Фшект

      «БЛЯТЬ! КТО ТЫ НАХУЙ ТАКОЙ?» — от стен большого пятиэтажного дома отразился высокий, женский и пронзительный крик. В нём читался ужас всех людей одновременно, но было в нём особенно слышна отчаянность, которая перемешивалась с отвращением. Столько эмоций вызывало в девушке по имени Эринда Найтвэли существо, которое стояло прямо перед ней, в ночном переулке, что освещался только тусклым белым огоньком от фонарного столба. Стоял он, кстати, на другой стороне дороги, по которой должны были в этот день ездить машины. Это существо выглядело так, будто его вырвали из самой глубины кошмаров и оставили гнить в аду, кожа изрыта язвами и глубокими впадинами, глаза — круглые, вытаращенные, с иссохшими белками, окрашенными в жёлто-багровый оттенок. Челюсть будто сорвана с петель. Она зияет широко и ненормально, открытая почти до груди. Вытянутое, худое и искажённое. Позвоночник словно вывернут наружу и окутан вязкими мышечными жгутами. Не удивительно, что такой ужас, что встал на пути у юной, 16-летней девушки, вызовет такой истошный вопль, слышимый из каждого угла на расстоянии одного километра, а может и более.              «УЙДИ БЛЯТЬ, УЙДИ!» — безуспешно пыталась позвать на помощь девушка, нервно поскрипывая зубами и делая маленькие, но вполне уверенные шаги назад. На улице во время встречи шёл ливень. Лужи то и дело попадались под ноги и пропитывали каждый сантиметр кроссовок и штанов грязной дождевой водой, но Эринда не оборачивалась и тем более не смотрела под ноги.       Что встретилось ей на пути? Она прекрасно знала что сама виновата во всех случаях, когда подобное настигало её. А сталкивалась она с этим, как и многие другие, множество сотен, а может и тысяч раз. Чувство, которое испытываешь вплотную прижавшись к своему разуму и эмоциям, пытаясь вырвать из появившейся ситуации хоть какую-то выгоду, действие, которое спасёт тебя, описать было невозможно, как и само спасение.       Да, до определённого момента спасение приходилось искать в сложившихся у тебя в голове эмоциях и подушке, что нежно ждала тебя в собственном доме или на диване у психолога, что иногда добровольно соглашался на бесплатное лечение, осознавая всю тяжесть ситуации. Но теперь, с появлением в мире новых технологий и средств связи, люди научились распознавать не только надвигающуюся угрозу, но и действия, которые следует предпринять. В основном рекомендации от умных и не очень храбрых людей, что сидят на экранами компьютеров или за столом с ручкой в руке, звучали так: «запритесь дома, включите успокаивающую мелодию или… Нет, не или, а лучше. Да, лучше включите белый шум. Он однозначно поможет вам спрятаться». Хоть рекомендации эти и звучали как отчаянная попытка избежать очередного нервного срыва или поездки в здание, приставка в названии которого читалось как «псих-», но в процентном соотношении они явно превосходили попытки самостоятельно уничтожить существо.              «Так, ладно, я справлюсь, выдохнуть…» — с такими словами продолжала отходить молодая девушка, неосознанно всматриваясь в каждый угол гниющего и источающего зловонный запах тела. Сильно дрожащие руки потянулись в карман, без цели, без использования малейшего шанса на спасение. Холодно? Да, было, но не настолько чтобы придавать этому большее значение, чем нависающей тебе угрозе. Вид этой угрозы, кстати, создавал впечатление, будто ты смотришь не на сгнивший труп, над которым трижды проводились опыты не без использования ножей и, может, бензопил, а как нечто более ужасающее разум.       Продолжая свой путь назад и вглядываясь исключительно в самые ужасные части тела, она всё больше начала испытывать что-то большее, чем просто сильный страх. Это чувство не было описано ни в одной из заумных и псевдонаучных книгах. Только предсмертные записки могли дать ответ — но скрывали в себе либо недостаточно, либо не то, что нужно. Возможно давали на это ответ страницы, вырванные из старой, пыльной книги, которая лежала на столе у болеющего шизофренией человека? Может и давали, но пока-что это не то, о чём следует думать.       А вот о том, что нарастающая паника усиливалась, не смотря на попытки успокоиться и привести себя в чувство — это было важно.       «Какой-же ты ужасный, какой же ты, нахуй, отвратительный, блять» — что больше всего было неприятно — так это запах и вид этого существа. Лишь один процент от настоящего ужаса был в нём заточён. На самом же деле, обычная встреча, которая может произойти между человеком и таким уродом, намного пугающая, как и намного пугающий факт смерти от рук маньяка, агония или гниющий на глазах родственник или друг. Это исключительный случай.       «Пиздец, я…» — договорить не было сил, виски пульсировали, холодный пот проступал, а стук в груди отдавал в плечи и ноги. Голова гудела, мысли были затуманены, но мозг подсказывал: «Беги, беги, беги, беги, беги» — и она побежала. Никогда в жизни она не бегала так быстро, только в коридоре отеля с красными, как глаза после ночной смены, коврами и приятным белым светом. Лучшие друзья, сок и телевизор — вот что было хорошо. Увы, ковра, как и остальной приятной части того времени сейчас не было, но было в этом всём что-то эдакое: попытка сбежать, да и успешная, чем не идеально проведённый вечер?       Вот она и дома. Медленно перебирая ноги в сторону дивана, стоящего идеально напротив телевизора, девушка бросала свой взгляд на каждую мелочь. Книга, открытая ею перед недавним выходом в магазин, была закрыта. Дверца холодильника так и манила открыть её, но подозрительно по живому… Разговаривая с ней?       «Нужно бы сходить к психиатру. Разговариваю с собой, с дверями, блять, холодильника. Это нормально?» — повернулась она в сторону кота. Милый кот, смотрит прямо в душу и вопросительно мяукает, видимо хочет еды.       «Воображать себе подобную хрень — нормально, но воображать безобидных кошек?» — да… Было бы странным, если бы в древности люди охотились не на кусок мяса, который бродит в округе, а на маленьких жёлтых жуков, которые с собой, кроме мизерного количества мяса, несут ужасные заболевания. Можно ли назвать любовь к животным заболеванием? В некотором роде — да, но нормально ли хотеть убить его? Явно нет. Но, впрочем, этот кот и вовсе никогда не был тут и больше не появится, разве что его копии и отголоски прошлых встреч с такими же нагнетающими мыслями, как 10 минут назад.       *Я думаю… Может написать ему.? Он в этом пиздец шарит* — мысль прокралась в самые дальние части её головы, как пуля рикошетом разлетаясь по всему телу девушки. Думать долго — для неуверенных, поэтому решение моментально отразилось в настоящем: взяв телефон и дрожащими руками она нашла контакт человека с мужским именем.       [Привет! Сори что я пишу очень редко и только тогда, когда ты нужен, но я обещаю, что как разберусь с тем, что происходит у меня в жизни, однозначно буду писать чаще! — Эр.]       [Здарова, ничего страшного, всё равно я всегда рад помочь. — X]       [В общем, я уже не знаю как мне это описа] — стук. Не только в дверь, но и по всем частям тела. Дрожь стала невыносимой. Если подумать, удары током пожизненно заключённых людей выглядели куда более приятно и менее болезненно. Глаза бегали в разные стороны, алкоголь с высоким содержанием спирта справился бы с этим качественнее, медленнее и доставил бы блаженное удовольствие. В этом случае — только потерю сознания, которую удалось избежать благодаря детству: рассказы бабушки о различных горных существах и монстрах, что оберегают и одновременно убивают начинали и продолжают закалять разум.       Медленно подбираясь к двери Эринда практически падала на колени от неистовой боли.       *Фантомная боль… Или я опять к хуям путаю… Термины…* — мысли спутывались, факты, возможности, варианты, слова — всего этого уже не было у неё в голове. Чуть-ли не подползая к двери, она посмотрела в глазок.       «К-кто там?» — голос дрожал, ужасно дрожал и был похож на испуганную девочку, которая подошла к случайному человеку на улице, чтобы спросить куда ей почти, чтобы найти какую либо местность.       «Эта ночь повторится» — сказал жуткий голос за дверью. Треск костей и капли, которые падали, по всей видимости, изо рта говорящего — всё что слышала бедная, напуганная девочка стоя по другую сторону. Кошмар закончился. Для смотрящего, если бы он в это время находился рядом и был неуязвим, скукота была бы первой при виде падающего тела девушки — потеряла сознание и ударилась головой о пол. Страшно? Сильно страшно, однозначно мозг её не был готов к такому повороту событий. А может и был, просто уже был готов нажать на рубильник, что отключит разум от греха подальше.       Что было утром? Если его можно таковым считать. Для только проснувшегося человека утром может быть время, когда он только открыл глаза после увиденных кошмаров или обычных снов, но на тот момент это было действительно утро.       «Пиздец — протёрла та глаза — который час?» — быстро поискав глазами по коридору, в котором она лежала, раскинув ноги и руки в разные стороны, она так и не нашла часы. Поставив под себя руки и с силой поднявшись с пола, она более бодрой, чем ранее, походной направилась в гостиную.       Над старой и исцарапанной девушкой тумбе висели старые часы с очень тикающей стрелкой. Протирая сонные и мутные глаза, девушка быстро прикинула сколько времени было когда она вернулась домой и минусом посчитала сколько она проспала.       *12 часов… А если бы я сдохла, меня бы нашли только когда я начала бы издавать запах мёртвых крыс? * — ужасные, но правдивые мысли. Правдивые они только потому, что сама Эринда так думала, на самом же деле никто в мире, в любом из возможных миров, не знает как бы случилось на самом деле…       На плите всё ещё стоял остывший чайник. Она взяла его в руки, поднесла к уху — тихо. Ни шороха, ни капли, ни звона — всё замерло. Тишина была слишком глухой. Такой, какая бывает не в доме, а в изолированной комнате, в которой звук умирает ещё до того, как рождается. Она чувствовала, как дыхание гулко отдается внутри грудной клетки, и это пугало.       «Я не дома…» — подумала она внезапно. Но тут же осеклась. Нет. Она дома. Всё на своих местах. Картина с затёртым закатом, трещина на потолке, засохшее растение в углу. Но это ощущение… оно не уходило. То, что она увидела совсем недавно оставила на ней сильный невидимый шрам.       Резкий оборот головы в сторону обшарпанной стенки, взгляд направляется чуть ниже, на кровать: телефон…       *Недавно лежащий на полу…* — он оказался на кровати, переместившись туда по её желанию, или во время её продолжительного сна? В любом случае, жужжание его наполнило каждый дюйм её дома, что заставило её подойти к нему и посмотреть на треснутый и мутный от жировых следов потных рук экран: 83 сообщения. Адресант — её друг. Последнее сообщение наполнено чувствами, которые испытывал собеседник и которое на данный момент начало проникать в разум Эринды.       [Извини, возможно я напугал тебя, возможно не стоило мне всё время так относиться к тебе? Я не знаю, но сейчас — игнор это именно то, что показало мне всё отношение тебя ко мне и открыла мне глаза на все мои действия, я приеду завтра в 8 вечера, позвони, если… Если хочешь…] — тело онемело, руки не слушались а голова забивалась различными картинами возможной будущей жизни после открытия двери, по сути, незнакомцу.       А желание это было крайне сильным, со всех сторон, с какой не посмотри, приход был его был необратим, да и отказываться или запираться, не отвечая на сообщения, ей не хотелось и было как большая трусость.       «Сука, я всегда веду себя как тряпка…» — вибрация голоска девушки была так ясна, как новорождённый, просящий поесть. Слёзы будто сами просились и это было видно, в обоих глазах её и в движениях тела.       Дверь, кровать, окно, всё напоминало ей о возможных выходах из сложившейся ситуации, но зачем ей так поступать, когда есть более хороший и приятный исход событий? Внутренний голос то и дело молвил про разные ужасные злодеяния, среди которых, в большинстве своём, были грехи. Только об одной мысли по всему телу у неё волосы вырывались наружу, зрачки бегали по всему пространству. Как для неё так и для всех остальных это ещё не было признаком расстройства или каких то других отклонений, обычное явление.       {Как вспоминается мне, многие люди страдают от различных мыслей по поводу каких-либо ужасных вещей, но ещё никто и никогда не жаловался} — говорила ей самая близкая ей женщина — мама.       Но самый важный вопрос, который никак не давал засыпать всему миру уже третий десяток подряд, заключался в причинах и местах, с которых начались все странности. Людям жить это не мешало, особенно отдалённым от искусств в привычном нам понимании. Глупые и не читавшие часто говаривали об отсутствии у оных проблем, ибо фантазии в таком жестоком и сложном мире на всех не хватает.       «Ладно, пускай приезжает, он действительно сейчас нужен» — руки немного ослабели впервые за долгое время чувство слабости, усталости и блаженного спокойствия окутало девушку.       Губы слегка дрогнули, пытаясь сложиться в подобие улыбки, но остаток тревожности, преследовавший героиню до сих пор, навёл её на мысли о том, чтобы убрать её как можно скорее. Стоя уже как 10 минут с момента пробуждения, она, подойдя в прихожую, которая недавно была её временной спальней, взяла пачку сигарет, мирно лежавшую зажигалку, где в узорах таился силуэт улыбающегося парня. Потом пройдя на кухню, внимательно и с настороженностью осматривая каждую пылинку, она щёлкнула дверной ручкой и выйдя на балкон, Эринда прислонилась локтями к холодным перилам и достала сигарету.       Щёлк.       Щёлк.       С третьей попытки зажигалка выдала тусклый огонёк, и кончик сигареты загорелся, высветив её бледное, измученное лицо.       Первый вдох был резким, горьким.       Второй — медленнее. Густой дым заполнил лёгкие и, казалось, чуть‑чуть притупил остроту мыслей.       Внизу улица лежала тихая и пустая. Лужи в свете редких фонарей напоминали осколки чёрного стекла. Ни прохожих, ни машин. Только шорох ветра, да случайный скрип металлических конструкций где‑то на соседнем доме. Эринда выпустила тонкую струйку дыма и смотрела вниз, пытаясь заглушить внутренний, тихий голосок:       «Ты — воин, ты должна сражаться. Ты должна убивать. Ты должна… должна… — эти два слова повторялись не раз в её голове — Ты… Должна…»       Но в этот раз она не ответила. Только глубже затянулась и смотрела в пустую улицу. Продолжалось это до тех пор, пока девушка не начала чувствовать горький, противный, но уже привычный вкус догорающей берломорины. Пепел начал медленно и аккуратно сыпаться ей на руки, обжигая не только её аккуратные и худенькие пальцы, но и рот. Потушив сигарету о пепельницу и небрежно бросив окурок в воздух, за перила многоэтажного дома, она вышла, немного прокашлявшись. Ей, одновременно вместе с чувством тревожности за образ её жизни, казалось что всё вокруг неё настроено против.       Слова очередных зевак, что собрались посмотреть на выступление артиста, недавно приехавшего бог знает откуда, да слова даже близких людей казались ей чуждыми от слов, которые она искренне хотела услышать.              *Нужно пересмотреть все варианты фраз и диалогов, которые эти пиздаболы могли сказать. Не может же быть, что я действительно окажусь права? Это пугает меня больше всего* — тупой взгляд Найтвэли был устремлён прямо на случайно выбранную её затуманенными мыслями предмет — микроволновую печь, что ждала своей минуты, стоя на холодильнике.       Так ужасно и обыденно, словно тяжело больной человек, она провела весь день, лежа на кровати и вполглаза наблюдая за временем, которое упрямо тянулось к назначенному часу. С одной стороны — ожидание незнакомого парня, с другой — вязкая апатия, словно сама комната пыталась удержать её в этом коконе.       Стрелки на часах бесконечно бегали кругами: с полуночи до шести утра, потом снова и снова, как заевший механизм. Казалось, виновата то ли сбойнувшая проводка, то ли севшие батарейки, поддерживавшие их неуклюжее существование.       *Забавно… Почему я думаю о проводке, если часы работают на батарейках? * — эта мысль врезалась в сознание, как игла, но быстро потонула в общей ватной пустоте. Её собственный голос в голове, кстати, всегда звучал как-то тускло и безэмоционально, словно мужчина, работающий на заводе весь день, пришёл домой и лёг на кровать, пытаясь успокоить разъярённую жену и взбесившуюся собаку, что без конца повторяла одним и тем же тоном один и тот же лай…       Начало девятого и глухой стук в дверь. За стуком последовало короткое: «Впусти». Легонько подскочив, Эринда подошла к входной двери и, не смотря в глазок, открыла дверь, дёрнув ручку.       «Привет» — неуклюже пробормотала под нос себе девушка, немного отойдя в сторону, пропуская парня вперёд.       «Ты открыла… Спасибо» — запыхавшись, словно напевая, сказал высокий Кеаре Тэгами. Поправляя свой бежевый лонг, он быстро обнял, казалось, напуганную девушку и за руку повёл её на кухню, шутливо выражаясь в грубой форме:       «А ты мне кофе или водички сделаешь, или мне из унитаза пить?» — неуместный комментарий немного разозлил её, но всё же она была очень напугана, чтобы сказать ему хотя-бы обычные слова.       «Да, конечно… Держи» — сказала она наливая чашку воды из-под крана.       «Ты писала, что случилось?» — неторопливо садясь на древний табурет, парень осматривал квартиру. Ремонта как такового не было, но зато свет, тепло, лёгкий запах сигарет, что шёл от одежды и с балкона — медленно погружал в сон.       «Ты недавно говорил, что можешь помочь мне с проблемой… Сны, кошмары, наяву, я помню такие слова, ты их правда говорил» — ясно и чётко читалась нервозность в её словах, а дрожь в руках, что тянулись к парню чтобы наконец передать ему чашку с холодной водой.       «О, да, точно. Говорил, у тебя появилась возможность наконец поговорить со мной нормально, да?» — дерзко ответил парень, не смотря на Эринду.       «Ну… Извини, — неловко промолвила Найтвэли, — я просто не знала как начать с тобой диалог, как поговорить с тобой наедине, без компаний, без страха и сомнений» — голосок её будто был готов взорваться от слёз, так что она опёрлась об обеденный стол и медленно поднесла ладони к лицу, чтобы скрыть возможный поток горьких слёз.       «Да, ничего. Так проблема реальна, или это теоретический повод, не доведённый до ума?»       «Нет, эта проблема сегодня заставила меня спать на полу, среди крыс и тараканов» — молчаливо и, как ей показалось, без капли сожаления в глазах, глаза Тэгами немного опустились, примерно на уровень живота.       «Для меня проблемой была еда, но после такого заявления… Кхм» — медленно поднявшись, он сделал короткий шаг до холодильника, медленно открыв, заставляя немного проржавевшие петли скрипеть.       "Ой, прости пожалуйста, я не хотела..."