Скрытые желания

Жанна, сама того не замечая, продолжила сверлить жену взглядом, сама то и дело поглядывая в монитор ноутбука. Быть или не быть. Точнее, дать или не дать. Бля… Должно быть, она своей кислой, задумчивой и испуганной одновременно миной привлекла внимание Марины, потому что Князева стянула очки, захлопнула свой ноут и пристроила подбородок на сцепленные руки, глядя очень прямо на Жанну. — Так ты скажешь или нет? — насмешливо спрашивает Марина. Жанна будто выныривает. — Скажу…что? Да понятно что, но просто… Неловко. Обычно вот всё нормально было, а теперь почему-то неловко. — Смотри. Есть два варианта. Либо ты мне говоришь сейчас и мы решаем, как поступить. Либо ты мучишь себя ещё какое-то время, загружаешься всё больше и больше, нервничаешь, а в итоге всё равно говоришь мне и мы, соответственно, решаем как поступить. Решать тебе, — довольным тоном заканчивает Марина, хитро улыбаясь. Удивительно и ужасно то, как хорошо Князева выучила её и особенности её поведения за это время. Жанна готова подтвердить всем своим существом, что так оно и было бы, как Марина только что рассказала. И понятно, что гораздо больше смысла рассказать сейчас, но собственные эмоции стопорили неожиданно сильно. Жанне приходится несколько раз вдохнуть и выдохнуть, прежде чем решиться. Ладно. Нормально. Они уже сто раз обсуждали секс, в этом не было ничего такого. Это даже чаще всего было забавно. Так будет и сейчас, обязательно. Почему нет. — Я тут…короче, игрушки заказала, — вздыхает Жанна. Марина смотрит на неё без малейшей капли удивления. Так, будто она сказала что завтра надо хлеба купить, или какая температура сейчас за окном. — Не плюшевые, очевидно, — продолжает Жанна, пытаясь найти вспышку яркой реакции у жены. И не находит. — Да я поняла, — кивает Марина, — Ну, рассказывай, что за дилдаков ты там назаказывала и как мы ими будем распоряжаться, — хмыкает она. Марина за её спиной, чтобы смотреть на экран её ноута. Все игрушки были в корзине, на обзоре. Марина с интересом рассмотрела вакуумно-волновой стимулятор, два разных вибратора, пару банок смазки на разной основе, в том числе одну вкусовую, с химозной карамелью, как была их первая. И вот наткнулась на последнюю игрушку. Даже открыла её отдельно. Ни по звукам, ни по выражению лица было не понять, что э об этом думает Марина. Поэтому через минуту ровного молчания Жанна не нашла ничего лучше чем запаниковать. — Поправь, если я ошибаюсь, но раньше мы такого не практиковали, — задумчиво комментирует Марина, рассматривая анальные бусы. И вот чёрт знает, что это обозначает и как Марина на это смотрит. — Ну, в общем, да, — подтверждает Жанна, — Но мы могли бы попробовать, — тихо добавляет она. Никакого эмоционального всплеска у Марины по этому поводу нет. Она просто хмыкает, закрывает вкладку и возвращается на свой стул к ноутбуку. По крайней мере Марина не назвала её ёбнутой и не обстебала. Нет, конечно, Жанна не думала, что их брак может разрушить неожиданная идея попробовать необычную в их паре сексуальную практику, но она на самом деле не знала, что можно ожидать от марины в этом смысле. — Я…могу отменить заказ. Или, ну, просто игнорируй эту штуку. Ты знаешь, я никогда…— с пылом начинает Жанна, нервничая, но Марина обрывает её одним жестом. — Тише, Хмелик, ты чего так разнервничалась? Не нужно ничего отменять. Я услышала, увидела, и подумаю над твоим предложением. Не разводи панику, ничего страшного не произошло. Несмотря на слова, Марина была задумчива, нейтральна, не улыбалась и на жанну даже не смотрела, так что девушка сделала вполне себе очевидный вывод о том, что жене идея если не омерзительна, то по крайней мере неприятна. Ну или просто не интересна. А раз так, значит о ней стоит забыть. Потому что как бы любопытно не было самой Жанне, она бы никогда и ни за что не стала делать что-то, что могло бы не понравится обожаемой Марише. Поэтому всю следующую неделю Жанна отчаянно пыталась выкинуть идею из головы, но этот краник уже был открыт и закрываться не желал. Но она отчаянно не произносила вслух ничего, что хотя бы намекало Марине об их разговоре. Игрушки пришли спустя три дня после даты заказа и Жанна упрятала их все в пластиковый чёрный контейнер, положила на нижнюю полку шкафа, где были в основном её зимние свитера, и прикрыла одеждой для надёжности. Но несмотря на то, что Жанна старательно избегала напоминаний об этой теме, Марина как будто немного замкнулась в себе снова. Они уже проходили это и Жанна хотела биться в истерике от того, что Марина молчала. Никакой истерики у неё в итоге не случилось, разумеется, только уровень тревоги вырос до катастрофических масштабов. И вот уже пару дней Жанна Марину даже тронуть боялась лишний раз, лишь бы той не показалось, что это какой-то намёк на нежелательные действия. Вместо успокоения результат был прямо противоположный и Марина загрузилась ещё сильнее. И теперь Жанна сидела на их постели с твёрдым намерением поговорить. Заставить в первую очередь себя вслух произнести, что она никогда не сделает ничего против воли Марины и если ей так противна мысль о подобных ласках, она больше никогда не заикнётся об этом. Марина ушла в душ, а Жанна пыталась настроить себя и подобрать слова. Получалось паршиво, но решимости это не убавило. Хмелик судорожно вздыхает, когда слышит, что вода в ванной затихла и приказывает себе и своему тревожному мозгу действовать. Марина выходит быстрее, чем ожидалось, но это легко объясняется тем, в каком виде она выходит. Полотенце небрежно обёрнуто вокруг тела. Волосы, едва влажные, рассыпаны по плечам. Их явно не трогали. Ни намёка на бельё. Марина просто завернулась в полотенце и выскользнула, даже не вытерла кожу толком. Стоит ли говорить, какое впечатление Князева произвела на Жанну? Будто бы излишне. Полотенце не прикрывало бёдра даже наполовину, а обнажённые плечи, влажные после душа, чуть блестели в свете ламп. — Мариш, — жалобно тянет Хмелик, глядя на свою потрясающую жену. Князева только жестом отбрасывает часть волос за спину и опускает руки, от чего и без того не крепко держащееся полотенце развязывается и стекает вниз по телу женщины. Она переступает полотенце и делает несколько уверенных шагов к постели, но не садится, а опирается на одно колено, прямо глядя Жанне в глаза. — Намёк понят? Или вслух сказать? — любопытствует Князева. Жанна не уверена, бывают ли более прозрачные намёки, чем этот. Она тут же оказывается рядом с Мариной и за талию тянет жену на себя, сперва усаживая, а потом сразу и укладывая на постель. — Всё предельно ясно, Сокровище, — шепчет Жанна, улыбаясь, а затем целует жену с напором и страстью, берёт и властвует, подавляя волю и вводя разум в туманное состояние блаженства, как это описывала Марина. Рука Жанны скользит по бёдрам жены, сжимая и лаская, то крепко, то едва ощутимо. Игра контрастов для того, чтобы распалить Марину ещё больше. Может быть, по итогу даже удастся устроить отсроченный оргазм. Жанна думает параллельно с действиями. Но больше внимания, как всегда, реакциям Марины. Она тяжело, громко дышит, глаза прикрыты, а рук сжимают одеяло. Марина редко, почти никогда не держится за неё. Не хочет ограничивать в движениях, а Жанна это дело любит. В особенно удачные дни на Марине едва ли можно найти необласканный участок кожи. — Жа…Жанна…— шепчет Марина хрипло, стоит только Хмелик отлипнуть от губ и начать поцелуями спускаться по телу. Говорила Марина не часто. В основном это были чисто практические указания или просьбы. Где, как, ещё. Но и это было не каждый раз. Что Марине нужно было сейчас? — Да, дорогая? — шепчет ей на ухо Хмелик, целуя теперь шею, а рукой скользя по животу, к груди, начиная мягко сжимать и разжимать, особенно нежно. — …вытаскивай свои игрушки…— говорит Марина между громкими вдохами, — и смазку… Жанна даже застывает от удивления. Она переводит дыхание, отлипает от жены, но руку не убирает, так и оставляя на грудной клетке Марины, чувствуя, как женщина дышит. — Какие? — спрашивает Жанна в итоге, задумчиво. Конечно, Марине могли понравиться одни девайсы, и не понравится другие. В конце концов, их там была куча, и вполне возможно, что… — Бусы, смазку, вибратор, — перечисляет Марина не задумываясь, будто ответ подготовлен заранее. И неуверенной она совершенно не выглядит. А вот возбуждённой — да. У Жанны в голове случается падение сервера. Она перебирает всю прошлую неделю и не находит ничего, что свидетельствовало бы в пользу заинтересованности Марины. Напротив, она скорее была не в восторге от предложения. — Я думала, что ты нашла идею использовать бусы отталкивающей, — честно говорит Жанна, опять пытаясь реакцию жены вычислить до того, как слова будут озвучены. Марина смотрит внимательно и едва заметно кривит губы в улыбке, всего на секунду. Она всё ещё дышит достаточно часто, но взгляд прояснился и она явно мыслит ясно. Ну, насколько возможно, лёжа обнажённой перед женой, прервав ласку просьбой-требованием. — Ну, отчего же, — хмыкает Марина, чуть приподнимаясь, — я всё обдумала и решила попробовать. Разумеется, — она фыркает, — если тебе всё ещё интересно. Если тебя ничего не смущает, почему должно меня? Вопрос шутливый, но в тональности Жанна слышит лёгкую тревогу. Будто Марина не на сто процентов уверена в том, что говорит. Что Жанну-то должно смутить? Жанна свою жену уже где только не ласкала, руками, губами, языком. Не было в Марине абсолютно ничего, что могло бы вызвать у Жанны какие-то эмоции, кроме как желание обласкать и занежить. Но вместо словесных заверений, Жанна предпочитает действия. Поэтому она снова целует жену, глубоко и сильно, чтобы та поплыла, после чего вскакивает с постели и добирается-таки до контейнера с игрушками, выбирая всё необходимое. Так же быстро, как и исчезла, она снова оказывается на постели рядом с женой. — Мне перевернуться? — спрашивает Марина. Спокойно так, уравновешенно. Буквально держит себя в руках. А ещё непроизвольно сжимает одеяло руками, выдавая себя с потрохами. Стало быть, не одна Жанна нервничает. — Нет, — улыбается Жанна, почувствовав в себе силы, чтобы успокоить жену. Потому что кто-то из них должен контролировать процесс, чтобы всё прошло гладко. И нет, в таких вещах обычно руководила совсем не Марина. Жанна оставляет игрушки лежать рядом с подушкой, а сама вновь нависает над женой, покрывая лёгкими поцелуями лицо Марины. — Я хочу, чтобы ты расслабилась, Мариш. Ты же знаешь, я никогда не сделаю больно. И ты в любую секунду можешь передумать. Марина под ней тихонько смеётся и расслабляется ощутимо. — Детка, я буквально пришла к тебе голая. Думаешь, я не хочу? — она показательно фыркает. Жанна в отместку садится на её бёдрах, прижимая к постели по сути, и пальцами сжимает оба соска, удерживая и чуть потянув вверх. У Марины вырывается едва слышный всхлип, но ухмыляться она перестаёт. Жанна свои щепки нежно зализывает, прокладывает дорожку поцелуев от грудины вниз, ласкает губами и языком живот. Дует на влажные дорожки вызывая у Марины краткую дрожь и мурашки. А между тем не перестаёт ласкать бёдра, особенно много внимания уделяя ягодичным мышцам. Лучшее место, где Жанна когда-либо оказывалась — между ног жены. Хмелик неторопливо ласкает языком розовые складки, особенное внимание уделяя бусинке клитора. Вылизывает тщательно и медленно, мучая, не позволяя форсировать события. Обычно Марина просто принимает тот темп, что задаёт Жанна для их близости, но сейчас ей будто не терпится. Или это тревога находит выход вот так? В любом случае, сейчас Марина шипит и даже пытается немного подтолкнуть её к продолжению, а Жанна медлит, причём медлит намеренно. Заставляет ласками своими забыть где они, с какой целью Марина это затеяла, да и вообще. Всё что её жене остаётся — получать своё сладкое, тягучее удовольствие от Жанны именно так, как ей дают. А Жанна? О, она знала все чувствительные точки жены, знала что и как ей нравится особенно сильно, и какие движения могут свести Марину с ума, а какие довести до быстрого и яркого оргазма. Единственное, конечно, что строгой реакции Марины на конкретные игрушки она не знала, но это можно проследить в процессе. Так или иначе, она незаметно для жены тянется к вибратору из мятно-зелёного силикона, и включает его одной кнопкой, пока что на самую скромную скорость. Игрушкой она касается груди Марины, чувствуя, как жену фактически подбрасывает на постели и как обычно тихая Марина издаёт резкий стон. Больше удивления, чем удовольствия, но это тоже любопытно. Она делает так ещё несколько раз, а затем вибратор ложится на низ живота Марины, самым кончиком прилегая к клитору, чем вызывает немедленную реакцию в виде вздоха-стона и приоткрытого рта. Дыхание у Марины сорвано к чёрту, конечно же. Она жмурится, стонет, двигается на постели, то ли избегая стимуляции, то ли напротив, пытаясь усилить. Это интересная игра, и Жанне она чудо как нравится. Однако же это неминуемо приведёт к излишне быстрому оргазму, а ей хотелось бы продлить удовольствие. Так что вибратор отключается, хоть и остаётся лежать на животе, а Жанна вновь проводит языком по ставшему ужасно чувствительным клитору. Жанна размышляет, как бы лучше расположить жену, чтобы было комфортно им обеим, но при этом Жанна могла следить за любыми реакциями Марины и отвечать соответственно. Укладывать на живот — значит не видеть лица. Они так делали, хоть и редко. Когда Марине хотелось проникающего секса и, видимо из-за индивидуальных особенностей анатомии, наиболее приятно было так. Но сейчас этот вариант Жанна откидывает. Сбоку тоже было бы достаточно удобно для Марины,но скорее всего, неудобно было бы уже ей самой. Был ещё вариант закинуть одну ногу ей на плечо. Это бы упростило доступ и дало возможность наблюдать за тем, как реагирует на ласки Марина. Занятия в зале, в том числе и на растяжку, позволяли Марине, как и Жанне, сохранять достаточную гибкость для таких вещей. Так что ничего не стоит одну ногу Марины закинуть на плечо, а бедро другой отклонить чуть вбок. Пальцами Жанна вычерчивает узоры, не проникая никуда. Просто ласка, нежная, интимная, лёгкая. Но это не даёт Марине напрячься в процессе. И хотя её жена более чем возбуждена, что очевидно, Жанна не жалеет смазки, выливая из бутылочки на пальцы прозрачную вязкую субстанцию. Она пообещала, что не причинит боли и намерена обещание сдержать. Так что она наклоняется и вновь проводит языком между складок, дразнясь, а пальцем ведёт чуть ниже, исследуя, пока не находит кольцо мышц, сжатых донельзя. Жанна когда-то из интереса изучала анатомические особенности женщин и мышцы тазового дна показались ей очень сложной системой, в которой она, не имеющая профильного образования, до конца разобраться не сумела. Однако поняла как работает принцип круговых мышц, что уже было больше, чем ничего. Так что пару лёгких движений по смазке и Жанне удаётся скользнуть пальцем глубже, оказываясь внутри Марины в ещё одном из смыслов. Ласки языком она не прекращает, как и движение пальца, медленное, но с каждым разом всё более глубокое. Марина под ней стонала и дёргалась, что-то шипела, но слишком невнятно. Никаких признаков боли или дискомфорта, никаких намёков на необходимость остановить игру. Жанна за этим следила особенно внимательно, опасаясь и искренне не желая сделать неприятно любимой женщине. В какой-то момент, чувствуя, что Марина почти у края, Жанна заставляет себя отстраниться. Поворачивает голову вбок и мягко целует внутреннюю поверхность бедра Марины. Смотрит на жену, на прекрасное лицо, на мутный взгляд каре-зелёных глаз. Для Жанны такая Марина — совершенство. Окутанная дымкой удовольствия, расслабленная и наслаждающаяся ласками. Чудесная. Невероятная. Жанна тянется к её губам, чтобы украсть сладкий поцелуй. И Марина отвечает с пылкостью и резкостью, требуя своё, явно не желая Жанну отпускать. — Тише, — шепчет Хмелик, — хочу, чтобы ты немного отдышалась. Марина щурится недовольно, хмыкает, но голову опускает и даже старается дышать относительно ровно, хотя и часто. Конечно, они не закончили, и Марина это знает. Только поэтому, вероятно, решила уступить и сделать так, как просит Жанна. И у девушки на этот короткий перерыв, конечно, планы. Она тянется к бусам и щедро покрывает их смазкой тоже. Половина бусин даже меньше пальца, но остальные несколько больше. Последняя, может быть, как два. В этом и смысл, в растяжении. В давлении на нервные окончания, которые сосредоточены у входа. Но для отвлечения внимания она снова включает вибратор, получая мгновенный отклик. От яркой и, что уж там, довольно агрессивной стимуляции Марина уже на другое внимания не обращает. На манипуляции с бусами, например. Силикон мягкий, смазка отлично скользит, и первые три шарика проходят вообще без труда, не замеченные Мариной. Пока Жанна не вырубает вибратор и не накрывает жену собой, целуя и одно временно с этим заставляя бусы двигаться вперёд. — Мариш, всё хорошо? — уточняет она нежно. — А? Д-да…— хрипло отвечает в итоге Марина, даже глаза не открыв. Короткий, несильный толчок и ещё один шарик, скользнувший внутрь, вызывает у Марины хныканье и попытку прикусить губу. Жанна не позволяет, вмешиваясь и целуя снова. Она оставляет бусы, чтобы провести обеими руками по телу жены, вновь приласкать и прижать, обнять и притянуть к себе, побуждая Марину тоже обвить её плечи руками. А потом она как бы поднимает их обеих, усаживая на смятых простынях, тут же видя, как Марина давится воздухом и как её глаза расширяются от шока. Только тогда Жанна понимает, что именно произошло. Рука нежно касается поясницы Марины, ласково гладит, а потом скользит ниже, чтобы нащупать стоппер игрушки. — Нормально? — уточняет Жанна. Марина сглатывает и кивает почти растеряно, будто сказать не может. Или боится, что голос дрогнет. Впрочем, это было бы не впервые. И даже ничего не говоря, она побуждает Жанну к действию. Снять футболку, например, оставаясь лишь в чёрных полупрозрачных трусиках. Лифчик Жанна на ночь не оставляла никогда, и в этот раз она так-то изначально планировала после разговора спать лечь. А оно…вот так получилось. Ну и хорошо. Бельё тоже долго на ней не остаётся и Марина довольно, хоть и молча, её рассматривает. Будто не видела давно. Жанна знает, что она красотка. Но с богичностью жены себя не сравнивает, это бессмысленно. В её глазах равных Марине нет и быть не может по определению. Марина это знает. Не может не знать, за столько лет вместе. И Марина её любит. Ещё один прекрасный, неопровержимый факт. Любит, хочет, оберегает. Как оно и должно быть. Марина щедра на ласки, даже если не стремится к руководству. Так было всегда, даже когда ей не доставало опыта, она компенсировала это старательностью и находчивостью. Теперь опыта было более чем, но Марина никогда не пренебрегала ласками. Брала так же, как и отдавалась, со всей чувственностью и страстью. Заставляя и саму жанну забывать об окружающем мире и о происходящем. И в этот момент Жанна тоже слегка плывёт, хоть и помнит о своей цели. — Держись за меня, — просит она, и, обняв жену за талию, поднимает их обеих на колени. Марина и правда держится за неё, обвив руками. Утыкается носом в шею, дышит горячо и быстро. Синхронизировать движения не так то просто, но, при условии двух свободных рук, Жанна справляется. Одной рукой ласкает живот, спускаясь вниз. Другой нащупывает стоппер, чтобы можно было легко вытащить игрушку. Стимуляция спереди и сзади одновременно очень быстро заставляет Марину дрожать и задыхаться. Жанна двигает пальцами внутри жены, нажимает на бусинку клитора, а одновременно с этим другой рукой хитро управляется с игрушкой, то вытягивая силиконовые шарики, то вгоняя обратно. И да, синхронизировать сложно, но это того стоит. Потому что Марина хватается за неё, дрожит, стонет, не в силах сдержаться. Пока её не начинает трясти, накрывая оргазмом, и она не сжимается вся, валясь на постель в судороге удовольствия. Хмелик держит своё Сокровище в руках, гладит по волосам и целует, покорно ожидая, пока Марину немного отпустит и она сможет ну хотя бы выровнять дыхание. От игрушки Жанна избавляется, вытащив полностью и отложив на крышку контейнера, чтобы уже потом вымыть и обработать. А пока что Марина была в её руках и значит кроме жены ничто не имело значения. — Мариш? — зовёт она, когда понимает, что Князева достаточно пришла в себя для болтовни. — Ммм, — лениво отвечает ей Марина, показывая, что слушает. Вопросы по типу “ты в порядке?” Или “всё хорошо?” Она решает опустить, потому как и так понятно, что да. Иначе исход был бы иным. — Новый опыт признан…удовлетворительным? — вместо этого спрашивает Жанна. Марина отвечает не сразу, раздумывая, очевидно, над формулировкой. А может просто зависнув в посторгазменной неге, кто его знает. — Вполне, — наконец, выдаёт Князева, приоткрыв глаза. Ленца из голоса и движений не исчезла и Жанна знала, что это продержится час или два, если повезёт. А сейчас Марина была очень податливой и тактильной, так что лежать вот так, в обнимку, было почти доброй традицией. — Я рада, — вздыхает Жанна, — Я в какой-то момент подумала, что тебе неприятна даже идея, и в общем…мда. Марина снова закрывает глаза, но ухмыляется. — Признаюсь, я не ожидала. Не могу сказать, что сильно интересовалась таким видом стимуляции, тем более в принимающей позиции. Но…идея заинтриговала и я действительно всё обдумала и решила, что с кем, если не с женой, я могла бы попробовать такие вещи. Наш уровень доверия позволяет многое, в том числе и подобные игры. На какое-нибудь связывание, скажем, я не соглашусь. Но игрушки, стимуляторы и прочий стафф мог бы нас неплохо развлечь. Не вижу в этом проблемы. Жанна кивает. Что ж, это было хорошо, очень даже. Конечно, покорёжила фраза “с кем, если не с тобой” но тут же стоило остановить рулетку мыслей, потому что это был просто оборот речи, без подтекста. Марина ей не изменяла, она это точно знает. Да и зачем ей — этот брак она инициировала сама, проделав нечеловечески огромную работу, перетащив часть бизнеса за океан. Да и потом, она верила Марине. А Марина говорила, что Жанне никто и в подмётки не годится. Так что в крепкости их брака Жанна не сомневалась. Как и в том, что Марина её любит. Но счастье для Хмелик, отдельное и важное, было в том, что Марина научилась любить и себя. Ценить себя. Уважать себя. Жанна по этому поводу мысленно всегда хвалила себя, как некоторого наставника, который показал Марине, как это. А Марина…ну, она была очень любопытной и очень способной.