Кровь и неон

Смартфон Донджу падает на пол. Прочное стекло выдерживает удар, не получив при этом даже царапины, но сам Донджу, кажется, разлетается на миллионы осколков. Джуён за столом вскидывает голову на звук, с которым пластик бьется о пол, и он наверняка смотрит на самого Донджу, который все еще стоит у пустого сейфа, хватая ртом воздух, но парень не замечает его взгляда. Он вообще ничего не видит сейчас - и не чувствует. Ничего. В голове абсолютно пусто; на том месте, где еще минуту назад билось сильное, полное радости от победы сердце, кажется, нет вообще ничего. Наверное, он еще жив, но Донджу не уверен в этом. Поднявшись из-за стола, Джуён поднимает смартфон и его взгляд падает на сообщение, еще светящееся на не заблокированном экране: > "булочка" > Донджу, госпожа Ли сегодня умерла. Пожалуйста, приезжай. Где ты? Не говоря ничего, Джуён протягивает телефон его владельцу, а Донджу ошеломленно переводит взгляд на него - и в его ярких, больших глазах ничего, кроме боли и отдаленного понимания. - Почему? - спрашивает он, бездумно забирая протянутый гаджет. - Почему, я же... Я же смог. У меня уже почти все получилось. Что... Джуён ничего не говорит. Он разворачивается, чтобы вернуться на свое место, но Донджу хватает его за плечо и силой разворачивает его к себе, заставляя посмотреть на себя. - Это неправда, - выплевывет Донджу. Его голос звенит, руки дрожат, снова готовые нанести удар, вступить в бой - с кем угодно, лишь бы отстоять то, что ему дорого. - Неправда! У нее было время, и я бы все успел, я уже нашел врача и достал деньги, я.... Джуён молчит, понимая, что его слова тут не нужны, и вместо этого с чем-то, отдаленно напоминающим ему самому сочувствием, смотрит в ответ, наблюдая, как гнев в чужих глазах сменяется осознанием. Он почти и не помнит уже, как сам проходил через это - или через что-то очень похожее. - Почему? - повторяет Донджу, требуя ответ от единственного человека, который мог понять, что он имеет в виду, и уже кричит, стискивая саднящие после драки пальцы. - Почему?! Джуён отводит взгляд. Он все еще не пытается вырваться из хватки, хотя с каждой секундой она причиняет ему все более ощутимую боль, но это мелочи, которые он умеет игнорировать. Отчаяние Донджу, его необходимость удержать его рядом с собой, все это напоминает Джуёну о тех днях, когда Донджу только начинал охотится на него - но горе Донджу так велико, что он даже не способен понять это. Он все еще ждет ответа, до синяков сжимая чужое плечо, и Джуён, наконец, вздыхает и подает голос. - Ну, хочешь вини меня в этом, - устало говорит он. - Кажется, тебе это действительно помогает. Донджу издает болезненный, сдавленный звук, и на его глазах появляются слезы. Что то ломается в нем - потерявшись в своем горе, забыв обо всем на свете, он притягивает к себе мужчину наивным движением потерявшегося человека и по-настоящему рыдает, оплакивая свою потерю, еще одну за такое короткое время. Сейчас, когда ему больше незачем драться, все действительно выглядит иначе. Смог бы он спасти Гёниля, когда тот так старательно скрывал свои проблемы от всех, даже от него? Стал бы он так отчаянно расследовать это дело, если бы его друг не был замешан в этом? Пострадали бы он и его друзья меньше, отправляясь без прикрытия в засаду контрабандистов? И спасло бы это все госпожу Ли от болезни? У него не было на это ответов - ни у кого их не было; ни у него, ни у его врага, который все еще стоит рядом, не пытаясь ни отстраниться, ни воспользоваться этим моментом слабости. И поэтому Донджу плачет, выжигая слезами свою боль и свою злость - на своего врага, на своих ушедших друзей, на самого себя и на весь этот мир, и что-то в его душе необратимо меняется, превращая его из легкомысленного, веселого юноши во взрослого мужчину. Когда он приходит в себя, он неловко отстраняется, чуть ли не украдкой вытирая слезы, и удерживает себя от того, чтобы шмыгнуть носом. Донджу может только представить, как он выглядит - с разбитым лицом после боя и красными, воспаленными глазами. Он стыдится своей несдержанности, однако Джуён никак не показывает своего осуждения; он даже не смотрит на него, давая возможность прийти в себя, и поднимает голову и только когда Донджу расправляет плечи, вернув себе самообладание. Он смотрит на парня - прямым, лишенным какого либо выражения на лице взглядом, и снова Донджу не может его прочитать. От этого взгляда неуютно, даже неприятно, от него сводит живот и щекочет под его ребрами, но Донджу не может понять, что это. Он видел множество взглядов, обещающих искалечить его или убить, но это другое. Он открывает рот, чтобы сказать что-то - что-нибудь, даже еще не зная, что именно, но Джуён его опережает. - Тебе пора, - коротко говорит он, и Донджу все еще в замешательстве кивает. - Да, - отвечает он, переступая с ноги на ногу. На секунду он зависает, пытаясь понять, должен ли он сделать что-то - например, поклониться или, может быть, извиниться, или как обычно нашипеть и бросить угрозу. Джуён никак не помогает ему с этим, спокойно разглядывая его со стороны, и Донджу, не в состоянии принять решение, просто еще раз кивает и направляется к выходу. Он открывает дверь, где его, как обычно встречают неприветливые лица подчиненных Джуёна, которые с радостью сломали бы ему пару-тройку костей вместо того, чтобы следить за ним, и делает шаг к ним, но его настигает знакомый голос. - Офицер Юн, - зовет Джуён, и Донджу вздрагивает от того, как звучит это неожиданное обращение. Он оборачивается, встречая чужой взгляд: Джуён стоит посередине комнаты, там же, где они вместе только что были, его лицо спокойно, а руки расслабленно лежат в карманах, как будто ничего не случилось, но сердце Донджу пропускает удар. - Не приходите больше, - негромко просит мужчина перед тем, как дверь за Донджу закрывается. - Не к добру это.