О чём молчит Ген Асагири?

Ночь дышала негой. В тишине и теплых объятиях леса купалась полная луна, а звезды, словно бриллиантовая россыпь, осыпали небо. Проводив Сенку, Ген и Укё направились вглубь чащи, подальше от людских глаз. Ген решил растряхнуть застоявшуюся кровь и провести разминку, чувствуя, как слабеет его тело. Укё прихватил с собой лампу, что обычно освещала стол Сенку. Сбросив хаори, Ген приступил к упражнениям. — Ген, почему ты так не доверяешь Рюсую? — Потому что он богач. — И что? Ты ведь тоже не бедствовал. — Поверь моему опыту, Укё. Вчера я лишь предположил, что он захочет содрать с нас три шкуры, как он тут же начал диктовать условия. Такие богатеи все на один манер — всегда нужно быть начеку. — Если честно, он и мне не по душе. — А тебе-то что не так? — Моряцкое чутье, — коротко ответил Укё. — Ты был моряком? — Техником на подводной лодке. — Вау, круто. — А ты кем был? Только не рассказывай про телевидение и тяготы жизни в твоем районе. Просто скажи правду, мы ведь теперь не посторонние люди. И действительно, Укё становился для Гена ближе, чем кто-либо другой. Но поделиться сокровенным он все еще не решался. — Прости, я не могу… Пока не готов. — Ладно, не буду давить, — ответил Укё, поднимаясь с коряги, служившей ему сиденьем. Он стащил кофту, оставшись в одной майке. — Это ты чего разделся? — Хочу с тобой побороться. — Ха, — усмехнулся Ген, — да ты меня не одолеешь. — Я проходил военную подготовку, рукопашный бой — один из моих коньков, — с улыбкой ответил Укё. Ген воспринял это как вызов. — Как знаешь, — ответил Ген, принимая боевую стойку. — Правила помнишь? — Конечно, — ответил Ген, но взгляд Укё, словно насмехаясь, требовал озвучить их. — В пах не бить. — Молодец. Ну что, начнем? — произнес Укё. Ген замер в ожидании первого шага. Он не привык нападать первым, и Укё это прекрасно видел. Молниеносно выбросив ногу вперед и попытавшись нанести удар рукой по лицу, Ген ловко увернулся сам. Он не хотел причинить вред своему новому другу. — Может, хватит увиливать? Ударь уже нормально! — предложил Укё. — Не бойся, если попадешь. — Единственному, кого здесь стоит бояться, — это тебе, — произнес Ген, наполняясь решимостью атаковать первым. Стремительно подбежав к Укё, он начал наносить удары. Укё заметил, с какой яростью Ген бьёт, но чувствовал, что тот не выкладывается на полную мощь. В ответ, Укё врезал Гену в ребро, заставив его отшатываться назад; тот облокотился на землю, выстрелив ногой, как молния, в лицо противника. Разметавшись в стороны, молодые бойцы прикоснулись к местам попаданий. Укё, убрав руку от лица, увидел, что губа разбита. Почувствовав привкус крови, он невольно улыбнулся, довольный неожиданным поворотом событий. Ген же скривился от острого ощущения боли в ребре. Потрогав его, он осознал, что неприятная холодность предвещает сломанное ребро. — Ну что, продолжим? — Нет! — воскликнул Ген, на лице его читалась тревога. — Подожди, у меня, кажется, ребро сломано. Слова Геном потрясли Укё. Он ведь совсем не собирался бить так сильно. Подбежав к Гену, он протянул руку, помогая ему подняться. — Я тебе сломал ребро? — Не ты, оно уже было сломано, ещё до окаменения; просто неправильно срослось, и риск снова его сломать был велик, и вот, собственно, именно это и произошло. — Слава Богу, — выдохнул Укё, облегчённо снимая груз с души. — Я уж не надеялся, что сломал тебе ребро. — Да ничего, Укё, я рад, что ты дал мне возможность снова ощутить себя сильным, спасибо тебе за это. — Не за что, Ген, — с улыбкой ответил Укё. Они направились к палатке, где обычно спал Укё. Именно для таких случаев он припас столь необходимые вещи. Ощупав перелом, парень осознал, что ребро немного сместилось. — Ребро слегка сдвинулось, — заметил Укё, поворачиваясь к Гены. — Нам придётся его вправить назад. — Делай, что считаешь нужным, — произнёс Ген, зажав в зубах рукав хаори и напряжённо стиснув челюсти. Он кивнул, давая понять, что готов к действиям Укё. Тот сначала осторожно надавил на кость, а затем, собравшись с силами, одним резким движением вправил её обратно. Ген вскрикнул от боли, но его крик был заглушён—рукав, плотно зажатый в рту, не дал разносить звук дальше. Вытащив изо рта ткань, Ген начал тяжело дышать. — Молодец, теперь нужно туго завязать твою грудную клетку, — промолвил Укё. — Хорошо, — вяло ответил Ген, его голос отдавался хрипом. Укё крепко перевязал ему рёбра, однако, увлечённый процессом, он слегка перестарался. Теперь Ген предстал перед Укё, его фигура стала более выразительной благодаря плотной перевязке. Узкая талия четко вырисовывалась, а мощные плечи и бедра придавали образу идеальные пропорции. Укё усмехнулся, но на этот раз взгляд Гена остановил его смех. Надев майку, парни решили лечь спать—утро вечера мудренее, как говорится.

***

Ген, стиснув зубы, умолчал о своей травме, наложив вето на любые упоминания об этом со стороны Укё. В ответ Укё, нахмурив брови, промолвил: "Если хоть тень страдания коснется твоего лица, я немедленно сообщу Сенку." В обычных обстоятельствах Ген нашел бы выход, ловко лавируя между проблемами. Но здесь, в каменном мире, где аптеки – лишь осколок далекого прошлого, ему оставалось довольствоваться малым. Боль, словно тень, все еще преследовала его, напоминая о себе, но уступала былой остроте. Он знал, как унять ее. Укё поражался титанической выдержке Гена. Сломанное ребро – это адская мука, однако иллюзионист, словно фокусник, прятал боль под маской невозмутимости, ни единым жестом не выдавая своих страданий перед остальными. Лишь наедине с Укё, во время перевязок, плотину прорывало, и стоны боли вырывались наружу. Голос Рюсуя, вновь зазвучавший с настойчивыми требованиями, заставил Гена выпросить у Минами её место. И вновь началась отточенная игра разума, направленная на Сенку и Рюсуя. — Чтооо!? Неужели!? Не говори мне, Сенку, ты и вправду на это пойдешь?! – воскликнул Ген, в его голосе зазвучали нотки интриги. Сенку сразу понял: Ген что-то задумал. Услышав знакомую лукавую интонацию, предвещающую хитроумные планы, на лице ученого расцвела предвкушающая ухмылка. — Какой дивный подарок ожидает нашу очаровательную корреспондентку Хокутазай Минами-тян! Как и предвидел Ген, Минами пала жертвой его обаяния. "Еще не встречал человека, устоявшего перед его чарами, этот менталист," — с теплотой подумал Сенку и невольно вздрогнул от своих мыслей. Встряхнув головой, он вернулся в реальность. Не успел верный дворецкий Франсуа очнуться, как устремился на поиски Рюсуя. Ген, превозмогая боль в ребре, бросился вслед. Франсуа, так звали дворецкого Рюсуя, сразу же принялся за дело, покорив всех своим кулинарным искусством. Ген не мог поверить своим глазам: цивилизация восставала из пепла. Промышленность вновь обретала знакомые черты, технологии становились практичными, все возвращалось на круги своя. За исключением одного… за исключением Рюсуя. Однако, к удивлению Гена, Рюсуй перестал вызывать прежнее раздражение. Общаясь с ним и Франсуа, Ген все больше убеждался, что этот золотоволосый делец не так уж и плох. Да, алчность все еще жила в нем, но теперь он не обирал людей, а стремился принести пользу. На борту новой яхты Ген, Сенку, Хром, Рюсуй и перехваченный Укё впервые испытывали моторную лодку. Ген, сидя рядом с Рюсуем, чувствовал легкий дискомфорт: от ноющей боли в боку и от руки Рюсуя, небрежно лежавшей у него на плече. Стараясь не показывать своего неудовольствия, он был рад, что Укё находился по другую сторону от него. В тот самый момент, когда Хром набрался смелости признаться Рури в своих чувствах, эфир заполнили странные помехи. Укё замер. Он сразу узнал эти помехи, или, скорее, не помехи вовсе. Это было сообщение. Ген, выслушав рассказ Укё, тоже понял суть. — Да… это не помехи, — подтвердил он. — Это… азбука Морзе? Ген и Укё обменялись взглядами. Они оба расшифровали послание. Why. — Они передают одно и то же сообщение, снова и снова, — произнес потрясенный Ген. — Это вопрос… Why. Ген похолодел, увидев маниакальный оскал Сенку. В динамике прозвучал приглушенный, но оттого еще более зловещий голос: — Так это из-за тебя все человечество обратилось в камень? Хе-хе, наконец-то мы встретились. Я ждал этой встречи три тысячи двести лет. Оставшись наедине на пустынном берегу, Ген невольно задался вопросом: — Как думаешь, Сенку, этот «почемучка», откуда он взялся? — Уверенности нет, но чутьё подсказывает, именно он виновен в окаменении. — Хм… – протянул Ген, словно пробуя мысль на вкус. – Что-то мне подсказывает, что корень зла не в воде, не в воздухе и не под землей, – Ген перехватил взгляд алых глаз Сенку. В них плескалась недетская серьезность, редко свойственная этому хитрецу. – Он – там, в космосе. Глаза Сенку расширились от ошеломляющего осознания. Слова Гена сложились в стройную, пугающую картину. Словно молнией пораженный, он подскочил к Гену, так что тот отпрянул от неожиданности. Схватив собеседника за плечи, Сенку встряхнул его и прорычал: — Ген, ты мне глаза открыл! Обратить в камень всю планету возможно лишь с орбиты. Эта змея притаилась в космосе! Гена никогда не видел Сенку таким взбудораженным. Его мозг обычно искрил идеями, но на этот раз он превзошел себя. Новая, хрупкая надежда человечества легла на плечи Сенку тяжким бременем. Эта ночь стала для Сенку бездонной пропастью. Он долго ворочался, безуспешно пытаясь ухватиться за ускользающий сон. Но даже когда забытье наконец настигло его, покой оказался лишь призрачной иллюзией. Посреди ночи Сенку подскочил, разбуженный липким ужасом кошмара. Он словно очутился в своей хижине в деревне. В тишине он уловил сонное сопение – Ген, свернувшись калачиком под одеялом, безмятежно спал. Внезапный шорох и приглушенное шипение боли, вызванное болезненным ударом ноги о кровать, вырвали Гена из объятий сна. – Сенку? Что случилось? – Ничего, просто приснилось что-то не то, спи дальше, – буркнул Сенку, отворачиваясь к стене. Но сон не шел, и он продолжал беспокойно ворочаться, пока Ген не выдержал. – Сенку, – прохрипел Ген. – М? – Повернись ко мне, – тихо попросил он. – Сейчас не время для твоих ментальных трюков. – Я сказал, повернись, – приказал Ген, в его голосе вдруг прорезалась стальная нотка, которой Сенку никогда раньше не слышал. Он послушно повернулся, словно притянутый невидимой силой. Он никак не ожидал, что Ген придвинет его ближе, бережно притянув к себе. Теплая ладонь легла ему на голову, нежно поглаживая волосы. – Что это ты… делаешь? – Когда просыпаешься от кошмара, первое желание – чтобы кто-то был рядом, чтобы утешил… Это инстинкт самосохранения, потребность в близости, чтобы быстрее избавиться от страха. – Мне это не нужно, – пробормотал Сенку, хотя не мог отрицать, что прикосновения Гена были приятными, и напряжение постепенно покидало его тело. – То, что ты говоришь, не значит, что этого не хочет твоя психика, – ответил Ген. Сенку постепенно расслабился, позволяя руке Гена успокоить его. Но даже в полумраке ночи его внимательный взгляд заметил неладное – из-под майки Гена выглядывал край бинта. – Ген, что это за бинт? – Я… сломал ребро, – признался Ген. – Ты сломал ребро и ничего мне не сказал?! – Ты был слишком занят, не хотел нагружать тебя лишней работой. – Помочь позаботиться о твоем здоровье – это не нагрузка, Ген. Впредь всегда говори, если у тебя что-то болит. Эти простые слова, наполненные заботой, заставили Гена улыбнуться. — А как ты сломал ребро? — спросил Сенку, но ответа не дождался; лишь размеренное дыхание нарушало тишину. Решив не будить его, Сенку осторожно просунул руки за спину Гены и обнял его, уткнувшись лбом в его грудь. Он не мог понять, почему в этот момент ему так хорошо. Почему желание прикоснуться к Гене становится все сильнее. Почему… он так хочет дотронуться до его губ.