Ты помнишь обо мне?

Первый звонок прозвенел, вгоняя последний гвоздь в гроб моей старой жизни. Я вжалась в холодную кафельную стену коридора, пропуская бурлящий поток одиннадцатиклассников. Шум, смех, крики о лете, гул голосов – все сливалось в оглушительный, бессмысленный грохот, от которого звенело в ушах. Новая жизнь. Вот она. Я крепче сжала ремешок рюкзака, пытаясь поймать точку опоры в этом хаосе. Взгляд машинально скользнул вниз, к левой руке, сжимавшей учебник. На безымянном пальце, тонкой алой нитью горела татуировка. Рубец на памяти. Откуда? Зачем? Врачи разводили руками, родители смотрели с тревогой и… облегчением, что я не задаю больше вопросов. Еще одна загадка из тех двух лет, что кто-то вырвал у меня из памяти. Как и это гнетущее, постоянное чувство, что я потеряла не просто время – а целую вселенную. Вселенную тепла, какого-то особенного смеха, ощущения безопасности в чьих-то объятиях... Центром которой был... кто? Пустота в ответ сжала горло. Я вздохнула, отталкиваясь от стены. Пора. Шаг. Еще шаг. Я заставила ноги двигаться вперед, протискиваясь между спинам. Запахи новой школьной формы, дешевого лака для волос, чужого пота ударили в нос. Где же чертов 11-Б? Глаза лихорадочно метались по номерам на дверях, выхватывая обрывки чужой радости: вот визжат и обнимаются подружки, вот парень нервно листает расписание, вот учительница смотрит на толпу строгим, оценивающим взглядом. Я была призраком среди них. Чужим телом в чужом месте. Рука сама потянулась к ключице, к тому месту под воротником блузки, где скрывался еще один немой свидетель прошлого – шрам-укус (тоже татуировка) . Легкое покалывание пробежало по коже, как эхо забытого прикосновения. Прекрати, – мысленно одернула я себя, резко опуская руку. Ничего нет. Ничего больше нет. Ты здесь, чтобы начать заново. Слева, совсем рядом, громко и немного истерично захохотала группа парней. Я вздрогнула, инстинктивно прижимая стопку учебников к груди, как щит от этого мира, и резко, почти панически, обернулась на звук. И в этот самый миг...