Абсолютная иррациональность

Герта продолжала убеждаться, что люди - существа ненадёжные. Человеческая непредсказуемость и хаотичность далеко не всегда воспринимались девушкой как объект интереса, или, как что-то, что можно исследовать и выудить хоть что-то незаурядное. В большинстве своём всё, что наполняло людей и большинство других существ этого мира - это идиотизм. Люди работают 5/2, бывает, по сорок лет своей жизни (а долгоживущие виды и в разы больше), на одном месте, растрачивая здоровье сверхурочными, бессонными ночами и баночкой-другой чего покрепче по выходным — и ради чего? Что они получают в итоге? Деньги? Которые они тратят на то, чтобы восстановить потраченное в ходе этой самой работы здоровье? Социализацию? Которая в конце концов не пригодится и оставит умирать в полном одиночестве и тишине холодной квартиры? Опыт? А чего толку от опыта, полученного в процессе просиживания своей задницы на одном месте сутками? То ли дело исследования или эксперименты. Вот это опыт. Может, люди находят там свою любовь? Герта на такое может только едко усмехнуться. Любовь. Глупость и не более того. Очередная людская странность и слабость, подкрепляемая романтическими иммерсиями Сяньчжоу, яркими мультфильмами Пенаконии и множеством-множеством различных писаний. В этом людская ненадёжность и проявляется во всей своей красе. Сначала люди, вступившие в романтические отношения, окунувшись в них с головой, чувствуют себя такими счастливыми, что кажется, ещё немного - и душа устремиться на небеса. Твой партнёр - идеал, у него нет изъянов, он самый-самый лучший на свете. Но в итоге человек лишь утопает в другом, потеряв рассудок от гормонов и серотонина, ударивших в голову. После - розовые очки слетают, и партнёр предстаёт уже другим. И оказывается, что не такой уж он идеальный. Самый обычный человек: возможно, немного трусливый, или наоборот - через чур самоуверенный засранец; может он слишком апатичный (до этого данное состояние казалось чем-то загадочным и привлекательным), или наоборот, безнадёжный оптимист, что сначала очаровывало, а после стало невероятно раздражать. И начинаются бесконечные недопонимания и конфликты практически на пустом месте. Разбивающаяся в дребезги посуда, бесконечная ругань и хлопающие двери - вот так звучит ваша хвалёная любовь? А ещё измены, недосказанности и многое прочее, что перечислять устанешь. Неужели это то, чего люди действительно хотят? Это их истинное желание? Или навязанная обществом несусветная чушь? Герта ответ знала наверняка. Люди могут быть верными и преданными, невероятно искренними - но таких, как правило, быстро бросают и оставляют скулить от боли. А после, этот, невероятно широкой души человек, сам поступает точно так же, как поступили с ним, но уже с другим партнёром. Словом, Герта убеждена в своей правоте. Любви не существует, это лишь химические реакции в организме, оставшиеся после эволюции, пришедшие на замену животным инстинктам размножения. Впрочем, Герту люди интересовали всего на 1 процент (на целый 1 процент!): это первопроходец из команды Звёздного Экспресса, разумеется. Ценный экземпляр со Стеллароном внутри, который удивительным образом прекрасно себя чувствует и находится с ним в симбиозе. Исключительная незаурядность. ...Справедливости ради, Герта подмечает, что есть ещё кое-кто исключительный. Разумеется, исключительный с точки зрения эрудированности и гениальности. По скромному мнению Герты (невероятно скромному), большинство в обществе гениев занимаются откровенной ересью, и искренне не понимает, почему все эти существа не способны даже на треть того, что может она или тот же Скрюллик. Даже тот парниша (имени которого она уже не помнит, но помнит его в буквальном смысле каменное лицо и нестандартный подход в изучении и устранении проблемы) не удостоился взора Нус, хотя он имеет весьма неплохой потенциал, а все эти дилетанты - да? Хотя стоит признать, что Герта особо не вела бесед и с половиной из общества, но твёрдо убеждена, что она и не нуждается в этом. Жуань Мэй почему-то казалась ей особенной. Особенно близкой ей, хоть области и цели их исследований и разнятся. Невыносимо тяжким кажется признание того факта, что Мэй Герту интересует. Искренне, даже слишком. Искренность - то, с чем у Герты всегда были проблемы. Вернее, у самой Герты проблем нет, потому что ей всё равно, но у людей, которым посчастливилось (или не очень) работать с Гертой, пусть и не лично, а через одну из множества кукол, сложилось мнение, что девушка обделена какими-либо эмоциями. И чувствами наверняка тоже. По правде говоря, Герта и сама привыкла так считать. В конце концов, зачем гению думать о таких приземлённых вещах как чувства и эмоции? В мире науки нет места ни вежливости, ни любезностям, ни привязанностям - ничему такому. Ничему, что может отвлекать от рассчётов и тестирований. И каково было удивление Герты, когда в её голове, помимо цифр и диаграмм, начал всплывать образ. Весьма конкретный, пронзающий голубизной глаз, изящный, и при этом хищный, распустившийся в мороз прекрасным цветком образ. И это до скрежета зубов бесило Герту. Невероятная бессмыслица. *** Стук каблуков о металлический пол эхом отражался от стен коридоров космической станции. Шаги размеренные, неспешные, словно девушка вовсе не торопится. Словно ничего не происходит. Давненько Герта не появлялась на своей собственной станции, ещё и названной в её честь. И не появлялась бы ещё столько же, если бы не одна переменная, которая перевернула все её планы. Жуань Мэй. Эта наглая девушка просто поставила её перед фактом, что прибудет на станцию в этот день после обеда. И всё. И больше ничего. Абсолютно ничего. Ни конкретного времени, ни места потенциальной встречи - ни слова. Герта даже на секунду представила её абсолютно невозмутимое, полностью лишённое каких-либо эмоций лицо, с которым она писала и отправляла ей сообщение. Просто возмутительно. И самое интересное в этой ситуации то, что Герту это вовсе не злило. Скорее наоборот - подстёгивало, заставляло нейронные связи работать на износ. Каждый раз, когда она думает о встрече, по всему её телу пробегают импульсы и искрятся где-то на кончиках пальцев, сокрытых под перчатками. И Герта даже не знала, стоило ли ей радоваться, что её человеческое тело способно это ощущать, или пора начинать завидовать своим куклам. Герта точно знала, где искать Жуань Мэй. Изолированная зона всегда кишит жуками Распространения, но Герта не была бы хозяйкой станции, если бы не знала, как можно абсолютно безопасно проскользнуть мимо каждого из крылатых ублюдков. Вот и понадобилось же Мэй разводить их. Где-то на нижнем уровне зоны сидит такой же, только в десять раз больше. Тот ещё подарочек. Помещение, где обитали создания Жуань Мэй и где стояла "печь жизни" даже как-то умиротворяло. Обычно Герта не приходила сюда лично, но не редко подключалась к кукле поблизости, чтобы тайно проведать малышей. Что ж, она может себе позволить некоторую слабость по отношению к этим брошенным собственной "матерью" созданиям. Ладно, справедливости ради, Мэй тоже изредка их навещает. Герта знает, что холодная и непроницаемая девушка с большими амбициями, на самом деле не такая уж и бесчувственная. Хоть и осознать это весьма и весьма трудно. Герта проходит вглубь, отмечая, что никто из созданий не находится на своём прежнем месте. Все они собрались в кучу, залезая друг на друга и издавая множество пищащих, резких, радостных и даже грустных звуков. Это они все столпились вокруг Мэй, разумеется. На секунду в голове Герты промелькнула мысль о том, что будь она на месте одного из этих липких тортиков, то тоже первая бы рвалась к ней на руки. Но мысль не успела закрепиться, ведь Жуань повернула голову в сторону, заметив Герту и сдержанно кивнула. И продолжила неспешно поглаживать кошкоторты. А вот уже сейчас Герта начинала понемногу злиться. В смысле... И это всё? Не понятно, чего она ожидала от такого человека, как Жуань Мэй, но она точно не была довольна таким раскладом. В конце концов - это именно она пригласила Герту, Эон пойми зачем, так ещё и ведёт себя так, будто это она тут главная. Но Герте нечем крыть. Она медленно подошла ближе, оперевшись бёдрами о стол, возле которого стояла Мэй и, скрестив руки на груди, начала выжидающе прожигать в лице девушки дырку. Та даже не снизошла до взгляда на неё. Во что она играет?! Что ж, Герта готова подождать. Но только в качестве исключения. И конечно же, только потому, что не хочет портить взаимоотношения с ценной коллегой и исследовательской партнёршей. Именно поэтому она продолжает тупо пялиться, молча принимая правила этой странной игры. А игры ли вообще? Аха её пойми. Взгляд Герты скользил по лицу девушки. Она обладала очень приятной внешностью, а как уже упоминалось ранее, Герта обычно не обращает внимание на людей в принципе. Но Герте Жуань казалась привлекательной. Чего стоили одни только яркие голубые глаза. Словно стёклышки, которые очень больно режут. Опуская взгляд мимо длинного прямого носа, взгляд хозяйки станции упал на чужие губы. Тонкие, но гармонично смотрящиеся на лице, словно их нарисовал искусный живописец. Исключительно из научного интереса, Герте захотелось узнать, какие они на ощупь. Конечно, из научного. Спускаясь взглядом ещё ниже, она останавливается на груди. Она явно больше, чем у Герты и странно, что её это вообще хоть сколько-то волновало. Волновала одна только мысль о прикосновении. Интересно было бы её взвесить в ладони, узнать, как она будет ощущаться в руках? Насколько она мягкая? Что за чёрт. Герта поймала саму себя, как Март 7 первопроходца, пытавшуюся вытащить из очередной мусорки всё содержимое, и выдернула себя из нетипичных для неё мыслей. Ну как сказать, нетипичных. Подобное могло прийти в её голову только когда она рядом с Жуань Мэй. И это странно, очень странно. Это злило Герту больше, чем что либо, ведь она не могла понять саму себя, в очередной раз убеждаясь, насколько человек несовершенен. Насколько она несовершенна. И одновременно с этим, в её голове поселилась мысль о том, что Мэй уж точно не такая. Что ей точно не придут в голову мысли, которые не касаются её исследований, и уж точно не придут мысли о её груди. Это же Жуань Мэй. Она никогда не оступается. Герта по какой-то причине не чувствует себя выше неё. Они наравне в процентном соотношении рациональности и успешности в голове Герты. Никто никогда не удостаивался такой чести и наверняка этого больше никогда не случится. Но раз так, то почему разум Герты заполняют абсолютно иррациональные мысли? Это точно Жуань Мэй распылила что-то в воздухе. Что-то, что она добавляет в свои розовые десерты. — Ещё постоим? — Герта дёргается, резко вылетая из своих мыслей. Взгляд Жуань Мэй с лёгким прищуром направлен прямо в её распахнутые в удивлении глаза. — Что прости? Она неопределённо кивнула головой куда-то вперёд, как будто ожидая, что Герта в своей гениальности настолько преисполнилась, что научилась читать мысли. Герта продолжает вопросительно смотреть в ответ. Жуань Мэй слегка покачала головой, прикрыв глаза и на секунду Герте показалось, что на губах учёной блеснула лёгкая полуулыбка. Затем она в буквальном смысле отлепила от себя один из котодесертов и попросила мяукающую ораву немного её подождать. Обернувшись в сторону застывшей Герты, Мэй, ничего не говоря, легко проплывает мимо неё, примерно в том направлении, куда ранее указывала. Герте оставалось только следовать за ней. Шли они недолго. Буквально на противоположном конце просторного помещения раздвинулись металлические двери, и две исследовательницы вошли в небольшую комнату. Что-то типа мини лаборатории и одновременно склада, где хранились ингредиенты для кототортов. И что эта женщина только задумала? Жуань всё так же молча присела на небольшую фурнитуру, что стояла напротив Герты, и как только та зашла, двери за ней автоматически захлопнулись. — Ну? — нетерпеливо и даже с претензией произнесла Герта, подходя ближе к абсолютно спокойной Мэй. — Ну, — вторила ей учёная, — честно, я не думала, что ты придёшь, — призналась та. Кажется, у Герты начал дёргаться глаз. — Но я всё таки хотела бы кое-что сделать, — продолжила Жуань Мэй, пока Герта не решила высказать ей всё, что она о ней думает, — вместе с тобой. — Со мной? — Герта скептически наклонила голову в сторону, скрестив руки на груди. Взгляд её, казалось, полон недовольства, но больше чем его, в нём можно прочитать любопытство. В ответ Герта не услышала ничего, Мэй просто встала со столешницы и подошла к шкафчикам, в которых хранились ингредиенты и некоторая техника. "Ого, она что, прибыла на станцию за чем-то, кроме просиживания своей задницей всех возможных поверхностей?" — с издёвкой подумала Герта, но на самом деле не была против. Пусть хоть дыру высидит, если вдруг захочет. Тем временем Мэй успела выложить что-то из шкафчика. — Это всё... Зачем? — Герта в недоумении смотрела на миски, миксер, несколько приборов и противень для запекания. У неё тут же появилось нехорошее предчувствие. Почему-то захотелось сбежать. Жуань легко, но как будто немного коварно, улыбнулась: Как это зачем? — она полностью развернулась лицом к Герте, — Будем торт печь, разумеется. Ну пиздец. Герта вообще умеет многое: она остановила процесс своего старения, создала множество роботов-марионеток по собственному образу и подобию, у неё даже есть целая собственная космическая станция..! Но она совершенно отвратительна в вопросах готовки. Вселенная схлопнется, а Звёздный экспресс сойдёт с серебряных рельс как только она возьмёт в руки тесто или попробует воспользоваться хоть одним устройством для готовки. — Ну уж нет, я не собираюсь тебя тут развлекать, — бледные губы Герты в недовольстве исказились, а руки скрестились на груди, всем своим видом выражая протест этой затее, — Я пошла. Герта махнула рукой и, развернувшись, пошла к выходу. Прикоснувшись к экрану блокировки двери, она ждала, когда откроются железные двери. Но этого не произошло. Что за чёрт... Через секунду она почувствовала чужие руки, что обвили её талию. Жуань Мэй аккуратно, почти невесомо, коснулась своим подбородком плеча учёной. Да как она смеет?! Дрожь, словно разряд тока, прошлась по всему её телу, оседая где-то на кончиках пальцев, не давая пошевелиться. И конечно, она бы могла сбежать. И абсолютно точно сделала бы так. Если бы действительно хотела. Жуань пахла очень приятно; нотки чего-то цветочного очень деликатно мерцали в воздухе вокруг Герты, обволакивая её, прямо как расположившиеся на талии руки учёной. Герта находилась в невероятном смятении и фрустрации, а всё из-за резко нахлынувших эмоций и чувств: они будто все разом навалились, придавив её тело к полу под всем своим весом. — Забавно, — мягкий и лениво-расслабленный голос словно затёк в уши Герты ручьём, — Стоило мне только сказать, что я прибуду - и ты уже здесь. Глаза Герты округлились. То есть, она хочет сказать, что сама Великая Герта, словно собачонка, прибежала по первому её зову?! Кажется, ещё секунда и Герта начнёт перегреваться и глючить от переизбытка чувств: всех, от потерянности и волнения до злости и возмущения. Хорошо, если это игра, то Герта её примет с достоинством. — Ммм, а ты, получается, всё таки рассчитывала на моё появление? Иначе я не могу объяснить, — она показательно повела головой, указывая на намертво закрытую дверь, — почему сама Жуань Мэй так сильно не хочет меня отпускать. Спустя несколько секунд, лёгкий смех звучал словно гром в ясную погоду. Или наоборот? Луч солнца сквозь плотные серые тучи? Герта вообще не помнит, чтобы слышала, как Жуань смеётся. Никогда. Словно она приняла какой-то обет несмеяния. — Вы правы, госпожа Герта, — слышать формальности с её стороны так же непривычно, как её смех (и попробуй тут выбери, что хуже) и её голос таким мягким и славным, будто прежней холодности никогда и не существовало, — Я действительно ждала вашего появления. В конце концов, я бы ни за что не проделала весь этот путь до вашей станции в таком приятном трепете. Железное сердце Герты, кажется, издало первый скрежет. А затем второй и третий, застучало, как бешенное, что, безусловно, не осталось без внимания чуткой Мэй: — Вы чувствуете то же самое, мисс Герта? Да хрен её разбери, что она там чувствует. Чувства никогда не были её прерогативой, и она реакции своей телесной оболочки едва ли разбирала. Врождённая алекситимия не давала ей ни шанса. Да и какого ответа она вообще ждёт? Нет, Герта явно не собирается тешить её самолюбие. Она ловко выкручивается из рук учёной, сминая её пышные бёдра своими длинными пальцами, словно ястреб добычу, и смотрит глаза в глаза, игриво и надменно, словно показывая ей, что она не поддастся так просто. Однако, Жуань словно нисколько не смутило изменившееся положение их тел, она только непринуждённо обвила своими руками шею Герты, а её лицо вновь приняло незаинтересованное выражение. Герта продолжила раздражаться, ведь, ну вы только посмотрите на неё, сама невозмутимость! А как же хотелось видеть на её лице хоть нотку смятения, хоть каплю смущения. И в голову гениальной учёной не пришло ничего лучше, чем наклониться ещё ближе, настолько, что запах выпечки и сладостей уже щекотал нос, норовясь пробраться ближе к рецепторам. Глаза Жуань слегка округлились от неожиданности, а её руки, что до этого спокойно свисали с плеч Герты, слегка напряглись и усилили хватку. Ха, теперь-то Герта видит хоть что-то кроме беспристрастного выражения лица учёной. — Жуань Мэй, — Герта чётко произнесла её имя, смотря прямо в светящиеся смятением глаза, — чего ты пытаешься добиться? Во что ты со мной играешь? Тон Герты подразумевает полное повиновение, уклончивые ответы - не принимаются. Жуань отвела взгляд в сторону, словно задумалась над ответом, будто для неё этот вопрос сродни самым сложным уравнениям. Но в действительности всё донельзя просто. — Ммм, скажем так..., — Жуань не имела привычки мяться, но тут она, кажется, пыталась быть осторожнее со словами, — Я провожу некоторое личное исследование, которое носит не совсем научный характер... — Хватит дурить, — Герта грубо прервала её, терпение кончалось, а хождение вокруг да около всё только усугубляло, — а не то, я... Герта привыкла разбрасываться громкими фразами, но никогда бы не подумала, что будет угрожать Жуань Мэй. А самое противное - она даже не знала, что может предложить ей в качестве угрозы. Жуань Мэй прищуривает глаза и с ноткой чего-то искристого в голосе, подначивает: — А не то что? Герта выдыхает через нос. Безрассудство никогда не было её чертой, но чего толку стоять и чесать репу, когда перед тобой единственный человек, которого ты ставишь с собой на один уровень? Здесь не за чем и не перед кем самоутверждаться. Вкус желания вперемешку с сомнением осел где-то на корне языка, а взгляд напротив ничуть не бодрил разум, а только затягивал всё глубже в безумство. В конце концов, у неё тоже уже давненько полыхают мысли для одного личного исследования. Не совсем научного характера. Резкий поцелуй ощутимо жёг губы, щекотал и щипал, но никто из них не спешил сдаваться. Жуань, словно только этого и ждала, получив желаемое, только слабо хмыкнула в чужие губы, сжав плечи Герты ещё крепче, чем прежде, подаваясь всем телом ближе, будто желая залезть куда-то внутрь неё и, разумеется, всё там хорошенько исследовать. Герта, с ответным напором, казалось, вкладывала всю себя. Возможно, дело в абсолютно иррациональном желании, ранее неизвестному её превосходству, а может, она уже всё для себя объяснила, и подобная шалость - не более, чем заурядный эксперимент. Но всё несколько проще, чем может ей показаться. Или наоборот: всё куда сложнее. Их плоть распаляется, как под солнцем, к которому они усердно тянутся, позабыв обо всём прочем, более не имеющим значения. Отлипать не хотелось категорически. Герта сжимала чужие бёдра с такой яростью, будто совсем позабыла, что Жуань, всё таки, живое существо, не сопоставимое с её куклами, которых можно починить или пересобрать. А Мэй, кажется, и не замечала этого - так была увлечена внутренним миром гениальной учёной напротив. Ей совсем подобное не свойственно: обычно она, со всей присущей ей хладнокровностью, препарирует все, интересующие её, живые организмы. Хотя, тут с какой стороны посмотреть. Вдруг поцелуй, на самом деле, просто новая форма вскрытия? Всё таки убавив напор, исследовательницы слегка отстранились, но хватку не ослабили. Отдышавшись, Жуань довольно предположила: — Значит, я могу рассчитывать и на торт? Герта, привычно для себя, безапелляционно отрезала: — И не мечтай. Я может быть ещё и сжалилась, если бы не твои фокусы. — О чём ты? Ты всё сделала сама, — возразила она ровным голосом. А Герта упрямо молчала. Признать в слух, что её вот так легко спровоцировали? Ну уж нет. Проще испечь торт. Или принять тот факт, что ей понравилось. Может однажды она наконец-то решит разобраться в своих странных, абсолютно лишённых логики, желаниях. Может даже однажды, она дойдёт и до любви. А пока она остаётся в пустом помещении мечтать о, только что ушедшей Жуань Мэй и о её сись