гена, вдыхая запах, а тело напряглось в ожидании. — Ты всегда был моей музой, — в этот раз прошептал Сенку, его голос был тихим. — Но теперь и ты станешь моим грехом, — Асагири не ответил, его губы появились на губах Ишигами, и мир вокруг них исчез, оставив только их двоих. Домой к Сенку они прибыли через час. Дверь захлопнулась и Сенку прижал Асагири к стене, не оставляя ни сантиметра между их телами. Горячее дыхание Гена смешалось с его собственным, а пальцы впились в нежные бедра, оставляя следы, которые завтра будут напоминать об их анатомии. — Ты правда хочешь это? — прошептал ученый, касаясь языком мочки уха Асагири. — Перестань спрашивать и докажи мне. Или слабо? — выдохнул Ген и ухмыльнулся, глядя на Сенку. Ишигами не медлил и вцепился губами в парня. Поцелуй был жадным, почти болезненным. Они зубами царапали губы, а руки друг друга исследовали каждый миллиметр и изгиб тела. Ишигами оторвался, чтобы снять с Асагири водолазку и замер, любуясь его телом. Тело Асагири было худощавым. Бледная кожа, проступающими ребрами. — Ты прекрасен, — пробормотал Сенку, глаза зажглись и начал целовать ключицы, затем грудь, живот, опускаясь ниже. Стоя у стены было неудобно, поэтому Сенку провел его в зал на просторный диван, где повалил Асагири. Ген закинул голову назад, когда губы и зубы Сенку коснулись его бедер, а пальцы растегивали ремень. — Ты… такой нетерпелив, Сенку.., — промычал он, чувствуя, как Ишигами ухмыляется в его кожу и сильнее начал кусать, оставляя пятна на кожице. — Хоть ты и художник, но я хочу тоже почувствовать себя в роли художника. Так что ты должен ценить такое, — Сенку отодвинул ногу Гена и прикусил внутреннюю сторону бедра, заставив Асагири вздрогнуть и промычать в руку. Но Ген не собирался сдаваться так просто и поэтому он резко встал и отрокинул Сенку на другую сторону дивана. Он уселся на бедра парня, поднимая пальцами футболку, оставляя за собой следы от ногтей. — А если и я хочу кое-что нарисовать? — прошептал он довольно громко, смотря на Сенку с возбуждением и неким азартом. Сенку нежно рассмеялся, но этот смех перешел в стон, когда зубы Асагири вцепились в его плечо. — Тогда, дорогой мой грешник, покажи мне свое искусство, — Сенку дал возможность Гену и себя разукрасить так, как видит сам художник. Ген не смея задерживаться начал покрывать Сенку багровыми пятнами, укусами. Он аккуратно облизывал шею, переходя к ключицам, после к соскам. Сенку было неловко, также Асагири терся бедрами об таз и было вдвойне неловко. Поэтому Сенку вернул инициативу и навис над Геном. Он обхватил бедра Асагири и придвинулся стояком к промежности, удерживая и пиля его своим взглядом. — Что ж, художник, я покажу, на что я способен. Ишигами отпустил бедра Гена, но все также прижимался к нему. Он начал медленно водить пальцами по его животу, заставляя того вздрагивать и оставляя красные следы. Ген в ответ хватал ртом воздух, пытаясь унять возбуждение. Сенку спустился ниже, к бедрам, обводя кончиками пальцев контур, который становился красным. Сенку спустился еще ниже к его паху. Через трусы уже можно увидеть стоящий член. Сенку аккуратно трогал пальцем его, а после залез в трусы. Асагири выгнулся, запрокидывая голову и издавая стон, когда Ишигами коснулся губами его паха. Он положил руку на его голову и зарылся пальцами в волосы Сенку, чувствуя, как тот ухмыляется. Ученый пытался дать незабываемую ласку парню. — Сенку… — простонал художник, не в силах выговорить что-то более понятное. Ишигами поднял голову и смотрел прямо в глаза Гена. Он начал расстегивать пуговицу на своих джинсах, скидывая их на пол. После он освободил Гена от остальной одежды и в следующее мгновение он вошел в него, заставляя того закричать от удовольствия. По стенам квартиры эхо прошлось волной. Ген зажмурился, чувствуя, как тело заполняется жаром и возбуждением. Каждое движение Сенку отдавалось волной наслаждения и стоном, заставляя прогибаться. Ген обвил руками шею ученого, царапая кожу ногтями. Слова застревали в горле. Сенку двигался уверенно и быстро, не давая Гену ни секунды отдыха. В голове ученого царил хаос, мысли исчезали, оставляя желания. Он чувствовал, как тело возбужденного Гена отдавалось дрожью и это забавляло его еще больше. Взгляд Сенку был прикован к лицу Гена, как его лицо проявляло наслаждение от происходящей ситуации. Он видел каждую морщинку, каждую каплю пота, каждый вздох из его рта. Ген почувствовал, как внутри нарастает волна, готовая захлестнуть его и его чувства. Он громко застонал, содрогаясь всем телом, и почувствовал, как Сенку напрягся и уткнулся в него, извергаясь в него. Оба замерли, не смея шевелиться. Только тяжело дышали, смотря в лицо друг друга. В комнате повисла тишина, которая нарушалась лишь стуком их сердец. — Могу ли я тебя нарисовать теперь-то? — произнес тихо Сенку, усмехаясь и целуя в губы Гена. — Можешь, — улыбнулся Ген и закрыл глаза. В полумраке горела тускло свеча, но можно было развидеть человека, который лежал на диване, в определенной позей, так еще и обнаженный. Сенку, который сидел напротив видел его анатомию и ему нравилось. Сколько бы он не видел девушек и мужчин на пляже, никто так не вызывал у него чувств восхищения и гордости, как Асагири Ген. Хоть они и знакомы 2 дня от силы, но можно ли это назвать связь душ? Изгибы тела Гена было не описать словами, но можно запечатлить. Он писал его красивые длинные ноги, ключицы, его черты лица, которые он уже обожает. Все это он передает на листок бумаги с любовью. А в голове было лишь: — "Я нарисую каждый сантиметр твоего тела". — "Это больше, чем творчество.." — "Оно как порно, оно как музыка.." — "Как что-то горькое, как что-то сладкое", — его мысли звучали все ярче и ярче, что переходили в шепот. — ..Оно как проституция, как преступление и конституция...как звезды, как эволюция.. — Что ты там бубнишь? И мне скажи, — Сенку моргнул несколько раз и тихо усмехнулся. — Говорю, ты шикарен. Ты - олицетворение творчества, звезд, вкусного, — проговорил Сенку, смотря на то, как Ген густо краснеет. — Рисуй давай.. Рисунок получился великолепным. Вся анатомия была успешно завершина, а между ними началась связь душ и творческих эксперементов.