Массаж, как искусство познавать

Попов вылезает из своего автомобиля, корча лицо от резкой и нарастающей боли в области спины. Захлопнув дверь, выравнивает свою осанку и с облегчением выдыхает теплый воздух наружу, образуя вокруг рта белый пар из-за холода, следом прикрывая глаза. Скоро его мучения ненадолго исправит персональный массажист — Елена, к которой он ходит уже практически полгода. Её ему посоветовал лечащий врач, ибо ситуация со здоровьем спины может стать гораздо хуже. Профилактический массаж раз в неделю, требующий огромного внимания и денег, должен немного облегчать его состояние. Это, по крайней мере сейчас, единственный выход для Арсения. И ему ничего не остаётся, как ходить туда и получать в меру удовольствия от процесса. Распахнув громоздкую деревянную дверь, попал внутрь приятного помещения. По рукам пробежали мурашки. Резкая смена температуры с холода на тепло приятно легла на лицо, сразу обволакивая и всё остальное тело. На ресепшене сидела молодая девушка, которую Попов видел здесь не раз и был шапочно с ней знаком. —Здравствуйте, Арсений, — в знак уважения она привстала со своего стула и миловидно улыбнулась в ответ на приветствующий кивок парня. — Проходите, скоро мастер к вам присоединится. Её тонкая рука указала в сторону нежно-фиолетовой шторки, за которой скрывался коридор со множеством комнат вдоль него. Темноволосый снова кивнул в знак согласия и поплёлся к нужной ему двери, на которой была прикреплена розоватая табличка с выгравированной на ней надписью: «Комната оздоровительного массажа». Слегка нажав на входную ручку, оказался внутри. В нос ударил сладковато-пряный аромат лаванды, переплетаясь с тёплыми нотками древесных пряностей. Он ощутил приятное, окутывающее расслабление, вызванное нежным тёплым освещением, исходящим от чересчур навороченной люстры, и спокойной музыкой, еле слышной из угла комнаты. Посреди помещения стояла большая серая кушетка, расположенная короткой стороной ко входу, на ней лежала небольшая подушка-валик белого цвета. За койкой, вдоль стены, находились светло-коричневые шкафчики высотой примерно пол метра. Они были плотно прижаты друг к другу, так, что расстояния между ними, стеной и полом не было, но поверхность сверху была единой. На ней стояли разные предметы, от электрического чайника до встроенной раковины. Не дожидаясь Елены, начал приготавливаться к процедуре так, как повторяла женщина перед каждым сеансом. Это не надоедало, а наоборот, располагало к ней, как к человеку. Было приятно осознавать, что тебе хоть где-то уделяют много внимания. Ведь личной жизни у Арсения не было. Работа и так сильно утомляла, так ещё и самому нужно уделять своё драгоценное внимание кому-то — нет, это не для него. Попов смирился с тем, что он скорее останется одинок до конца своей жизни, чем заведёт отношения, а дальше — семью с детьми. Деньги в его кошельке были важнее всего вышеперечисленного. Даже важнее здоровья, которое дало о себе знать. Аккуратно сложив только что снятые белую майку и чёрный свитер на спинку стула, стоявшего у стены, уселся на него в ожидании массажиста, сразу сбрасывая обувь и пиная её куда-то под себя. Усталый взгляд взирал на большой бежевый ковёр, расстилавшийся под массажным креслом. Со стороны он выглядел очень мягким. Казалось, если ступишь на него, то провалишься в плюшевый мир, где вокруг тебя обитают лишь расслабляющая тишина и покой. Этот воображаемый покой потревожил звук открывающейся двери, из-за которой показался высокий и довольно симпатичный парень. Шатен устремил на него свой хмурый взор и осмотрел с головы до ног, на которых красовались чёрные тапочки в пару с белоснежными носками. Одет паренёк был в белую рубашку, застёгнутую не до конца, и пастельно-серые штаны — всё это напоминало форму, похожую на ту, что, кажется, носили все сотрудники здесь. На груди у него был прикреплён золотистый бейджик с инициалами: Шастун Антон Андреевич. —Здравствуйте, я Антон. И сегодня заменяю Елену, — он закрыл за собой дверь, делая шаг вперёд. На его лице красовалась дружелюбная улыбка, и даже виднелась негустая щетина. —С ней что-то случилось? — парень встал со стула, нервно разглаживая складки на брюках. —Ничего серьёзного. Она немного приболела, и меня попросили её заменить, — массажист шагнул в сторону невысокого комода, стоявшего справа от двери, если смотреть со стороны Арсения, отворачиваясь к темноволосому спиной. — Вы не беспокойтесь, на следующем сеансе вы снова с ней встретитесь. Шастун открыл две небольшие стеклянные дверцы, глазами ища нужный флакон с маслом. Ему уже рассказали обо всех личных предпочтениях Арсения, которые тот обязательно требует соблюдать. И первое, что он уже успел сделать — закрыл дверь на щеколду. Ведь тот любит уединение и не хочет, чтобы кто-то помешал процессу. Нужную его клиенту технику массажа зеленоглазый выполнял идеально, так как имел огромный опыт в этой сфере. Раньше Антон работал в другом месте, буквально на соседней улице. Там он был очень востребован — популярен среди девушек и, что удивительно, парней. Каждый стремился записаться к нему на любую лечебную процедуру, лишь бы разговориться, а после поближе познакомиться и почувствовать весь его профессионализм на своём теле. Но неожиданно для всех, а особенно для Шастуна, эта компания решила переехать в другую точку, подальше от первоначальной, заставляя искать другую работу из-за трудности в передвижении туда и обратно. Найти новый способ саморазвития не составил большого труда, ведь опыт, вместе с рекомендациями от прошлой компании, у него был. Поэтому его сразу приняли сюда — в один из лучших спа-студий в Питере. Наконец взяв нужную бутылочку с маслом миндаля, закрыл дверцы и развернулся. Глаза скользят по посетителю, оценивая его внешний вид: растрёпанные волосы спадают на лицо, залезая в глаза, но голубоглазый, кажется, не обращает на это никакого внимания, полностью погружённый в происходящее.  Заострив внимание на его голом торсе, почти полностью покрытом множеством родинок, подметил подтянутое тело и удивлённо хмыкнул, привлекая к себе ещё больше внимания. —Цепочку тоже желательно снять, иначе могу случайно замарать, — зелёные глаза встречаются с небесно-голубыми. Он на секунду указывает в сторону его груди пальцем, держа флакон в остальных, а после опускает руку и подходит к небольшому столику, расположенному по левую сторону кушетки. Ставит на него бутыль с характерным звоном и бульканьем, хватает одноразовую сетчатую ткань и ровно расстилает её вдоль кожаной обивки. —Знаю, — Арсений старается выглядеть спокойным. Отдалённо знакомое ощущение в животе заставляет чувствовать себя слегка растерянным и взволнованным. Он мигом расстёгивает маленький замочек и кладёт цепочку на стул. —Располагайся, — парень похлопал ладонью по кушетке, следом поправляя кудрявый локон, упавший на лоб. Арсений делает неуверенные два шага вперёд и ложится на ложе, располагая лицо в специальное отверстие, а затем устраивает руки в более удобное для себя положение. Под животом находится продольная и невысокая подушка, которую он тоже немного подправляет, приподнимая повыше, как раньше рекомендовала ему женщина. Русый оглядывает лежащее перед ним тело и замечает, что высоко надетые штаны будут мешать работе. Поэтому берёт со стола небольшое полотенце, которое всегда лежит там для подобных случаев, складывает его так, как нужно, и загоняет край под чёрную ткань, поправляя и дополнительно стягивая брюки ниже, тем самым больше открывая спину вместе с небольшой частью ягодиц. В ответ на это, ощущает резкий и неожиданный рывок телом вперёд от мужчины. —Это чтобы маслом не запачкать, не бойся, — Шаст усмехается и неспешно открывает заветный флакон, чей резкий, но приятный аромат пробивает в нос. — Ничего, что я на ты? —Ничего, — шмыгает носом от терпкого аромата, доходящего и до него самого. Зеленоглазый наливает немного масла себе в ладонь и перед работой растирает его между рук, согревая. Он кладет их на плечи лежащему и сжимает, чувствуя твёрдость мышц. Проводит ладонями ниже, будто проверяя что-то, и поступательными движениями снизу вверх растирает продукт по всей поверхности кожи.  Приятные мурашки пробегают по телу, и Арсений непроизвольно сжимает губы. Глаза беспокойно бегают по светлому паркету и ковру, не зная, на чём остановить своё внимание.  —Сообщи мне, если что-то из того, что я делаю, причиняет тебе боль или вызывает дискомфорт. Не молчи только, — руки аккуратно, но с нужной силой ходят по спине, педантично сжимая её в необходимых местах. Речь Антона звучит эхом в голове, а сердце стучит так громко, что кажется, будто его слышно во всём здании. Он нервно сглатывает и закусывает нижнюю губу, дыхание становится более частым. Шатен пытается его выровнять, но не получается. Кажется, этими попытками делает только хуже. —Всё хорошо? — почти шепчет приятный голос над ним. От невыносимости собственного поведения, Попов на секунду закатывает глаза и разжимает сжатые губы, шумно вздыхая. —Да, вполне, — хрипота и дрожь в тембре голоса режет его обладателю уши, заставляя сжать глаза посильнее. —Хорошо, — усмехается кудрявый, чувствуя напряжение с его стороны. Руки скользят к шее, сжимая её немного сильнее, пытаясь дополнительно расслабить и её тоже. — На моём сеансе обычно все тают от любых прикосновений, но ты, видимо, особый случай, — он умолкает, ожидая ответа, но его не следует. Теперь только тихая музыка разряжает напряжённую обстановку и учащённое дыхание снизу. Шастун перкуссионно поглаживаживает выпирающие лопатки, прокашливаясь от сухости, поглощающей его горло. Отстранившись, для удобства перемещается к изголовью кресла и снова прикладывает руки к тёплой коже. Используя «веерообразное» движение, вытягивает большие пальцы и мягко надавливает вниз, в сторону поясницы, направляя давление на землю. Чередуя давление на каждый большой палец, двигается от верхней части спины вниз, к бёдрам. Арсений ощущает, как тянется каждая мучительная для него секунда, которая неприятно пульсирует в объёмных висках. Почему он такое чувствует — сам не понимает. Это ощущение в организме было странным, но приятным, отчего чуть ниже пояса всё тоже начало набухать и неприятно ныть. Пот на лбу обильно скапливался, будто здесь была жара под сорок градусов.  Он надеялся, что каждое прикосновение мастера — последнее, и что, закончив, ему скажут идти в душ, который находится в этой же комнате за отдельной дверью, где он смоет с себя всё напряжение прохладной струёй воды. Но касания в зоне приоткрытых ягодиц заставляют неслышно промычать от удовольствия, накопившегося с начала сеанса. Сразу после он неловко сжимает губы в тонкую полоску.  Попов чуть ли не молится, чтобы парень ничего не понял и подумал, что ему послышалось. Пальцы с силой сжимали кожаную обивку кушетки, характерно поскрипывая. Он больше не ощущал никаких прикосновений к себе. Будто Шастун исчез, растворившись в его мольбе.  Но его рука неожиданно легла на плечо, поднимая Арсения в сидячее положение. Ноги свисали вниз, а руки упирались по обе стороны бёдер. Распахнув глаза, уставился на изумрудно-зелёные, в которых на мгновение промелькнула странная и игривая искорка.    Шастун расположил намасленные руки поверх других, вглядываясь уже не в лицо напротив, а в бугорок на чужих штанах. Его безразличные, прямые губы расплылись в широкой, но беззубой улыбке. Сглатывая слюну, наклонил голову пониже и снова взглянул на темноволосого, в этот раз исподлобья. —Я польщён, — нежный и низкий тон голоса, с неконтролируемой хрипотцой, придаёт улыбке кудрявого ещё больше азарта. Он отрывается от рук сидящего, слегка отталкиваясь для эффектности, и размещает пальцы на чужом ремне, ловко расстёгивая его. —Эй… Т-ты, — его слова прервал резкий поцелуй. Русый коротко и непринуждённо коснулся его губ своими, но сразу отстранился, оставив после себя в пространстве нотку замешательства. Антон расстегнул пуговицу на них, а следом и ширинку, схватился за ткань, заводя пальцы под неё, и лёгким движением стянул брюки с мужчины, бросая их на пол вместе с небольшим полотенцем, ненадолго оставляя на его ногах лишь чёрные боксеры. Они мгновенно слетели ещё быстрее предыдущей вещи, обнажая длинный и набухший от возбуждения ствол.  Сгибая колено, полностью положил предплечья на твёрдую поверхность кушетки, опираясь о неё локтями и выгибаясь в спине, прижимая ладони к оголённым бёдрам. Лицо, следовательно, оказалось ближе к заветной части тела. Он медленно проводит широким языком по всей длине члена, останавливается на головке, и получает мгновенную вспышку стона свыше.  Тот только голову от удовольствия выше закидывает, открывая шею, а рукой за кудрявую макушку хватается, немедля сжимая светлые локоны. И следом сам, аккуратно насаживает его почти до упора, ощущая, как половой орган охватывают чужое горячее дыхание и влажная слюна. Сдерживаясь, Арсений лишь грубо мычит, ощущая новые эмоции, которые раньше не испытывал. Зеленоглазый умело всасывает щёки, плотно обхватывая внутренними стенками его тёплый продолговатый орган практически со всех сторон. Он поддаётся вперёд и назад так, как направляет рука, захватившая всю его голову сверху. На всё помещение раздаются негромкие хлопающие звуки и мычания. Вибрация от звуков, издаваемых парнем снизу, отдаётся приятными волнами по всему члену. Воздуха катастрофически не хватает, но отстраняться не хочется, поэтому Антон жадно вдыхает и выдыхает кислород носом. Мычания верхнего перешли в приглушённые стоны, которые ещё сильнее возбуждали обоих, придавая дополнительной атмосферы этой комнате. Что только Шастун не делал — всё получалось безупречно: и вакуум, и осторожно покусывал, успевая хихикать от злости Арсения, и бёдра чужие сильнее сжимал, и руками бродил по той части спины, до которой доставал, оставляя мелкие царапки на теле. Получая от процесса своё заслуженное и немного издевательское удовольствие. —С-сука, — Попов резко оттянул парнишку назад, освобождая его рот, мгновенно кончая и опуская свою голову в исходное положение, глазами заостряясь на лице парнишки. —Я хороший мальчик? — он слегка наклонил голову вбок, облизывая уголки губ и широко улыбаясь. Сидящий выпустил его макушку из крепкого хвата руки и слабо нахмурил брови. — Всё, молчу. Тихий смех и быстрый чмок в уголок губ от парня, заставил шатена быстро среагировать и ухватиться за затылок кудрявого, который уже хотел выпрямиться. —Хороший, — темноволосый притянул его ближе, надолго впиваясь в желанные губы, приятно ощущая щетину, которая слегка покалывала его красные щёки. Оба умиротворённо закрыли глаза, растворяясь в потоке чувств, витающих где-то в комнате. Вторая рука легла на талию, крепко её сжимая. —Я и не сомневался, — промычал зеленоглазый куда-то в поцелуй, облокачиваясь ладонями о его бёдра. И покрепче сжимает их, чувствуя, как в его рот проникает чужой язык, исследуя всё внутри до того момента, пока полностью не насладится им.