Хорошая идея

      Ты по натуре человек спокойный, ничто не может вывести тебя из себя и заставить действительно нервничать. Пока в поле твоего зрения не находится какая-нибудь очаровательная леди, ты спокоен как удав. Однако есть в твоём окружении один человек, который буквально за пару секунд может довести тебя до состояния пышущего дымом из носа разъярëнного зверя просто фактом своего присутствия. Не настолько,конечно,что ты при любой стычке с этим подобием человека использовал полную свою силу, иначе Френки пришлось бы днëм и ночью чинить корабль за вами. А потом бы психанул и заставил бы делать это вас. Он грубый, совершенно не умеет разговаривать с дамами... Да вообще ни с кем. Его в приличное общество вообще нельзя пускать! Плюс ко всему он просто ужасный алкаш. Голова у него забита мыслями об одной лишь выпивке. И о мечах. Или о чëм там думают мускулоголовые?..       Иногда, когда ты проходишь мимо него, идущего помыться после тренировки, ты уже надеешься, что твой нюх когда-нибудь да притупится, пусть он тебе, как повару, жизненно необходим. То саке от него несëт, то потом после тренировок — хоть когда-нибудь он может пахнуть нормально? Ну... разве что вообще никак. А ведь и правда, ты, же опытный повар, имеешь довольно чуткий нюх — лучше, разве что, у Чоппера. И каждый имеет свой постоянный запах: тот, что уже придется вперемешку с тем самым индивидуальным человеческим, естественным. А вот Зоро не имеет. Может, он вместе с остальными слишком пропах морем? Но почему тогда именно его запаха ты не можешь почуять? Может, он пахнет железом от его мечей? Едва ли, и то не часто — это не его постоянный запах. Запах крови так же не преследует его только в драках с врагами. Пот, саке... Нет, эти запахи у него быстро выветриваются, и не останется даже банального запаха кожи. Что он, фантом какой-то? На самом деле тебя никогда это и не волновало, но почему-то сейчас...       А что сейчас? Нет ты не стоишь вплотную к Зоро и не пытаешься вынюхать у него хоть что-то, как собака. Просто мимолëтом ради интереса ты можешь негромко вдохнуть, когда он в зоне досягаемости твоего нюха. Он и внимания не обращает, почему бы и нет? Скажем, когда он сидит напротив тебя за общим столом во время завтрака. За обедом и ужином ты даже не пытаешься, к этому времени он уже пропах всем, чем только возможно.       А ещё он ужасно непредсказуем: то он с открывшимися ранами, с которыми человеку жить не положено, кидается в бой, почти отрезает стопы, готов лишиться руки, чтобы проверить на себе проклятый меч, то отказывается идти напролом, и внезапно в нём просыпается стратег. Ему, конечно, идут обе стороны, но тебя достало, что с этим болваном нужна вечная предосторожность. Тебе (да и всей команде тоже) как будто одних закидонов Луффи не хватает. Хотя до капитана в этом плане Зоро конечно, далеко...       О боги, а ещё он огромный топографический кретин — этому ты бы посвятил огромный монолог и записал бы его в свой дневничок: "Дорогой дневник, я в восторге от нового корабля, что нам построил Френки, но не в восторге от того, что из-за моего чуткого сна однажды я проснулся посреди ночи от того, что Зоро будит Чоппера, лежащего почти на моём животе, и просит проводить его в сортир, так как заблудился, и вообще еле нашёл путь назад в каюту с гамаками из той задницы, куда он забрался". Да, такое правда было, и первое время Зоро действительно терялся в Санни, даже несмотря на то, что по сути все пути в корабле были такими же, как и у старого корабля. Он и в Мэри то сначала терялся тоже, что сказать...       У Зоро ещё куча... просто огромная яма, доверху заполненная его чертами, которыми ты недоволен, готов беситься при их проявлении... если бы теперь тебе не было немного плевать. Теперь, когда нашлось в нём то, что нервирует тебя больше всего другого.       Зоро имеет три прокола в левом ухе. Они... ему идут, как бы ты ни хотел этого, даже перед самим собой. Как-то эти серьги дополняют его образ такого... самурая со своими приколами. Проблема заключается в том, что тебе вдруг почему-то до скрипа зубами стали раздражать звуки, издаваемые его серëжками, когда он двигает головой: просто поворачивает её в сторону, кивает, да даже просто ходит — его серьги-подвески вечно звякают. В чём дело? Ты же не обращал на это внимание, с чего тебя в дрожь от раздражения кидает, когда мохоголовый идиот, скажем, смеётся над очередной выходной Луффи, а его серьги звенят от тряски? Это похоже на то, как если бы он чавкал — ты ненавидишь, когда во время приëма пищи кто-то из твоих товарищей издаёт подобные звуки, кроме речи, естественно. Почему-то все в команде имеют привычку говорить с набитыми ртами, хотя это тебя и не выводит из себя. Чоппера и Луффи пришлось буквально учить правильно есть: не лязгать зубами о столовые приборы, не чавкать, не хрустеть твëрдой едой, не хлопать, не причмокивать. Хотя Луффи научить тебе так и не удалось. Остальные, благо, умеют есть как приличные люди, хотя Френки, например, всё-таки имеет привычку лязгать зубами о вилку, а Усопп — ковыряться в зубах. Что касается Брука — тебе остаëтся лишь удивляться, как ему удаётся есть без звуков. Но Зоро... он ест по всем правилам приличия: жуëт с закрытым ртом, тихо, в особые дни даже не болтает с едой во рту, полные щëки не набивает.       Теперь ты даже не знаешь, что тебя раздражает больше: звук чавканья или звонок этих грëбаных серëжек! Хотя, когда ты стукаешь его пяткой по макушке и инстинктивно вжимает голову в плечи, это звяканье звучит даже немного забавно.

***

— И зачем мне знать, когда этот мохоголовый родился? — Ворчишь ты, идя рядом с Усоппом по оживлëнной улице города, к которому вы недавно причалили. — Мне было бы интереснее узнать, когда он наконец помрëт.       Это неправда, потому что факт о скором дне рожденье Зоро преобразовал в твоей голове полезную идею. Может, больше странную, однако одно другому не мешает. — Вы не настолько ненавидите друг друга, — Усопп небрежно взмахивает рукой, хотя в его голосе слышна нотка комичного сомнения. — Я тебе об этом сказал, чтобы ты подумал, что ему можно подарить. Помимо отравленных онигири!       Ты немного закатываешь глаза, на твоих щеках слабой ухмылкой пролегают тени ямочек. — Нет уж. Только отравленные онигири. — Снова ложь, даже если это для ненавистного Маримо, ты бы не стал отравлять его еду из уважения к еде. — К тому же у меня даже предположения нету, что ему дарить. — И снова враньë. Мысль у тебя есть, однако ты стараешься отбросить её на второй план. А лучше вообще вон из головы. — Если дело только в отсутствии у тебя идей, то я могу подсказать! — Усопп буквально просиял и выпрямил немного сутулую спину, улыбнувшись шире и подняв большой палец. — Я — генератор идей, мои мозги никому не превзойти. — Он театрально выкатывает грудь, его тон принимает гордиливую манеру. Дать ему подзатыльник что-ли? Люди же смотрят. — Генератор обычно убийственно глупых идей. — Говоришь ты с небольшой издëвкой, на что он хмурит густые брови и опускает уголки рта. — Вот это уже по большей части про Луффи. А я — врун! — Нашëл чем гордиться. — Нет, правда, ты знал, что когда человек врёт, его мозг проявляет себя на восемьдесят процентов от всей его мощи! — Если ты всё время используешь свой мозг на восемьдесят процентов, то мне даже стыдно представить, что он будет выдавать, работая на все сто. — Ну ты прям шутник сегодня. Хотя Усопп твою шутку не оценил — стукнул тебя по плечу и закатил глаза. — Кстати, ты говорил, у тебя куча идей. Сам то что ему подаришь?       Вот это тебе и правда интересно, потому что Зоро из того разряда людей, которым очень трудно подобрать подарок, и догадался ты до своего варианта, видимо, каким-то чудом. Просто больше тебе ничего на ум и не приходит. В который раз ты удивляешься находчивости Усоппа. На твой вопрос он упирает руки в бока и немного криво, довольно улыбается. — Паста ГОИ. Слыхал о такой штуке? — Тут он строит такое серьёзное, деловое выражение лица, что в глазах не знающего его человека может сойти за знатока. Не дожидаясь твоего ответа, он принимается объяснять. — Паста ГОИ — отличный инструмент для шлифовки металлических поверхностей. Есть четыре вида: для грубой шлифовки, для средней, для тонкой полировки и для чистой полировки. Думаю, ему нужна та, что для средней шлифовки — чтобы убрать царапины и зазубрины на лезвии меча, и для чистой полировки —чтобы придать зеркальный блеск. Хотя... не помню, какой тип для чего именно. Спрошу потом у продавца- о! — Усопп останавливается посреди улицы, когда его взгляд падает на магазин, который вы только что прошли: "Магазин строительных материалов". — Скорее всего здесь есть то, что мне нужно. Ну, что нужно Зоро. — Коротко подмигнув, он хлопает тебя по спине и почти вприпрыжку направляется в сторону магазина.       Ты не останавливаешь его, хотя желание есть. Он же сам вызвался помочь тебе с покупками, что, тебе все пакеты и сумки с едой нести? Их обычно набирается так, что, если ты будешь нести их один, то за ними тебя буквально не будет видно, по улице будет двигаться просто гора с едой. Преимущественно с мясом. Однако сейчас, когда Усопп ушёл за подарком для мечника и оставил тебя одного, ты можешь заняться тем же. Не хватало ему ещё узнать, что ты действительно собираешься подарить Зоро что-то кроме гипотетически отравленных онигири.       Оглядываясь по сторонам, ты стараешься понять, какая из узких улочек, на перекрёстке которых ты стоишь, приведёт тебя к цели, ты озадаченно чешешь голову и всё же решаешься спросить у кого-нибудь из местных. Не хватало тебе ещё заблудиться, как этот тупой мох.       Тебе едва удаётся перейти к сути своего вопроса, когда ты решаешь задать его прекрасной леди, попавшейся тебе на глаза. Перед тем, как заговорить с ней, ты выбрасываешь сигарету в ближайшую урну. Её лицо, нежные, красивые ножки, опускающиеся из-под платья в изящные каблуки, и густые русые волосы, заплетëнные в толстую, тяжëлую на вид косу — хочется говорить с ней об этом, привычно осыпая комплиментами, а не о том как пройти в ближайший ювелирный магазин. Одарив тебя заинтересованным взглядом прищуренных от лëгкой улыбки карих глаз, едва не сбившим тебя с ног, она подходит немного ближе и устремляет взгляд в одну из улочек, протягивает гладкую, изящную руку в ту же сторону и слабо жестикулирует, попутно своим приятным, невероятно нежным голосом объясняя, как пройти в нужное тебе место. На её вопрос "ясно?" ты лишь коротко, немного отстранëнно киваешь и, отблагодарив, кажется, всеми возможными приятными словами, что тебе известны, ты провожаешь её взглядом, наблюдая, как она подмигивает напоследок и скрывается в лëгкой тени другого переулка. Ты почти летишь в указанном направлении.       Но ты тут же приходишь в себя, когда останавливаештся у двери нужного здания. Ты вспоминаешь, что находишься здесь из-за тупоголового придурка, подарок которому ты подаришь только чтобы перестали звенеть эти невозможно раздражающие серьги-подвески! Стеклянная дверь открывается, и ты оказываешься в прохладном, тихом помещении, где почти не слышно звуков оживлëнной улицы и где больше никого нету помимо тебя и спящей пожилой продавщицы. Что ж, оно и к лучшему, не будет пялиться на тебя, или просто смущать своим присутствием.       Ты направляешься к витринам и медленно, неторопливо шагаешь вдоль выставленных на свет ламп украшений. Кольца, ожерелья, броши, браслеты, снова кольца, кольца. Боже, как много колец! И вот наконец ты доходишь до серëг. Так... — Что-нибудь подсказать? — Ты невольно вздрагиваешь от высокого, скрипучего, но звонкого голоса. Подняв взгляд, ты видишь ту старушку, что спала за прилавком. Теперь на её переносице поблëскивает в этом стерильно белом пространстве маленькое пенсне, что, кажется, придаëт ей какой-то такой живости, которая обычно присуща добродушным маленьким старушкам вроде неё. Брови приподняты, это заметно по её глубоким морщинам на лбу, так как самих бровей уже и нет, сухие губы поджаты, кажется, будто она улыбается, особенно от этих морщин по бокам рта. Такая приятная женщина, которая, жалуясь на больные суставы, прекрасно сама добежит до нужного места, пусть через весь город, растолкает всю очередь, ещё и примет у себя всех родственников с внуками.       Хотя ты немного неуверенно смотришь на витрину, суëшь руки в карманы и задумчиво, тихо мычишь. — ...Мне бы серьги. Тройные на одно ухо. Желательно не подвески. У вас найдëтся что-нибудь?       Старушка тут же поворачивается в сторону и, кажется, соскакивает со своего табурета, вовсе исчезая за прилавком. Если не заглянешь за него намеренно, как некоторые любопытные покупатели, то и не увидишь её, даже большую седую гульку, завязанную почти на её макушке. Слышится быстрый топот в сторону длинных витрин по бокам помещения, и ты следуешь за этим звуком. Затем из-под стеклянной поверхности наконец выглядывает её голова. Видать, встала на какую-то подставку. — Так-так... — она с важным видом поправляет пенсне и внимательно обводит взглядом каждую пару. Ну, то есть тройку, или как это правильно назвать...       Сам ты тоже разглядываешь содержимое витрины. И правда серьги для тройного прокола: на подвески ты сразу стараешься не смотреть, хотя... они и правда красивые. С какими-то мелкими драгоценными камнями, с тоненькими золотыми цепочками, на конце которых какие-то аккуратные фигурки и прочие. В какой-то момент ты подумываешь, что, может быть, не так уж и плохи эти подвески? Красивые же, Зоро точно подойдëт. Вот, например, золотые и с маленькими звëздочками на концах. Не слишком уж и длинные, кстати, для подвески, Зоро будет смотреться в них... интересно. Хотя... Не в его стиле. И вообще, посмотрев на другие, ты тут же вспоминаешь, что кроме скорого дня рождения этого придурка побудило тебя выбрать именно такой подарок. Твой взгляд падает на серьги-гвоздики: тоже с какими-то драгоценными камнями, и в форме каких-то узоров, маленьких цветов, бабочек, и даже лягушек. Ты усмехаешься про себя, представляя серëжки в форме лягушек, серебряными бликами выделяющиеся на левом ухе Зоро. Было бы забавно. Столько всего: золотые, серебряные, бронзовые, с жемчугом и даже чëрные. Есть даже простые, абсолютно без каких-либо примечательных деталей — просто маленькие шарики. Такая минималистичность привлекает твоё внимание, да и это уже ближе к Зоро. Однако в тот момент, когда ты с мысли "что выбрать" переходишь на "брать их, или нет", бабулька за витриной подаёт голос, снова почему-то, заставивший тебя вздрогнуть. — Посмотри-ка на это, малыш!       ...Вот "малыш" был лишним. Но ты не берёшь в голову и переводишь взгляд с её сползающие с маленького носа пенсне на то, куда указывает её палец. Под открытой стеклянной ветриной, куда устремлëн её сухой палец с аккуратным маникюром, блестит тройка серëжек. Это три серебряных кольца. Большие, свисать будут, но не настолько, чтобы так же раздражающе звякать.       Ты задумчиво хмуришься и наклоняишься к витрине, почëсывая слегка щетинистый подбородок. Вот это для Зоро? Ну как-то... не можешь ты представить его в этом. Хотя тоже по-своему интересно выглядит. Вот картина: профиль Зоро — острый нос, шрам на глазу, вечно недовольно опущенные уголки рта и нахмуренные зеленоватые брови, как и волосы (что за нонсенс вообще?), и все дела. Вот ухо — неаккуратное, угловатое, хотя не торчит. Ты даже завидуешь ему немного, ты то такой лопоухий, что даже чëлка не спасает с большинства ракурсов. А вот эта серëжка: три этих тонких, умеренно больших кольца. Немного непривычно, но так с его привычным образом то они выглядят даже... привлекательно. — А они звякают? Ну, то есть звенят? — Неловко уточняет ты, когда понимаешь, что твоё раздумье затянулось, всё ещё разглядывая выбранный бабушкой вариант. Немного глупый вопрос, так как и сам ты понимаешь, что звуков никаких они уж точно издавать не должны, но на всякий случай хорошо бы убедиться, а то тебе кажется, ещё немного, и у тебя начнëт дергаться глаз.       На твой вопрос она достаёт коробочку, ставит на стеклянную поверхность прилавка и демонстративно поднимает серëжки чуть выше уровня своих глаз, слегка покачивая на короткой палочке. Колечки мотаются туда-сюда, однако не издают ни звука, разве что едва слышный, совсем неуловимый, даже в такой тихой обстановке. Кольца не достаточно шумно соприкасаются друг с другом, да и то редко, чтобы издавать какой-то звук, и даже если Маримо будет активно двигать головой, драться и выполнять прочие движения, движения слышно не будет. И, наверное, этот вариант всё-таки даже лучше тех простых гвоздиков, которые приглянулись тебе сначала (хотя и они бы смотрелись на Зоро хорошо).       Пока ты стоишь у прилавка и пересчитываешь цифры на купюрах, краем глаза наблюдая, как старушка закрывает маленькую чëрную коробочку и двигает её в твою сторону. — Надеюсь, ей понравится твой выбор. — Говорит она добродушно, принимая у тебя нужную сумму.       Тебе едва удаётся вспомнить, что пальцы нужно немного разжать, когда старческий рука вытягивает из твоей ладони деньги. Её слова заставили тебя растеряться. Ей? Ей? Ох, было бы славно, если бы ты отдал этот подарок теоретической ей, которая после этого мило тебе улыбнëтся и будет носить твой подарок с удовольствием. Но ты отдашь его этому болвану, который посмотрит на тебя непонимающим взглядом, нахмурится ещё сильнее и, приоткрыв рот, будет выглядеть как настоящий тормоз. — Что? — Зачем ты спросил? Ты же прекрасно услышал, что она сказала! Если парень заходит в ювелирный магазин и выбирает какое-то украшение один, ещё и серьги, при том, что сам он проколов не имеет, то наверняка он выбирает подарок своей возлюбленной, логично же. Но ты давным-давно перестал поступать логично, с тех пор, как вступил в команду Луффи. — Ты просто так старательно выбирал эту вещь, даже прислушался к совету эксперта. — Она многозначительно ухмыльнулась и поправила снова почти сползшее с носа пенсне, явно намекая на себя. — Пришëл сюда точно зная, что тебе нужно. Повезло твоей красавице! — Она берёт твою застывшую в воздухе всё ту же ладонь, которой ты протянул ей деньги, переворачивает и кладёт в неё скромную сдачу, похлопывая тебя по пальцам и отпуская. — Надеюсь, ей понравится твой подарок.       Молча кивнув, ты разворачиваешься и, почти открыв дверь, всё же выдавливаешь из себя благодарность и прощание, затем снова погружаясь в шум улицы и жару не щадящего солнца.

***

      ...А ведь бабулька верно подметила. Ты и сам не заметил, как тщательно оглядывал каждый вариант под прилавком, как вглядывался в детали и представлял, как это будет выглядеть на самом Зоро... А ведь не многое бы ему подошло, у него какой-то свой стиль. Как он выбрал себе эти серьги-подвески так, что они стали чем-то таким, к чему ты относился так, как будто ты знал Зоро с детства, и всегда у него был такой вид? Как у него получилось создать такой на первый взгляд примитивный, но по-своему неповторимый образ? Волосы его ты уже не затрагиваешь, этому удивляться поздно. Но что-то же есть в нём! Что-то же заставляет тебя вот так тщательно подбирать ему подарок, чтобы серьги точно ему подошли, а не просто не раздражали. А ведь ты мог выбрать просто любые серьги-гвоздики, чтобы точно не звенели, ведь именно это изначально ты поставил перед собой как задачу, именно это заставило тебя выбирать такой подарок для Зоро, а не желание... сделать ему приятно. Верно ведь?       Хотя, если ты прогадаешь, он и не наденет твой подарок, и так и продолжил звенеть своими старыми серьгами, действуя тебе на нервы.       ...А с чего ты взял, что даже если ему понравится твой выбор, он станет носить новые серьги? Он же грубый, абсолютно бесткатный, и вкуса у него нет. Может, ему другие серьги кроме его старых и не нужны? Ну точно, как ты мог не подумать об этом сразу?! Он наверняка просто не оценит этот подарок, вот и всё! Ещё и скривит недовольную мину (ну, то есть недовольнее той мины, что всё время хмурой тенью виснет на его лице), подойдёт к каждому и спросит: "не от тебя такая херня? Ты что, издеваешься?" Да, ты планируешь подарить ему это тайно. Вариант того, что ты подаришь ему это вместе со всеми, не обсуждается, ни в коем случае. Только в том случае, если ты обыграешь это как плохую шутку или издевательство, но будь честен с собой: ты хочешь, чтобы ему понравилось. Как бы ты сейчас не отпирался у себя в голове, пока идёшь по улице в поисках магазинов с продуктами, держа коробочку в кармане брюк и непроизвольно сжимая её ладонью, ты должен признать: ты будешь рад, если он оценит твой подарок. А если он и правда будет носить его, ты готов будешь снять для него замок с ящика с сакэ. Пускай упивается себе. Может быть, основная причина, по которой ты решил подарить ему именно серьгу, уже и не основная. Это даже непривычно волнительно, и это так раздражает!       К слову о сакэ. Может, если подарить ему в придачу одну бутылку его любимого вместе с основным подарком, то он и не будет так возмущаться, как ты представляешь это у себя в голове? Ну, а какая тогда реакция у него будет? К чëрту, ты всё равно не узнаешь, потому что подаришь ему это не лично! Может, поймаешь какой-нибудь момент, когда он зайдёт один в какую-то каюту, и тогда уже там его будет ждать подарок. А если войдёт кто-то другой? А если он заподозрит тебя?       Почему всё так сложно? Почему ты всё так усложняешь? Просто сделай это!

***

      Как правило по праздникам ты обычно не выходишь из кухни, вкалывая как конь, и этот день — одиннадцатое ноября — не исключение. Даже утро этого дня было шумным (как и утро любого другого дня, на самом деле). Когда Луффи с четвëртого раза разбудил Зоро радостными орами, даже запрыгнул в его гамак и едва не перевернулся с ним, затем начал поздравлять его с днём рождения, тот ничего не понял — так и лежал, вцепившись руками в края гамака, дабы не перевернуться, и растерянно моргал всё ещё сонными глазами, пока Луффи, усевшись на его животе, закончил поздравления и полез в карманы шорт. С довольным, почти сияющим лицом он вытащил кусок... мяса? Ладно, он и раньше так делал, в целом удивляться нечему. И не такое было. Зоро даже не сразу понял, что это у Луффи такой подарок, осознал лишь тогда, когда несчастное мясо уткнулось в его щёку под заливистый хохот капитана. От такого пробуждения Зоро даже не заметил, как Чоппер, стоя рядом, тоже кричит слова поздравления, подпрыгивая на месте, затем тоже пытается забраться на гамак. Он цепляется за ногу Луффи копытами, подтягивается и старается ухватиться за гамак, но когда он отрывает копыта от пола, гамак всё-таки переворачивается. На затейников обрушивается волна ругани раздражëнного мечника, пока Луффи продолжает уговаривать его взять мясо, иначе съест сам, а Чоппер потирает ушибленный от падения рог.       Подарок капитана Зоро не принять не смог — Луффи так настойчиво тыкал в его щёку мясом, что в один момент он мог бы взять и действительно съесть ему сам. Разумеется, даже один кусок Зоро пробовать не собирался — оно лежало в кармане Луффи, а в его карманах чего только не побывало: жуки, подобранные чëрт пойми откуда, какие-то камни, фантики, снаряды для рогатки Усоппа, которые ему удалось однажды стащить просто ради интереса и прочие мелочи. А вот подарок Чоппера порадовал больше, хотя скорее удивил. Странно удивил. Когда уже вся команда поздравила Зоро, хотя тот и продолжал хмурится (ещё бы он улыбнулся, всего-то день рождения, подумаешь), маленький доктор подбежал к нему и протянул кружку. Под его немного волнительно смотрящими в сторону глазами теплеет румянец. "Самый лучший папа!" — гласила надпись на кружке. "Папа" было зачëркнуто, ниже синим маркером немного кривым, но тщательно выведенным почерком написано: "мечник". Чоппер старался, не выдавая волнения в голосе, объяснить, что не придумал ничего лучше чем это, извинялся за неаккуратную надпись, но тут же засиял, когда Зоро положил ладонь на макушку его шляпы и с привычной ухмылкой ответил коротким "спасибо". " Да не за что, дурак! Твоя похвала не делает меня счастливие!" — доктор завëл старую пластинку, отвернувшись и спрятав в копытах порозовевшую, почти светящуюся от радости мордочку.       Ты уже во всю готовишь горы еды, Усопп и Брук сегодня помогают тебе накрывать на стол, но и этого, как обычно, мало, чтобы удовлетворить резиновый желудок капитана. Хоть вскоре вы трое тоже присоединяетесь к празднику, тебе ещё приходится бегать несколько раз по делам на кухню и быстро штамповать блюдо за блюдом.       Ценность подарка милой Нами оказалась почти такой же как у подарка Луффи: в форме тоста она торжественным тоном объявила, что снимает с Зоро половину его долгов перед ней. На его скептически приподнятую бровь она раздражëнно фыркнула и, посмотрев на него своим лицом "что-то не устраивает?", под весëлый хохот команды быстро смирила недовольство мечника. Наверное. В любом случае Зоро просто продолжил пить, смеяться и веселиться с остальными.       Милая Робин и Джимбей с честными объяснениями, что не нашли подарка лучше, одновременно протянули ему открытки, и, что стоит с уважением признать, с написанными собственного сочинения поздравлениями. Хотя, что уж тут молчать — у Робин открытка самодельная. Вырезана так аккуратно, с такими замысловатые и одновременно простыми деталями, что окружающие и сам Зоро не сразу поняли, что это ручная работа. Ну точно, чего и следовало ожидать от прекрасной Робин! Но и на них мечник времени тратить не стал: улыбнулся, поблагодарил, отложил в сторону и продолжил ухохатываться с шутки Усоппа, который затем протянул ему свой подарок.       Как и в случае с тобой, Усопп, сразу после не понимающего взгляда Зоро, стал объяснять, что это за круглая коробочка с тряпкой и зелëным шматом внутри. Тот же заумный вид и нарочито грамотная речь. Ожидаемо, Зоро не выдержал и двух предложений, и просто продолжил жевать наивкуснейшую рыбу, отложив коробочку в сторону. Это вызвало у Усоппа волну негодования и, стукнув именинника по затылку, что, впрочем, нисколько не отвлекло того от тарелки с едой, в голос принялся расписаться о важности своего подарка под продолжившийся гам шумного окружения.       Ты тоже решил не медлить и, снова побежав на кухню, вернулся уже с бутылкой сакэ. Того самого — дорогущего, который Зоро учует и за милю. Поэтому он скорее всего уже знал, что именно ты припас для него на этот вечер. Удивительно, но чудесная Нами даже не заскрипела зубами, когда увидела марку выпивки и прикинула цену. Она и сама любительница.       Тяжело вздохнув, Френки озадаченно чешет затылок, явно намереваясь что-то сказать. На вопрос Робин о его самочувствии, Френки решает заявить с ходу, что подарка для Зоро он не придумал. К сожалению. И что, когда они высадятся на следующий остров, то обязательно прикупит ему какую-нибудь открытку, потому что в отличие от Робин, хоть у него руки растут откуда надо, и вообще он мастер на все руки, в картмейкинге он почему-то пролетел. Даже у Зоро такое признание вызвало смех, как и у остальной команды. В целом Зоро ведь и правда не важно наличие подарков, он и в детстве то день рождения не праздновал, так что, успокоив приятеля простым "не бери в голову", он наливает подаренный тобой сакэ в свою новую кружку. Хотя обычно пил из горла. Такое его решение означает, что он растянет твой подарок на несколько дней. Ну, и что кружка Чоппера ему по душе, хотя и смотрится это странно. — Такой чудесный вечер! — Брук резко вскакивает со скамьи, хрустнув коленными суставами и болезненно прохохотав. — Зоро-сан, в качестве подарка я сыграю для вас песню собственного сочинения. Я не сочинял её чисто на этот день, это было давно!       После забавно неловкого объяснения по палубе разливаются мелодичные, протяжные и шустрые звуки скрипки. Сквозь болтовню и говор остальных уши присутствующих ласкали тонкий переливистый голос инструмента, будто смеющийся в весëлой, заводной манере композиции. Луффи уже не выдерживает, начиная постукивать ногами под столом в такт мелодии, затем подскакивая, хватая едва не поперхнувшегося картошкой Чоппера за бока и утягивая в неуклюжий, неумелый танец.       И так до самой ночи. Когда луна уже во всю освещает шумные, небольшые волны океана, именинник уже лежит в тарелке носом и сонно сопит в горку риса с соусом терияки, Усопп что-то сонно бормочет, сидя рядом с Зоро и кое-как облокотившись на его спину. Благо она достаточно широкая, чтобы на ней поместилась одна голова, даже в таком неудобном сидячем положени. Луффи лежит головой на Усопповой коленке, развалившись почти на всю скамью, и шумно храпит в шляпу, прикрывшую его лицо, свесив конечности к палубе. На его животе уютно устроился Чоппер, тоже тихонько фыркая во сне. Робин, Френки, Брук, Джимбей и Нами объединились в трезвую компанию и ведут светские беседы, хотя из всех четверых не пили лишь Брук и Робин. Нами уже немного клонит в сон, и она устраивается поудобнее рядом с Джимбеем, положив висок на его бок и слушая вполне внятную для пьяного человека речь Френки. Наверное, потому что он всё равно попутно литрами заливался колой. И потому что он киборг...       А ты просто куришь, допивая колу, предложенную Френки. Твой взгляд падает на пыхтящего в тарелку с рисом Зоро, и ты ухмыляешься этой картине. Как обычно в хлам. А теперь вопрос об "основном" твоём подарке: как дарить, чтобы никто не заметил? Подложить как-нибудь? Сейчас не получится — пусть он спит, а вот четверо твоих приятелей — нет, так что нужно что-то придумать. Квест ему ты точно не собираешься устраивать, мало того, что времени на продумывание у тебя уйдёт куча, так ещё и этот придурок не справится с первым поворотом и врежется в стену, не разобравшись в указаниях.       Может, подарить ему, пока он спит? Но он уже спит, а если ты подаришь серьги ему, скажем, следующей ночью, или днём, когда он будет дрыхнуть посреди палубы, а рядом никого не окажется, будет ли это считаться подарком именно на день рождения? Можно было бы, конечно, подарить когда представится шанс и не париться, но тебе хочется, чтобы это было подарок именно ко дню рождения, хотя сейчас уже в любом случае скорее всего двенадцатое ноября. Но вот такой ты замороченый. — Не могу, спать хочу... — От размышлений тебя отвлекает голос Нами, вставшей со скамьи и вытянувшейся во весь рост, подняв руки над головой и сдавленно вздохнув. — Я в душ и спать.       Проведя напоследок ладонью по плечу Робин и помахав остальным (тебе тоже), она разворачивается, и направляется в сторону входа в корабль. Её походка нисколько не отражает усталость — её спина всё ещё красиво выпрямлена, лишь бёдра покаятваются из стороны в сторону с каждым шагом. Ты даже невольно засматриваештся на длинные, гладкие ноги в идеально прилегающих джинсовых бриджах.       ...Ванная.

***

      Какой же ты идиот. Просто с пенопластом в голове, да даже с ничем! Чтобы придумать настолько тупой план...       Вчера тебе удалось подгадать время, когда после милой Нами, прекрасной Робин, Усоппа и Джимбея именно Зоро собрался зайти в ванную. В момент, когда он уже открыл дверь и хотел зайти в помещение, стараясь понять спросонья и с похмелья, ту ли он комнату нашёл, ты быстро юркнул вперёд него и, только ему удалось разглядеть твою светловолосую голову, ты закрыл перед ним дверь. Ты даже услышал его недовольное ворчание, не сил, не желания у вас ссориться сейчас не было.       Быстро же ты среагировал...       Закончив с остыванием под прохладным душем после такого весёлого дня, ты натянул свои брюки, не застëгивая ремень, и накинул сверху ту же рубашку. Не особо то одежда и запачкалась за весь день, разве что едой пропахла (как и в любой другой день, вообще-то), поэтому ты не заморочился и даже на пару пуговиц, как ты привык, не застегнул фиолетовую рубашку. Только ты собрался выйти, как нащупал в кармане брюк что-то твёрдое.       Дьявол... Как ты мог забыть о том, зачем именно ты первее Зоро ворвался в ванную?! Видимо, настолько расслабился под душем, что и забыл вовсе обо всех делах, планах и проблемах. Ты вытащил из кармана коробочку и проверил содержимое, будто забыл даже о содержимом. Три серьги в форме колец всё ещё были на своём месте. Наконец ты расслабишься без этого звона... Хотя сегодня ты ни разу не стиснул зубы, не отвёл раздражённый взгляд и даже не захотел замуровать, кажется, вечно болтающего головой мечника. Похоже, этот день выдался слишком хорошим, чтобы ты нервничал из-за такого.       От мыслей тебя отвлëк знакомый голос за дверью, требующий поторопиться, и ты, не теряя больше времени, решил оставить коробочку на краю ванной, надеясь, что Зоро не ступи́т.       Ну правда идиот, ты такой идиот! Как ты сразу не понял, что это мало того что тупой подарок для такого как он, так ещё и подарил "супер скрытно". Ничерта не скрытно! Очевидно же, что его оставил ты, он точно догадался! Точно догадался, и теперь он весь день будет косо смотреть на тебя, продолжая ходить со своими ублюдскими звенящими серьгами-подвесками! Ты должен был понять сразу, что идея дерьмовая, так нет же — ты план подарить Зоро именно эти серьги вынашивал два дня, и ни разу тебе в голову не закрылась мысль "я творю какую-то дичь"! Нет, подобные мысли, конечно, были, вот только не именно. А жаль. Надо быть самокритичнее. — Ты чего сердитый, Санджи? — Спрашивает Луффи с полным ртом обожаемого мяса. Уже даже не удивительно: только утро, завтрак, а этот пенëк мясо за обе щеки уплетает. Ну чудо, а не человек. — Хм? — Ты смотришь на него и ещё на нескольких проснувшихся товарищей через плечо, всё ещё стоя у плиты и выпуская дым изо рта, даже не вынимая из зубов сигарету. — Всё нормально, не выспался просто... — Ох, я тоже... Я бы сейчас как завалился, и как уснул бы!.. Лет на десять. — В его голосе нет намёка на усталость или сонливость. — Так чего подорвался раньше всех? — Спрашивает Усопп тише обычного, лениво жуя рис. Вот он и правда выглядит уставшим. Как и Чоппер, то и дело зевавший и прикрывающий копытами рот. — Да не знаю... что-то так едой запахло, что я даже не проснулся, сразу на запах пошёл! — Луффи захихикал, суя в рот новую порцию мяса и переводя взгляд на дверь камбуза. — О, Зоро! Доброе утро! — Даже не в три часа дня? Делаешь успехи. — Хмыкает Нами, как всегда прекрасная, даже после бурной пьянки прошлым днём и четырёх часов сна. О милой Робин ты можешь сказать то же самое. Макияж, наверное, но кому какая разница. А вот Зоро выглядит неважно (как и бóльшую часть времени), когда проходит к столу, и ты переводишь на него взгляд. Немного опасливо. — Замолкни... — Глухо рычит он спросонья, немного мотая головой, стараясь прийти в себя.       На это Нами коротко хмыкает, а Робин щелчком пальцев выращивает руки из поверхности стола, берёт кувшин с его центра и двигает его в сторону Зоро, наливая воду в его кружку. Уже не в ту, что подарил Чоппер, другую — с более примитивным дизайном.       Молча кивнув, Зоро пригубляет кружку и почти в один глоток осушает её. А вот Санджи не знает, что сказать.       Обычный Зоро с похмелья: тëмные круги под глазами, даже виден небольшой отёк немного посеревшего кожей лица, сутулься спина, опущенные плечи. Вот только Зоро сидит к тебе левым боком.       Серьги. Он поменял их. Теперь на месте золотых серëжек-капелек поблëскивают три серебряных кольца. — О- ух ты! — Нами тут же подняла брови и изменила свой язвительный тон на удивлëнный и заинтересованный. Она подпирает рукой веснушчатую щëку и теперь улыбается. — Это что за обновка такая?       Брук, уставившийся пустыми глазницами в его сторону, Усопп, поднявший густую бровь и разглядывающий парня, будто сначала стараясь понять, что изменилось, а затем тоже удивлëнно округливший немного отëкшие глаза, Робин, улыбнувшаяся немного шире, и Чоппер, раскрывший рот и с каким-то восторгом сверлящий взглядом новые серьги — все эти взгляды Зоро, кажется, не воспринимал, лишь оглядел окружающих и тяжело вздохнул. Вместо него, видимо, удар этих заинтересованных глаз на себя принял ты, в миг порозовевший ушами и отвернувшийся обратно к плите. Такое ощущение, будто все смотрели с этим удивлением именно на тебя. Зоро и правда шла обновка... — Подарок. — Буркнул мечник, берясь левой рукой за вилку, когда ты торопливо поставил перед ним тарелку с горкой лапши, и тут же вернулся к стойке, теперь отстраняясь от плиты и сгребая всю посуду в мойку. — Если не секрет, то от кого? — Робин как обычно не напирает, её голос мягко задаёт вопрос и звучит так гладко во всём этом сборище звуков гремящей посуды с твоей стороны, что Зоро мог бы и протрезветь. Однако ты от этого вопроса лишь напрягает спину сильнее.       "Плохая идея. Это была плохая идея!"       В какой-то момент ты и правда думаешь, что лучше бы он остался в своих старых серьгах, и плевать, как они тебя раздражают — Зоро раздражает тебя сильнее. Особенно такой Зоро, которому безумно идут эти чëртовы серьги.       "Красиво..."       Зоро задумчиво смотрит в свою тарелку, молча жуя лапшу, затем пожимает плечами и хмыкает. От этого звука ты едва не роняешь тарелку, которую трëшь губкой, стараешься не оборачиваться и скрыть интерес к его выражению лица сейчас. Он смотрит на тебя? Нет, вряд ли, тебе так не кажется. Просто когда он говорит, ты слышишь слабую, знакомую ухмылку, от визуализации которой твои уши теплеют немного сильнее, и ты, может, даже немного расслабляешься... — Понятия не имею.