Песнь последней надежды

Больше не будет больно и плохо,

Сегодня не кончится никогда.

Между выдохом каждым и вдохом

С неба летит звезда.

Гаснет звон последнего слога,

И шкатулка вопросов пуста.

Больше не будет больно и плохо.

Сегодня не кончится никогда.

      Наблюдай. Анализируй. Чаще всего истинные мотивы преступников кроются в деталях.       Эти слова, как мантру, постоянно повторял его наставник в полиции. Выкладывал перед ним кучу фотографий с мест преступлений, на повтор включал видео с камер видеонаблюдения, сажал перед экранами и заставлял просматривать всё снова и снова.       Наблюдай. Анализируй. Со стороны уродство человеческой души заметно лучше всего.       О Иль Нам произнёс эту фразу лишь однажды, когда Ин Хо, уже в костюме Ведущего, стоял по ту сторону экрана и открывал свои первые игры.       Наблюдай.       Выжидай.       Анализируй.       Запоминай.       И Ин Хо наблюдает.       Наблюдает за тем, как Игрок 456 становится перед толпой остальных участников, рассказывает им об опасности первого испытания, а в ответ получает сдавленные смешки и открытое пренебрежение, явно читающееся на их лицах. Ин Хо сам не может удержаться от короткой усмешки. Это обещает быть забавным. Пытаться вразумить стадо – дело не то что неблагодарное, а попросту бесполезное.       Игра длится всего чуть больше минуты, а уже есть первая жертва. Люди при виде крови сходят с ума от страха, бросаются в разные стороны, ища спасения, и получают лишь град пуль в спину. Некоторые остаются на месте, но даже самые стойкие из них содрогаются под гнётом животного ужаса и срываются с места.       Крики, вопли, стоны боли, звук падающих бездыханных тел, кровь и смерть стали чем-то настолько обыденным для Ин Хо, что уже давно ничего не трогают в душе. Сейчас больший интерес для него представляет победитель прошлых игр. Ин Хо внимательным взглядом наблюдает за тем, как тот изо всех сил пытается докричаться до людей, просит, умоляет их не бежать и каждый раз, когда пуля отнимает очередную никчёмную жизнь, тот зажмуривается от боли так, словно сам погибает вместе с ними.       Ведущий заинтересованно наклоняет голову в сторону, поднося к губам стакан с виски. Столько желания спасти незнакомых людей, что сами пришли сюда и изначально не желали слушать никаких предостережений. Да, он не ошибался, когда говорил випам, что эти игры будут отличаться от предыдущих. Ин Хо тянется к пульту, лежащему на небольшом столике, и комнату наполняют расслабляющие звуки джазовой музыки. На экране же наконец замолкают автоматные очереди, а оставшиеся в живых игроки без движения замирают на своих местах. Каждый стоит, не шевелясь, но в глазах столько страха, что захлебнуться можно с лёгкостью.       Игрок 456, дождавшись, когда вокруг воцаряется тишина, вновь подаёт голос, рассказывая всем, как им лучше передвигаться к финишной черте, чтобы безопасно до неё добраться. Кукла вновь начинает петь, и игроки моментально перестраиваются в длинные колонны, где более низкие становятся за спинами высоких участников. Ин Хо при виде этой тактики откидывается на спинку кресла, задумчиво хмурясь.       Умно. Очень умно.       Теперь его внимание полностью приковано к Игроку 456. Глядя на то, как он виртуозно управляет толпой, ведёт за собой людей, тем самым сохраняя им жизни, в глубине души Ин Хо загорается что-то отдалённо похожее на искренний интерес. Он не отрывает цепкого взгляда от лица победителя, поражаясь тому, сколько силы и внутреннего огня в карих глазах.       Любопытно, будет ли слишком легко это пламя погасить?       Большинство наконец пересекают финишную черту, до конца игры остаются считанные секунды, и Ведущий уже собирается выключить экран, как вдруг он замечает раненого Игрока под номером 444, ползущего по земле. Но его внимание привлекает не это, а всё тот же Игрок 456, что за полминуты до конца игры бросается на помощь незнакомцу. Он закидывает себе на плечи его руку, буквально таща безвольное тело, но вдруг оступается и почти падает. Ин Хо неосознанно дёргается, но в последнюю секунду им на выручку подбегает Игрок 120, держа раненого с другой стороны. Но всё это бессмысленно, ведь, как только они пересекают финишную черту, бедолагу всё равно расстреливают.       Ин Хо наблюдает за скорбью на лице прошлого победителя и пытается понять, чего в нём больше: храбрости, безумия или идиотизма. Скорее всего, последнего. Но, что удивительно, на губах Ведущего больше нет презрительной усмешки, холодного равнодушия. В груди загорается огонь азарта, интереса и чего-то ещё. Чего-то опасного, но от того не менее приятного.       Участвовать всегда интереснее, чем просто смотреть.       Старик в очередной раз оказался прав.

***

      Ин Хо, теперь уже в форме Игрока 001 на расстоянии наблюдает за ходом голосования, за тем, как испуганные, испачканные в крови погибших участников игроки один за другим подходят к пьедесталу и нажимают на кружок. Достаточно было лишь показать выигранные деньги, озвучить возможный максимальный приз, и жажда наживы, алчность тут же вытесняют собой страх и инстинкт самосохранения. Раньше бы, возможно, он даже ужаснулся этому, а сейчас лишь холодно улыбается.       Человеческая натура слишком предсказуема.       А людской жадности даже дьявол позавидует.       Наконец подходит его очередь голосовать, и внимание всех игроков приковано лишь к нему, ведь табло над их головами указывает на равное количество голосов. Ин Хо проходит по импровизированному коридору между кружками и крестиками, испытывая огромное желание посмотреть на Игрока 456, чтобы насладиться каждой секундой того, как медленно исчезнет надежда в его глазах. Надежда, что у него получится остановить игры. Но Ин Хо сдерживает себя.       Нельзя. Не сейчас. Не забывай про собственную игру. Пока рано.       Ин Хо замирает у двух кнопок, специально медля, с удовольствием слушая нетерпеливые вздохи и шепотки за спиной. Наконец он нажимает кнопку с кружком, и комнату сотрясают радостные крики. Ин Хо медленно разворачивается, моментально в толпе находя Игрока 456. Тот не смотрит ни на кого, пустым взглядом уставившись в пол. Ин Хо не удерживается от хищной улыбки.       Это будет безумно интересно.

***

      – Вы же сказали, что уже играли здесь, – Ин Хо дожидается, пока вокруг прошлого победителя соберётся небольшая группа игроков, которые хотят выяснить у него подробности следующих испытаний, и сам выходит вперёд. – Я выбрал кружок только из-за вас.       Мужчина поднимает уставший взгляд, и Ин Хо с удовольствием замечает в нём отблеск отчаяния. Он ведь не случайно выбирает именно такую фразу. Ин Хо буквально видит, как с каждым произнесённым им словом на плечи Игрока 456 ложится всё больше и больше ответственности.       Всё правильно. Ты же вызвался быть героем. Давай, спасай нас.       – Честно говоря, я испугался и собирался уйти – продолжает он, придавая своему голосу нотку страха и неуверенности. Чёрт, после такого спектакля лишь в актёры остаётся идти. – Но после ваших слов я подумал, может, сыграть в ещё одну игру.       Ин Хо специально говорит громко, чтобы слышало как можно больше игроков. Остальные участники тут же поддакивают, и мужчина, сидящий напротив, едва заметно начинает ёрзать на месте, словно тому неловко, неуютно. Ин Хо наклоняет голову, с интересом рассматривая победителя прошлых игр. А ведь он изменился. Не столько внешне, сколько внутренне: взгляд стал жёстче, острее, в движениях появилась уверенность, сила, но одно, пожалуй, осталось неизменным – глупая, наивная и бесполезная вера. Вера в людей, в их благоразумие, в этот мир. Ин Хо едва сдерживается от того, чтобы не передёрнуть плечами. Ведь он был таким же когда-то. И от того желание обратить в прах эту веру становится почти невыносимым.       Игрок 456 что-то рассказывает про дальгону, про то, как всё было устроено в прошлые игры. Ин Хо почти не вслушивается. Он следит за жестами победителя, его эмоциями, видит упрямство, настойчивость и готовность бороться в глазах, и сам не замечает, как опасное чувство в груди становится сильнее.

***

      Ин Хо и сам не замечает, как быстро вливается в команду Игрока 456, как во взглядах прошлого победителя и его друзей постепенно исчезает настороженность, сменяясь теплотой и дружелюбием. Для них Ин Хо – надёжный парень, который может позаботиться о своих товарищах, помочь, а порой и проучить особо наглеющих экземпляров, не только словами, но и силой указывая тем на их место. Для них Ин Хо – тот, кому можно довериться.       И он всеми силами старается поддерживать эту маску. Он отдаёт свою еду беременной девушке, забавно шутит над Игроком 456, из-за чего на губах того впервые за всё время появляется слабая улыбка, поддерживает остальных участников.       А ещё он старается как можно ближе держаться к победителю прошлых игр. Ин Хо всегда стоит за его плечом, словно готовый в любой момент прийти на помощь, удержать от падения, протянуть руку. Он постоянно становится инициатором физического контакта между ними, похлопывая Игрока 456 по спине, проводя кончиками пальцев по запястью, или обняв за плечи вот как сейчас во время второй игры.       Ин Хо, как молитву, повторяет себе, что делает это всё только для того, чтобы втереться в доверие, ведь так ломать его будет куда приятнее. Но когда они стоят вплотную к друг другу, болеют за очередную команду, а Ги Хун поворачивается к нему с горящими от радости глазами, широкой улыбкой, сам тянется, чтобы обнять, Ин Хо не сопротивляется. Он тут же под прикосновение льнёт, прижимаясь к чужому боку, цепляясь за плечи, спину, руки Ги Хуна, чувствуя, как внутри разливается нечто схожее с триумфом, ликованием.       А под пеленой этих чувств кроется ещё одно. Наслаждение. Удовольствие. Впервые за долгие годы его касаются вот так – искренне, без желания подавить, контролировать, склонить на колени, задавить силой. В прикосновениях Ги Хуна чистое, незамутнённое ничем грязным счастье, нежность и забота. И Ин Хо, словно оголодавший пёс, позволяет себе раствориться в этих ощущениях, укрыться в них, как в одеяле.       Сейчас он не лидер, не Ведущий смертельных игр, а обычный мужчина. И от этого в сердце раскрываются ядовитые шипы страха, но сквозь них пробиваются слабые цветы надежды. От тепла улыбки Ги Хуна они тянутся всё сильнее, обвиваются вокруг лёгких, сердца, поднимаются к горлу. А что если есть другой выход? Что если можно поступить иначе? Что если для меня не всё потеряно?       Ин Хо вырывает эти цветы с корнем, топча и сжигая их. Он с командой проходит испытания, специально саботирует игру с волчком, тянет нарочно время, разыгрывая очередной спектакль перед Ги Хуном и его друзьями, подвергает всех опасности. И, удивительно, но даже после такого, Ги Хун всё ещё поддерживает его, успокаивает, не винит. Всё ещё верит в него.       Когда их команда пересекает финишную черту, вторую группу убивают, а Ги Хун весь обмякает, опуская голову, оплакивая погибших, Ин Хо внимательно за ним наблюдает, почему-то не испытывая такого же сильного удовольствия от чужих страданий.       Тот факт, что он начинает называть Игрока 456 в мыслях исключительно по имени, Ин Хо тоже старается игнорировать.

***

      В тусклом свете ламп черты лица Ги Хуна смягчаются. Он вызывается дежурить первым после отбоя, и Ин Хо к нему присоединяется. Слово за слово и у них выстраивается откровеннный разговор, к которому Ин Хо специально их подводит. Он рассказывает Ги Хуну о своей больной жене, о неродившемся ребёнке, которые давно умерли, куче долгов и как сильно ему нужны эти деньги. Застаревшая боль, разочарование, годы бессмысленной борьбы, потеря любимых, пройденные им самим в прошлом игры теперь выливаются солёными слезами на щеках. Ин Хо убеждает себя, что всё это – часть огромного спектакля, ещё одно действие пьесы на пути к трагической развязке и падению главного героя. Вот только агония в сердце, паника, отчаяние не наигранные, самое настоящие.       А ещё по-настоящему ощущаются прикосновения Ги Хуна к его плечу. Ин Хо никому не позволяет вторгаться в его личное пространство, во взгляде Ги Хуна сочувствие сплетается с нежностью, его пальцы осторожно сжимают напряжённые мышцы, ладонь медленно проходится по затылку и спине.       Ин Хо прикрывает глаза, не отбрасывает чужую руку, не вырывается. Он не сопротивляется даже тогда, когда его притягивают в крепкие объятия. Ги Хун прижимает его к себе, шепчет что-то успокаивающее на ухо, но Ин Хо не вслушивается. Он ощущает сильные и ровные удары чужого сердца, чувствует собственный бешено стучащий пульс, и прикрывает глаза, лицом зарываясь в шею Ги Хуна.       Теперь он понимает, что это за опасное чувство всё норовит пробиться в его сердце.       Надежда. Хрупкая, только зарождающаяся, но уже согревающая.       У надежды Ведущего имя Ги Хуна.

***

      Ин Хо цепляется за это, когда принимает участие в восстании Ги Хуна, когда стреляет в его лучшего друга, когда наблюдает с огромного экрана в своих апартаментах за тем, как Ги Хун кричит и бьётся в истерике, не в силах больше выносить боль очередных потерь.       – Ты выиграл! Слышишь? Ты выиграл! – кричит Игрок 456, смотря прямо в камеру.       И Ин Хо бы сейчас наслаждаться собственным триумфом, ликовать, упиваться страданиями своего противника – противника ли? – и забыть о произошедшем. Но он не может. Он не ощущает победы, лишь бесконечную горечь поражения.       В чём дело? Ты же хотел сломать его, доказать, что в человечестве не осталось ничего хорошего. Сам ведь взял его за руку и провёл сквозь ад. А что теперь?       А теперь лишь пустота. Ин Хо больше не чувствует объятия Ги Хуна, нежности его прикосновений, не купается в теплоте широкой улыбки, не видит в глазах напротив эту непоколебимую веру в него.       – Я верю, – как-то произнёс Ги Хун во время второй игры в шестиногого пентатлона. – Верю в тебя.       Верю, что ты справишься.       Верю, что сможешь.       Верю, что ты очень хороший человек, не заслуживший столько боли.       Верю, что мы сможем выбраться отсюда.       Верю. Верю. Верю в тебя.       И Ин Хо эту веру уничтожил одним выстрелом, единственной пулей.       Он отворачивается от экрана, прикрывая глаза, чувствуя непривычное жжение. Ин Хо не собирается оправдываться самого себя. Он хотел, чтобы всё так произошло. Специально вёл к этому. Хотел сломать Ги Хуна. Хотел задушить призрак надежды в карих глазах. Хотел провести по тому же пути к обрыву, по которому прошёл сам в качестве игрока в прошлом. Хотел отпустить его руку в шаге от бездны и позволить пасть.       Хотел.       А вместо этого сам рухнул в бездну.       И теперь ему действительно жаль.

***

      Ин Хо трясущимися руками подносит к глазам маски бинокль, внимательно наблюдая за тем, как Ги Хун проходит по мосту с ребёнком, перепрыгивая через скакалочку. Он видит, как тот кренится и заваливается в сторону, теряя равновесие в самом начале, и сердце на мгновение сбивается с ритма. Ведущий впервые рад, что на лице маска, и никто не может увидеть, как губы его стиснуты в тонкую напряжённую линию, как в глазах всё сильнее распаляется паника на грани отчаяния.       Этот идиот. Чертов упрямый идиот, бездарно рискующий своей жизнью ради чужого ребёнка. Ин Хо хочется выйти на этот мост, схватить мужчину за воротник кофты и несколько раз хорошенько встряхнуть, попутно разбив этому герою нос.       Какого дьявола ты творишь? Думай о себе, своей безопасности. Ты же сам теперь главной мишенью для всех станешь. Избавься от угрозы. Перестань спасать остальных во вред себе!       Ему хочется прокричать эти слова в лицо Ги Хуна, но в глубине души, несмотря на злость, он всё равно испытывает чистое восхищение поступком Ги Хуна. Единственный, кто рискнул взять на себя такую ответственность, спасти невинную жизнь, защитить других игроков. Но другого от него ждать не следовало.       Игра закончилась смертью той беременной девушки. Джун Хи. Випы продолжают даже после завершения обсуждать зрелищность и драматичность пройденного испытания. Ин Хо слушать их больше не может.       Он выходит из комнаты, не сказав никому ни слова.

***

      – Мне жаль, что Чон Бэ…, – начинает Ин Хо, но договорить ему, конечно, не дают. Кулак Ги Хуна прилетает точно в челюсть Ведущего с такой силой, что у того аж голова дёргается в сторону. Ин Хо, приказав солдатам привести к нему в апартаменты Ги Хуна, не ожидал, что их разговор пройдёт спокойно. Но он и не ждал, что драка начнётся сразу, стоит ему только снять маску.       Ги Хун замахивается вновь, и какая-то часть Ин Хо хочет позволить ему продолжать избивать себя, чтобы тот выплеснул хоть малейшую крупицу боли. К тому же Ин Хо это заслужил. Но более прагматичная и разумная его часть понимает, что времени у них не так много до начала последней игры, а сказать и сделать нужно достаточно.       Именно поэтому Ин Хо с лёгкостью перехватывает кулак, вновь занесённый для удара, подныривает под его левую руку, атакуя того в бок, тем самым обескураживая противника, выбивая воздух из лёгких. Пока Ги Хун пытается прийти в себя, Ин Хо хватает его за запястья, крепко сжимая и прислоняя его спиной к стене, наваливаясь сверху всем телом, не давая даже двинуться в сторону. Но и в таком положении Ги Хун продолжает вырываться, наносить хаотичные удары, боль от которых Ин Хо даже не чувствует. Он смотрит в глаза напротив, подёрнутые пеленой непрошенных слёз, и сердце вдруг пронизывает резкий укол, словно в кровоточащий орган вонзили со всей силы заточенное лезвие ножа.       – Успокойся, прошу тебя, – хрипло шепчет Ин Хо, резко вздрагивая и чуть ли не пополам складываясь после того, как Ги Хун почти попадает ему коленом поддых. – Выслушай меня.       – Ублюдок, – на выдохе произносит Ги Хун, чувствуя, что силы медленно его покидают. Пройденные испытания, редкая возможность поесть, недостаток сна, полученные раны, пережитые горе и боль потери не делают из него сейчас достойного соперника, ведь Ведущий от каждой его атаки отмахивается, как от назойливой мошки.       Но пока он жив, бороться не перестанет. И даже сейчас, когда его крепко держат за руки, не давая пошевелиться, во взгляде его полыхает такая ярость, что может спокойно мир сжечь, не то что одного человека. Ин Хо чувствует, как медленно обмякает тело Ги Хуна в его руках, и понимает, что лучше момента для разговора подобрать потом будет сложно. Поэтому он начинает говорить.       Ин Хо рассказывает обо всём: о своей работе, жене, их неродившемся ребёнке, о Джун Хо и матери, делится с ним тем, как попал на игры, как прошёл их и встретил О Иль Нама, как стал сам Ведущим. Беседа выходит долгой и односторонней, потому что Ги Хун всё это время молчит. С каждым словом Ин Хо во взгляде мужчины всё чаще мелькает сочувствие и понимание.       Разумеется, понимание. Ведь их судьбы так похожи: оба были доведены до отчаяния болезнью близких, оба пошли на игры из-за безысходности, оба выжили, став свидетелями гибели 455 человек, и оба не успели спасти своих родных. Вот только Ин Хо свою боль превратил в ненависть и потерялся в ней, а Ги Хун в горе нашёл силу бороться дальше, не предав при этом самого себя.       – Зачем ты мне всё это рассказываешь? Чтобы я, что, пожалел тебя? Сказал, что всё в порядке? – голос Ги Хуна дрожит от слёз и злости. – Ты и твои игры всё у меня забрали. У тебя был выбор. Всегда есть выбор, сукин ты сын. И ты свой сделал.       – Да, я знаю, знаю, – шепчет разбито Ин Хо, вдруг наклоняясь вперёд, упираясь лбом в плечо Ги хуна. – Я не оправдываю себя и не прошу прощения – это бесполезно. Но я хочу помочь, – на этих словах Ин Хо достаёт длинный нож, при виде которого ярость Ги Хуна становится ещё сильнее. – Я догадываюсь, что ты мне сейчас скажешь, но послушай вот что: завтра во время последней игры эти сволочи будут голосовать против тебя и ребёнка. Они сделают всё, чтобы уничтожить вас. Ты ведь хочешь спасти девочку? – Ин Хо вкладывает нож в ладонь Ги Хуна и наклоняется ещё ближе, обжигая горячим дыханием ухо мужчины. – Убей их. Убей их всех. Эти твари наелись, выпили и сейчас особенно беззащитны. Убей тех, кто пытается убить себя, – Ин Хо тяжело сглатывает, утыкаясь лбом в висок Ги Хуна. В его голосе отчётливо слышится мольба. – И убирайтесь с ребёнком из этого ада. Я помогу вам. Клянусь. Помогу вам выбраться. Только сделай, как я прошу.       Ги Хун смотрит на него молча, долго, пристально, взглядом душу наизнанку выворачивая. И Ин Хо глаз не отводит, позволяя, снимая все маски, собственными руками снося целые бастионы вокруг истерзанного сердца. Смотри на меня. Пожалуйста, только смотри на меня. Верь мне, как делал это раньше. Верь, потому что иначе я не справлюсь.       Спустя, кажется, целую вечность, Ги Хун наконец забирает нож из рук Ин Хо, грубо вырываясь из его хватки, отходя в сторону. Он ещё несколько секунд смотрит тому в глаза, а потом отворачивается и направляется к двери.       – Игрок 456, – вдруг произносит Ин Хо срывающимся шёпотом. – Вы всё ещё верите в людей?       Ги Хун вздрагивает всем телом, замирает, а потом медленно оборачивается.       – Я верил в тебя.       И эти четыре слова – контрольный в голову.

***

      Ин Хо со всей силы сжимает стакан с алкоголем в руке, сидя перед экраном и наблюдая за тем, как Ги Хун с ножом замирает над телом Игрока 100. Он видит, как кончик лезвия утыкается прямо в сонную артерию, и задерживает дыхание. Сердце в груди отбивает бешеный ритм. Ин Хо смотрит на своего…друга? врага?, видит, как тот замирает в шаге над бездной, и подаётся вперёд.       Если Ги Хун сейчас вонзит нож в тело спящего мужчины, это лишь в очередной раз подтвердит правоту Ин Хо и докажет, что он сделал правильный выбор почти десять лет назад, так же стоя над телами игроков. И огромная эгоистичная часть его существа искренне желает этого. Желает вновь убедиться, что для этого мира надежды больше нет. Но что-то внутри, оставшееся от прежнего Ин Хо, который честно выполнял свою работу, любил свою жену, заботился о брате и мачехе, отчаянно надеется на то, что Ги Хун выстоит. Потому что тогда, возможно, и для самого Ин Хо появится шанс на спасение.       И вот спустя долгие минуты Ги Хун медленно опускает руку, поднимая голову и взглядом тут же находя камеру. Он смотрит прямо, не отрываясь, а потом отворачивается и отходит к своей постели, беря на руки ребёнка.       Ин Хо сжимает стакан в руке с такой силой, что тот трескается, разбиваясь на осколки. Но Ведущий этого даже не замечает. Он прикрывает глаза, чувствуя соль собственных слёз на губах.

***

      – Игрок 456 выбыл.       Ин Хо не слышит ничего вокруг. Перед глазами до сих пор стоит картинка падающего с обрыва Ги Хуна, а на губах замирает отчаянное нет, только не он. Ведущий прячет трясущиеся руки за спину и ещё минуту смотрит на погасшую фотографию Ги Хуна.       Ему сообщают о приближении береговой охраны к острову, и Ин Хо начинает срочную эвакуацию. Он поручает солдатам забрать ребёнка с постамента, а сам спускается по лифту вниз. Каждый шаг даётся с таким трудом, словно всё отлито из свинца.       Ин Хо подходит к бездыханному телу Ги Хуна и отбрасывает в сторону маску. Он смотрит на огромную лужу крови, рваные раны, искалеченное тело своего друга? врага? возлюбленного? и не чувствует н и ч е г о. Больше нет ни боли, ни горя, ни скорби, ни сожаления. Лишь пустота. Словно оба мертвы, хоть дышать перестал и один из них.       – Ты победил, – вдруг шепчет сорванным голосом Ин Хо. – Снова победил, мой вещий сон. А я проиграл. Прости меня.       Ин Хо опускается на колени, кончиками пальцев отбрасывая прядки волос со лба, спускаясь к щеке, большим пальцем прослеживая линию скулы. Он никогда не касался его так раньше. А ведь если бы всё было иначе, у них могли быть подобные минуты близости. Но больше нет ни их самих, ни надежды на какое-то будущее.       Ин Хо не отрывает взгляда от лица Ги Хуна.       У надежды Хвана Ин Хо карие глаза, чёрные волосы, глубокий голос и стеклянный взгляд.       У надежды Хвана Ин Хо больше не бьётся сердце.       Ин Хо слышит, как таймер отсчитывает последнюю минуту, и ложится рядом с Ги Хуном, кладя голову тому на плечо, прислонившись щекой к щеке. Стены помещения сотрясают первые волны взрыва. Ин Хо закрывает глаза.       Ему не больно, не страшно, не одиноко. Он впервые чувствует покой.       – Когда выберемся отсюда, угости меня соджу.       Может быть, в другой жизни у них это всё же получится.