Мусуби

Он медленно открыл глаза. Работа. Чертова куча работы. Чертова куча чёртовой работы. Тобирама вздохнул, откинув простыни и выползая из того, что определенно было перебором со стороны Хаширамы. С другой стороны, он выспался, а остальное было не важно. Он сосредоточился, с трудом превозмогая лень и сонливость, дотягиваясь до ближайшей метки, оставленной в коридорах жилого корпуса, и сложил нужные печати… …И с резким хлопком переместился в оживленное, вновь наполненное звуками и вспышками чакры, пространство. Голова всё еще немного кружилась, и резкий свет не делал ситуацию лучше. И ему определенно не стоило сразу после пробуждения применять сложные пространственные техники, но Хаширамы рядом не было, а прорубать бревна кунаями без угрозы уничтожить всё здание заняло бы пару часов. Он распахнул глаза, услышав звук удивления, и, вскинув голову, напоролся взглядом прямо в широко раскрытые глаза Мадары, стоящего прямо перед ним. — Тора! — Радостно воскликнул Хаширама, отлипая от друга и тут же направляясь к нему. — А мы как раз шли тебя будить! Тобирама лениво поморщился, так и не сумев отвести взгляда, как и увернуться от объятий брата, и моргнул, пытаясь привести разум в порядок. У него определенно были дела. Множество неотложных дел, и птицы с ответом от Яманака наверняка прибыли еще днём, и из лохматой копны черных волос торчали пожелтевшие листья, и ему нужно было набросать план на следующую неделю, и сейчас наверняка уже был вечер, и… — Что с твоими волосами? — Он заторможено дернул бровью, не обращая внимания на лепет Хаширамы и глядя на абсолютную катастрофу на голове Мадары. Отвлекающую катастрофу. Они топорщились во все стороны, и он точно видел в них торчащие… Веточки и другой природный мусор. Сначала глаза Мадары расширились еще сильнее, в чем-то близком к ужасу, но он быстро попытался взять свои эмоции под контроль. Безуспешно. — Сначала на себя посмотри! — Раздраженно взорвался Мадара, резко развернувшись и гневно топая на выход из корпуса. Тобирама задумчиво пялился ему вслед, потому что, ха. Ха, Учиха смутился. Он определенно точно был смущён, и это не могло не забавлять. Тобирама не удержался от тихого смешка. И то, что это было первым, что он увидел после долгого, слишком долго для него сна, только усугубляло состояние легкого, глупого веселья. — Сначала мои бобры хотели растащить их на утепление плотины, а после воробьи, видимо, решили, что из него выйдет отличное гнездо, — пробормотал Хаширама, заметив его настроение, и также глядя вслед другу. И он очевидно с трудом сдерживал нарастающий в груди хохот. — Если он узнает, что я рассказал тебе, он спалит мне волосы до корней, так что эта тайна должна уйти с тобой в могилу, отото, — губы Хаширамы дрожали, как и его плечи, а на глаза почти выступили слёзы. — Не хочу сверкать обугленной лысиной до конца своих дней, — просипел он, зажмурившись и содрогаясь всем телом. — Но теперь понятно, почему он обходит животных стороной. Тобирама в ответ прыснул от смеха, не сдержавшись, слишком ярко представив одного из сильнейших шиноби за всю известную ему историю яростно сражающимся с бобрами и птицами, растаскивающими его волосы в разные стороны, и хохот Хаширамы тут же вырвался наружу, ужасно заразительный, так что минуту спустя они оба смеялись до слёз, согнувшись и облокачиваясь друг на друга. — Вы снова перепутали грибы или надышались какой-нибудь химической дряни из запасов Тобса? — Послышался смешок Токи, зашедшей внутрь, и им всё же пришлось заставить себя хоть немного успокоиться. — Клёвый хохолок, — хохотнула подоспевшая Мито, кивая на голову Тобирамы. — Будет минутка? Это, типа, срочно! Я кое-что доработала по свиткам, так что жду в своём углу, когда причешешься и, типа… Наденешь что-то менее откровенное. Тобирама оглядел себя, всё ещё во вчерашней юкате, смятой после долгого сна, и застонал от осознания, как вообще выглядел со стороны. Наверняка где-нибудь на его щеке красовался дурацкий след от подушки, или вроде того, судя по хохоту Токи. И он стоял босиком. Он закатил глаза и поспешил закрыться в собственной комнате, игнорируя подколки в спину от всё еще веселящихся друзей. Внутри по-прежнему царил беспорядок, и Тобирама быстро скинул юкату на футон, что не застилался примерно с момента, как его расстелили в этой комнате впервые, и вытащил из стопки чистых вещей форменные штаны и свитер. Десять минут спустя он уже разбирал свитки в своем кабинете, успев умыться и зачесать чертов хохолок. И, возможно, он делал это чуть более агрессивно, чем обычно, потому что ками, какой позор, Мадара видел его в настолько неподобающем виде. И то, что подобные мысли вообще волновали его, раздражало еще сильнее.

***

На защиту Акимичи утром были посланы два отряда, возглавляемых Хикаку. Это была неплохая миссия по сплочению, поскольку, несмотря на одного из сильнейших Учиха во главе, команда охраны состояла в основном из опытных шиноби Сенджу. Иной расклад, вероятно, не убедил бы Чириё оставить своих людей. Отряд не должен был быть слабым, как и состоять из слишком сильных шиноби. Минимальный риск для справедливо не доверяющих никому Акимичи. Тобирама кратко пробежался по заметкам и своду отчётов по выполненному за день его сна, заботливо составленному Токой. По его расчётам, Чириё должна была дойти к завтрашнему вечеру. Прибыло еще несколько семей со стороны Сенджу, а также временно размещено пара гражданских торговцев, ожидающих встречи для более подробного обсуждения торговых договоренностей. Тобирама мысленно подсчитал количество уже проживающих на стройке детей и вздохнул. С Академией тоже не стоило сильно медлить, но на строительство уйдёт немало месяцев, поскольку гораздо большим приоритетом оставались жилые дома, да и на текущем этапе это было практически невыполнимо. Сейчас нужно было что-то придумать для досуга детей кланов, в том числе в целях сближения уже на этих этапах, и не только среди не имеющей предвзятостей малышни, но и матерей. Это было сложно, одной из самых сложных задач, ведь в сторону детей и была направлена особая бдительность. Это было естественно, и Тобирама не мог этого осуждать. Мадара тоже оставил ему пару неподписанных свитков. Тобирама пробежался по ним, отметив, что речь о приоритете торговых точек, и, видимо, новых прибывших торговцах. И одно имя привлекло его внимание. Он перечитал еще раз, вглядываясь в резкий, скачущий почерк Мадары, и усмехнулся. Конечно же, этого авантюриста не остановил бы временной сдвиг. Конечно же он всё равно пришел в Коноху, предлагая свои сумасшедшие идеи и с улыбкой игнорируя чужие насмешки. Рядом с официальными документами была пояснительная записка Мадары. «Харуно Иванари. Придурок, мелящий какую-то чушь. Клянусь богами, он производит впечатление вашей с Хаши ужасающей жертвы инцеста — то ли идиот, то ли гений. Разберись, чего он хочет, или я подожгу его болтливый зад. Я почти сделал это, но сдержался. Хвали меня. И когда я говорю, что почти поджёг его, я абсолютно серьёзен.» — Хэй! Я же просила тебя зайти! — Гневно уставилась на него Мито, распахнув двери. — Я… — Тобирама моргнул, избавляясь от глупой улыбки и поднял глаза на разъяренный взгляд подруги. — Прости, я отвлёкся и забыл. — Будто я не знала, что так будет, — тихо вздохнула она, уже вываливая ему груду свитков, что держала в охапке, и уверенно запрыгивая на край его стола. — Не важно, смотри сюда. Взяв во внимание твои стремления к объединению, я подумала о неудобстве системы хранения, ведь запечатывающие техники работают с учетом чакры накладывающего печать, но если речь о складах с запасами и прочих вещах, доступ к которым необходим многим людям, решение этого вопроса сэкономит нам кучу времени, строительных и человеческих ресурсов, ведь так? Не нужно увеличивать количество складов, и не нужно выделять отдельных шиноби, что будут туда-обратно корпеть над запечатыванием и распечатыванием. В общем, готово! — Победно хмыкнула она, сверкнув яркой улыбкой. — Я разделила формулы — общего пользования, кланового доступа и супер-секретного-только-для-запечатавшего-иначе-оторвёт-руки! И, — Прервала она с хитрым прищуром, видя, как он открывает рот, готовясь ответить, — Зная твою повернутость на порядке и стремление всё систематизировать, вон в том, что перед твоим носом, я расписала систему разделения по цвету деревянных валиков и примерные гербы гравировок под содержимое. Одно твоё слово, и я запрашиваю у Узусио обмен мастерами и бессрочный договор на закуп бумаги для печатей. Тобирама смотрел на свитки широко распахнутыми глазами. — Я люблю тебя, — просипел он вместо ответа, во все глаза пялясь на свитки и падая на место, с которого успел подскочить. — Серьёзно, Мито, это просто невероятно, ты только что чертовски сильно облегчила мне жизнь. Мито засмеялась в ответ, шутливо щелкая его по лбу, и спрыгивая обратно на пол. Тобирама был обескуражен, потому что ничего подобного в прошлой жизни она не делала. Может, потому что была занята другими делами, а может, потому что тогда в их изначальные планы не входило присоединение всех кланов. Это случилось в результате многочисленных стычек, полномасштабной войны и складывалось годами. Нельзя сказать, что это никогда не было их целью, но она никогда не была однозначно обозначена. Теперь она была таковой, и в этом мире не только Мито, но и многие другие шиноби, уже показывали, что они верят в его план. И они не просто готовы к нему или согласны с ним — они в него верят, думают об этом мире, думают о том, какой вклад они сами могут привнести со своей стороны. Его сердце бешено колотилось в груди. — Уже придумал, кому поручить заказ от лица деревни на изготовление валиков, м? — улыбнулась она, двигаясь к выходу. — Я бы советовала поискать мастеров среди Учиха. Сенджу слишком расслабились во всём, что касается дерева, Хаши вас совсем разбаловал. — Есть одна идея, — моргнул он, возвращаясь в реальность и стараясь перебрать все те варианты, планы и возможности, что лавиной затопили его мозг в ту же секунду. — О, есть две идеи. Ками, мы можем объединить эти идеи, и… — О нет, братец, — С показательным ужасом на лице засмеялась она, быстро вылетая прочь, — Избавь меня от созерцания твоего безумия! Я хочу видеть только результаты! — Врешь, — прокричал ей вслед Тобирама, улыбаясь как псих. — Тебе нравится моё безумие! Ками, это было прекрасно. Это было великолепно. И это также впоследствии вписывалось во всю ту кучу подготовительных этапов, необходимых для полномасштабной работы академии. Ему оставалось лишь набросать планы, расписать условия договора, разложить идеи и найти нужных поставщиков. Пожалуй, стоило составить свиток миссии и утром передать Хашираме. Мика бы подошла идеально, но у Тобирамы было множество причин больше не дергать ее для своих заданий. Не нарушать того, что складывалось также идеально и без его помощи. Гораздо лучше, чем в его первую жизнь. Возможно, сама вселенная пыталась исправить все то, что шло первоначально катилось через задницу, и они оба оказались здесь по абсолютной случайности. Возможно, они только усугубляют своим присутствием то, что было бы исправлено и без них. Возможно, им сохранили память только для того, чтобы они не вздумали мешаться под ногами, потому что они упрямые бараны, которые только и делали, что разрушали. А возможно он сошел с ума, и весь этот идеально складывающийся мир — лишь плод его больного воображения. Возможно, так выглядит настоящее, окончательное посмертие. Тобирама решил, что это неважно. Он уже думал обо всё этом, и с каждым днём в этих теориях оставалось всё меньше смысла. Он мыслит, следовательно существует. Он чувствует, следовательно этот мир имеет такое же значение, как и первый. Даже если Мадара ошибся, и всё это лишь цукиёми, где тот попросту бессознательно создаёт будущее, которого хотел, потому и помнит, а Тобирама затесался по нелепой ошибке. Пока он не получил точного ответа на свои вопросы, это не имело никакого значения.

***

— Так чего именно вы хотите, господин Харуно? — Спросил Тобирама, демонстративно не отрывая взгляда от разложенных перед собой бумаг. Память прошлого щекотала его душу от одного только вида этой хитрой, широкой ухмылки, пронзительного взгляда зеленых глаз и ярких волос, что было невозможно с чем-либо спутать. Приятная память. Возможно, Иванари остался в его жизни одним из очень немногих приятных, ничем не омраченных воспоминаний. Тобирама едва сдерживал довольную улыбку. — Разбогатеть, — фыркнула Иваючи, его сестра-близнец, показательно раздраженно складывая руки на груди. Тобираму всегда забавляло то, как в ней сочетались демонстрация раздражения на брата по любому поводу, и следование за ним всегда и вопреки всему. Мадара за их спинами кривился, даже не скрывая своей антипатии, и Тобирама мысленно решил продержать их здесь как можно дольше, просто чтобы побесить его ещё сильнее. С самого утра Учиха вёл себя странно, почти не разговаривая и, время от времени, когда наверняка думал, что Тобирама не видит, кидая на него взгляды, которые было невозможно как-либо интерпретировать. — Я не прошу субсидий, господин Сенджу, я лишь прошу возможности использовать вашу деревню в качестве свежего рынка сбыта, всего-то! — Я осмотрел ваш товар, — хмыкнул Тобирама. — Безделушки из необычных сплавов, странные изделия, сувениры, удивляющие соединением различных свойств материи. Но это деревня шиноби, здесь никого не удивишь подобными фокусами. Вы придумали и мастерили их сами, не так ли? — Верно, — шире улыбнулся Иванари. — Но вы могли бы дать этим безделушкам шанс, не так ли? Я слышал, что в деревне будут жить не только шиноби, а ещё у вас в достатке детворы, что не так скептически настроена к чудесам природы. — К законам физики и химии, — закатил глаза Тобирама. — Вы изобретатель, и у вас явно был превосходный сенсей, потому что для более чем половины того, что я увидел, нужно иметь отличное образование, коим мало кто из деревенских торгашей способен похвастаться. К тому же, вам не повезло, потому что, в отличие от тех, кто пропустил вас в деревню, я — сенсор. И я вижу в вас чакру, пусть и практически неразвитую. Что должно помешать мне принять вас за вражеских шпионов и выпотрошить в назидание каждому, кто замыслил подобную авантюру? Иванари моргнул, и его уверенная ухмылка превратилась в нервозный смешок, в то время, как Иваючи тяжело и разочаровано вздохнула, будто заранее знала, что им не избежать неприятностей. — Наша бабушка была шиноби, — ровно ответила она. — Но на какой-то миссии влюбилась в советника одной важной шишки, и они сбежали вместе в маленькую деревню на востоке, где мы и жили три поколения, пока не родился мой брат с шилом в заднице. Образование нам дали дед и отец, бабушка была против того, чтобы обучать искусству шиноби своих детей, так что, может в нас и есть чакра, но мы отродясь не умели ее применять. Тобирама спокойно кивнул, так как и без того знал обо всем этом. У него была идея, и это была чертовски хорошая идея, и Мадара, сам того не ведая, заставил его поразмыслить над тем, в руках каких уродов иногда сосредотачивается власть за счёт отлично идущей торговли. Одного из таких уродов он без труда мог ее лишить, и от этих мыслей пакостная улыбка вновь расползлась по его лицу. — У меня есть одно дело, которое я могу поручить вам. — Спокойно сказал он, доставая заранее подготовленные бумаги. — В нём пригодятся и ваши торговые связи, и желание разбогатеть, и жила изобретателя. Для начала деревня обеспечит вас торговым местом и стандартным договором аренды, но основной плюс для вас в том, что у меня уже есть для вас заказ. Я отдам договор Иваючи на рассмотрение, а вас, Иванари, я жду в полдень в моем кабинете. Готовьтесь к небольшой экскурсии, где вам очень сильно пригодятся ваши мозги. До тех пор вы можете идти. Они поклонились, покидая кабинет в изумлении и напряжении, и Тобирама снова не сдержался от улыбки им вслед. — Признавайся, — не выдержал Мадара, стоило дверям закрыться, — Ты создал их, разделив свою адскую сущность на две личности? Потому что, клянусь, если их соединить, это буквально ты! — Они так сильно раздражают тебя поэтому, или есть другие причины? — Вздохнул Тобирама, возвращаясь к забытым чертежам деревни и раздумывая, сколько складских помещений можно сократить, и сколько понадобится времени на усовершенствование защиты свитков хранения от воздействия огня, воды и и других опасностей. Утром Мито передала, что отослала письмо в Узусио, ровно перед тем, как покинуть деревню вместе с несколькими куноичи, что не были Сенджу или Учиха по рождению, но заключили брак и вступили в новый клан. Яманака, Кохаку, Чиноике — Это была разношерстная команда, и для переговоров с малыми кланами это было идеальным, демонстрационным решением. Мадара же вместо ответа только фыркнул, возвращаясь к работе. — Я кое-что подготовил, — сказал он через несколько минут тишины. Тобирама поднял заинтересованный взгляд, заставляя продолжить и наблюдая за тем, как Мадара хмурится, немного нервозно поднимаясь со своего места и подходя к его столу. Теперь тот смотрел на него сверху вниз, пытливо, стоя почти впритык, и Тобирама продолжал молча смотреть в ответ, почти исподлобья, все еще склонившись над своими бумагами и неосознанно сжимая в зубах край кисти. — Вот. — Бросил Мадара, выуживая из рукава своего традиционного хитатарэ небольшой, аккуратный свиток, что не был похож на те, что они использовали в работе — более дорогие материалы, используемые для важных бумаг или личных записей. Он забрал его, и Мадара тут же развернулся и резкой походкой вернулся за стол, никак не комментируя. — Что это? — Спросил Тобирама, разглядывая темное, лакированное дерево валика с выгравированным гербом Учиха и перевязь из темных нитей. — Открой и посмотри, — раздраженно проворчал Мадара, все еще не поднимая взгляда. — Желательно не здесь, и очень внимательно проследи за тем, чтобы он не угодил в руки ни к кому другому. — Он снова поднялся, сгребая со своего стола стопку документов о заселениях. — Я постучусь к тебе в полночь, — бросил он в дверях, заставляя Тобираму глупо моргнуть, снова уставившись на свиток. Ему оставалось только использовать хирайшин, чтобы спрятать его в особых свитках хранения в своей комнате и вернуться обратно. Как бы сильно он ни был заинтригован, ему предстояло завершить сегодняшние дела, и, желательно, до встречи с Иванари, потому что он понятия не имел, сколько времени им понадобится на разработку первых образцов, составление и подсчета плана развития.

***

Строительство его лаборатории велось неспешно и далеко не приоритетно, однако стены уже были возведены, и к ним, руками Хаширамы, была организована деревянная пристройка, служащая временным пристанищем для опытов, Внутри всё состояло из многочисленных стеллажей, длинных столов и повсеместно обклеено различными защитными печатями. Он отпер дверь, приглашая Иванари внутрь, и тот заинтересованно присвистнул, оглядываясь по сторонам. — В основном здесь то, что необходимо мне для совершенствований прежних методик шиноби — от фууиндзюцу до лекарств, но ты здесь не для этого, — пояснил Тобирама. — А для чего же, господин шиноби? — Хмыкнул Иванари, весело дернув бровью и облокачиваясь на стену, сложив руки на груди. Губы Тобирамы дернулись в ответ на этот очевидный флирт, но он постарался сдержать лицо. — Чем ты пишешь, Иванари? — Спросил он, двигаясь к столу и доставая пустые свитки. — Тушью? Кистью? — Парень заинтересованно двинулся следом, наблюдая за его приготовлениями. — Тебе приходилось встречать графит? — Да? — Дернул бровью он. — Не часто, но в деревнях встречал, пастухи используют для пометки своих овец. Тобирама кивнул, выуживая кисть из-за уха и разворачивая свиток. — У тебя есть графит, глина, дерево и… Пусть будет сразу клей, не будем вдаваться в подробности. Ты ведь умеешь варить клей? — Я… Да, — в задумчивой хмурости ответил Иванари, пытаясь уследить за ходом его мыслей и наблюдая за тем, как Тобирама пишет ингредиенты на свитке. — Это всё, что тебе понадобится для того, чтобы стать богачом, Иванари Харуно. Это, и твой мозг. Создай то, что я смогу использовать для письма. Езжай на ближайший рынок за всем необходимым, используй мою лабораторию, только ничего не лапай, я гарантирую, что половина из этого способна убить тебя раньше, чем ты вскрикнешь. — Но ты ведь очевидно уже знаешь, как это сделать, — парень нахмурился, глядя то на список, то на Тобираму. — Почему сам не сделаешь? — Потому что у меня нет времени на создание производства, торгующего своими товарами по всему миру, — ухмыльнулся он. — Создай образец, убеди меня в том, что ты справишься с этой задачей, и я выделю средства на то, чтобы ты начал торговлю и, в первую очередь, обеспечивал своим товаром деревню. У меня на тебя большие планы, и такие же большие заказы на разного рода канцелярию. Но если ты задумаешь сбежать, Иванари, имея в руках девяносто процентов рецепта, и использовать эти знания для собственной выгоды, проигнорировав моё великодушное предложение — поверь, я достану тебя даже в аду. — Верю, — сглотнул Иванари, снова нервозно улыбнувшись. — Но если я не справлюсь? — Справишься, — отмахнулся Тобирама, двигаясь к выходу. — Для начала хватит и тебя, но на твоем месте я бы приступил к разработке плана по расширению торговли в ту же минуту, как получишь результат, и я одобрю его. И, поскольку деревня вкладывается в твоё начало, когда твои дела наладятся, уже ты будешь вкладываться в деревню. Надеюсь, это очевидно? — Еще бы, — фыркнул Иванари. — Чтож, я весьма заинтригован столь щедрым предложением, Сенджу-сама. Сделаю всё, что в моих силах. Его цепкий, очевидный взгляд снова скользил по Тобираме, и тот чувствовал его, слишком явственно, и не мог не ощущать довольства. Их отношения с Иванари были недолгой, яркой вспышкой, вполне подходящей его натуре. В них не было никаких сожалений, они сошлись на чистой страсти, и с ней и закончили, и никто не остался в обиде. Они оба были молоды, не особенно опытны, и их пытливый ум из раза в раз вёл их по пути экспериментов. Это был полезный опыт, в нужное время и с нужным человеком. Разумеется, Тобирама давно не был подростком, и заново испытать первую влюбленность у него уже никогда не выйдет, но воспоминания все равно дарили ему тепло, которого он не ощущал слишком давно. А ещё то, что подростком он не был только своей памятью, хранившей накопленный опыт, так что он был уверен в том, что и нынешняя симпатия и тяга обусловлены далеко не только теплыми воспоминаниями, но и теми пронизывающими низ живота вспышками тока от чужого заинтересованного взгляда. Закрывая дверь в лабораторию он мысленно посмеялся над тем, что его последний секс буквально был в прошлой жизни.

***

Абураме были первыми, кто ответил однозначным согласием. И это было вопреки его представлениям обо всех сложностях и стремлении каждого клана к независимости, если для объединения нет однозначных причин. Вопреки рассуждениям о том, кого им удастся склонить на свою сторону первыми. Абураме ответили согласием, и Тобирама перечитал свиток, игнорируя прыгающего от радости Хашираму, несколько раз подряд. Это было подозрительно. Изуна, рассевшись на скамье рядом с ним, фыркнул, хмуро сложив руки на груди и немного нервно дергая ногой. Тобирама вполне мог понять его подозрительность, несмотря на то, что между Абураме и Учиха были тесные отношения. Он бросил на него вопросительный взгляд, без слов спрашивая, что он думает по этому поводу. — У нас крепкий союз, — пробормотал тот в ответ, — но дело наверняка не в этом. Зная Шиничи и его одержимость, даже на фоне остального клана, готов поспорить, что в наших лесах, или поблизости, обитает какая-нибудь редкая жужжащая тварь. Или для их насекомых эти территории подходят лучше. Насколько знаю, у Сенджу с Абураме нет никаких конфликтов? — Только точечные стычки на заданиях, — покачал головой Тобирама. — Сколько времени им потребуется? — Они медлительны, — Изуна поднялся, одной рукой забирая у него свиток, а второй не глядя хватая хило возмущающегося Хашираму за шиворот и волоча к столу, усаживая за стул и впихивая кисть ему в руку. — Так что можешь не рассчитывать на пополнение в ближайшие несколько месяцев. Зуб даю, они попросят территории где-то на окраине, посреди леса. И им важно соблюдать все условия, и всё такое, так что они сами займутся стройкой и всем необходимым, можешь не забивать себе голову. Ты не хочешь взять себе кого-то в помощники? — Нет необходимости, — пожал плечами Тобирама. — То, что я могу делегировать, я и без того передаю, просто чаще через Току или Хикаку. Собрание через час? — Да, — вздохнул Изуна, подсовывая Хашираме чистый свиток. — Давай, пригласи их для более подробных переговоров и обсуждения условий. В их положении было необходимо выбрать стратегию, и два существующих варианта были полностью противоположны друг другу. Либо действовать аккуратно и тихо, не вызывая никаких подозрений и не допуская утечек до тех пор, пока любой недоброжелатель не решит, что уже слишком поздно что-либо предпринимать, либо действовать нагло и открыто, на опережение. И оба варианта были ему близки. Он вздохнул. — Если мы отправим гонца к Хьюга сейчас, каковы шансы, что они выслушают? — Ближайшая опора даймё? — Изуна насмешливо скривился. — Нулевая, и мы оба это знаем. Поставь их в положение, где за нами страна, а за ними даймё, тогда эта кучка продажных стариков великодушно соизволит присоединиться на своих условиях. — Мы лишим их поддержки малых кланов. Сколько крупных кланов мы должны перетянуть на себя, чтобы они поняли необходимость сотрудничать? — Все крупные, — спокойно вклинился Хаширама, сосредоточенно выводя письмо. — Акимичи и Абураме уже считай у нас в руках. Яманака, Узумаки, Инузука, Нара… Упрямство Хьюга выбросит их из торговой сети, заставит ограничиваться лишь даймё и гражданскими. — Он поднял серьёзный взгляд, откладывая кисть в сторону. — Мы сделаем это после моей свадьбы, а значит, у нас осталось семь месяцев на то, чтобы уладить все вопросы. Чтобы отпраздновать союз Сенджу и Узумаки собрались главы всех крупных кланов. — И Хьюга не смогут ответить отказом, — довольно оскалился Изуна, кивая, и, кажется, впервые за все время их пребывания в Конохе посмотрев на Хашираму с довольством, а не возмущением. Или, как минимум, впервые сделав это при Тобираме. — А перед этим Коноха официально назначит Хокаге и присягнёт дайме, — ухмыльнулся Тобирама. — У них останется два пути. Либо присоединиться, либо застрять между положением отшельников и личной армии на побегушках, на полном содержании даймё. — Надеюсь, у старейшин не будет возражений, мне некогда с ними спорить, — вздохнул Изуна, забирая у Хаширамы подписанный свиток и пробегаясь глазами по написанному. — Хотя, даже наши старейшины на удивление солидарны со всем, что вылетает из твоего рта, — наигранно скривился он, бросая на Тобираму взгляд, и в этом взгляде была очевидна его подозрительность к подобному итогу. Ну, Тобираме нечего было на это ответить, кроме как солидарно недоумевающим кивком. Мадара просил обратить внимание на подобные вещи, и старейшины были самым ярким примером. Во времена обучения в Узусио он читал исследования о сохранении памяти предков на уровне бессознательных реакций. Что в днк человека непостижимым образом сохраняется информация об опасности, и реакции на тот же раздражитель проявляются даже через поколение. Если Мадара был прав, это было чем-то похожим. Чем-то бессознательным, какой-то тенью недоступной разуму памяти. Если Мадара был прав, старейшины Учиха чувствовали, что им стоит опасаться перечить ему без откровенной необходимости. Почти также сильно, как и старейшины Сенджу. Он задумался, выдвинули бы они его кандидатуру на роль Хокаге в этой жизни? Если бы он был на их месте, это было бы сомнительно. Но если Мадара прав, и всё именно так, как они предполагают, возможно, они действительно куда больше заботятся о деревне, нежели о собственной власти, которой были лишены одним своим решением вручить ему шляпу.

***

Он вернулся в свою комнату незадолго до полуночи. Прикинув, что единственной, кто мог бы разобрать сложность и назначение печатей, являлась Мито, он быстро достал несколько пустых листов, хватая кисть. Мито не было в деревне, а если бы и была, ей хватало приличия не врываться хотя бы в его личные покои. Поведение Мадары казалось тревожным, и он должен был убедиться в том, что никто и ничто не услышит их и не помешает им. Он расклеил печати по стенам, подготовив всё для барьера, просканировал деревню, чтобы убедиться в том, что всё тихо, а Зецу остается в лесу, не приближаясь, и распечатал свиток хранения, достав из него тот, что вручил ему Мадара. Он осторожно снял завязки, раскрывая его, и замер. Это было похоже на нечто среднее между летописью и отчётом. Не такие же по структуре, но похожие свитки вели в АНБУ, под грифом строгой секретности. Вначале шла дата, а следом короткое описание события. Слова были выведены куда более старательно и аккуратно, чем рабочие записки, что Мадара оставлял ему, но почерк определенно был его. И это была кропотливо составленная хронология событий. Событий, что в этом мире еще не произошли. Его отвлек осторожный стук в дверь, и он знал, кто за ней, так что просто крикнул «войдите», откладывая свиток и активируя подготовленный барьер, как только Мадара зашел внутрь. Он смотрел на то, как взгляд Мадары неуверенно пробежался по пустующей комнате, аккуратным стопкам книг и чистых вещей, чистому полу и убранному в угол футону, где до этого сидел Тобирама, по открытому свитку, и коротко кивнул, прежде чем заинтересованно осмотреть печати. — Это поможет не прибегать к мангекё, — пояснил Тобирама, возвращаясь к своему месту. — Можешь говорить свободно, теперь нас никто не услышит. Мадара снова кивнул, усевшись рядом и взяв свой свиток в руки. — Я тоже подумал о твоих словах, как видишь. — Ровно сказал он, не глядя в глаза. — Подумал, что это может помочь тебе, если ты правда веришь, что я не вставляю тебе палки в колёса. Шаринган навсегда отпечатывает в памяти то, что видит. В те годы я вел записи и сохранял их в своей голове. В основном там крупные события, и мы явно уже сдвинули все временные рамки, вмешавшись в ход жизни, но я подумал, что для тебя это всё равно может быть полезным. Ты ведь говорил, что боишься… Забыть о чём-нибудь важном. Но я пришёл не свиток обсудить, это просто мой вклад во всю ту гору херни, с которой ты возишься. Я пришёл… Он втянул воздух в грудь, поднимая на него серьезный и уверенный взгляд. — Чтобы ты сделал то, что обещал. Мои глаза, Тобирама. И если они что-то делают с моей головой, избавься от этой гнили. Я больше не желаю терять рассудок, нет смысла тянуть с этим. Тобирама сглотнул, коротко кивая и неловко двигаясь ближе, усаживаясь напротив. Они обсуждали это, и не раз. Он знал, что рано или поздно ему придется сделать это, что он получит доступ к шарингану Мадары. Нервозно. Наверняка не ему одному было нервозно. Наверняка Мадара миллион раз осознал и обдумал, в насколько уязвимое положение себя ставит. И даже если петля была для них подстраховкой, они не знали, что будет, если умрет Мадара, а не он. А сейчас перед ним была возможность убить его. Сделать это без лишних усилий, сделать то, что в других обстоятельствах всегда было для Тобирамы чем-то недостижимым. Сейчас ему хватило бы секунды, чтобы превратить его мозг в фарш, и Мадара осознанно позволял ему подойти так близко, давал шанс отомстить за всё, за Хашираму, за Коноху, за непростительную ошибку его выбора, за собственную, и уже не единственную, смерть… — Хорошо, — вздохнул он, глядя на чужое невозмутимое лицо. — Хорошо, но это может занять время. Я имею ввиду не сейчас, а в целом, и я напомню, что понятия не имею, возможно ли это исправить. — Возможно, — спокойно ответил Мадара, прикрывая глаза. — К собственному удивлению, я почти уверен, что для тебя, придурка, нет ничего невозможного. Тобирама удивленно смотрел, как на расслабленном лице напротив заиграла осторожная улыбка. Он моргнул, отбрасывая лишние мысли, и сосредоточил чакру на кончиках своих пальцев, потому что сейчас определенно было не время и не место. Доверял он ему или же проверял, спокойствие это или смирение — для этих мыслей будет ночь. — Сначала я просто проведу осмотр, — тихо прокомментировал он, — Ты можешь ощущать холод, но постарайся не дёргаться. — Холод? — Ухмыльнулся Мадара, и тут же дернулся, стоило Тобираме прикоснуться к его голове, пуская тонкие линии чакры. — И правда, холод. Прости. Лечебные дзюцу ощущались иначе. — Это не лечебное дзюцу, — отвлеченно пробормотал Тобирама, сосредоточившись на точках чакры и путях соединения с отделами мозга. — Это всего лишь моя чакра. Для Учиха она всегда ощущается ледяной. Я захожу глубже, если будет больно или закружится голова — сразу говори. — Как звучит-то, а… — Пробормотал Мадара, кривясь от далеко не самых приятных ощущений. Тобирама предпочел проигнорировать его глупые комментарии. — Это странно. Конечно, прошло много лет, но я уверен, что это не просто отличается от того, как было у Кагами. У тебя всё… Совершенно иначе. — Бормотал Тобирама, долго и сосредоточенно ковыряясь в чужих мозгах, когда почувствовал, как тело Мадары пришло в движение. Вялое движение. Он распахнул глаза, слишком резко осознавая, что Мадара падает назад, и чакра Тобирамы все еще оплетает его мозг, и он не может в мгновение вытянуть ее обратно или рассеять, чтобы отпустить его и дать хоть какую-то волю собственным рукам, так что ему пришлось тянуться за ним вперед, все еще держа обе руки на его голове. И, разумеется, думая о том, как не повредить чужие мозги по такой нелепой причине, он не думал о том, как удержать равновесие. К счастью, он вытянул последние тонкие нити до того, как они неуклюже рухнули на пол. Он тут же оперся на освободившуюся руку, поднимаясь с чужой груди и стараясь привести Мадару в сознание. Это было… Необычно. Тобирама не думал, что от подобного Мадара может упасть в обморок. И это было пугающе, потому что этот тонкий момент доверия мог бы быть так просто разрушен, если Мадара подумает, что это было умышленно… Он нервно постучал по его щеке свободной рукой, одернул веко, и заставил себя медленно вдохнуть, припоминая всего одно дзюцу для того, чтобы быстро привести человека в сознание, без необходимости мотаться в лабораторию за мерзко пахнущими мазями, способными своим едким запахом поднять даже мертвого из могилы. Он быстро сел удобнее, чтобы освободить вторую руку и прислонить пальцы к чужим вискам, пуская необходимые импульсы. Это длилось несколько секунд, прежде чем Мадара поморщился, приоткрывая глаза и рефлекторно сбрасывая чужие руки. Тобирама выпрямился, выдохнув. — Ты потерял сознание, — пояснил он. — Это было опасно. Я же просил предупреждать, если почувствуешь что-то не то. — Я и не чувствовал, — возразил Мадара, кривясь от очевидно разрывающей головной боли. — Я будто в секунду отключился. О таком ты не предупреждал. — Такого я и не предполагал, — нахмурился Тобирама. — Это нужно учесть в дальнейших обследованиях. Как минимум обязательное горизонтальное положение. — Ага. И, э-э… Сенджу, — моргнул Мадара, странно глядя на него. — Вынырни из своих мыслей, ты… Всё еще на мне сидишь. Мадара дернул бровью, и Тобирама по щелчку вернулся в реальность из мира реабилитации чуть не откинувшегося на его операционном столе пациента. Дерьмо. Он в ужасе расширил глаза, вскакивая и отходя в сторону. У него точно где-то были лекарства от головной боли. Он всегда держал их по близости. — Я не успел от тебя отцепиться, так что упал следом, — как можно более ровно пояснил он. — Вот, выпей эту дрянь, полегчает. Мадара наблюдал за ним все тем же внимательным взглядом, но послушно все выпил, не двигаясь с места. — Ты посмотрел. И? Точно, да. Глаза. Они были здесь для обследования. Тобирама устало потер переносицу. — Я видел аномалии, но это, вероятно, связано с сохранением памяти. Скорее всего, в моей черепной коробке будет та же картина. Мы не закончили, мне нужно видеть, что происходит при активации шарингана и мангекё, но явно не сегодня. Если ты теряешь сознание от простого осмотра, дальше может быть еще сложнее. Мадара хмуро кивнул, задумчиво пялясь в пол. — С Кагами было также? — Нет, — Тобирама покачал головой, — Хотя голова кружилась так, что пару раз его даже стошнило. Но при избавлении от лишних связей мне приходилось его усыплять. Он говорил, что ему кажется, будто его бьют молотом по голове. — Вау, звучит многообещающе, — саркастично бросил Мадара, поднимаясь на ноги. — Значит, продолжим завтра. И, кстати, я переехал, — он оглядел все еще активные печати барьера, прежде чем снова посмотреть на Тобираму. — Главный дом Учиха почти закончен, так что я уже заселился. Все равно прихожу туда только спать, так что загляни как-нибудь. Ты… Можешь оставить свою метку в моей спальне, чтобы перемещаться без посторонних глаз. И там еще долго не появится кучи любознательных соседей, так что мы можем продолжить обследования там. — Как звучит-то, а, — насмешливо фыркнул Тобирама, вернув Мадаре его прошлый глупый комментарий. Мадара раздраженно сузил глаза, но ничего не ответил, поднявшись и направившись к дверям, дожидаясь, когда Тобирама снимет барьер. — Доброй ночи, — бросил он уже в дверях. — Мадара, — остановил его Тобирама, дожидаясь, пока тот удивленно обернётся. — Спасибо, — серьезно сказал он. — За свиток. Это правда будет полезно. — Не за что. Просто делаю то, что в моих силах. — Он пожал плечами, прежде чем закрыть за собой дверь.

***

Утро пришло к нему с шумом стройки в гораздо большей близости, чем было в комнате Изуны. Конечно, их жилой корпус был в самом центре, окруженный работами со всех сторон, но там хотя бы никто не топал по потолку, стуча кувалдами. Его дом все еще не был закончен, и, вероятно, он сильно поторопился, перекидывая в него свои малочисленные вещи, но это просто была спонтанная мысль, что в этом пустующем месте у них может быть чуть больше свободы. Время от времени он чувствовал Зецу внутри деревни, не часто, но это происходило и не давало ему покоя. Не позволяло ослабить бдительность, и всё же, он был уверен, что это решение правильно в любом из исходов — либо эта гниль сосредоточится на нём, воспользовавшись его уединением, и ему не придется думать, чем тот занят, либо он действительно получит долгожданный перерыв от его мерзкого взгляда. И шум стройки был не единственным раздражителем, потому что его тупой организм решил вспомнить о том, что такое деревянный стояк по утрам. Превосходно. Он не… Он забыл, что это такое. И определенно точно не хотел вспоминать, каково это — пытаться сосредоточиться на хоть одной фантазии, снимая напряжение под смех строителей и жужжание пилы в паре метров. Мадара устало зажмурился, накрывая голову подушкой, в надежде создать хотя бы иллюзию тишины, грубо сжимая себя. Тупая деревня, тупая петля, тупая стройка. Тупой Сенджу. Все из-за тупого Сенджу, и если бы не он, у Мадары ближайший год по утрам не было бы никакого дурацкого раздражающего шума. Тупой Сенджу и его тупое юное лицо с этими… Тупыми, широкими плечами и грудью, и его дурацкими нежными пальцами, и, ох… Ох, это было плохо. Это определенно было плохо. Определенно точно было очень плохо. Воспоминания ярких моментов беззащитности чужого упрямого взгляда проносились перед глазами против его воли, и было бы так хорошо однажды усмирить это раздражающее, остроумное чудовище, заставив скулить и давиться им. Он прикусил губу, заглушая собственный стон, потому что воспоминания сменились красными глазами, накануне смотрящими на него с этой смесью недоверия, нетерпения и осознания полученной над ним власти, запоздало пронзая тело током и разливаясь по венам таким острым возбуждением, что его почти подбросило. В этом взгляде было очевидное желание. Жажда этого недостижимого превосходства. Ками, он не мог выбрать, что из этого возбуждало сильнее. Изливаясь с мыслью о чертовой ухмылке и крепкой заднице, он проклял Току Сенджу в четвертый раз. И в пятый, когда сидел за своим столом и упрямо отводил взгляд от узких губ, задумчиво прикусывающих кончик кисти. У Тобирамы опять под глазами виднелись темные круги, и Мадара был уверен в том, что тот всю ночь изучал свиток вместо того, чтобы хотя бы попытаться отдохнуть. Тупой Сенджу и его тупые… — Ты пялишься. Мадара моргнул, возвращаясь в реальность и ловя внимательный взгляд красных глаз. — Просто задумался, — отмахнулся он, отворачиваясь. — Нара прибудут раньше Акимичи? — Должны, — ответил Тобирама, все еще глядя на него с подозрением, но больше никак не развивая эту тему. Мадара кивнул. — Надеюсь, всё пройдёт хорошо. Если так, финальные переговоры с Абураме пройдут куда проще и быстрее. — Верно, — Тобирама вернулся к своим записям, что-то помечая в свитке перед собой. — Ну, Хаширама задался новой целью, так что об этом можно не переживать. Мы получим все крупные кланы в течение полугода, и если где-то возникнут трудности, Изуна будет рядом. Думаю, мне нужен месяц, чтобы закончить с основами, и мы сможем отправиться на миссию, которую обсуждали. Он снова поднял на Мадару многозначительный взгляд, и Мадара кивнул. Да, у них были важные дела не только внутри деревни. Им нужно было начать поиски биджу и попытаться поговорить с мудрецами. И то, и другое, займёт время и не может гарантировать результат. И оставлять деревню надолго явно не хотелось ни одному из них, особенно когда она на столь раннем этапе и неустойчивом положении. У них была куча дел, среди которых его грязным реакциям не было места. Им никогда не было места в его жизни. Разница лишь в том, что в первый раз после его ухода их и вовсе не осталось, а теперь они слишком навязчиво вломились в его существование, да ещё и избрав для этого худший объект из возможных. Чертово тело, чертова петля, чертовы Сенджу. Чертов Хаширама со своим онсеном. И Мадара точно кинет в похлебку Токи дохлую крысу при первой же возможности.