Такемичи такой милый, где ты его нашел?

Сенджу, свесив ноги с края крыши, беззаботно болтала ими в воздухе. Ветер играл с ее светло-розовыми волосами, а город внизу купался в золотом мареве заката. Рядом с ней, на корточках, сидел Санзу Харучиё, его взгляд был прикован к горизонту. — Хару, – протянула Сенджу, нарушая тишину. Санзу медленно повернул голову. В его глазах, обычно холодных и отстраненных, промелькнуло что-то похожее на мягкость. — Чего тебе, Сенджу? — Такемичи такой милашка, – вздохнула Сенджу, мечтательно закатывая глаза. — Он такой добрый, такой отважный… и такой неуклюжий! Просто прелесть, правда? — Ага, – Санзу кивнул, вспоминая вечно побитого парня с растрепанными черными волосами, взгляд которого горел каким-то неистребимым светом. — И что с того? — Как это – что с того?! Он просто очаровательный! Не понимаю, как он умудряется оставаться таким оптимистом, несмотря на все дерьмо, которое на него сваливается. Он просто… лучик солнца! – Сенджу повернулась к Санзу, в ее глазах плясали веселые искорки. — Кстати, где ты его вообще откопал? Санзу замер. Вопрос сестры застал его врасплох. Он откашлялся, пытаясь вернуть себе привычную невозмутимость. — В парке, – наконец ответил он, стараясь говорить как можно более равнодушно. Сенджу приподняла бровь, явно не веря в эту отговорку: — В парке? И что он там делал? Санзу глубоко вздохнул, внутренне проклиная свою болтливость. — Да херней страдал. С ментами пиздился. На лице девушки отразилось полное замешательство. — В смысле? — Ну, как тебе объяснить, – Санзу потер затылок, чувствуя, как предательский румянец заливает его щеки. — Шел я мимо, смотрю – этот придурок пытается какого-то деда от двух копов отмазать. Сам весь в синяках и ссадинах, еле на ногах стоит, а все лезет в драку. Сенджу удивленно моргнула, явно пораженная услышанным: — И ты просто стоял и смотрел? — С хуяли? – огрызнулся Санзу, стараясь скрыть смущение. — Я вмешался. Разогнал этих ментов. Такемичи был уже никакой, сам бы точно не справился. — И что потом? – с нетерпением спросила Сенджу. — Потом я утащил его к себе. Раны обработал. Он отрубился почти на сутки. А когда очнулся, знаешь, что первое сказал? Начал извиняться, что, мол, хлопот мне доставил, – Санзу усмехнулся, вспоминая этот нелепый момент. — Придурок. Сенджу рассмеялась, представив себе эту картину: — Это в его стиле. И ты его просто отпустил? — Нет, – Санзу посмотрел на сестру, его взгляд стал серьезным, в нем промелькнуло что-то, чего она раньше не видела. — Я понял, что он… особенный. Он ничего не боится. Готов рисковать собой ради других. Он… он настоящий. Сенджу молчала, обдумывая слова Санзу. Она знала, что ее брат не из тех, кто разбрасывается похвалами. Если он так говорит о Такемичи, значит, в этом парне действительно есть что-то исключительное. — Понятно, – наконец сказала Сенджу. — Ты его приметил. И теперь он рядом с тобой и Майки. И другими. Санзу кивнул, не отрывая взгляда от далекого горизонта. — Да. Он нужен Майки. Он нужен всем нам. – В голосе парня звучала неприкрытая искренность. — Он… как якорь. Не дает нам всем сорваться в пропасть. Сенджу молчала, наблюдая за старшим братом. Она редко видела его таким открытым. Обычно он прятал свои чувства за маской безразличия и жестокости. Но сейчас, говоря о Такемичи, он казался совсем другим человеком. — Ты... заботишься о нем, да? – тихо спросила Сенджу, опасаясь разрушить хрупкую откровенность момента. Санзу резко повернулся к ней, его глаза вспыхнули яростью: — Не неси хуйню! Девушка усмехнулась, ничуть не испугавшись его вспышки. — Да ладно тебе, не злись. Я просто спросила. Ты же знаешь, я никому не проболтаюсь. Честное Акашивское. Санзу отвернулся, нахмурившись, словно его поймали с поличным. — Просто… он важен. Вот и все. Сенджу кивнула, понимая, что большего от него не добиться. Она знала, что Хару никогда не признается в своих чувствах, особенно в таких, как эти. Но она видела, как он смотрит на Такемичи, как он защищает его, как он за него беспокоится. Этого было достаточно, чтобы понять – Такемичи занял особое место в сердце ее братца. — Ладно, Хару, – сказала Сенджу, вставая с крыши. — Пошли. Майки, наверное, уже заждался. Юноша молча последовал за младшей сестрой. Они шли по крыше, ветер трепал их волосы, а солнце продолжало заливать город золотым светом. Сенджу улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она знала, что Такемичи изменил не только ее жизнь, но и жизнь Хару. И это было к лучшему.