Схождение судеб (Convergence of Fates)

      1 сентября 1993 года, среда (тот же день)       Гарри Поттер       «Я не могу дышать», — прохрипела Диана, и Гарри понял, что его магия вышла из под контроля.       «Извини», — неловко произнес он, потирая затылок и сдерживая магию. Сириус предупреждал его, что его присутствие опасно, но Гарри подумал, что крёстный шутит, потому что... что это вообще значило?       Присмотревшись повнимательнее, Драко, похоже, не доставлял проблем маглорождённой девчонке, а просто разговаривал с ней. Дружелюбно. Гарри не питал иллюзий, что его бывший соперник действительно изменился, просто он стал более тактичным в этом мире и менее высокомерным и агрессивным.       Но нет, дело было не в тактичности. Казалось, они действительно ладили.       С каких это пор Драко Малфой стал так дружелюбен с маглорожденными?       У Гарри не было времени на дальнейшие размышления, так как его друзья один за другим вваливались в открытую дверь. Первой шла задумчивая Падма, болтавшая с рассеянной Мораг. Энтони Голдштейн тоже пробрался в купе, как обычно, следуя за девушками, словно незваный, но терпимый гость.       «Чёрт, Поттер, чем ты питался летом?» — присвистнул он. «Кажется, тебя кто-то растянул. Ты теперь ростом с Блэка и, наверное, мог бы дать фору Оливеру Вуду с его габаритами».       Гарри почти не заметил никаких изменений, но физические тренировки, которым Сириус показывал ему летом, были весьма увлекательными. Кстати о дьяволе: в этот момент вошла Юнона и заметила, что он действительно почти догнал её ростом, хотя плечи Гарри стали чуть шире.       Поприветствовав всех, она тут же перевела взгляд на Малфоя. «Пытаешься перейти в «Орлы», кузен?»       Юнона была бледна как снег, в отличие от всех остальных, которые были в разной степени загорелыми. Даже у светловолосого слизеринца на лице впервые появился здоровый бронзовый оттенок. Казалось, будто голубоглазая ведьма всё лето пряталась в какой-то тёмной комнате. Возможно, так и было, учитывая, что она планировала скрываться в особняке Блэков.       «...Только на время поездки на поезде, — с тревогой ответил Драко. — Если вы все меня примете».       «Я не против», — первой ответила Диана. «Может, он расскажет нам больше о Слизерине».       Энтони наклонил голову, разглядывая слизеринца, но в конце концов заявил: «Если только это не касается Крэбба и Гойла».       Мораг и Падма пожали плечами, а Юнона молчала, пока все взгляды в купе были устремлены на Гарри, словно ожидая, что за ним останется последнее слово.       «Ты можешь остаться», — решил он, не видя ничего плохого. «Но разве тебе не нужно заняться этой вашей слизеринской иерархией ?»       После окончания обучения Влисы Трэверс и Роджера Розье Дому Змей нужен был новый лидер среди студентов.       Драко дрожащей рукой провел по своим не таким уж идеальным светлым волосам и сказал: «Я буду голосовать за близнецов Кэрроу».       "Хорошо."       «Почему это хорошо?» — с любопытством спросила Диана.       «Это значит, что мой кузен наконец-то согласился поступить правильно и поддержать мою группу в Слизерине», — объяснила Юнона с явным удовлетворением. «Вижу, ты наконец-то проявил хитрость и проницательность, Драко. Тебе не одолеть ни Гринграсса, ни тем более Монтегю, ни по части влияния, ни по части власти».       «Да, как скажешь», — последовал нерешительный ответ.       Это, похоже, только разожгло любопытство Дианы. «Что это за соревнование?»       «Игра в силу влияния, связей и способности привлекать других под свои знамена», — объяснила высокая ведьма, её голубые глаза остановились на Гарри. «Обычно это клика, возглавляемая одним, двумя или тремя людьми — иногда группы объединяются ради большей силы. Это касается распределения отдельных комнат в Слизерине, использования дуэльной комнаты…»       «У них есть комната для дуэлей?» — удивлённо спросила Падма.       «Да, есть», — объяснил Драко. «В основном его занимают старшекурсники. Должность главы Слизерина также включает в себя персональные занятия с деканом и пользование общей ванной комнатой — она даже больше, чем у старост».       «Фу, это так несправедливо», — пожаловалась Мораг.       «Ну, ничто не мешает вашим деканам сделать то же самое», — гордо ответил блондин. «Разве у вас, орлов, нет целой библиотеки в полном распоряжении? Я также знаю, что Флитвик каждый год предоставляет вашим лучшим ученикам доступ в Запретную секцию».       «Полагаю, что да», — смягчилась Падма.       Разговор тут же стих, когда Хогвартс-экспресс пронзительно загудел, и поезд со стоном тронулся. Они быстро разместили багаж на полках и удобно устроились. Гарри заметил, что теперь на него смотрят гораздо чаще, чем раньше, в основном девушки. Даже Энтони и Драко тоже поглядывали в его сторону, но не так часто, и только девушки отводили взгляды, как только он замечал их взгляды. Как только Мораг достала последний выпуск «Ведьминогого еженедельника», Диана и Падма начали играть в «Взрывной щелчок», а Юнона достала очередной учебник.       «Кровь и тьма, сборник проклятий Ротлина? Кажется, этого нет в школьной программе», — осторожно заметил Энтони.       «Ты не ошибаешься».       «Слухи о том, что ты какая-то ученица-убийца, продолжат ходить, если ты продолжишь читать подобные вещи на публике, Юнона», — с иронией напомнил Гарри. Судя по тому, что Драко побелел как полотно при виде книги, дело было не только в этом.       Юнона просто постучала по книге палочкой, и обложка закачалась, превратившись в скромный учебник по рунам.       «Итак, какие факультативные курсы вы выбрали?» — тактично сменила тему Диана.       «Арифмантика и уход за магическими существами, конечно», — ответила Падма. «Но забудьте об этом. У нас есть гораздо более интересный вопрос. Итак, Гарри, Юнона, как будут проходить ваши занятия теперь, когда вы закончили сдавать СОВ?»       «Профессор Флитвик предложил продолжить прежнюю договорённость», — сказал Гарри. «По сути, самостоятельная подготовка под руководством и с заданиями учителей, или присоединиться к шестикурсникам в их классах. Мне не особо хочется сидеть со старшекурсниками, так что в этом году вы увидите нас на занятиях, занимающихся самоподготовкой».       «Верно», — согласилась Юнона. «Хотя без гербологии, астрономии и истории магии».       «Ах, чёрт возьми, теперь я завидую», — пожаловалась Падма. «Но я вспоминаю бесчисленные часы, которые вы потратили на учёбу и практику. По крайней мере, ты будешь ходить к нам на факультативные занятия, в отличие от Гарри, верно?»       «Да. Уход за магическими существами и древние рунами».       «Итак, чем вы занимались летом?» — спросил Энтони после короткой паузы.       «О, я была занята учёбой первые полтора месяца, — сказала Диана с лёгким раздражением. — Ну, знаешь, мои магловские экзамены. Потом мы полетели на каникулы в Америку…»       Юнона и Гарри хранили подчеркнутое молчание, и не без оснований. Эти двое провели лето, тренируясь и строя планы, переписываясь через домовых эльфов. Так он узнал, что Хогвартс-экспресс стал смертельной ловушкой для любого, кто попытается напасть. Помимо двух авроров, патрулировавших коридоры, под мантиями-невидимками скрывалось ещё около дюжины волшебников, и столько же волшебников-убийц разбрелось по всему поезду.       Еще больше людей якобы следовало за поездом на метлах.       По словам Нарциссы, Министерство планировало использовать Юнону, чтобы выманить Беллатрикс. Несколько лет назад он бы ужаснулся при мысли о том, что Министерство использует студентов в качестве приманки для тёмных волшебников, но это был Корнелиус Фадж, и неспособность решительно справиться с беглецами из Азкабана в течение большей части года, вероятно, довела его до отчаяния. Хотя профессор Дамблдор, очевидно, согласился на такой план, Гарри ранее заметил профессора Флитвика и заместителя директора Амелию Боунс в первом купе. Не составило труда догадаться, что двое сильнейших преподавателей Хогвартса были здесь, чтобы обеспечить безопасность студентов в случае какой-либо беды.       Как бы то ни было, сам Гарри чувствовал себя напряжённым; нервы были натянуты до предела, пальцы сжимались, и он был готов выхватить палочку и немедленно проклясть любого приближающегося врага. Или отбиваться от дементоров, если Министерство окажется настолько глупым, что снова их пошлёт. Конечно, мать Драко утверждала, что Беллатриса пронюхала о ловушке и не придёт — в конце концов, это она должна была сообщить сестре.       Примерно через час Хогвартс-экспресс уже был за городом, и Драко, несомненно, разрывался между восхищением и неловкостью, чувствуя себя чужаком. Его взгляд не отрывался от Дианы, словно она была самым интересным существом в купе. Даже Юнона не спускала глаз с кузена, и, судя по изгибу её губ, всё это казалось ей забавным.       Сама Диана выглядела подавленной, несомненно, её беспокоила перспектива смены школы. Погода испортилась, начался дождь, а вместе с ним и настроение. Ритмичный стук капель приглушал всё, звуча почти гипнотически.       Гарри». Драко наклонился и осторожно подтолкнул его в сторону. «Мы можем… э-э… поговорить наедине?»       «Конечно, пойдём».       В отличие от прошлого раза, никто из его друзей даже бровью не повел в ответ на просьбу Малфоя.       К счастью, коридоры казались пустыми, если не считать фигурки женщины с тележкой, видневшейся в соседнем вагоне. Гарри решил действовать тщательно и всё же взмахнул палочкой, наложив бесшумное заклинание «Муффлиато», чтобы предотвратить подслушивание и приглушить шум поезда.       «Ну, выкладывай», — сказал Гарри.       Драко неловко потер нос, его обычная гордость и высокомерие куда-то исчезли.       «Э-э… ​​можешь рассказать мне побольше о маглах и маглорождённых?» — спросил он тихо, словно боялся, что кто-то ещё услышит. «…Я начинаю верить, что то, что мне рассказывали родители, скажем так, неверно».       Это был удивительный уровень самоанализа для человека из семьи, стойко верящего в собственное превосходство.       «Что, по типу кражи магии?»       «Я…» — Драко дрожащей рукой провёл по зачесанным назад волосам, превращая их в птичье гнездо. «Я больше не уверен — не только в краже магии, но и во всём остальном. Потому я и спрашиваю».       «Кража магии, если задуматься, звучит довольно нелепо», — задумчиво пробормотал Гарри, и слизеринец неловко усмехнулся. «В конце концов, даже если посмотреть на цифры, каждый год рождается разное количество сквибов по сравнению с маглорождёнными детьми, обычно значительно больше. Проще всего объяснить просто удачей. Насколько я понял из прочитанного на эту тему, чем больше браков у близких родственников, тем выше вероятность рождения ребёнка-сквиба, а у большинства маглорождённых в родословной есть капля магической крови».       «Понятно», — задумчиво сказал Драко. «А как насчёт маглов? Полагаю, они тоже не дикари, да?»       «Они такие же, как мы с тобой, только без магии. Некоторые плохие, некоторые хорошие, но большинство просто… нормальные. Они компенсировали отсутствие магии умными изобретениями и знаниями, используя силу электричества», — подытожил он. «Что привело к таким выводам?»       «...Просто мысли», — слишком поспешно сказал слизеринец. «Спасибо, что развеял мои сомнения. О, смотри, женщина с тележкой пришла. Хочешь что-нибудь? На этот раз за мой счёт!»       Минуту спустя они вернулись в купе. Драко, хромая, ввалился с полными руками, купив треть товаров, и бросил их на пустое место, заявив: «Берите, сколько хотите!»       В этот момент дверь купе распахнулась, и вошла запыхавшаяся второкурсница из Хаффлпаффа, настороженно оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что из тени выскочит Никс.       «Я здесь, чтобы д-доставить это Гарри Поттеру и Юноне Блэк», — пробормотала она, и краска залила ей шею, когда она посмотрела на Гарри. Она подняла два знакомых свитка, перевязанных фиолетовыми лентами, которых Юнона тут же выхватила. Девушка побледнела как мел при виде Юноны и, извинившись, быстро выбежала из купе.       «Ты напугала бедняжку», — пошутил Гарри.       «Разве это моя вина, что она пуглива, как кролик?» — резко ответила Юнона.       «Итак, что это?» — спросила Диана, глядя на два свитка в руках Джуно.       «Слизнорт, наверное», — пробормотал Гарри.       «Попал с первого раза». Юнона, нахмурившись, открыла сообщение и прочитала вслух: «Мисс Блэк, я буду рада, если вы присоединитесь ко мне на обед в купе C». Искренне, Профессор Х. Э. Ф. Слагхорн».       «Я слышал, что в прошлом году Слагхорн пригласил нескольких старшекурсников в очаровательную мини-гостиную в передней части школьного поезда, где он собирает влиятельных студентов», — сказал Голдштейн. «Мини-гостиная?»       «Старый мастер зелий расширил одно из купе и даже убедил директора выделить несколько домовых эльфов для изысканной еды в поезде», — объяснила Юнона. «Но он делает это только первого сентября каждого года — в остальное время Слизнорт предпочитает оставаться в школе».       «Но почему именно сейчас?»       «Из за директора», — сказал Драко. «Профессор Дамблдор запретил профессору Слизнорту привлекать в свой клуб учеников младше третьего курса. Я, наверное, так же скоро получу приглашение». «Ты, кажется, не очень-то рад приглашению, Гарри, — заметила Диана. — Ты даже не прикоснулся к своему письму».       «Слизнорту просто нравится коллекционировать талантливых и влиятельных людей, словно мы карточки от шоколадных лягушек», — мрачно сказал Гарри. «Меня не очень радуют его восторженные рассказы о том, как много важных людей он знает».       «И все же нам стоит сходить туда хотя бы раз», — возразила Юнона, бросив на него многозначительный взгляд.       Гарри хотел отказаться, но сдержался. Да, им сейчас очень нужны были связи, и они не могли позволить себе придираться.       «Ладно», — согласился он, стараясь не хмуриться. Судя по насмешливому фырканью Дианы, он потерпел неудачу. «Думаю, один раз не повредит».       Как бы Гарри ни желал, чтобы всё было наоборот, им нужно было больше влияния и союзников. Прошлый год показал, что, какими бы талантливыми и способными они ни были, двое молодых учеников мало что могли сделать за пределами школы.       Коридоры были почти пусты, лишь изредка выходящие из купе ученики бросали на Гарри и Юнону любопытные взгляды. Некоторые, ещё более любопытные, буквально вскакивали с мест, чтобы получше их рассмотреть. На него смотрели с возобновившимся интересом, в то время как на дочь Беллатрикс смотрели с настороженностью или даже с открытым страхом.       Гарри чувствовал на себе взгляды, пока они шли вперёд. Однако они исходили не из купе — волшебники-убийцы и мракоборцы действительно были здесь. Даже походка Юноны стала более скованной, несомненно, она их почувствовала.       «Видимо они прочитали статью, которую Скитер написала летом», — заметила она опасно тонким голосом.       «Я почти забыл о её существовании», — рассеянно сказал Гарри. Но тут же его настроение испортилось, когда он вспомнил, что срок действия министерского запрета на разглашение информации о его личности истёк. «А… теперь она может писать обо мне свободно, не так ли?»       «Мы потом придумаем, как справиться с этой свиньёй». Заявление было произнесено с обманчивым спокойствием, но Гарри почувствовал враждебность в её голосе. «Но это на потом».       «Я кое-что знаю о том, как разобраться с Скитер», — пробормотал он. «Как всё прошло ?»       «В основном успешно», — протянула Юнона. «Но пока неясно, будет ли от этого какая-то польза. Мы можем обсудить столь деликатные вопросы позже, наедине».       Они прибыли в купе C, но были там далеко не единственными. Оно разительно отличалось от того, что Гарри помнил в своей прошлой жизни. Небольшая комната с помощью магии заметно расширилась за пределы вагона, превратившись в миниатюрный зал – или, судя по мягким бархатным сиденьям и лакированным столикам, которые были бы уместнее в Малфой-мэноре, чем в Хогвартс-экспрессе.       Здесь было уютно и светло, и на нее не влияла мрачность бушующей снаружи бури.       «Гарри, мой мальчик», — с энтузиазмом приветствовал его Слизнорт, вскакивая с места с удивительной для своего внушительного телосложения ловкостью, в котором, казалось, поместились бы трое. «И, как обычно, прижавшись к мисс Блэк. Ну-ну, устраивайтесь поудобнее!»       Юнона слегка толкнула его локтем, и села рядом с Гестией и Флорой, которым близнецы отчаянно махали руками. Гарри быстро присоединился к ней, зажатый между своими кузинами, которые, несмотря на бесстрастные лица, выглядели довольно счастливыми. Он окинул взглядом окружающих.       Здесь были Оливер Вуд и Кормак Маклагген. Удивительно, но рыжая грива Рона красовалась рядом с Дэмианом Гринграссом за соседним столом, рядом с Лили Мун и Блейз Забини. Меган Джонс с их курса в Пуффендуе, Роджер Дэвис, новый капитан квиддича Когтеврана, и староста Слизерина седьмого курса Джемма Фарли. За другим столом в углу сидели Седрик Диггори с нервничающей Сьюзен Боунс, скучающим Фабианом Фоули и настороженным Невиллом Лонгботтомом, который сердито смотрел на Юнону.       Там же присутствовали мальчик и девочка постарше из Пуффендуя и Гриффиндора, имена которых Гарри не мог вспомнить. И наконец, Амелия Боунс была здесь в своей скромной чёрно-жёлтой мантии, которая не скрывала её фигуру. Заместитель директора неспешно ела что-то, похожее на изысканную версию йоркширского жаркого.       Как и в прошлый раз, все, кроме Рона, были приглашены потому, что знали кого-то влиятельного или знаменитого. Но Гарри знал, что Слизнорта легко впечатлить, и мужество и доблесть Рона в той битве в Косом переулке произвели на Мастера Зелий особое впечатление, особенно когда в деле участвовали Гринграссы.       «Ну, полагаю, вы здесь всех знаете?» — спросил Слизнорт. «Это Рональд Уизли с вашего курса — он голыми руками отбился от нескольких головорезов в Косом на прошлое Рождество!» Уши Рона покраснели, когда все взгляды в гостиной обратились к нему. «Вон там — Джейсен Литтевик, племянник…»       «Нет нужды в дальнейшем представлении, профессор, — сухо прервал Гарри. — Я всех здесь уже видел в школе».       Губы Гестии дрогнули, а Флора прикрыла рот рукой, а ее плечи затряслись.       «Наглый, как и отец», — усмехнулся Слизнорт, скорее забавляясь, чем обижаясь. «Нечего зря тратить слова, в таком случае!»       Затем он обвел столы своими мясистыми руками. «Вот, я распорядился, чтобы вам приготовили настоящий обед и закуски — это, знаете ли, влетело в копеечку. Просто скажите, что хотите, и оно появится на вашей тарелке. Говядина Веллингтон!» На его тарелке появился культовый стейк в тесте, и Слизнорт удовлетворённо кивнул. «Конечно, не всё можно приготовить — вы можете посмотреть меню здесь».       Гарри осторожно открыл тонкую брошюру и поморщился от смехотворных цен. Список блюд был длинным и без ценника — очевидно, подарок Слизнорта, — но напитки были смехотворно дорогими. Самым дешёвым был стакан сливочного пива за галеон и три сикля, больше пятидесяти фунтов в магловской валюте. Неудивительно, что только Амелия Боунс и несколько слизеринцев стояли с чашками перед собой, а Слизнорту было не по себе от количества дорогой на вид еды, которую Рон с энтузиазмом накладывал себе на тарелку.       Это наверняка был трюк. Судя по нахмуренному лицу Юноны, Слизнорт раньше этого не делал, а в этом году… может, потому, что Гарри впервые был в клубе?       Юнона не раздумывая заказала порцию пирога с олениной и две чашки апельсинового сока (вторую — для Гарри), а Дэмиан Гринграсс щедро заказал напитки для всех, кто сидел за столом, включая Рона.       «Ну, Гарри, с чего бы начать?» — Слизнорт покрутил ус, выглядя одновременно заинтригованным и обеспокоенным. «Два года я тебя учил, и всё равно такое чувство, будто я тебя едва знаю! Самый юный волшебник, сдавший СОВ! Жаль, что ты не записался на мои занятия по зельям перед ТРИТОНом — у тебя, определённо, мамина склонность к этому! Увы, какая жалость».       Гарри чувствовал, как все с любопытством смотрят ему в лицо, и внутренне застонал.       «Я усердно учился», — наконец произнёс он самым вежливым тоном, на который был способен. «И вы сильно преувеличиваете мои познания в зельеварении, профессор».       «Так же скромен, как Лили», — лучезарно улыбнулся ему Слизнорт. «Конечно, всегда есть время передумать. С такими блестящими оценками тебе всегда рады на моих занятиях по зельеварению. Если придёшь, не пожалеешь. Я буду личным наставником, мой мальчик. Твое будущее будет светлым, какой бы путь ты ни выбрал!»       Несмотря на свою наглость, тучный Мастер Зелий не был лишен такта и переключил свое внимание на Юнону, которая до сих пор холодно наблюдала.       «Мисс Блэк, мне очень жаль слышать о кончине вашей двоюродной бабушки», — начал он, не выглядя ни раскаявшимся, ни грустным.       «Её будет очень не хватать», — последовал холодный ответ. «Её смерть была несчастным случаем».       Все остальные вопросы Слизнорта были прерваны звуком открывающейся двери, и вошел Драко с настороженным выражением лица.       «А, мистер Малфой!»       К счастью, тема Гарри быстро отошла на второй план, когда Слизнорт заговорил с Драко и Фабианом Фоули о семейных делах и Совете попечителей. Он также, казалось, стремился произвести впечатление на заместителя директора и втянуть её в разговор, но Амелия Боунс лишь отклонила все попытки равнодушным взглядом из-под монокля.       К счастью, остальная часть поездки на поезде прошла без происшествий: ни Беллатрикс Лестрейндж не устроила засаду на Хогвартс-экспресс, ни дементоры их не остановили. После встречи в купе C Гарри и Юнона вернулись к друзьям, а Драко отправился на поиски товарищей по слизеринскому крылу.       «Не завидую я первокурсникам», — сказала Мораг, содрогнувшись от ливня, который к моменту их прибытия на станцию ​​Хогсмид только усилился. Большинство учеников промокли насквозь, за исключением тех немногих, кто взял с собой зонтики. Гарри лишь взмахнул палочкой, наколдовав самодельные зонтики — больше похожие на деревянные палочки, обтянутые кожей, — и начал раздавать их друзьям.       «Спасибо», — пробормотала Диана, скорчив гримасу в сторону грязной земли, по которой ехали экипажи. «Давайте уйдем отсюда».       Они бросились к ближайшему вагону вместе со многими другими студентами.       «Я до сих пор не могу поверить, что Слизнорт пытается ухаживать за Амелией Боунс», — воскликнула возмущенная Падма, как только они вошли внутрь, укрывшись от ливня.       «Она прекрасная ведьма», — беззастенчиво заявил Энтони. «Большинство моделей в «Ведьмин еженедельник» ничем не уступают ей».       «Профессору Боунс почти пятьдесят, развратник», — сказала Мораг голосом, полным отвращения. «Как тебе не стыдно?!»       «Ну, я же не могу притворяться слепым? Женщина выглядит так, будто только несколько лет назад окончила Хогвартс!» — невозмутимо ответил он. «И не только я говорю, что наша заместитель директора очень красивая. Все это знают. Верно, Гарри?»       Все девушки повернулись к Гарри, к его большому огорчению. Особенно пристально на него смотрела Юнона.       «Она действительно выглядит довольно очаровательно в своей строгости», — согласился он. «По крайней мере, в тех редких случаях, когда она не застаёт учеников за беспорядками и раздаёт наказания, словно это конфеты в канун Хэллоуина. Она почти как профессор МакГонагалл».       «Ни за что, чувак!» — Голдштейн возмущенно замахал руками. «Профессор МакГонагалл выглядит и ведёт себя как старуха!»       «Ну, если Тони так нравится профессор Боунс, пусть попробует пригласить её в Хогсмид», — невинно предложила Диана. Энтони покраснел как помидор и стиснул зубы, не желая продолжать. «Ну, все жаждут побывать в Хогсмиде?»       «Ты полагаешь, они нас пустят?» — Падма нервно заломила руки. «Они запретили все посещения Хогсмида в прошлом году после побега из Азкабана, помнишь? А Беллатрикс Лестрейндж и её дружки всё ещё в бегах! Э-э-э, прости, Юнона, без обид, но твоя мать — настоящая фурия».       Никаких обид», — сказала Юнона, но Гарри заметил, как ее правая рука подергивается, цепляясь, словно она хотела схватить палочку.       «Дамблдор разрешил посещать Хогсмид, когда наступил май», — напомнила Мораг с надеждой на лице. «В лучшем случае нам разрешат ходить туда, но не так часто».       «Ох, это такой отстой».       Остаток поездки в карете прошёл в праздных разговорах, пока Гарри смотрел в маленькое окно, наблюдая, как непрекращающийся дождь превращает всё вокруг в грязное месиво. Они прибыли в замок и быстро ворвались в Большой зал, но тут же заметили пустое кресло директора.       «Говорят, что профессор Дамблдор чем-то занят», — объяснила Пенелопа Кристал. Ведьма, теперь уже седьмого курса, носила только значок старосты — похоже, на этот раз старостой школы стал кто-то другой. «И нет, не спрашивайте меня, когда он вернётся, потому что я тоже не знаю».       Зал быстро заполнился студентами, которые жаловались, бормоча что-то невнятное и вытирая мантии палочками. Амелия Боунс повела дрожащих от холода первокурсников внутрь.       Все они были сухими и смотрели на заместителя директора с одинаковой долей страха и восхищения. Гарри почти ничего не помнил о Распределении или приветственном пире — профессор Боунс произнесла короткую речь, представив профессора Люпина как нового преподавателя Истории Магии, а затем перечислила обычные запрещённые предметы и предупредила новичков держаться подальше от Запретного Леса. Персонал был в основном тот же, к большому огорчению многих.       Самым ненавистным, очевидно, был профессор Альфред Перривинкль, который все еще был здесь в своей душной серой мантии и преподавал оборону второй год подряд.       Трелони вернулась преподавать Прорицания, выглядя усталой и менее рассеянной, чем помнил Гарри. Хагрид снова преподавал Уход за магическими существами, судя по отсутствию Кеттлберна, который, по слухам, в прошлом учебном году лишился ещё одного пальца, потерял в общем четыре пальца, одну руку и половину ноги. Как только пир закончился, Юнона оттащила его в сторону от толпы. Энтони увидел их, подмигнул, показал Гарри большой палец вверх и побежал вверх по мраморной лестнице.       «Покажи мне это место», — выжидающе сказала она.       Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она говорит о Комнате.       «Хорошо», — сказал он. «Следуйте за мной».       «Одну минутку, Нубилус Обскурус!»       Юнона быстро схватила его за руку и разочаровалась, заставив Гарри сделать то же самое, прежде чем повести её вверх по этажам по боковым лестницам и секретным проходам, стараясь не думать о проделках Энтони Голдштейна. В основном ему это не удавалось. Пальцы Юноны были холодными и мягкими, но не неприятными. И, что ж, несмотря на бледность, она стала ещё… красивее, чем в прошлом году. И в ней появилось какое-то новое, тёмное очарование.       Из горла вырвался вздох. Гарри снова вступил в пору полового созревания и начал обращать внимание на девушек. Хуже того, девушки тоже обращали на него внимание. И то, что большинство его друзей были девушками, и каждая была по-своему красива, даже его кузины, Гестия и Флора, не помогало.       К счастью, они добрались до Седьмого этажа. Гарри тут же отбросил эти мысли, остановившись перед портретом Варнавы Безумного и прикоснувшись к его лицу заклинанием «Фините Инкантатем», развеяв чары Разочарования.       Он указал на портрет. «Видишь его?»       «Да», — сказала Юнона, развеяв своё разочарование. «Клянусь, в прошлом году его здесь не было».       «Хорошо, — сказал Гарри. — Может, ты тоже сможешь его открыть».       «Итак, как же попасть в эту… секретную комнату?»       «Пройди три раза вперед и назад перед стеной напротив портрета, думая о том, что тебе нужно».       Юнона быстро прошла три раза, и вот перед ней появилась богато украшенная дверь. Она нерешительно подошла, взялась за серебряную ручку и распахнула её.       Гарри молча последовал за ней в комнату, которая выглядела как точная копия столовой особняка Блэков со всей ее роскошью и шикарной мебелью.       «Работает!» — воскликнула Юнона, с довольным видом быстро усевшись на стул во главе стола. «Неужели эта комната действительно может превратиться во что угодно?»       «Почти всё», — уточнил Гарри. «Он может показывать книги из библиотеки и создавать зачарованные манекены, которые я обычно использую для тренировок. Ах да, ещё я иногда использую его как шикарный крытый бассейн, чтобы поплавать или искупаться. Правда, еды здесь не достать. Но домовые эльфы могут принести тебе её, если вежливо попросишь».       «Значит, ты использовал это место как свой роскошный курорт и личные покои», — предположила Юнона. «По крайней мере, все эти часы, потраченные на подготовку к экзаменам второго курса, не пропали даром. Неудивительно, что ты пропадал в прошлом году — кто-то падок на роскошь», — поддразнила она.       «Забавно, конечно, слышать это от человека, которая в прошлом учебном году чуть ли не переехала в Тайную комнату», — резко ответил Гарри. «Ты даже превратила логово Салазара Слизерина и его василиска в свою личную гостиную».       «Там получилось хорошая гостиная». Её улыбка погасла. «В общем, перейдём к делу. Две недели назад я наконец-то анонимно отправила Дамблдору Кубок и медальон. Пришлось немало потрудиться, чтобы меня никто не смог отследить».       «Отлично», — сказал Гарри, удобно усаживаясь в одном из кресел. «Когда ты напишешь о Диадеме и Кольце Мраксов?»       «Я уже сделала это три дня назад», — сказала она. «Конечно, я представила уничтожение первого и местонахождение второго как свои догадки, поэтому мы не знаем, сколько времени потребуется директору, чтобы проверить мои слова. И поверит ли он им вообще».       «...Если мои видения верны, Дамблдор в конце концов сам найдёт Кольцо Мраксов. Надеюсь, он не попадётся в ловушку». Как бы Гарри ни недоверял директору, он опасался, что Волшебная Британия довольно быстро падёт после его смерти, если Тёмный Лорд вернётся.       «Я предупреждала его об этом, но неизвестно, что он вытворит», — Юнона указала на стол. «А теперь нам нужно обсудить дальнейшую подготовку к предстоящему возвращению Волан-де-Морта».       «Еще есть вероятность, что Барти Крауч-младший и остальные потерпят неудачу», — сказал Гарри, скорее чтобы убедить самого себя, чем ради чего-то еще.       «Маловероятно. Моя тётя говорила, что они уже нашли Тёмного Лорда и неустанно трудятся, чтобы помочь ему вернуть тело». Её взгляд стал холодным, как две льдинки. «Волан-де-Морт вернётся довольно скоро, и нам лучше подготовиться, а не тратить время на пустяки вроде принятия желаемого за действительное».       Гарри устало потёр лицо. Он всё ещё помнил царство террора, убийства, неопределённость и то, как его преследовали, словно собаку. Как он мог забыть?       "Очень хорошо."       Следующие слова Юноны заставили его остановиться.       «Полагаю, ты по-прежнему против того, чтобы нанести первый удар и устранить большую часть его сторонников, включая тех молчаливых, которые просто сочувствовали и косвенно финансировали его приход к власти в прошлый раз?»       Похоже, два месяца одиночества пробудили в его подруге порочную сущность.       «Я уже решил, что не буду вламываться в дома людей и убивать их во сне только потому, что есть вероятность, что они могут быть враждебны или просто неудобно оставлять их в живых», — горячо возразил Гарри. «Мне что, придётся убивать всех, кто встанет у меня на пути, независимо от того, невиновны они или нет? Или не оставлять свидетелей? Если я так поступлю, чем я буду отличаться от Волан-де-Морта?»       «Не будь наивным, Гарри. Именно такое милосердие дало Волан-де-Морту и его приспешникам рости, словно гниль на ране, в волшебной Британии», — прошипела она. «И теперь нам приходится расплачиваться за это милосердие».       «Я уже сказал, что буду сражаться, когда понадобится», — Гарри стоял на своём. «Но не жди, что я стану каким-нибудь палачом. Да, я могу стиснуть зубы, пробраться ночью в дом врага и убить его. Но когда я начну это делать, когда я остановлюсь?»       «Когда все Пожиратели смерти будут мертвы, — сказала Юнона. — Когда с твоими врагами будет покончено».       Гарри ущипнул себя за переносицу.       «А что, если все эти убийства наживут мне новых врагов, Юнона?» Она поморщилась. Вздохнув, Гарри продолжал настаивать: «Что, если мне понравится убивать? Решать все свои проблемы, „избавляясь“ от них. Что, если я стану чем-то таким же плохим, как Волан-де-Морт, или даже хуже? Что тогда?»       «Тогда», — губы Юноны дрогнули, выдавая ее волнение, — «мы что-нибудь придумаем».       Но, судя по всему, она больше хотела убедить себя, чем его.       Гарри просто сгорбился на конусообразном стуле, чувствуя усталость. «Вижу, ты сама не собираешься делать что-то подобное», — пробормотал он.       «Я далеко не так сильна и искусна в обращении с палочкой», — сказала Юнона, смягчив голос. «И прости меня, Гарри. Я просто хотела… упростить задачу. Для нас обоих».       Почему ее голос звучал так честно, когда она произносила столь леденящие душу слова?       «Верно. Но должен же быть какой-то другой выход», — почти отчаянно сказал он. Убийство было таким… отвратительным. Таким безжалостным. Гарри больше не верил, что сможет полностью избежать сражений или убийств, но это не означало, что он был этому рад.       «Конечно», — Юнона сложила руки и наклонилась вперёд. «Если не палочка, то бархатная перчатка. Мы укрепляем связи и подрываем его влияние».       «И я полагаю, у тебя есть план?»       Она достала увесистый свиток пергамента. «Я составила список потенциальных учеников, которые могут нам помочь. Мы можем пригласить их в закрытый… своего рода клуб. Можно назвать это зарождающейся фракцией, если быть точнее. Но по сути это будет обмен времени, власти, знаний и ресурсов на услуги. Возможно, нам придётся наставлять некоторых, учить их драться или участвовать в дуэлях, или помогать им в достижении личных целей, чтобы привлечь их на нашу сторону».       Это прозвучало как более эксклюзивная версия АД, не предназначенная для сдачи важных экзаменов.       «С этим я справлюсь», — сказал Гарри, зевая. Затем он украдкой взглянул на часы. «Уже поздно. Пойдём сегодня отдохнём. У нас ещё целый год впереди».       3 сентября 1993 года, пятница (через 2 дня)       Альбус Дамблдор       С помощью Аластора ему потребовалось два дня, чтобы проникнуть в Хижину Мраксов. Эта небольшая хижина была так усеяна ловушками и проклятиями, что напомнила ему Нурменгард, хотя и была на несколько лиг меньше.       «Ты уверены, что этому твоему таинственному информатору можно доверять?»       «Доверять? Возможно, нет. Но все его письма совпадают с моими догадками и исследованиями, поэтому я не могу их игнорировать, — тихо сказал Альбус. — Медальон Слизерина и Кубок Хельги Хаффлпафф были настоящими».       Получение двух уничтоженных крестражей и известия о уничтожении третьего — легендарной диадемы Когтеврана — от Квиррелла было, мягко говоря, неожиданным. Альбус пытался отследить отправителя, но безуспешно, и даже нашёл время проконсультироваться с Геллертом.       «Мне всё равно это не нравится», — прорычал Грюм. «Если они хотят противостоять Волан-де-Морту, зачем вся эта секретность?»       После долгих раздумий он решил довериться Аластору в вопросе о крестражах. Главным образом потому, что Альбусу нужен был кто-то, кто прикрывал бы его спину, а одноглазый мракоборец обладал бдительностью и мастерством, которые могли бы компенсировать его недостатки. Конечно, не все, но в общих чертах, на случай, если с Альбусом случится беда, и кому-то понадобится продолжить борьбу.       «Возможно, они мне не доверяют, — предположил Альбус. — Или, может быть, боятся шпионов в Ордене. Многие Пожиратели Смерти всё ещё разгуливают на свободе».       «Это да — Лестрейндж и её люди столь же скользкие, сколь и колючие». Магический глаз Грюма хаотично вращался, осматривая окрестности.       Каждый шаг был медленным и осторожным, ведь каждая доска и окно были полны ловушек и злобных проклятий, которые заставляли даже Альбуса содрогнуться. Даже толстый слой пыли превратился в шип, норовящий пронзить их ноги при входе.       «Кто-то недавно пытался пробраться через ставни — там пыли гораздо меньше». Аластор повернулся в сторону. «Сомневаюсь, что всё закончилось хорошо. В этом месте с полдюжины проклятий, сплетённых в сложную ловушку. Даже подоконник и рваные шторы прокляты. Если тебе удастся открыть окно и проскользнуть внутрь, избежав всех ловушек, сам пол заставит тебя споткнутся и ты откинешься назад. Шторы задушат тебя, ударив о проклятый подоконник».       Спустя ещё пятнадцать напряжённых минут они уже были в глубине заброшенной хижины. «Он здесь. Я не вижу сквозь этот участок пола». Аластор указал на особенно прогнившую доску. «Сами доски прокляты. Ты правда думаешь, что это последняя?»       «Да», — ответил Альбус. С большой помощью Геллерта ему удалось угадать количество частиц души, имеющих схожее происхождение с Дневником. Увы, это число удалось узнать лишь после долгих трудов. Том проявил скрупулезность — их местонахождение было надёжно защищено от Прорицания и всех видов магии ясновидения. «Вместе с дневником остались ещё две. Призрак Тома Риддла и, если наш неуверенный союзник не ошибается, Кольцо Мраксов, которое спрятано здесь. Давай займёмся им».       По мановению Бузинной палочки проклятая доска, несмотря на защитные чары, исчезла, открыв под собой обычную на вид коробку.       «Позволь мне», — сказал Аластор, надевая перчатки из драконьей шкуры. «Я не вижу здесь никаких проклятий или ловушек».       Он осторожно вытащил коробку и, потянув ее, открыл.       Взгляд Альбуса сразу же привлёк большой перстень внутри. Само золотое кольцо было сделано некачественно, но на чёрном камне, инкрустированном сверху, был выгравирован очень знакомый знак: треугольник, вписанный в круг, с вертикальной линией внутри.       Дары Смерти.       Это действительно было на яву?       ...Он смотрел на Воскрешающий камень?       Его грудь наполнилась волной возбуждения, и Альбус без колебаний протянул руку. Он снова увидит Арианну, но Грюм оттолкнул его руку.       «Постоянная бдительность!» — рявкнул покрытый шрамами мракоборец. «Я вижу на этой штуке очень, очень отвратительное проклятие гниения, переплетённое с какими-то сложными чарами мания. Не похоже на тебя, Альбус, — поддаваться на такие жалкие уловки».       Дамблдор устало вздохнул и закрыл глаза, не решаясь взглянуть на кольцо. «Я далеко не непогрешим. Спасибо, Аластор».       «Давай уйдем отсюда. Это место вызывает у меня мурашки».       Два часа спустя все следы их проникновения в Хижину Мраксов были уничтожены. Затем они направились к коттеджу Аластора и наблюдали, как Адское Пламя сжигает Дневник Тома Риддла и Кольцо Мраксов в особой каменной печи. Его самообладание было на пределе, поскольку он понимал, что Камень Воскрешения может быть уничтожен, а его шанс упущен.       Раздались душераздирающие крики, и сквозь тонкие щели в дверце печи начал сочиться чёрный маслянистый туман. Вскоре проклятое пламя погасло, и Альбус поспешно запер задвижку печи, обнажив каменное нутро, раскалённое докрасна. От дневника остались лишь пепел и лужица расплавленного золота. Посреди лужицы лежал чёрный камень, совершенно невредимый.       «Чёрт, эта штука выдержала Адское Пламя», — сказал Грюм, когда Дамблдор осторожно сжал её между пальцами. Она была прохладной на ощупь, и давнее желание увидеть давно умершую сестру ничуть не ослабло. Даже Палочка Смерти затихла, словно наблюдая, сможет ли он устоять перед искушением или поддастся.       «Теперь остался только призрак Тёмного Лорда», — голос Грюма быстро вернул его к реальности, и директор поспешно сунул Дар в карман. «Что делаем дальше?»       «Постараемся выследить его, прежде чем он вернётся в своё тело», — сказал Альбус отдалённым голосом. Бузинная палочка нетерпеливо зазвенела в его пальцах.