Infection

Из сотни тех, кто говорит красиво, я выберу того, кто молча делает дела.

Каждый из нас сталкивался с различными ситуациями. Кто-то мог потерять близкого человека, кто-то несправедливо получил отрицательную отметку в колледже, а кто-то лишился возможности общаться с близким человеком, пребывающим в четырех стенах за решеткой. Мои родители, Пак Сухён (мама) и Пак Сухо (папа), часто оставляли меня одну дома по причине длительной рабочей смены. Мама работала в своем кафе, где продавала вкуснейшие пирожные в нашем районе. Она была, так сказать, местной звездой, прославившейся благодаря своим талантливым рукам, способным творить кондитерские произведения искусства. Папа же занимался, по моему мнению, опаснейшей работой, которая требовала большой физической выносливости и силы. Он был борцом, в данной профессии люди ежедневно подвергались различным травмам, которых не избежать даже при наличии крепкой формы. Каждый раз, когда отец возвращался домой, он всегда заходил к маме в кафе и набирал там кучу сладостей, принося их мне. А я каждый раз с радостными взвизгами и улыбкой до ушей прыгала к нему на плечи, осматривала с ног до головы на наличие каких-нибудь увечий. Если же находила даже самые мелкие царапины, усаживала его на диван, брала свою аптечку и обрабатывала все ранки. В общем, было понятно, что я дорожила своими родителями. Все было хорошо до тех пор, пока отца не обвинили в изнасиловании 17-летней девушки. Когда я впервые услышала эту шокирующую информацию, мозг отказывался воспринимать этот бред; меня сковал страх, окутывая каждую часть моего тела и проникая в самую глубь. Нет. Я не верю. Не может быть, чтобы такого человека обвинили в преступлении, которое ну ни в какую нельзя было сопоставить рядом с ним. Я не верила никому, не верила этому обвинению — его точно подставили. Я яро верила, что смогу оправдать отца в суде и высвободить его. Но, увы, со слезами на глазах я наблюдала картину, где отец сам признался в совершенном деянии перед судьей.       Даже самые верные и добрые люди способны на порочные поступки. Мама всячески меня поддерживала, пыталась отвлечь от угнетающих мыслей, но видела, что не приносит такими действиями никакого результата и решилась дать мне совет, после которого мне действительно стало легче. «Что бы ни произошло в твоей жизни, никогда не оборачивайся назад и иди только вперёд. Иначе можешь подвергнуться колким воспоминаниям, которые будут терзать тебя и тянуть с каждым шагом в трясинное болото, не давая возможности продолжать жить дальше».

***

Сейчас мне 18 лет. Меня зовут Сэт Бёль. Я девчонка небольшого роста с большими редкими глазами, напоминающими Венеру. Почему именно Венера? Да потому что глаза имели такие же оттенки и такие же большие размеры. Я практически не красилась, потому что не видела в этом никакого смысла. Ведь что с косметикой, что без — я считала себя нормальной. Не слишком привлекательной и не слишком страшненькой. Золотая середина, так сказать. В отличие от своих одногруппниц я не любила вызывающую яркую одежду, особо не носила бижутерию, но всегда имела при себе кольцо, подаренное родителями на свое 10-летие. Слава богу, я ещё не подвергалась напасти своих одногруппниц-гиен, которые так и хотели напасть на кого-то, вытравить всю душу и свернуть всю кровь, потом ее же и выпить. — Эй, мелкий! Мамаша не учила гладить рубашки? — произнесла девушка, глядя на испуганного парня, мирно сопевшего на своей парте. Тот резко вскочил и мигом вылетел из кабинета в уборную. — Сосунок! — ехидно улыбаясь, девушка победно приземлилась на стул, облокачиваясь на нем. Как же меня раздражают такие личности, которые буквально питаются слабыми, не способными постоять за себя. В такие моменты внутри меня бушует буря эмоций, которые так и хотят выбраться наружу и надрать этой гиене задницу, чтобы она знала свое место. Но мой характер и физическая сила не позволяли, поэтому вынуждена была сидеть и смотреть на эти унижения. Была бы я чуточку посильнее и посмелее... точно бы не сидела, сложа руки, смотря на весь этот театр. Человек учится в медицинском колледже, а ещё и обладает таким скверным характером. Кто её вообще допустил сюда? Неужели ректор слепой и не видит, что такого человека нельзя и близко подпускать к людям, когда речь идёт о помощи, которую требует её будущая профессия? Или же Со Ын — та ещё актриса, способная переключать режим «сучки» в режим «подлизы», не выдавая своих поступков перед преподавателями. — О чем задумалась? — вырывает меня из раздумий подруга, всё это время наблюдающая смешную картину, как я сверлю взглядом Со Ын. Я пришла в себя, глубоко вздохнула, облокотившись на кулак головой и смотря в сторону звуков, доносящихся рядом с моим ухом. — Извини, что ты спросила? — внимательно наблюдая за Баки, которая повернулась корпусом, поправляя тёмные волосы за ухо, повторила вопрос ещё раз. — С тобой всё хорошо? Ты о чем-то задумалась? — повторила она, наклонив голову чуть вбок. — Всё хорошо, — мягко выдавила из себя улыбку, также поправляя свои длинные волосы, аккуратно собранные в красивый высокий хвост. — Я не могла понять: то ли у нас преподаватели долго не записывались к окулисту, то ли Со Ын — та ещё подлиза. — Так она же дочь ректора, Бёль. И тут резко пазл сошёлся. Ну конечно же, Со Ын пользуется своим положением. Ей никто ничего не предъявит за поведение, ведь не будет же любимый папочка выгонять свою дочурку за какую-то травлю. Ха-ха-ха. — Всем давно известно об этом, не думала, что ты упустила этот момент, — нервный смешок вырвался из уст Баки, которая наблюдала за тем, как я недовольно сощурилась и фыркнула. — Мне было не до этого, Баки. Тут на меня нахлынул поток воспоминаний о том, как я была вынуждена ходить в колледж в ужасном состоянии — как ментальном, так и физическом. Если раньше я без какой-либо трудности поднимала свой зад с кровати, то в тот момент я не хотела просыпаться вообще. — Прости, мне так жаль, что случилось с твоим отц... — Ничего, проехали. Лучше расскажи, что ты взяла с собой на обед,— перебила я, глубоко вздохнула и перевела тему в другое русло, дабы снова не окунуться в поток негативных воспоминаний. До начала пары по микробиологии осталась минута. В кабинет зашёл преподаватель, здороваясь со студентами, кланяясь им и кладя увесистый журнал на стол. — Я надеюсь, все подготовились к тесту? — задал вопрос мистер Онхо, от чего в кабинете пронесся возмутительный шёпот. — Вот и славно. Сейчас и проверим, как вы проводили выходные. Если честно, мне было по барабану на все эти тесты. Никогда за них не переживала, ведь писала всегда на одни положительные результаты. В отличие от моей подруги, которая впилась в парту до побелевших пальцев и с огромными глазами развернулась в мою сторону. Выглядела она так, будто села на гору кнопок. Баки — очень эмоциональная девушка, которая всегда реагирует на что-то неожиданное вот таким образом: выпучивая свои глаза и замирая как статуя. Меня всегда смешило такое поведение, поэтому я прыснула смехом в кулачок. — Твою мать, Бёль! Ты обязана мне помогать... Я обречена, если ты не поможешь. Буквально при встрече сегодня утром Баки сообщила мне: если она получит парашу, то дом она увидит в следующей жизни. Я поняла, что Баки ничего не учила и кивнула ей, давая знак, что помогу. Она широко улыбнулась и обняла меня. Несколько секунд я оглядывала кабинет, а потом опустила взгляд на уже выполненный тест. Вдруг в мою спину прилетела мелкая бумажка, скомканная в шарик. Тут два варианта: либо это Со Ын, которая, кажется, проголодалась и ей срочно нужна новая порция «свернувшейся крови», либо это неугомонный Луи — он достаёт меня с первого курса. Луи переехал в Корею четыре года назад, затем поступил в этот колледж и постоянно повторяет, что любит меня и собирается увезти жить в Америку. Конечно, такие обещания и признания приятны, но Луи мне не нравился. Внешне он выглядел просто шикарно: налитые плечи, рельефные мышцы, безупречный вкус в одежде и модная стрижка. Но, к сожалению, я слышала, что он настоящий бабник и меняет девушек как перчатки. — Луи, быстро подними то, что бросил, и сдай тест. — Тут слышится вопросительный тон в сторону мистера Онхо. — Ничего не намерен слушать, сдал и вышел из кабинета. Сколько раз я говорила Луи не лезть ко мне, ничего его не останавливало, даже после той ситуации, когда я, не выдержав, треснула ему пощечину, когда парень осмелел и прижал меня к шкафчикам, намереваясь поцеловать. Ответ на такие действия последовал тут же. Парень не принимает слово «нет», поэтому я просто терплю его выходки, но чувствую, что скоро снова сорвусь. Луи раздражённо встал со стула и направился к столу мистера Онхо, специально проходя мимо моей парты с Баки, и коснулся моей руки, от чего по мне прошёл табун неприятных мурашек. Я взглянула на Баки, она в ответ — обе переглянулись и закатили глаза. — Теперь на выход, — скомандовал мистер Онхо, забирая листик из рук Луи. Я покачала головой, берясь руками за голову, упираясь локтями в парту. В моменте у меня резко заболела голова, захотелось аж на стену лезть — настолько сильно. Тишину в кабинете перебила тихая одногруппница, попросившаяся выйти. — Какой же он отвратительный тип, — раздался шёпот Баки, проводившей его взглядом у выхода, — как можно быть настолько самовлюблённым придурком? Он привык, что каждая ложится под него, стоит ему немного пофлиртовать, но ты не такая, и, видимо, его это чертовски заводит. А мне это. чертовски. не нравится. В кабинет стучат. Молчание. — Ну чего такое, рук что ли нет открыть? — завозмущался преподаватель, вставая со стула, как из дверей в кабинет влетает запыхавшийся ученик, который поднял глаза и пытается отдышаться после бега. — Там девушке плохо. Она упала в обморок, а из рта идёт пена... — тараторит парень, до сих пор не восстановивший дыхание. Он зачесывает свои мокрые чёрные волосы назад и садится за парту, ожидая мистера Онхо, который мигом вылетел из кабинета, сказав при этом сидеть тихо. — Похоже на эпилептический припадок, — разрядила тишину я, смотря на вбежавшего студента, который повернулся ко мне, сталкиваясь с моим взглядом. — Ага, похоже, но у неё не было конвульсий. Только пена и обморок. — Я думаю, что такое бывает... Ну, когда без конвульсий, — подхватила разговор Баки, садясь рядом с парнем, который находился напротив меня. Для эпилептического припадка нужен повод, который спровоцирует его возникновение. Так что же послужило причиной? — Докём, ты случайно не видел, что могло спровоцировать припадок? — спросила я, закусив щёку изнутри. Это действие означает, что я сосредоточена на чём-то очень сильно и готова к каким-то действиям. После того как я услышала ответ, что Докём видел только её припадок, я поднялась со стула и направилась к столу мистера Онхо, усаживаясь за стул, требуя, чтобы Баки постояла на шухере. — Что ты удумала? — спросила Баки, подошедшая к дверям и осматривая коридор на наличие мистера Онхо. — Этот кабинет оснащён компьютером, в котором можно посмотреть все камеры колледжа. Я хотела посмотреть, что могло спровоцировать припадок у девушки. — Докём, где она упала? — В коридоре, ведущий в буфет. Я приступила к поиску нужной камеры, переключая моменты проходящих студентов. Натыкаясь на девушку, резко упавшую на пол. Такое ощущение, будто она в моменте превратилась в статую, у которой позже обильно пошла пена. Пересмотрев этот отрывок ещё раз, я не увидела, что что-то могло спровоцировать припадок — девушка спокойно шла и резко упала. Странно. — Что-то нашла? Раздался знакомый голос, резко появившийся у меня за спиной — такой противный и змеиный, что невозможно было не узнать её. Со Ын. Как же ты вовремя. — А что будет, если мистер Онхо узнает? М? — змеино улыбаясь, садясь своей задницей на стол, обтянутый узкими джинсами, скрестив руки, — что если узнает, что примерная отличница студентка Сэт Бёль рылась в его компьютере? Со Ын начала качать ногами прямо как на качели, что выводило меня ещё сильнее. Главное — дышать. Не срываться. Как же у неё чертовски хорошо получается выносить мне мозг каждый раз, когда я её вижу. В голове не укладывается, как человек несёт в себе столько желчи, яда... как она от него не разрывается на части. Закончив с анализом камер под пристальным взглядом Со Ын, я закрыла все открытые вкладки, оставляя всё как было. Если бы я сейчас повернулась, и эта змея смотрела на меня с ехидной улыбкой, я не знаю, что бы сделала. В лучшем случае, она осталась бы без языка – так было бы лучше для неё и для всех. Привычно глубоко вздохнув, я медленно повернулась. Взгляд скользнул по лицу девушки, которая жевала жвачку, руки скрестив на груди, подбородок высокомерно задрав, нога закинута на ногу, и она покачивалась. Как только я обратила на неё внимание, уголки губ Со Ын изогнулись в ехидной усмешке. —Вот ты и попалась, Сэт Бёль, — прошипела она по слогам, словно плюнув мне в лицо. Это задело моё самолюбие. Моё лицо, однако, выражало стойкость и непокорность; я старалась выглядеть так, будто мне всё равно. Я умела скрывать эмоции, прикрываясь холодным взглядом и безразличием, но на самом деле мне было страшно. Страшно видеть взгляд Со Ын – она высасывала из тебя всё человеческое, опорожняя тебя и возвращая в исходное состояние. Страшно было подумать, что подумают преподаватели: как Сэт Бёль взломала компьютер без разрешения? Но я ведь действовала из самых лучших побуждений! Я не такая змея, которой нужно добиваться чьих-то слёз или страха. Я сглотнула слюну, собираясь произнести оправдание, как вдруг… —Чт… — успела прошептать Со Ын, прежде чем упасть со стула в обморок. К счастью, я среагировала быстро, и девушка не ударилась головой об пол. Я моментально поймала её и уложила на пол. Со Ын начинала синеть. Нужно было срочно проверить пульс и дыхание, но в шумном кабинете это было сложно. Орать я не умела, да и боялась. Поэтому посмотрела на Баки, которая сразу поняла ситуацию и принялась действовать. —Ребята, тихо! — попытки Баки заглушить шум были тщетны. Пришлось прибегнуть к другим мерам. —Да твою ж мать, заткнитесь вы! — крикнула Баки, изогнув брови, чтобы все поняли серьёзность ситуации. Пока Баки успокаивала группу, я была сосредоточена на Со Ын. Я приложила руку к её животу, чтобы проверить дыхание, а другую – к сонной артерии, но не чувствовала пульса. Неужели… нет… не может быть… Что происходит?! Девушка в коридоре, Со Ын… а дальше кто? Убрав руку с артерии, я подняла голову и увидела, как изо рта Со Ын обильно пошла белая пена. Стоя на коленях рядом с бездыханным телом, я посмотрела на Баки. Её взгляд говорил о серьёзности ситуации.