Всего-то год

      Всего год — это очень мало, по сравнению с восьмистам. Но почему же время идёт так мучительно долго?..       Жизнь без Хуа Чэна совсем потеряла какой-либо смысл. Се Лянь разумеется верил, что тот вернётся и эта вера помогала ему не вешать нос и продолжать верно ждать.       Храм водяных каштанов совсем опустел. В округе будто бы пропала жизнь. Мебель в доме уже затерлась, фрукты на алтаре гниют. Полянка перед домом, которую прежде косил Хуа Чэн заросла непонятными сорняками. Утро Се Ляня раньше начиналось с теплой улыбки любимого, нежного поцелуя и завтрака вдвоем. Теперь же принц просыпался со слезами от ночных кошмаров, завтракал чем попало. Пропало желание готовить. Ведь пропал смысл этого. Раньше Сань Лан с удовольствием поедал блюда и нахваливал их, какими бы отвратительными они не были.       Принц просыпается к полудню. Прежде он не позволял себе такой роскоши—просыпался рано, с рассветом и принимался за работу.       Поднявшись с циновки, он ощупывает кольцо на шее, словно боясь, что оно пропало. Прикрывает глаза в раздумьях и прикусывает сухую губу до крови. Облизывает алую каплю и шепчет сам себе: — Не время грустить. Сань Лан не хотел бы чтобы я грустил из-за него. Если узнает будет ругаться на себя — принц улыбается через силу и выходит на улицу. Нужно убраться перед приходом демона, а он скоро придёт—Се Лянь это чувствует.       Солнце печёт сегодня особенно сильно. На улице работать становиться сложнее. Се Лянь закатал рукава и надел доули. Стёр рукой капли пота со лба и продолжил работа.       До вечера он управился со всей накопившейся за год работой. Прополол и скосил полянку перед домом и даже высадил на ней цветы, купленные у соседа. Подмел полы в храме, выбросил всю испортившуюся еду с алтаря и всё-таки решил приготовить еды на завтра. Похлёбка на удивление получилась весьма съестной, правда очень пресной и чутка подгорелой.       На улице уже совсем стемнело, и принц вышел подышать свежим воздухом. Он присел на порог храма, подпёр подбородок ладонями и любовался темнотой вдали.       Вдруг прямо на нос принцу села маленькая серебристая бабочка. Се Лянь сморщился и чихнул, спугнув её. Это бабочка напомнила ему тех бабочек, которыми владел Хуа Чэн, разве что эта была чуть меньше. Вглядываясь в темноту Се Лянь заметил ещё одну бабочку. Не заметить её было трудно—тонкие серые крылышки будто светились. Вдруг за бабочкой вылетела ещё одна, за неё ещё несколько. Их становилось всё больше и больше. Маленькие крылышки тихо шуршали и осветили двор храма.       Се Лянь удивленно распахнул глаза и встав с крыльца, подошёл ближе. Бабочки слепили его глаза, но всё равно он отчетливо видел что-то красное в глубине стаи. Вдруг резкая вспышка света заставила принца зажмурить глаза и через мгновение он почувствовал прикосновения. Принц распахнул глаза и пред ним стоял Хуа Чэн. Принц быстро моргал, словно не верил в происходящие.       Сильные руки в красном обнимали его плечи, а дыхание холодило шею. Демон оторвался от объятий и взглянул принцу в глаза. — Я скучал гэгэ. — проговорил он томно, улыбаясь. Се Лянь хотел плакать. Толи от счастья, толи от того что не верил в происходящее. Но не стал этого делать, не хотел расстраивать любимого. Се Лянь коснулся лица демона, проверяя, что тот настоящий, а не плод его воображения. — Сань Лан я ждал тебя так долго… — Спасибо гэгэ.