"Ивана Купала" испытания хранителя

Это началось в четырнадцать. Каждое лето с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать лет, Стайлз уезжал вместе с отцом в Польшу в начале июля и возвращался в конце месяца. На вопросы о том, что они делали в Польше и как проводили каникулы, он отвечал односложно, что-то вроде: «Всё прошло хорошо, было весело» или «Ничего, чего бы мы не могли сделать здесь вместе с тобой, Скотти». И при этом улыбался, будто хитрый лис, скрывающий что-то. И с каждой поездкой Стайлз менялся, пусть и почти незаметно. Непонятно только, в какую сторону. Иногда он около недели не выходил из своих мыслей, будто всё время думал об одном и том же, несмотря на его природную невозможность сосредоточиться на чем-то одном, приправленную приобретенным после смерти матери СДВГ. Он будто входил в транс, а через неделю вёл себя так, словно ничего не было.  Это продолжается уже три года. Несмотря на, то что, большинство из их компании сверхъестественные существа способные учуять ложь, никто по-прежнему не мог понять, что происходит со Стайлзом.   Один раз Скотт, поддавшись порыву, решил рассказать об этом Дитону, у которого проходил практику, и тот втянулся в разговор, спрашивая о второй национальности Стайлза и о том, откуда родом его мать. Больше он ничего не говорил, хотя после того, как узнал, что мать Стайлза — полячка и второй язык его друга — польский, как-то странно задумался и попросил больше не поднимать эту тему. Единственное, что он перед этим спросил, — полное имя Стайлза. То малое, что Скотт смог объяснить: его имя польское и довольно труднопроизносимое для американцев. Тогда у него было странно-задумчивое выражение лица, а после он будто что-то осознал и улыбнулся, сказав, что это личное дело Стайлза — решить, когда и кому рассказывать о том, что происходит на его второй родине.   МакКолл и не надеялся, что Алан ответит на его вопросы, а поэтому даже не пытался больше что-то выяснить.   Когда Стайлз начал встречаться с Джексоном, все почему-то подумали, что он начнет рассказывать что-то новое об отдыхе в Польше, чтобы Джексон не ревновал. Оказывается, его не заботило, ревнует Джексон или нет, тем более что у Стайлза было алиби: он был с отцом, который, как известно, если доверяет окружению Стайлза, расскажет о сыне всё, если посчитает, что это не навредит ему. Поэтому все поняли, что это провал. За то время, что Стайлз встречается с Джексоном, он уезжал уже два раза. В этом году исключений не будет. ***   Кажется, они ошибались на счёт этого. Стая собралась на лето в доме у озера, принадлежащем Лидии; они жили там всё лето, пока не пришло время разъезжаться по университетам. И вот приближалось первое июля, и гостиную стайного дома поразил вопрос Стайлза, обращённый к его парню. — Хэй, Джекс! Поедешь со мной в этом году в Польшу — спросил Стайлз с улыбкой на лице, подходя к дивану, на котором расположился Джексон.   Все в комнате на секунду замерли и, кажется, даже не дышали, пока Джексон не прервал тишину, отвечая с явным сарказмом: — Зачем мне ехать с тобой в Польшу? — он закатил глаза и посмотрел на Стайлза с вопросом.   Ответ парня не заставил себя долго ждать, и тот с усмешкой и хитринкой в глазах ответил: — Даже не знаю… Может, потому что ты мой парень, и это то, что я хотел бы, чтобы ты знал обо мне. — Отвечая на вопрос, Стайлз сел рядом с Джексоном, смотря на каниму с вызовом в глазах. — И почему именно сейчас, а не, например, в следующем году? — со скрытым интересом спрашивает Уитмор. — Всё просто: раньше было нельзя, а сейчас можно! Так ты поедешь? Если не хочешь, то я пойду собираться. — Как только Стайлз начал вставать с дивана, Джексон тут же среагировал, хватая того за руку и притягивая к себе выросшим хвостом. — Еще чего! Я не собираюсь упускать шанс узнать, что мой парень от меня скрывает.   Стилиниски улыбнулся и потянулся к своему парню за поцелуем, но, когда почувствовал, что хватка на его талии и руке ослабла, с весёлым смехом поднялся и убежал в их комнату, крикнув Джексону, что пора собираться.   Все взгляды в комнате тут же в надежде обратились к нему. Джексону даже не нужно было спрашивать, он сам и понял, какая миссия ложится на его плечи. Кивнув и встав с серьёзным выражением лица, он направился за Стайлзом собирать багаж. ***   Они прилетели в Польшу первого июля и отправились не в отель, как думал Джексон, а в довольно милый домик рядом с озером. Уитмор достаточно сильно удивился, когда узнал, что это их семейный дом для отдыха. Он и не думал, что в другой стране у Стайлза есть целый дом. Стайлз рассказал, что это дом его бабушки и дедушки со стороны мамы и что они всегда останавливаются здесь, когда приезжают в Польшу.   Дом был не то чтобы большим, несмотря на то что он имел два этажа. С   таким же успехом это мог быть одноэтажный дом со множеством комнат. На первом этаже дома находились две ванных, кухня и гостиная. Под лестницей на второй этаж была каморка, использовавшаяся в качестве подсобки, где стояли стиральная машина и химия для уборки. Весь второй этаж занимали спальни и один большой зал, уставленный книгами. Всего было четыре разные спальни, расположенные друг напротив друга. Две спальни, выходящие на запад, были заняты шерифом и Стайлзом; они были обставлены достаточно минималистично, хотя спальня Стайлза, скорее всего, выглядит так только по той причине, что в их доме есть библиотека. Иначе Джексон знает, что было бы с его комнатой. Он живет со Стайлзом в одной квартире уже год, с тех пор как переехал в Вирджинию и перевелся в его универ на факультет бизнеса. Ему пришлось выделить для Стайлза отдельную комнату под кабинет, лишь бы тот не спал на книгах и не натыкался на погрызенные карандаши в одеяле.   Изначально Джексон должен был спать в одной из свободных спален, но усилиями Стайлза и его даром убеждения Джексону разрешили остановиться со Стайлзом в одной комнате при условии, что он не будет устраивать никаких непотребств. Весь день прошёл за небольшой уборкой дома, закупкой еды на месяц и разбором багажа. Когда с вещами было покончено, а ужин был съеден, все разошлись по комнатам. И если Ноа отправился спать, то Стайлз, видимо, пришёл в комнату не за этим. ***   Как только Стайлз влетел в комнату, он сразу запер дверь и облокотился на неё. Он на пару секунд закрыл глаза, глубоко вдохнув. — Джексон, не ложись пока, нам нужно кое о чем поговорить, — быстро проговорил молодой маг.   Джексон остановился на полпути к кровати и повернулся: — О чем это? — Ну, например, о том, зачем мы с отцом ездим в Польшу каждый год в начале июля, — предположил Стайлз.   Джексон на это только хмыкнул и растянул губы в улыбке. Он понял, что Стайлз нервничает — для этого даже оборотнем быть не нужно, — поэтому притянул парня к себе и рухнул с ним на кровать, обняв. Они пролежали так некоторое время, за которое Стайлз едва не заснул. А как только понял, то сразу встрепенулся. — Так, Джексон! Я, конечно, благодарен, что ты меня успокоил, но нам правда нужно поговорить! Мы с отцом ездим в Польшу в начале июля не просто так! — Стайлз резко сел на кровати, и из-за его волнения лампочка на потолке слегка моргнула. — Так, и зачем вы сюда приезжаете? — поинтересовался Джексон, по-настоящему не веря, что его парень наконец решил поделиться одним из главных своих секретов. Он приподнялся на локтях и подполз к спинке кровати, чтобы удобнее расположиться. — В общем, — он немного помолчал, не зная, как рассказать своему парню о семейной, нет, даже родовой традиции, — ты знаешь о празднике Ивана Купала? — начал тот осторожно. — Нет, — неуверенно прозвучало в ответ, — никогда не слышал. Стайлз вздохнул и начал объяснять. — Иван Купала — это древний славянский праздник, который празднуется в ночь с 6 на 7 июля. Эту ночь считают священной и очищающей из-за солнцестояния, которое происходит в конце июня — начале июля. Ночь начинают с прыжков через огромный костер. Верят, что в эту ночь мир духов и наш мир соединяются и можно увидеть, что происходит по ту сторону. Мы с отцом ездим и принимаем активное участие в этом празднике, так как я наполовину славянин по матери. — Но почему мы приехали за неделю до праздника? — недоуменно интересуется Джексон. — Чтобы не пропустить приготовления к празднику, конечно, — отвечает тот, как будто это самое очевидное.   В эту неделю молодежь особенно активно участвует в подготовке: собирают и готовят дрова для костра, помогают с установкой бортов в реку, чтобы можно было окунуться. Девушки в эту неделю готовятся особенно старательно. Они заранее готовят всё к обрядам; этот праздник особенный для девушек, они могут погадать на суженого, что тоже является одной из традиций, — с улыбкой проговаривает младший Стилински.   Джексон сначала переваривает полученную информацию, хмурясь, но потом вдруг с притворно недовольным лицом кидает: — И об этой дребедени ты молчал с четырнадцати лет?   Стайлз в ответ закатывает глаза и поясняет: — Этот праздник для славян священен, на него не могут попасть просто так чужаки, не связанные кровью или не имеющие партнёра славянского рода. Тебя я решил позвать, потому что наконец убедил старосту, который будет заведовать праздником, разрешить тебе здесь присутствовать как моему партнёру. — Он приблизился к своему парню и быстро чмокнул его в уголок губ, обнимая: — Поэтому можешь побыть немного «не мудаком» для меня эту неделю?   Джексон вздохнул и повалил парня в своих объятиях на кровать, крепче обнимая, и тихо пробормотал: «Как скажешь», прежде чем отпустить его и подойти к шкафу за спальными шортами. — Кстати, Джекс! — воскликнул вдруг парень. — В эту неделю нельзя купаться в водоемах перед заходом солнца без присмотра. Согласно поверьям, эту неделю называют «русалочьей неделей», и тебя может затащить на дно русалка или морской гуль. Поэтому будь аккуратнее с озером.   Это были последние слова Стайлза перед тем, как они легли спать. В ту ночь Джексон и подумать не мог, что уже на следующий день ему пригодятся все книги его парня. ***   Следующий день принес немного радости. Из-за того, что они находились у воды, воздух, несмотря на жару, был влажным, а благодаря деревьям, что росли вдоль берега и переходили в небольшой лес, было много тени. В такую погоду впору лежать где-нибудь в теньке на поляне, смотреть на редкие облачка в небе и наслаждаться звуками природы. Но у Стайлза, как и всегда, были свои планы, и зачастую они кончались приключениями на пятую точку всей стаи.   По просьбе Стайлза, Джексон, выходя с ним в город, представлялся Яном, хотя и не очень понимал почему, несмотря на неплохие знания польского языка, чем удивил Стайлза. А на вопрос «Откуда?» ответил лишь: «Надо же как-то узнать, о чем ты шепчешься с польскими друзьями, особенно если речь идёт обо мне», — и с ухмылкой пошел дальше по рынку.   Сегодня Стайлз попросил сходить с ним на рынок, чтобы докупить кое-что для его настоек, а потом они пойдут в лес возле озера — собирать лечебные травы. По крайней мере, так сказал Стайлз. По итогу они уже третий час слоняются по прилавкам, и ей-богу, это даже хуже шоппинга с Лидией в их школьные времена! Она-то хоть примерно знала, что ей нужно, а Стайлз даже не знает, как выглядят некоторые нужные травы!   Именно по этой причине Джексон сейчас стоит посередине рынка, взглядом ища своего бестолкового парня. И ведь нужно было ему отвлечься всего на секунду, как он пропал. Вздохнув и помассировав виски, он потянулся за телефоном, но понял, что оставил его дома заряжаться. И как он только выбирает время для подобных выкидонов? За неимением других способов он подходит к первому попавшемуся прилавку и как может пытается описать своего парня.   Двадцать минут спустя, Стайлз сам находит его, с улыбкой как у объевшегося сметаной кота, он подходит к Джексону и начинает рассказывать о своей добыче. Но в то же время, Джексон резким движением притягивает парня к себе и утыкается ему в макушку. Стайлз так и замер с открытым ртом и округлившимися глазами, пока не додумался обнять парня в ответ. — Больше так не делай... — прошептал канима в волосы возлюбленного, осипшим голосом. Он слишком сильно волновался, так как не мог в незнакомой стране учуять запах пары, перебиваемый травами. После того как он спросил уже, наверное, двадцатого человека, и тот отрицательно помотал головой, у него чуть не случилась паническая атака. В таком состоянии его и нашел Стайлз.   Парень лишь ближе прижался к оборотню и начал гладить по голове, успокаивая. —Не буду... — так же тихо прошептал Стайлз — больше не буду.   Они стояли так, прикрыв глаза ещё около пяти минут, а потом направились домой, выжатые небольшим приключением Стайлза. Пройдя домой, они ничего, не говоря, отправились в спальню и упали на кровать, сразу погружаясь в сон. Ноа же, понимая, не стал идти за ними, и тем более будить их. У них ещё вся ночь впереди. ***   Как только зашло солнце, их разбудил шериф и отправил приводить себя в порядок, пока он накрывал на стол. Джексон, не понимая, чего от него хотят, просто шел в след за Стайлзом в ванную.   После ужина Стайлз потащил Джексона наверх и всучил свёрток с какой-то одеждой со словами: «Переодевайся», после чего вышел из комнаты с таким же свёртком одежды. Тот развернул свёрток, в котором обнаружил белую рубаху и штаны. Не понимая, зачем это, он переоделся, как и было сказано, и вышел из комнаты, сразу встретив Стайлза, одетого в такую же одежду. В руках у него были сапоги-слаучи, точно такие же были надеты уже и на нем.   Некоторое время Джексон не мог оторвать глаз от своего парня: настолько ему шел этот наряд. А ещё, кажется, он слишком сильно ушел в свои мысли, ведь, по словам Стайлза, его звали уже три раза.   Когда они спустились вниз, их ждал шериф, одетый так же, как и они. Они отправились в лес по тропинке. Пока они шли, Джексон заметил ещё несколько человек, также одетых в такие же костюмы, и решил спросить об этом. — Это наш национальный костюм. Всю неделю те, в ком течет славянская кровь, ночью выходят проводить обряды именно в таком виде. Это для поддержания духа древнего праздника. На людях днём, само собой, мы так не выходим, но при своих — другое дело.   Они ходили, по ощущениям, по всему лесу; шериф или Стайлз изредка склонялись под кустами или деревьями, чтобы сорвать травы, объясняя, для чего та нужна и как она называется. Иногда Джексон и сам наклонялся для того, чтобы сорвать знакомую траву в плетеную корзину, которую они делили со Стайлзом. Было необычно наблюдать за таким сосредоточенным Стайлзом, когда обычно даже на сложном деле он время от времени валяет дурака. Эта серьезность добавляла ему возраста что ли, делала его соответствующим статусу советника стаи. Эта идиллия продлилась всего несколько дней. В один момент Стайлз пошел на озеро днём, как он сказал: «Проверить, все ли в порядке». А потом не вернулся. Даже ночью, хотя шериф утверждал, что обычно Стайлза стоит ждать ночью, когда он так уходит. В этот раз он не вернулся. ***   Когда Стайлз не вернулся на следующий день, Джексон и Ноа вышли искать Стайлза в берёзовую рощу, которая находилась на противоположном от их дома берегу. Когда Джексон спросил, почему именно в берёзовую рощу, шериф ответил, что эта роща — их территория, за украшение которой отвечает их семья. И если где и искать Стайлза, то только там. Джексон мало что помнил, но шериф был сосредоточен на том, чтобы они не заблудились в предрассветные часы, а потому отвлекать его своими переживаниями он не хотел. «И почему этот идиот не мог попросить в этом деле помощи и поперся один?»   Они прошли ещё несколько метров, прежде чем старший Стилински заметил украшение в виде цветочного венка на ветках старой берёзы. Венок был оплетен травами, которые они собирали, и полевыми цветами, растущими, как заметил Уитмор, недалеко от этого места. Канима внутри него зашевелился, чувствуя неладное по отношению к этому дереву. Что-то одновременно знакомое, но угрожающее. Словно он уже был здесь, но определенно не в этом месте и не перед этим деревом. Сам того не замечая, он наполовину обратился, и хвост его стал нервно двигаться из стороны в сторону. Из-за того, что было раннее утро, они мало что видели в лесу, где каждое дерево имеет пышную крону, а потому и не заметили его сразу.   Полуобратившись, Джексон учуял кровь под берёзой, возле которой они стояли, и попросил шерифа подсветить корни дерева. И тогда он понял то странное чувство дежавю и то, почему здесь пахло кровью. Кровью Стайлза. В корнях дерева было видно довольно много крови, как будто она фонтаном пролилась прямо в корни, но Джексон слишком часто замечал эту картину дома, в Бэйкон Хиллс, когда приезжал со Стайлзом на каникулы. Его парень проводил обряд. И видимо, старое дерево, возле которого они стоят, является Неметоном. И он жаждет жертвы. ***   Все как в тумане. Ничего не видно, ничего не слышно. Он ничего не чувствует. Не чувствует, как идёт, хотя знает, что куда-то перемещается. Не чувствует, как читает какое-то обрядовое заклинание. Не чувствует, как колет вены от очередного взмаха кинжалом. Не чувствует, как по руке течет кровь. Не чувствует боли.   Так всегда происходит, когда он входит в поток. Его сознание пустеет, мысли уходят на третий план. Он просто остаётся спокоен. Ни на что не обращает внимания, не чувствует. Просто делает то, что указано в обряде. А то, что после этого приходит откат, — просто побочный эффект от неопытности.   Он понимает, что идёт куда-то, только потому, как смазывается и качается картинка в его глазах. И по тому, как его волосы колышет ветер при движении. Кажется, в этот раз что-то пошло не так, потому что он определённо не должен чувствовать влагу под ногами. Стойте! Неметон что, собирается убить своего жреца!? Но ведь всё шло хорошо, почему же так? Видимо, такова его судьба. «Я не хочу умирать...» ***   Канима действует раньше, чем человек внутри него. Как есть, наполовину обратившись в каниму, он бросился по едва видному следу из крови человека. Его человека. Сейчас в Джексоне больше зверя, чем человека, поэтому он даже не подумал предупредить старшего Стилински, куда он направляется. Если он прав в своём предположении о принадлежности того дерева, то нужно спешить, ведь в первую очередь в жертву приносят самих хранителей. Он и сам не заметил, как всё больше звереет и становится похож на ящерицу. У него уже вырос хвост, шея и руки, как перчатки, были усеяны чешуёй, ногти уже превратились в когти, он начал лучше ориентироваться в предрассветной темноте с помощью трансформированных глаз. Где-то далеко, на периферии, он слышит гул речки в той стороне, куда ведёт запах крови. В поминая слова, сказанные Стайлзом несколько дней назад, его человеческая сторона пришла в ужас, а звериная только ещё больше разозлилась и с большим рвением кинулась в сторону потока. Знакомый запах начал пробиваться сквозь металлический запах крови и канимы, уже мало что понимая, ринулся прямо в воду, пока голова его пары не погрузилась в воду. Он зацепился за ближайшую ветку дерева хвостом и вытянул их подальше от берега реки. Как только они оказались над водой, в их сторону потянулось около дюжины рук, все как одни покрытые редкими чешуйками и гнилыми участками кожи, где-то были видны кости.   Канима зашипел в защитном жесте и одной рукой начал рвать чужие конечности, тянущиеся из воды. В ответ на эти действия раздались стоны боли, и к тому моменту, как они выбрались на берег, твари, которых Стайлз называл русалками и которые были совершенно не похожи на тех, что в сказках, уже наполовину вылезли из воды и с шипением пытались протянуть к ним свои загребущие, ищущие жертву руки. Джексон обвил бессознательного парня хвостом и спрятал за спину, выставив вперед клыки с парализующим ядом; он шипел на всех, кто хоть немного пытался приблизиться к его паре, пока тот находился в таком беззащитном состоянии.    Тем временем солнце с каждой минутой, что длилась будто вечность, поднималось всё выше. Стайлз за это время даже не подал ни одного признака жизни. Сейчас его приоритетом была защита до тех пор, пока не взойдет солнце. Пока Стайлз не придет в себя. Пока эта ночь не закончится.   Когда сквозь кроны деревьев начали пробиваться первые лучи солнца, осветившие водоем, русалки застонали и зашипели от боли. Словно само понятие солнечного света вредило им. Тот момент, когда Джексон более осознанной частью своей сущности понял это, стал самым счастливым за эту ночь. Ведь это значило, что они могут уйти и их никто не будет преследовать.   Направившись обратно со Стайлзом на руках, уже в человеческой форме, он вдруг вспомнил о телефоне, который был надёжно спрятан в его кармане. В основном он вспомнил о нём из-за звуков приходящих сообщений. Он задался вопросом, пропадала ли вообще связь. Именно по этой причине он узнал, что шериф уже ждёт их двоих дома с доверенным человеком, осведомлённым о паранормальном, происходящем в их жизни. Он быстрее направился к дому, ориентируясь больше по запаху, нежели по визуальной памяти. ***   С того момента, как они вернулись в хижину, прошло уже двое суток, а Стайлз ещё ни на секунду не приходил в сознание. Шериф сказал, что это нормально, а на требование объяснить сказал лишь, что об этом ему нужно говорить с самим Стайлзом.   Джексон лишь хотел, чтобы его парень наконец проснулся.   Прошли ещё сутки, прежде чем Стайлз всё-таки очнулся.   Как только Джексон услышал это, он тотчас прибежал в комнату, где уложили Стайлза, и сразу же его обнял. — Ты же обещал, — хриплым от редких слёз, пролитых этой ночью, голосом прошептал Джексон. — Прости, — только и ответил юный маг, прежде чем потянулся к голове своего парня и уложил его к себе на колени. — Поспи немного, а потом я тебе всё расскажу.   Уитмор, как заворожённый, закрыл глаза и тут же провалился в царство Морфея.   На следующий день, после завтрака, Стайлз решился на разговор со своим парнем. Унеся грязную посуду из комнаты на кухню, Джексон вернулся и по просьбе парня сел рядом на кровать. Как только он устроился, Стайлз начал говорить. — Я с четырнадцати лет знаю о сверхъестественном мире, — начал парень. — Во многом благодаря этому открытию я и смог помочь Скотту в его новой жизни в качестве оборотня, а после помог и другим членам нашей стаи. Из поколения в поколение в роду со стороны моей матери рождаются маги. Этих магов выбирает в качестве своих хранителей местный Неметон. Каждый год в ночь на Ивана Купала Неметон устраивает своим хранителям испытания. — Стайлз остановился и сделал небольшой вдох, теребя от нервов край одеяла. — Помнишь, я говорил, что позвал тебя с собой только потому, что захотел, чтобы ты знал о том, зачем мы ездим в Польшу каждое лето?   Джексон, не переставая слушать, утвердительно кивнул. — Это отчасти было правдой. Главным образом я взял тебя с собой потому, что Неметон дал мне подсказку в прошлом году. Теперь я понял зачем...   Стайлз молча смотрел на постель и не решался взглянуть на своего парня. Он боялся, что, узнав о том, что он его использовал, Джексон просто порвет с ним, и будет прав. Слишком много раз его использовали. Но Джексон удивил его и в этот раз, впрочем, как и все время, что они проводят наедине. Он просто заключил Стайлза в объятия и сказал: — Теперь буду ездить с тобой каждый год и глаз не буду спускать! Понял меня? — его голос, все еще хриплый, но твердый, лишь подтверждал намерения своего носителя.   Стайлз лишь утвердительно буркнул «угу» и уткнулся в грудь своего парня.