Особая слабость

Она держала палец на курке. Ствол болезненно упирался в плечо, но она уже привыкла к этой боли. Прицел искал любую цель для поражения, но в тьме ночи, в этом чёртовом полуразрушенном блоке, выцепить хоть что-то похожее на силуэт человека было практически невозможно. Но вот справа проскочила тень. Часть винтовки была видна, высовываясь из-за выбитой оконной рамы. В это время дыхание замерло. Лёгкие жгло, но любое движение могло помешать выстрелу. К счастью, ветра не было — и это играло ей на руку. Слева по пустырю осторожно ступал её напарник, придерживая оружие. Он не видел опасность. А времени предупредить его по связи уже не оставалось. Но вот край винтовки стал ещё более видимым. Голова врага показалась из-за укрытия. Палец сам собой коснулся курка — и в то же время на обшарпанную стену полетели брызги тёмной жидкости. — Чёрт, — раздалось в гарнитуре вместе с помехами, — я его не заметил. Она не успела отреагировать на его слова, как ещё одна тень появилась в паре метров от него. Раздался ещё один выстрел. Странное чувство поселилось у неё в груди, а затем осознание вдруг ударило прямо под дых. — Гоуст, слушай внимательно, — она ещё раз обвела пространство под оптическим прицелом. Ночное видение сильно помогало. — Осторожно заходи в здание. Не реагируй, если вдруг заметишь кого-то. Постарайся найти укрытие, — сердце ускорило темп, но в такие моменты стоило оставаться спокойной, — я вызову подкрепление. Он ничего не ответил, но она знала, что он всё понял. Мысленно она просила прощения за то, что послала его одного. Группа разведки оказалась ошибочной. Вместо пары-тройки террористов, охраняющих малозначимый склад, тут оказалась целая их группа. — Вызываю подкрепление, координаты отправила. До настоящего момента насчитано порядка двадцати четырёх целей, — она тяжело выдохнула. — Внутри наш человек. Угроза высокая, срочность неотложная. Она не могла просто прятаться, зная, что он там. Хотя должна была. Она не имела права так безрассудно подвергать свою жизнь угрозе. Но всё же вновь навела прицел. Её всегда бесило это звание лейтенанта. То, что все доверяли ей свои жизни без малейшего сопротивления. Она не боялась ответственности или ошибок. Она знала, что то, что она делает, всегда будет верным решением. Она была уверена в себе. Но когда преданность граничит со смертью — её это напрягало. Саймон всегда был таким. Уверенным в её компетентности, уверенным в ней самой. И даже после той мимолётной близости он бесспорно согласился с ней закрыть эту тему навсегда. Она могла сколько угодно говорить, что виной тому был алкоголь в её крови, но реальность была совершенно другой. Однако признание в том, что она жаждала этого всем сердцем, каждый раз сжимая бёдра, представляя развратность его рук на своём теле и его твёрдый член в своём распоряжении, было слишком для неё. Они не были слишком близки. Ровно настолько, чтобы переспать одну ночь, а затем забыть об этом почти навсегда. Она никогда не видела его лица и не знала его чувств. А он всегда хорошо умел всё скрывать. Слышать «Всё в порядке» после того, как северные нелюди перерезали всю его семью за пару нулей на чеке, было действительно больно. И всё же она знала, что ему в сто раз больнее. Как бы она это ни отрицала, она имела к нему слабость и особое отношение. И даже стоя перед капитаном, глядя ему прямо в глаза, она заверяла, что ему это кажется. Выстрелы пронзили обманную тишину ночи, когда вдруг в прицеле мелькнула дальняя винтовка. Она успела в последний момент перекатиться на бок, когда рядом в землю вонзилась пуля. — Вот сука, — выдохнула она, на локтях сползая со склона, пока на её бывшее место летели пули. Осмотрев местность из нового укрытия, она тут же связалась с Саймоном: — В двухстах ярдах от тебя есть второй выход, — она чуть помедлила, прежде чем продолжить, — лови миг. Повесив винтовку через плечо, она схватила пистолет и, выскользнув к покосившейся постройке, разом выстрелила в двух террористов, охраняющих задний выход. В проходе показался Саймон. Ей не стоило смотреть ему в глаза. Почему в них не было страха? Почему не было сомнений? Почему не было переживаний? Опять эта твёрдая уверенность рвала её на части. Опять он доверяет ей свою жизнь. Всё же в его глазах было что-то кроме этого. Некое мимолётное волнение, появившееся на миг, когда их взгляды встретились, и тут же исчезло, оставив после себя немой упрёк. Девушке не позволено было так рисковать своей жизнью. Бросаться сломя голову в самый эпицентр, будучи абсолютно уверенной, что это ловушка. Она не была хороша в ближнем бою. Она была командующим и снайпером одновременно. Она хорошо стреляла и здраво мыслила. Но сейчас, по всей видимости, последняя способность покинула её, как только особое отношение взяло над ней верх. — Нужно отступать, — бросила она. — К северо-востоку, наши прибудут туда. — Нет, — она вдруг схватила его за руку, резко потянув в противоположную сторону, прячась в кустах. — Останемся тут. Под маской с черепом он заметно нахмурился, но ничего не сказал. Пусть даже она была уверена в своём решении, ей было бы легче, если бы он стал спорить. Такая покорность пугала и восхищала её одновременно. Возможно, даже заводила. Ей было интересно, будет ли он таким же в постели, если она того захочет. В прошлый раз всё было слишком спонтанно. Страсть давила на обоих в их доминантных привычках, не давая кому-то одному перенять инициативу. И всё же если бы он скрепил эти крепкие руки вокруг её шеи, трахая её со всей своей грубостью, она бы не была против. — Разделитесь, — передала она по гарнитуре, — две машины с северо-востока, готовьтесь к перестрелке, одна — с другой стороны, мы будем там. Её план заключался в том, что террористы ринутся на звуки прямо через задний выход. Плоско анализируя ситуацию, они решат, что тут был лишь один путь к отступлению, и нарвутся на западню. Она всегда с холодом оценивала происходящее. Она могла пожертвовать кем-то из своих людей, если это спасёт сотню других жизней. Она могла отдать свою собственную ради дела. Она шла на риск, понимая, что никто другой, кроме неё, бы так не сделал. Но с этим проклятым мужчиной в маске всё было иначе. Чувства сбивались, мысли путались — и по итогу она всегда выбирала в его пользу. План казался успешным, когда люди в чёрном один за другим выбежали из здания — прямо по дороге смерти, подготовленной для них лично ею. Дав команду, они осторожно пошли вперёд, стараясь не привлекать внимания. Она остановилась на горке, рассматривая периметр постройки через прицел, прежде чем выйти на более открытую местность. Усмешка сама собой появилась на её лице, когда она никого не обнаружила. Как самонадеянно было с их стороны оставлять свои посты. Она дала сигнал двигаться дальше, когда вдруг глаз уловил еле заметное движение. Сладость победы сменилась тревогой. Прицел резко дёрнулся влево, и палец тут же нажал на курок, пытаясь выиграть время. Два выстрела прозвучали одновременно. Пуля в голову — цель устранена. Она тут же повернулась к Гоусту, всеми силами убеждая себя в том, что снайпер промахнулся. Мужчины не было. Наплевав на безопасность, девушка бросилась к склону. — Нет-нет-нет... — повторила она, веря, что слова действительно могут исказить реальность. Саймон лежал у подножия, немного скрюченный, будто испытывая сильную боль. Сердце пропустило удар, а глаза защипало, но думать об этом сейчас было бесполезно. Она быстро спустилась к нему, переворачивая на спину. Мужчина хватался за правый бок, его дыхание было рваным, особенно из-за маски. И вновь наплевав на всё, она одним рывком стянула мешающую ткань, позволяя ему нормально дышать. На миг она успела уловить миловидные черты его лица, казавшиеся слишком безобидными на фоне крупного тела. Брови были нахмурены, нос поморщен, а краска вокруг глаз спускалась разводами от слёз к подбородку. Отбросив все мысли, она постаралась вспомнить всё, чему её учили в военном училище. Расстегнув бронежилет, она сняла его. Подняв его кофту, она разорвала край водолазки и приложила к ране, стараясь остановить кровь. — Раненый у первого выхода, — как бы она ни старалась успокоиться, голос дрожал, — примерно в тринадцати футах по склону от места. Она отслонила импровизированную повязку, стараясь рассмотреть рану. Пуля не прошла на вылет — это она уже знала. Однако раскололась на множество осколков при ударе. Это было плохо. Но если они внутри не задели важные органы, шанс на выживание был вполне реальным. — Болит только здесь или внутри тоже? — Не знаю, — он закашлялся, морщась от боли. На его губах к ужасу осталась проклятая крупица крови. Внутреннее кровотечение. Шанс выжить стремительно падал. Но самое ужасное было то, что она прекрасно понимала, что сейчас не может ему ничем помочь. Продолжая давить повязкой на рану, она переместилась ближе к нему, кладя его голову себе на колени. — Тсс, — она погладила его по волосам. — Тише. Всё будет хорошо. Она видела, как ему было больно, как он страдал, как мучался, как напрягалось его тело, как он дрожал, как не скрывал этого в глазах. И она знала, что это была её ошибка. Её вина. — Ты не виновата, — выдавил он, будто прочитав её мысли. — Ты тоже, — она ещё более нежно провела по его голове. — Ты хорошо справился. Непрошеная слеза скатилась по щеке, когда осознание неизбежности его смерти впилось когтями в её внутренности, выворачивая их наизнанку. Она всегда была уверенной. Она всегда была смелой. Она всегда была упрямой. — Ты не умрёшь, — прошептала она больше себе, чем ему. Саймон впервые поднял на неё глаза. На этот раз в них не было уверенности, но всё ещё была та самая покорность. Он поднял руку к её лицу и смахнул слезу. От этого жеста слёзы только сильнее полились по её щекам — и на этот раз она не смогла сдержать всхлипа. — Я тебя люблю, — выдохнула она, будто признавая своё поражение. Он хотел что-то ответить, возможно даже что-то взаимное. Хотел что-то дать ей знать, но... Его глаза медленно закатились, а рука вдруг расслабилась, упав ему на грудь. — Саймон... Она не могла узнать своего голоса. Это был хрип от боли, крик о помощи и одновременно зов в никуда. Она схватила обеими руками его лицо, размазывая кровь. — Я люблю тебя, — повторила она, целуя его в лоб. — Всегда буду. Свист пуль и взрывы раздались в стороне. Неподалёку запищали шины. Вскоре к ним вышли спецназовцы. Рядом с ними шагал капитан Прайс. Завидев состояние девушки и мужчину без его привычной маски, его брови поползли на лоб, но из уважения он ничего не сказал. Тело Саймона подняли, унося в машину, где его приняли медики. Хватило лишь двух слов, чтобы девушка снова услышала стук своего сердца, будто она не чувствовала себя абсолютно мёртвой миг назад. — Есть пульс.

***

Спустя день, когда время близилось к ночи, она сидела рядом с ним в госпитале. Операция прошла успешно, и несмотря на значительный ущерб, угрозы жизни больше не было. Он придёт в полную норму, хоть выздоровление и займёт время. Девушка всё время просто перебирала его расслабленные пальцы, вглядываясь в умиротворение на его лице. Она ничуть не боялась своего признания. Она смелая. Но она бы боялась, если бы не успела сказать этих важных слов до его смерти. Она вдруг поднялась с кресла у койки и осторожно легла рядом. Свернувшись калачиком и обняв его одной рукой, она стала вырисовывать ногтем непонятные узоры на его противоположной руке. Она наслаждалась этим моментом и его спокойствием. Внезапно его тело напряглось. Опрокинув голову, она заметила его изучающий взгляд на себе. Ей стоило бы встать, извиниться и уйти. Но сил не было. Поэтому она просто прижалась ещё ближе, чувствуя, как его рука аккуратно легла ей на спину, медленно поглаживая. Захотелось просто раствориться в этом моменте, чтобы навсегда слиться с любимым и забыть про весь остальной мир. — Я сказала, что ты не умрёшь, — её голос был еле слышен, но в такой кромешной тишине слышался отчётливо. — Ты не только это сказала. Она вновь подняла на него глаза, готовая поклясться, что слышала в его голосе нотки насмешки. Но его лицо всё ещё оставалось спокойным. Тогда она поднялась чуть выше, поудобнее устроившись на его груди, попутно отдавая себе отчёт в том, что он не сопротивляется. — Я не беру своих слов назад. — Я знаю. Пусть его голос и оставался холодным, тепло всё равно разлилось в её груди, захватывая сердце. — А ты?.. — наверное, впервые смелость покинула её, и голос дрогнул, — Ты… — Она так и не смогла закончить вопрос. Тяжело выдохнув, просто зарылась носом в его плечо, вдыхая до боли родной запах. Сердце пропустило удар, когда горячее дыхание коснулось её волос. Затем второй, когда он склонился к её уху. Когда же слова прозвучали из его уст, сердце окончательно перестало биться. — Я тоже тебя люблю.