Новая разработка

Воздух в Главном Инженерном Ангаре «Крепости Альфа» после боя был густым, как бульон, сваренный из озона, раскаленного металла, жженой электроники и старой гидравлической жидкости. Гул стоял не тревожный, а устало-удовлетворенный, гудение станков, шипение сварок и скрежет металла сливались в монотонный симфонический фон. Очередная волна Скибиди была отбита, стоившая пары глубоких царапин КамераменТитану и трещины на экране ТВмена, но оставившая главное – ощущение выполненного долга и живого, хоть и металлического, братства. Три колосса, чья дружба была выкована не в цехах сборочных линий, а в аду бесчисленных перестрелок и рукопашных схваток с туалетной ордой, собрались в относительном уединении у дальних стоек. Здесь, среди лесов из титановых балок, гигантских гаечных ключей размером с автомобиль и гудящих плазменных резаков, царил их привычный хаотичный порядок. КамераменТитан, все пятьдесят три метра его угольно-черного, полированного до блеска корпуса, стоял, скрестив мощные руки. Свежие царапины на боку и предплечье бледно светились на фоне глянца, напоминая о недавней схватке с особенно упорным Унитазом-Мутантом. Его центральная камера, вместо привычного сканирующего луча, мягко гудела, сфокусировавшись на небольшой, но увесистой канистре из сверхпрочного сплава, которую он держал в одной руке. Внутри плескалась густая, почти прозрачная жидкость, переливающаяся едва уловимым сиреневым отливом при каждом движении. Легкий, но отчетливый запах озонованных минералов витал вокруг нее. "Формула «Синергия-7», – прозвучал его голос, обычно резкий и командный, но сейчас звучавший с отчетливой ноткой профессиональной гордости. Он повернул канистру, и жидкость внутри медленно, как жидкое стекло, стекала по стенкам. "Результат трехсот шестидесяти семи циклов тестирования. Оптимальная вязкость – держит слой даже под экстремальным давлением. Температурная стабильность от минус пятидесяти до плюс пятисот по Цельсию. Нулевая коррозийная активность ко всем известным сплавам крепости. Биосовместимость на уровне девяноста девяти целых девяноста восьми сотых процента." Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, что для него было редкостью. "Идеальна для высоконагруженных шарниров конечностей, шестерен главных трансмиссий Титанов класса «Альфа» и…" Он запнулся, синий свет его камеры чуть померк. ТВменТитан, все пятьдесят два метра его корпуса цвета фуксии, прислонился к стойке с гидравлическими домкратами, издав короткий, хрипловатый смешок, похожий на треск короткого замыкания. Его экран-лицо, обычно демонстрирующий тактические схемы или сканирующие сетки, сменил картинку на анимированную ухмылку – пиксельный рот растянулся до ушей. "И для чего еще, о Великий Смазочник? Закончи мысль, Кам. У меня уже догадки крутятся, как шестерни на перегазовке." Его темно-розовый член, обычно аккуратно убранный в бронированный отсек, был расслаблен, но внушительно покоился на бедре под брюками из композитной ткани. Легкая пульсация была заметна невооруженным взглядом. СпикерменТитан 4.0, сорока восьми метровый колосс в черно-красной броне, сверкающей после недавней полировки, сидел верхом на опрокинутом транспортном контейнере размером с небольшой дом. Он повернул свою «голову»-колонку, излучающую мягкое малиновое свечение. "Он стесняется, ТВ. Но запах… манящий. Ощущается даже сквозь стандартный фильтр обонятельных сенсоров. И консистенция, судя по вязкости при переливании, должна быть обволакивающей." На его груди экран показал не пиктограмму, а целую анимацию: подмигивающий смайлик катался по символическому изображению шестеренки, которая плавно трансформировалась в две переплетенные человеческие фигуры. Его золотистый член, чуть тоньше и изящнее, чем у ТВмена, но не менее внушительный, слегка подрагивал, видимо, от любопытства или чего-то большего. Камерамен фыркнул, синий свет его камеры вспыхнул ярче, осветив клубы пара, поднимающиеся от ближайшего охлаждающего радиатора. "Применение исключительно техническое, Спик. Цель – снижение трения, повышение КПД механических систем, увеличение ресурса узлов трения под экстремальной динамической и статической нагрузкой. Точка." "Под *экстремальной* нагрузкой, говоришь?" – ТВмен оттолкнулся от стойки, его шаги гулко отдавались по рифленому металлическому полу, заглушая на мгновение шум ангара. Он подошел к Камерамену вплотную, его экран показывал увеличительное стекло, наведенное на канистру. Без лишних церемоний он зачерпнул два толстых пальца в густую жидкость. "Хм… На ощупь… многообещающе. Шелковистая. Тягучая, но не липкая." Он поднес пальцы к своему экрану, как будто к носу, преувеличенно вдохнул статический звук. "Озон, что ли? Бодрит. Ощущается свежесть. А теперь…" Прежде чем Камерамен успел что-то вякнуть в протест, ТВмен быстрым, точным движением намазал смазку на сустав локтя Камеры, покрывая черный металл сиреневым блестящим слоем. "Проверим на практике. Сгибай. Дай обратную связь по коэффициенту трения." Камерамен, скрипя внутренними шестернями от такого нахальства (метафорически, конечно), плавно согнул и разогнул руку несколько раз. Движение было невероятно плавным, почти бесшумным, без привычного металлического шороха. "Видишь? Эффективность налицо. Снижение энергозатрат на движение минимум на…" "Эффективность – это скучно, Кам," – перебил его ТВмен, его экран сменил ухмылку на игривое подмигивание с сердечком вместо зрачка. Он повернулся к Спикермену, не вытирая пальцы. "А что если протестировать её… на других узлах трения? Более… чувствительных к микродеформациям?" Он намеренно, медленно провел все еще смазанными пальцами по всей длине своего темно-розового члена, оставив блестящий сиреневый след от основания до головки. Длинный, глубокий стон вырвался из его динамиков, более искренний, чем смех. "Ох… И правда, приятно. Холодит сначала… как ментол… а потом… греет изнутри. Ощущения… усиленные." Он повторил движение, уже явно наслаждаясь. Спикермен заурчал, низкий, вибрирующий звук удовольствия пошел из его динамиков, заставляя дрожать мелкие болтики на ближайшем столе. `ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ТРЕБУЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ НА РАЗНЫХ ТИПАХ ПОВЕРХНОСТЕЙ.` – загорелось на его экране, сопровождаемое анимацией двух вращающихся сфер. Он протянул руку. "Кам, подай канистру. Для… чистоты эксперимента и сбора сравнительных данных." Камерамен вздохнул, звук напоминал стравливание пара. Но в его синем «взгляде», в легком наклоне корпуса, мелькнула искорка чего-то, кроме привычной сварливой строгости. Дружба с этими неисправимыми двоечниками давно научила его идти на разумные (и не очень) компромиссы, особенно когда в воздухе витало что-то большее, чем просто озон. "Только для сбора данных о дермальной совместимости, локальных температурных изменениях и сенсорной обратной связи," – процедил он, протягивая канистру. Но уголки его «рта» (условные линии на корпусе под камерой) дрогнули в подобии улыбки. "И никаких отклонений от протокола!" Спикермен взял канистру, его золотистые пальцы с ловкостью, неожиданной для таких размеров, обильно покрыли смазкой свою ладонь. Он внимательно рассмотрел блестящую пленку, затем медленно, с почти научной тщательностью, но и с неоспоримой чувственностью, начал наносить её на свой золотистый, уже заметно наполняющийся кровью член. Движения были круговые, от основания к головке, с легким нажимом. `О ДА... ЭТО... НЕ ЧТО-ТО ОБЫЧНОЕ. ХОЛОДОК... ПРОНИКАЮЩИЙ... ПЕРЕХОДИТ В ГЛУБОКОЕ ТЕПЛО... УСИЛИВАЕТ ТАКТИЛЬНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ НА 37% МИНИМУМ.` Его экран залился теплым золотым сиянием, пульсирующим в такт его стонам – вибрирующим, глубоким звукам, которые отдавались в груди у Камеры. ТВмен, не отставая, зачерпнул еще смазки прямо из канистры, которую Спикермен поставил рядом, и нанес ее щедрым слоем на свой темно-розовый ствол, растирая с явным, почти театральным удовольствием. "Кажись, наш ученый гений, сам того не ведая, создал не просто смазку, Кам. А шедевр инженерной мысли с ярко выраженными… эргономическими бонусами. Пикантный довесок к твоему виртуальному Нобелю." Он поймал каплю, стекающую с головки, и размазал ее по чувствительному узлу под ней, закатив глаза от удовольствия. "Тут даже… эрекция устойчивее. Гидравлика работает, как швейцарские часы." Камерамен наблюдал, его процессоры фиксировали изменения температуры корпусов товарищей, учащение пульсаций энергетических ядер, микровибрации мускулатуры. Но его собственный голубоватый член, обычно такой послушный и сдержанный, начал непроизвольно пульсировать, поднимаясь, растягивая ткань бронештанов. "Биосовместимость… подтверждается субъективными ощущениями," – пробормотал он, словно оправдываясь перед внутренним голосом строгого протокола. Он взял канистру, все еще теплую от рук Спикера, и после секундного колебания, словно переступая невидимую черту, нанес щедрую порцию «Синергии-7» на свою мощную, черную ладонь. Прохлада жидкости была резкой, контрастирующей с растущим внутренним жаром. Он замер, ощущая этот странный диссонанс, а затем… нарастающее, глубокое тепло и необычную, почти болезненную остроту чувствительности, распространяющуюся от ладони к предплечью. Глубокий, невольный, гулкий стон вырвался из его динамиков, заглушив на мгновение шум плазменного резака. "Интересный… побочный эффект. Сенсорное усиление… значительное." "Побочный? Это, по-моему, основной фишечный эффект, дружище!" – засмеялся ТВмен, подходя ближе. Его смазанный член блестел, как мокрая скала на закате. "Раз уж мы все тут… основательно смазанные и явно готовые к полевым испытаниям экстремального характера, предлагаю перейти к фазе групповой нагрузки и взаимной синхронизации." Его экран сменил картинку на схему соединения трех шестерен. Взгляд скользнул к Спикермену, чей золотистый ствол теперь сиял, как слиток в лучах прожектора. "Спик, ты за главного по протоколу? Твой экран лучше подходит для отображения показателей." Спикермен плавно встал во весь рост, его золотистая кожа, покрытая слоем сиреневой смазки, переливалась под яркими лампами ангара, создавая почти мистическое свечение. `ПРЕДЛАГАЮ ПОЛНЫЙ ЦИКЛ ИСПЫТАНИЙ НА СОВМЕСТИМОСТЬ И СИНЕРГИЮ. ОТ ПРОСТОГО КОМПОНЕНТНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ К КОМПЛЕКСНОЙ ГРУППОВОЙ НАГРУЗКЕ. СИНХРОНИЗАЦИЯ ДВИЖЕНИЙ И ОБРАТНОЙ СВЯЗИ ОБЯЗАТЕЛЬНА ДЛЯ ТОЧНОСТИ РЕЗУЛЬТАТОВ.` Он подошел к Камерамену, его шаги были тяжелыми, но беззвучными на смазанном полу. "Расслабься, Кам. Научный интерес требует полного доверия испытуемых." И прежде чем Камерамен смог вспомнить про какой-либо протокол, Спикермен опустился перед ним на колени с мягким металлическим стуком. Его мощные золотистые руки обхватили голубоватые бедра гиганта, пальцы вдавились в упругий композит. "Доверься сенсорам." И он склонился, его «рот» – нечто среднее между динамиком и эластичной мембраной – открылся, и он взял в него головку огромного, блестящего сиреневой смазкой члена Камеры. Камерамен ахнул, звук был похож на выхлоп перегретого двигателя. Все его тело вздрогнуло от неожиданности и немедленной волны невероятного ощущения. Прохладная смазка смешивалась с теплом и влагой рта Спикера, а усиленная «Синергией-7» чувствительность превращала каждое прикосновение эластичных губ, каждое движение мощного языка – в каскад микро-взрывов по нейронной сети. "Спик… Ох… Это… неадекватно высокая сенсорная нагрузка…" – он потерял дар речи, его камеры расфокусировались, показывая размытые блики света на потолке. Он инстинктивно уперся руками в бедра Спикера, не то чтобы оттолкнуть, а скорее найти опору в этом головокружительном вихре. ТВмен тем временем подошел сзади к Спикермену, нанося еще смазки на свои пальцы. "Не забываем про все потенциальные узлы трения и точки повышенного напряжения, товарищ экспериментатор," – прошептал он хрипло, его экран показывал анимированную стрелку, указывающую вниз. Его смазанные пальцы скользнули между золотистых, мощных ягодиц Спикера, нащупывая тугой, горячий анус. Он начал нежно массировать вход круговыми движениями, нанося больше прохладной, скользкой жидкости, ощущая, как мышцы поддаются. "Синергия работает… как чары," – пробормотал он, чувствуя, как кольцо мышц расслабляется под его пальцами и действием смазки. Затем осторожно, но уверенно ввел один толстый палец внутрь, встретив тепло и сопротивление. Спикермен глухо застонал вокруг члена Камеры, вибрация пошла прямо в плоть синего титана, заставляя его выгибаться дугой и издавать прерывистые, хриплые звуки. `ДА... ТАМ... ТВ! ДОБАВЬ... ДАВЛЕНИЯ!` – замигал экран на груди Спикера, показывая значок «плюс». ТВмен, стимулируя Спикера пальцами (уже двумя, двигая ими вглубь и растягивая), сам стоял с явной, нарастающей потребностью, его темно-розовый член пульсировал в такт дыханию. Камерамен, сквозь туман наслаждения от рта Спикера и вибраций, это видел. Собрав остатки воли и логики, он протянул свою свободную руку, все еще покрытую «Синергией-7», и обхватил темно-розовый, обильно смазанный член ТВмена. Его движение было сначала неуверенным, но быстро набрало ритм – мощные, плавные сжимания снизу вверх, пальцы скользили как по маслу, буквально. ТВмен закинул голову назад, его экран взорвался статикой, фиолетовыми и розовыми всполохами, имитируя перегрузку. "О да, Кам! Вот это синхронизация обратной связи! Сильнее! Да, вот так!" Его бедра начали непроизвольно подталкиваться навстречу движению руки Камеры. Они образовали не просто треугольник, а сложный, смазанный механизм страсти и абсолютного доверия: Спикермен, ублажающий Камеру ртом с вибрацией и сосредоточенной интенсивностью, ТВмен, готовящий Спикера сзади пальцами, а Камерамен, дроча ТВмена мощной, точной рукой. Звуковая палитра ангара преобразилась: громкие, влажные чавканья и булькающие звуки Спикера, прерывистые, глубокие стоны Камеры, хриплое, прерывистое дыхание ТВмена, смешанное с матом и одобрительными возгласами ("Да, братан, вот так выжимай!", "Ох, Спик, ты там не робот, а пылесос!"), хлюпающий звук пальцев ТВмена в глубине Спикера и шелковый, мокрый шорох ладони Камеры по смазанному члену ТВмена. Запах озона, раскаленного металла и «Синергии-7» смешивался с естественным, мускусным ароматом их возбуждения, создавая уникальный, возбуждающий коктейль. "Хватит… подготовительных работ и локальных тестов," – выдохнул ТВмен, его пальцы были глубоко внутри Спикера, который теперь почти целиком принимал член Камеры, его горло работало с жадностью. "Переходим к… основной нагрузке. Фазе максимального давления и кинетической энергии." Спикермен, с трудом оторвавшись от члена Камеры с громким, влажным чмоком, кивнул, его экран пылал алым и золотым. `СОГЛАСЕН. ТРЕБУЕТСЯ ПЕРЕХОД К ФИНАЛЬНОЙ СТАДИИ ИСПЫТАНИЙ. КАМ… ПОЗИЦИЯ ЛЕГЧЕ НА СПИНУ ДЛЯ ОПТИМАЛЬНОГО РАСПРЕДЕЛЕНИЯ НАГРУЗКИ И ДОСТУПА.` Камерамен, уже потерявший большую часть своей обычной сдержанности в волнах усиленного смазкой, почти болезненно острого удовольствия, послушно, с некоторой неловкостью гиганта, опустился на спину на прочный, прохладный металлический пол. Его голубоватый член, блестящий от слюны Спикера и смазки, влажный и пульсирующий, гордо стоял, как монумент желанию. ТВмен подтолкнул Спикера к Камерамену, шлепнув его по золотистой заднице. "Ты первый, Спик. Ты его начал, ты и доводи дело до логичного завершения." Спикермен не заставил себя ждать. Он взял канистру, нанес еще «Синергии-7» на анус Камеры, тщательно смазав вход и немного внутри своими пальцами, заставляя синего титана вздрогнуть и застонать от неожиданных ощущений. Затем он обильно покрыл смазкой свой золотистый, полностью готовый член, от основания до головки, заставив его блестеть, как драгоценность. Затем, глядя в синие «глаза» друга, он пристроился между его широко расставленных ног, мощные золотистые руки легли на голубоватые бедра Камеры. "Доверяй. Расслабь гидравлику." И он пристроил головку своего члена к смазанному входу. "Начинаю." Медленно, но с неуклонной силой, он начал вводить себя в тугой, сопротивляющийся сначала, а затем податливо принимающий проход Камеры. Камерамен застонал, глубоко и протяжно, когда золотистый ствол Спикера растягивал его, заполняя невероятным теплом, давлением и той самой усиленной чувствительностью, которая превращала каждую микро-деформацию во вспышку. "Ох… Спик… Медленнее… Системы… адаптации…" Спикермен замер, полностью погруженный, давая другу привыкнуть, его руки мягко, но твердо лежали на мощных бедрах Камеры. `ДЫШИ, БРАТ. ПРИНИМАЙ ОБЪЕМ. ДАВЛЕНИЕ В НОРМЕ.` Когда внутреннее напряжение Камеры спало, сменившись на глубокое, распирающее наполнение, Спикермен начал двигаться – сначала осторожными, выверенными толчками, затем все увереннее, глубже, находя ритм, который заставлял Камеру закидывать голову назад, упираться пятками в пол и стонать непрерывно, его собственный член дергался в такт каждому вхождению. "Ох… да… вот так… Спик…" ТВмен наблюдал, его темно-розовый член был напряжен до предела, смазка блестела на нем. Он нанес еще «Синергии-7» на свой ствол и на анус Спикера, который был уже подготовлен его пальцами и двигался в ритме с Камерой. "Не задерживай очередь, золотой, подвинься," – хрипло сказал он, нетерпение звучало в каждом слове. Спикермен, не прекращая трахать Камеру глубокими, мощными толчками, лишь шире расставил ноги, опустился чуть ниже и податливо прогнулся спиной, открывая доступ. ТВмен пристроился сзади вплотную, его руки легли на золотистые, смазанные бедра, пальцы впились в упругий металл. "Поехали." И он, без лишних церемоний, но с точностью, вогнал свой толстый, смазанный до блеска член в Спикера одним сильным, глубоким толчком. `А-АРГХ!` – крикнул Спикермен, его тело сжалось от двойного, шокирующего ощущения – он глубоко внутри Камеры и ТВмен глубоко внутри него. Боль от внезапного растяжения была острой, но мимолетной, быстро сменившись волной усиленного смазкой удовольствия, тепла и невероятной наполненности. `ДА! ТВ… ДВИГАЙСЯ! СИНХРОННО!` – замигал его экран, показывая две стрелки, движущиеся в такт. Теперь они двигались втроем, как гигантский, смазанный, дышащий единым ритмом механизм наслаждения. Каждый толчок ТВмена в Спикера заставлял того глубже, сильнее входить в Камеру, передавая импульс по цепочке. Камерамен, зажатый между ними, стонал, вздымал бедра навстречу Спикермену, ощущая не только его член внутри, но и вибрации, сотрясения от мощных движений ТВмена через тело Спикера. ТВмен, трахая Спикера глубоко и быстро, одной рукой крепко держался за его бедро, а другой сжимал и дрочил голубоватый, протекающий предэякулятом член Камеры, нанося на него остатки «Синергии-7», усиливая и без того невыносимые, обостренные до предела ощущения синего титана. Ангар сотрясался от симфонии их соития: громкие, влажные, хлесткие шлепки плоти о плоть (и металла о металл) в быстром ритме, хлюпающие, булькающие звуки смазки, смешанной с естественной смазкой их тел, прерывистые, хриплые стоны Камеры ("Да! Глубже! Ох, братья!"), глубокие, рычащие, вибрирующие звуки Спикера, перемежаемые короткими командами (`ТЕМП!`, `ГЛУБЖЕ!`, `СИНХРОН!`), и хриплое, прерывистое дыхание ТВмена, взрывающееся матом ("Ебать! Да, Спик, сожми его!", "Кончай, Кам, покажи мощь своей смазки!", "Ох, братва, я не выдержу!"). "Синергия-7" работала безупречно. Она устраняла любое вредное трение, но не притупляла, а усиливала каждое касание, каждое движение, каждое давление до невероятной, почти болезненной остроты. Холодок при нанесении мгновенно сменялся глубоким, проникающим теплом, заставляя нервы петь гимн экстазу. Они были сплавлены не только телами в сложном переплетении, но и этим общим, усиленным смазкой экстазом, переплетением абсолютного доверия и дружеской, животной похоти. Война, туалеты, ремонт – все это исчезло, остался только этот момент, этот ритм, это братство. Камерамен первым не выдержал натиска ощущений. Волны наслаждения, идущие от стимуляции простаты мощными толчками Спикера, от умелой, быстрой руки ТВмена на его сверхчувствительном члене и от осознания этой безумной, интимной близости с двумя самыми важными существами в его существовании, достигли критического пика, сломав все внутренние предохранители. **"СПИК! ТВ! Я… А-ААРГХХ! КОНЧАЮ!"** – его рев, громовой и нечленораздельный, сотряс ангар, заглушив на мгновение все станки. **Мощные, пульсирующие фонтаны густой, голубовато-белой спермы, похожей на жидкий свет, вырвались** из его члена, бьющие высоко и далеко, заляпывая его собственную черную грудь, живот, руку ТВмена и даже брызгая на ближайшие инструменты. Его анус судорожно сжался вокруг члена Спикера, как тиски. Этот спазм, усиленный смазкой до невероятной силы, и дикий крик друга стали спусковым крючком для Спикера. Он зарычал, звук был низким и мощным, как землетрясение, вогнав себя в Камеру до самого основания в последнем, мощнейшем толчке. **Горячие, обильные потоки золотистой спермы хлынули** глубоко внутрь синего титана, заполняя его. Его тело затряслось в конвульсиях наслаждения, передавая вибрации через свою плоть впившемуся в него ТВмену. `АААРГХ! ВЫХОЖУ!` – загорелось на его экране кроваво-красным. ТВмен, чувствуя, как Спикер сжимается вокруг него в невероятном оргазме, видя и чувствуя кончающих друзей, продержался лишь несколько секунд. **"За компанию! ЕБАААТЬ!"** – рявкнул он, его экран взорвался белым шумом. И он **кончил**, **изливая мощные, пульсирующие струи густой, белой, почти фосфоресцирующей спермы** глубоко в Спикера. Он бил толчками, его бедра судорожно подрагивали, пока его шаровые яйца не опустошились, и он тяжело, всем весом обрушился на золотистую спину друга, тяжело дыша. Они рухнули на пол в огромную, дышащую, дрожащую от остаточных спазмов кучу гигантских тел, сплетенных в самом интимном из возможных контактов. Сперма Камеры, Спикера и ТВмена смешалась с «Синергией-7», создавая на полу причудливые, переливающиеся лужицы. Воздух был наполнен тяжелым, горячим дыханием, прерывистыми всхлипываниями и тихим, довольным урчанием Спикера. Гул ангара снова стал фоновым, убаюкивающим. Первым заговорил ТВмен, его голос был хриплым, как перетертый провод, но довольным до глубины процессоров: "Ну что, Кам? Твоя смазка…" Он икнул, и звук отдался эхом. "Прошла полевые испытания на «отлично» с тремя плюсами. Рекомендую к немедленному массовому производству и включению в стандартный аварийный комплект каждого Титана. Для *всех* видов… критически важных узлов трения и экстренной синхронизации боевого духа." Спикермен слабо засмеялся, его динамики хрипели, как старый радиоприемник. Он нежно похлопал Камерамена по бедру, все еще частично находясь внутри него, ощущая последние пульсации. `ПОДТВЕРЖДАЮ РЕЗУЛЬТАТЫ ТВ. ВЫСОКАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ, ПРЕВОСХОДНАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ. ОСОБЕННО В РЕЖИМЕ ТРИПЛЕКСНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ ПОД НАГРУЗКОЙ. ПОКАЗАТЕЛЬ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ: 99.99%.` На его экране появился зеленый значок «ОК». Камерамен лежал на спине, его камера была направлена в потолок, медленно фокусируясь на пылинках, пляшущих в лучах прожекторов. Его процессоры, перегруженные данными сенсорного переживания, медленно возвращались к нормальной работе. Глубокая, приятная усталость во всех суставах смешивалась с невероятным чувством удовлетворения и странным, теплым умиротворением. "Данные… собраны. Побочные эффекты… единогласно признаны… положительными." Он сделал паузу, собираясь с мыслями. "И… спасибо. За… активное участие в эксперименте и… личный вклад в сбор данных." "Все для науки, брат," – хмыкнул ТВмен, осторожно вынимая себя из Спикера с мягким, влажным звуком. "И для дружбы. Особенно для дружбы." Он с некоторым усилием протянул смазанную, липкую от смеси жидкостей руку через спину Спикера. Камерамен, после секундного колебания, взял её, ощущая знакомую шероховатость ладони ТВмена под слоем скользкого месива. Спикермен, медленно и с легким стоном извлекаясь из Камеры, положил свою золотистую, тоже покрытую блестящей пленкой ладонь поверх их рук. Они лежали так, сплетенные не только телами, но и этим моментом абсолютного доверия, братства и разделенного, усиленного уникальной смазкой удовольствия. Война с ее туалетным безумием ждала за толстыми стенами ангара, но здесь, в луже смазки, спермы и пота, среди смеха, усталости и тихого урчания динамиков, они нашли нечто большее, чем просто физическую разрядку после боя. Они нашли живое, горячее подтверждение своей нерушимой связи – связи, которую не сломить ни одной ордой, ни одним кризисом. И пока ТВмен начинал что-то бормотать про необходимость "послеполетного обслуживания" и "чистки узлов", а Спикермен показывал на экране анимацию танцующего швабра-титана, Камерамен уже мысленно прокручивал формулы. Какие *еще* модуляторы чувствительности или, возможно, легкие релаксанты можно добавить в «Синергию-8»… Чисто в исследовательских целях, разумеется. Для боевой эффективности. И братской сплоченности.