Soul of the Sea

— Джисон-аааа, — мягко, но ужасно неприятно тянул Джиньюн. — Я предупреждал тебя...ммм...по хорошему. Да? Джиньюн. Задира и мучитель всех младших студентов парней. Дабы на "его" девчонок не заглядывались. Но те лишь кидали случайные взгляды. Даже не для того, чтобы познакомиться. Просто взгляд. Но у выпускника свои тараканы в голове. Только сейчас он со своими шестëрками издевался вовсе не из-за девчонок. — Говорил же, педикам и за километр сюда нельзя. Джисон лишь зажмурил глаза получая удары поддых и слушая оскорбления в свою сторону. Сохнуть и пускать слюни на парней и так достаточно сложно, а сохнуть и пускать слюни на парней открыто, это уже задача со звёздочкой. Вообще у него и в мыслях не было говорить кому-то, потому что у него и друзей то не было среди здешних зубрил, и не среди "уличных" юношей. Просто пришёл однажды к ним новенький. Такой яркий, улыбка мягкая, до ушей. Коротковат, конечно, но это совсем не заметно за настоящей сущностью. Би-аура так и разносилась по всему универу заманивая, как и стройных маленьких девочек, так и разных парней. Те особо не афишировали, но глаза выдавали с потрохами. Хан не стал исключением. Так же он был единственным, кто попытался... Испытать удачу? Признаться и надеяться на отличный исход? Кого не будет привлекать дружелюбная, милая энергия, а так же сексуальные руки и спина? Только вот этот новенький был одним из тех, кто сейчас намертво держал Хана по рукам и ногам не давая и шага ступить. Странное разделение на "О Боже! Это же он!" (Пс: Читать с восторгом) и на "О Боже... Это же он..." (Пс: Читать с отвращением). Джисон входил в небольшую, но довольно быстро набирающую популярность вторую группу. А когда этот новенький растрындел все слова младшего своим браткам, на Хана нацелилась целая орава для насмешек и издевательств. — Белка, — выплюнул Джин в лицо младшего, повторяя сильный удар по уже раскрасневшейся щеке, получая в ответ молчание. — не стыдно? Появляешься тут, будто должен, будто тебя здесь ждут. — Я и должен... — тихо прошептал парень с пухлыми щечками, даже не поднимая взгляд на обидчика, но тот вырывает его из рук шестëрок, хватаясь за ворот рубашки, а Джисон лишь сжимает его руки, потому что больно. И больно даже больше душой, чем телом. — Держи свой проворный язычок за зубками, а то потом отсасывать нечем будет. Все глухо заржали поддерживая каждое слово и эмоцию Джиньюна, в то время как Хану хотелось рыдать. Взрослый телом, но душа... Душа до сих пор тянулась к детским вещам. К примеру, любимым занятием парня было коллекционировать диски со старыми мультиками. А потом сидеть и пересматривать их раз за разом в тихом и холодном одиночестве. Так же у него дома стоял большой шкаф, в котором на каждой полке стояли мягкие игрушки. Особенно любимыми были белые зайчики с длинными, и не очень, ушками. Каждое слово обидчиков разносилось эхом по всему телу, заставляя Джисона краснеть от того насколько же это было правдой. — Никчемный, — мама его так же называла, когда ещё и правда маленький мальчик, не смог защититься от ровесника во время драки за игрушку. — слабый, — так же. — Никому не нужный! — прокричал Джиньюн в самое ухо, от чего пришлось зажмуриться, давая одинокой слезе всё же выбраться наружу. Слава Богу этого не заметил Джин. Иначе бы снова понеслась тирада из слов и ударов. Парни бросили его на месте, после того как услышали чьи-то шаги, и разбежались в разные стороны. — Поганые тру́сы. — с болезненным вздохом вырвалось изо рта Джисона, пока он пытался встать, хватаясь за стояющую сумку с разорванными тетрадями, где, в некоторых местах, можно было разглядеть несколько сердечек рядом с нарисованным лицом какого-то парня. Когда звуки шагов стали тише, Джисон всё же дал волю слезам. Горячие капли потекли по таким же горячим от стыда и от сильных ударов, щекам. Не сказать, что он был плаксой, но и бесчувственным он тоже не был. Просто больно получать удары от того, кого любишь. Точнее, кого любил. Раньше. — Долбанная влюбленность. Долбанные парни! — просипел Хан закрывая рот ладонью, чтобы никто не услышал всхлипов.

***

Домой он пришёл поздно. Даже очень. Скромное жилище встретило его звенящей тишиной, которая до боли в ушах давило на голову. Скинув с себя всю верхнюю одежду, включая любимую затасканую футболку, Джисон подошёл к зеркалу рассматривая местá, куда сильнее всего прилетали кулаки и ноги. На груди виднелась пара покрасневших мест. Прикасаться к ним больно, значит синяки. Он посмотрел на свои запястья замечая уже синеватые полосы. Такое было уже и не раз. После издевательств, Хан приходил в университет грустно опустив голову, которую он пытался прятать за капюшоном худи, но его всё равно находили. Синяки воспринимали, как хорошо проведённую ночь в каком-нибудь кабаке, с каким-нибудь грязным и неотёсанным жигало. Но они даже не знали, что Джисон был слишком домашним мальчиком. Когда Хан впервые влюбился в парня в средней школе, в его голове начались разные ритуалы самобичевания и занижения самооценки. Ища поддержки и ответа на вопрос у мамы он рассказал ей всë. — Это не нормально! Скажи мне, что это тупая шутка. После таких слов парень впал в апатию, а после и в депрессию. Слишком доверчивый и слишком мягкосердечный мальчик попал под давление, из которого не было сил выбраться. Но время не щадило. Надо было продолжать учиться, найти работу и наконец-то съехать от матери. Джисон решил сделать это став старше. Проведя много времени с собой наедине, рассуждая мысленно и вслух о плюсах и минусах. Плюсы перевесили. Закончив школу, Хан нашел приличный (для себя, но не для матери) университет, который находился в другом городе Кореи и решил переехать на время учёбы. Там он снимал небольшой дом, даже скорее хижина? Деревянный небольшой домик, который находился рядом с лесом. Ходить в этот лес Хан никак и никогда не собирался. Было страшно. Страшно до одного времени: Рассказывать замдиректору о по боях и издевательствах было тревожно. Да и вдруг не поверят? Джиньюн выбирал идеальные слепые места. А так же места за универом. Сегодня утром, просыпаясь с тяжёлым кряхтением, Джисон вновь встал перед зеркалом чтобы осмотреть себя. Красные пятна стали темнеть, а синяки на руках уже давно посинели, так что это было достаточно весомое доказательство. Только Хан потянулся к ручке двери, чтобы зайти в кабинет директора, как вдруг его руку перехватывает тот самый новенький, в которого младший был влюблён. Голос старшего всё так же мягок, противно мягок, и насмешлив. — Что тут у нас? Белочка пошла плакаться? — пролепетал Ëн-Нин сжимая запястье Хана через рукава толстовки. Джисон зажмурился кладя свою ладошку на массивную руку старшего и сжимая его, чтобы отпустил. Но Ëн лишь улыбается, как сумашедший и сдавливает сильнее, от чего младший пищит, старается не крикнуть случайно. — Пойдем? Потолкуем немного. Ты, я, да Джин. — услышав последнее имя, у Джисона подкосились ноги. — Ну ты чего боишься? Мы лишь поговорим. — разговорами они называли все варианты насилия, вместо самих разговоров. Все это время парень пытался вырваться из сильных рук Ëна, он даже сам попытался ударить, на что лишь получил смешок. Не удар, а какое-то поглаживание. Снова на глазах выступили слёзы. Сил сдерживать их не было. Старший вывел Хана на улицу, а потом повёл за горожи. Там и распологалось тайное место, где проводила эта компания за пьянками и блядками. Стало не на шутку страшно за свою жизнь. — Джисон-аааа, — снова, как однажды, протянул Джиньюн, при этом делая голос таким нуждающимся. — у меня к тебе есть отличное предложение. Как педик, я думаю ты не откажешься. Из горожа начали выглядывать несколько людей. Один, два, три... Семь парней включая Джиньюна. — Побудешь нашей элитной шлюшкой? А взамен я перестану дразнить тебя. — Джиньюн встал со стула и подошёл к Джисону, который не на шутку боялся и буквально трясся. — Пустим пару раз тебя по кругу, а там уж сам решай с кого начинать. Мерзко. Ужасно. Грязно. От все парней несло жутким перегаром. — Н-но я же п...педик. — неожиданно для себя заикаясь выдал Джисон. Надеялся, что напомнив о том, что его привлекает свой пол, парни отвалят, но видимо сегодня им было плевать. — Время попробовать что-то новое. После этого начался страшный ад. С двух сторон подбежали двое громил, хватая Джисона с двух сторон, сдавливая и так не очень уж сильное тело. Руки, ноги будто в тисках. Джиньюн подошёл и без раздумий положил свою руку на пах Джисона будто что-то пытаясь нащупать. От этого хотелось блевануть прямо ему в рожу. Джисон скривился и в панике начал пытаться вырваться. Слёз не было, будто он уже все истратил. Хотелось реветь, но он не мог. — Я ничего не могу нащупать. Может ты баба? — Джин усмехнулся протягивая вторую руку к Джисоновой талии и сжимая её через худи. Хан шипит от боли, что только будоражит воспаленный мозг старшего, заставляя второй рукой залезть под саму толстовку и грязными липкими руками пройтись по груди, а потом сжать и натянуть сосок. Джисон не выдержал и крикнул настолько громко, что многие из парней зажмурились закрывая уши. Хватка с одной стороны спáла, рука с груди тоже быстро ушла. В одно мгновение парень потянулся лицом ко второму громиле и укусил его за руку, заставляя взвизгнуть, как свинья. Бежать. Бежать! Кричало всё внутри Джисона, но как только он рванул, его кто-то схватил за рукав худи и дёрнул на себя, заодно хватая за волосы и выгибая слабое тело назад. Боль волной прошла по позвоночнику. Джисон из всех последних сил дёрнулся вперёд. Часть волос и оторванный рукав худи остались в руках Ëн-Нина, а сам Хан рванул вперёд. Он не знал куда бежит. В голове громкими криками звучало лишь "Беги или ты сдохнешь", а позади были другие крики. Ор парней, которые пытались догнать Джисона, но он смог оторваться. Смог, но не заметил этого продолжая бежать. Самый раз было бы забежать домой, но он побежал дальше. В лес. В тот самый, которого боялся. Прошло всего несколько минут, как вдруг Джисон выбегает к берегу, запинаясь о камень он падает лицом в песок и застывает развернув голову в сторону леса, чтобы прислушаться продолжается ли погоня. Было тихо. Почувствовав спокойствие, он попытался подняться, но слабое от пережитых эмоций тело рухнуло снова. Джисон повернулся на спину и посмотрел на небо. Тучи собрались, скоро дождь. — А у меня нет зонтика.... И портфель я в классе оставил. — прохрипел Хан закрывая глаза и чувствуя влагу на щеках. Сначала дождь был мелким, а потом начался целый ливень. Но это не мешало продолжать лежать на песке с закрытыми глазами и безмолвно плакать. Руки и ноги дрожали, губы тоже. Послышался всхлип, а после: — НЕНАВИЖУ! Крик Джисона разнесся призраком по всему берегу окруженному лесом и скалами. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — тараторил он, а после у него началась истерика. Он сел сгибая колени и утыкаясь лицом в них. Он кричал создавая глухой звук, который смешивался с дождём. Верещал, плакал, бил руками по своим ногам, коленям, после положил руки на свою голову сдавливая её. Боль от насилия пришла слишком поздно делая ещё больнее. Буквально пара минут и истерика прекратилась. Он сел у самой воды прижимая ноги руками к себе и смотря на голубую воду с небольшой пеной на конце. Дождь тоже прекратился, только вот появилось новое чувство будто за ним следят. Джисон несколько раз смотрел по сторонам, чтобы успокоить себя или подтвердить. Может здесь ещё люди? Но никого не было. Развернувшись назад к морю, он опустил руку в песок рисуя на нём незамысловатые линии. Мелкие волны осторожно касались каждого пальца на руке, будто оглаживая, успокаивая. — Хорошо быть морем. — вынес Джисон вслух. — тебя никто не бьет, не обижает, не осуждает. А если и обижают, то ты ничего не чувствуешь... После этих слов море немного ушло, чтобы через секунду принести небольшую волну, которая облила сидящего Джисона с ног до головы заодно принесся с собой мусор в виде жестяных банок от пива и пару полиэтиленовых пакетов. Хан поднял брови от удивления смотря на это. Весь мокрый и с мусором в руках он посмотрел на само море, которое больше не приносило волн. — То есть... Эм.... — Джисон посмотрел снова на банки и пакеты. — тебя всë же обижают? Странный диалог. Какой нормальный человек будет разговаривать с морем? Но Джисон видимо уже окончательно свихнулся. Море продолжало быть спокойным после пройденного дождя и после охлаждающей волны для парня, по этому тяжело вздохнув, Хан снял с себя порванную толстовку открывая вид на избитое худое тело. Он положил весь мусор в кусок ткани связывая один рукав с остатком второго. — Я выкину. — Зачем-то продолжил он, а потом услышал шаги позади себя, которые снова создали панику в сердце. Из леса вышел простой старик, который сразу же обратил внимание на сидящего с голым торсом Джисона. Он нахмурился осматривая кусок ткани рядом с парнем, из которого немного торчали банки и прикрикнул: — Не вздумай мусорить! — прокрихтел старик приближаясь к Хану, а тот лишь встал, схватив толстовку и прижимая к себе скрывая тело. Он кланялся и сильно извинялся говоря, что нашёл это на берегу и так планируя выбросить. Неожиданно для Хана старик улыбнулся, кивнул, но так ничего не ответил, лишь пробурчав: — Иди домой, скоро будет темнеть. Джисон, даже не попытавшись узнать, кто он, побежал в лес, крепко держа мусор в руках. Странный человек, что он делает здесь? Наверное живёт тут рядом. Услышав внезапное шебуршание позади себя, Хан резко обернулся замечая, как за деревом промельнуло что-то, что очень похоже на белую рубашку. А белая рубашка была у Джиньюна... Эти мысли заставили снова рвануть вперёд, не разбираясь кто там или что. Только сейчас он побежал домой. Оставляя странные эмоции на берегу. ... А парень за деревом лишь тяжело выдохнул провожая беглеца взглядом.