Он не больной.

Два парня, смеясь, забегают в подъезд, не беспокоясь о соседях и дворовых кошках — частых гостях в их парадной. Они держатся за руки, один тянет другого на лестницу, они бегом поднимаются на третий этаж. Темноволосый прижимает другого мальчика к стене, быстро целует, что-то шепчет, отпускать явно не хочется. Всё же отрывается, нащупывает в кармане ключи, снова цепляя парня за руку, тащит к двери в углу лестничной площадки. Быстро открывает дверь, вваливается внутрь, снова хочет притянуть блондина к себе, даже не закрыв проход. Но его порыв останавливает рука объекта его фантазий и возвращает в не столь стремительную реальность. — Дим, а мама дома? — спрашивает Толя, убирая руку от парня и снимая с себя куртку, после пытаясь повесить её на крючок. — Вроде бы. Но мы — ко мне в комнату, — невпопад отвечает брюнет, закрывая уже бесячую для него дверь. — А как мы тогда, ну… ты понял, — переходя на шёпот, спрашивает мальчик. — Да ты, главное, потише будь, — пылко и излишне громко, как показалось Толе, отвечает Сидоров, снова протягивая руки к любимому человеку. — Дима, блин, ты хоть пальто сними, — перехватывает его запястья Толя. — Ща, — шипит брюнет, пытаясь стянуть с себя верхнюю одежду и тихо матерясь от того, что пуговицы какие-то не такие и не расстёгиваются моментально. Вдруг со стороны кухни слышится грохот, столь неожиданный и резкий, что оба парня вздрагивают. — Володя, ты идиот, что ли! — кричит, как понял по голосу Дима, мама. Брюнета сразу накрыло беспокойство — нечасто родительница так кричит. Он сразу рванул на кухню, но заходить пока не стал, а лишь заглянул вглубь помещения. Толя поспешил за ним. — Ну ты хоть немного головой думай! Или у вас, у всех голубых, мозги отсутствуют! — продолжала наступать женщина. Оказалось, она кричала на дядю Володю — он же просто тихо стоял около холодильника и выслушивал её тираду. — Что, он тебя зайкой назвал, цветы подарил, и ты к нему в постель прыгнул? Так если бы он тебя любил! А он любит только тебя иметь! Как понял Сидоров, у дяди Володи, судя по всему, кто-то есть — и этот кто-то не девушка. Дима считал, что у этого мужчины и его матери завязывается роман, да и он был не против, но получается, что нет. И за что мама его ругает? За то, что его партнёр что-то делает не так? Но она же с ужасом относится к геям, но вроде упрекает его не в этом. В чём же дело? — Где этот Игорь? Я ему сейчас пойду и всё расскажу! А потом ещё и для профилактики врежу! Будет знать, что значит делать тебе больно! — Да он и не делает, Маш. Это просто… — Да-да, просто секс! Восемь лет, он восемь лет, извини за выражение, тебя ебёт, а у него есть жена! — Ты уже это говорила, — устало произнёс мужчина. — Говорила, Володь, конечно. Но ты меня послушаешь или нет? — Что ты от меня хочешь? — Ну, он тебя не любит, слышишь? — уже спокойнее проговорила женщина. — Слышу. — Ты его должен бросить, — для убедительности топнув каблуком, сказала Маша. Мужчина смерил старую знакомую взглядом, после чего в два шага оказался рядом с ней. Ребята затаили дыхание. Володя взял лицо почему-то неподвижной женщины в руки и заставил заглянуть в глаза. — А я восемь лет сплю с мужчиной, который имеет семью. — Но, Володь… Но я же знаю, ты хоть и голубой… ну, хороший, понимаешь? — Ого, я гей, но я хороший, — усмехнулся ядовито Давыдов. Маша не знала, что ещё сказать, потому обхватила кисти Володи своими, сняла их с себя, продолжая смотреть в серо-голубые глаза. — Я буду в порядке, Маш, — заверил мужчина. — Но Игорь… — Володя предупредительно сверкнул глазами. — Обязательно звони и заходи, — выдохнула женщина. — Конечно, — бросил через плечо мужчина, забирая со стола телефон и разворачиваясь в сторону выхода. — Дим, он, кажись, уходить собрался, — шепнул Толя брюнету. На что парень быстро попятился назад, чуть ли не сбивая Толю с ног. — Ты что творишь! — шикнул блондин, когда они упёрлись в другой конец коридора, а напротив них появилась тень Володи. — Дверь открой, — так же тихо сказал Дима. Толя быстро нащупал ручку, и они вместе ввалились в комнату, захлопывая дверь за собой. Оба парня переглянулись, понимая, что весь их план, скорее всего, провалился. Но тут брюнет произнёс: — В шкаф, быстро. — Что? — глаза Толи округлились. — Что слышал, — ответил другой, мотнув головой в сторону большого шкафа рядом с кроватью. — Ты серьёзно? — ещё раз переспросил одноклассник, неуверенно подходя к комоду. — Ну быстрее, — проговорил Дима, сам распахивая дверцу и заталкивая парня внутрь. — А зачем мне тут стоять? — растерянно произнёс Толя. — Да чтобы мама не поняла, что ты тут, — темноволосый смерил взглядом блондина в шкафу. — Постой чуточку здесь, Толь, ладно? — Угу, — согласился одноклассник. — Вот и отлично. Я скоро приду, — сказал Сидоров, быстро целуя парня напротив в губы и прикрывая дверцу. В коридоре слышались голоса. После характерного «пока» входная дверь закрылась. Дима, который теперь стоял сам, прижавшись к двери, только в своей комнате отсчитал 5 секунд и вынырнул в коридор. — Мам, а кто это? — с совершенно спокойным видом начал парень. Женщина обернулась к сыну и улыбнулась: — Это Володя, знакомый мой давний. Знаешь же, что мы иногда видимся. — А-а, понятно, — протянул темноволосый. — Ты давно пришёл? Кушать хочешь? Как погулял? — завалила вопросами Диму Маша. — Я… да нет, недавно, вот перед уходом дяди Володи. Погулял тоже нормально, погода хорошая, — подумав, добавил: — я есть не хочу. — Точно не хочешь? — изогнула бровь женщина. — Да не хочу я, — усмехнулся парень. — Ладно, — вздохнула мать и направилась на кухню. Дима последовал за ней. — Мам, — окликнул парень, остановившись в дверном проёме. — М? Всё же хочешь есть? — не поворачиваясь к сыну и ища что-то в верхнем шкафчике, произнесла Маша. — Нет, — Дима замялся, — мне сейчас друг позвонит, не заходи ко мне, ладно? — Опять тебе смски слать, что ли? — усмехнулась женщина. Смутившись, парень ответил: — Ну, или стучись. — Ладно-ладно, — рассмеялась мать, — буду тебе писать. С кем хоть говоришь? — С одноклассником одним. — Не девочкой, что ли? — Да нет. — Ну ладно, ладно, сюсюкайтесь там со своим одноклассником, — убеждённая в том, что это девочка, сказала Маша. — Спасибо, — быстро проговорил Дима, стремительно перемещаясь обратно в комнату и тихо запирая дверь. — Толь, ты как? — спросил парень, открывая шкаф и выпуская блондина наружу. — Пойдёт. Как там мама? Наконец блондину удалось разглядеть помещение. Оно было относительно небольшим: из мебели — стол, стул, кровать да телевизор. На достаточно светлых стенах неуместно смотрелись, на Толин взгляд, жуткие плакаты рок-групп. К своему удивлению, также обнаружилось, что в комнате чисто. Парень даже подумал, что Дима, наверное, убирался, и не смог сдержать улыбку. — Эй, чего улыбаемся? — заметив перемену в настроении, спросил черноволосый. — Дверь заперта, она не войдёт, — отмахнулся он. Сидоров, решая больше не ждать, придвинулся снова ближе к однокласснику. — Дим, ну подожди, — смущённо отведя взгляд, прошептал блондин, почувствовав чужие руки на талии. Парень закатил глаза, прижал одноклассника к себе и уткнулся в изгиб его шеи. Толя пах как-то сладко и тепло, от этого запаха к нему тянуло лишь сильнее. Дима вздохнул и попытался зарыться ещё глубже. Вдруг кисти блондина неуверенно опустились на спину другого, чуть дотрагиваясь до кончиков тёмных волос. — Толь, — прошептал Сидоров. — М? — Ты такой притягательный. Блондин вспыхнул от этих слов, но был рад, что Дима этого не увидит. — Ты тоже, — чуть прокашлявшись, сказал парень. — Может, на кровать, а? — предложил брюнет, выводя на спине другого разные узоры. — Давай. Услышав согласие, Дима, не давая Толе отстраняться, вмиг перехватил его так, чтобы можно было поднять на руки, что и сделал. Услышав сдавленный крик блондина, тот лишь рассмеялся и для пущих эмоций кинул его на кровать. — Ты что, дурак? — возмущённо проговорил одноклассник. — Не отрицаю, — ответил Сидоров, забираясь на покрывало рядом с Толей. Вдруг оба замерли, смотря прямо друг другу в глаза. Блондин отвёл взгляд первым: — Слушай, я раньше никогда… — Да я тоже, — фыркнул Дима. — Ты что, думаешь, я тебя хочу… ну, то есть я хочу, но ты думаешь — прямо сейчас? — Да кто тебя знает. — Толь, да ты целовать себя разрешаешь еле-еле, а выглядишь так, как будто я на тебя сейчас наброшусь, — положив руку на плечо другого, проговорил Сидоров. — Я разрешаю, вообще-то, — заметил парень. — А можно тогда? — хитро прищурился темноволосый. Получив кивок, Дима взял Толю за подбородок, разворачивая к себе и пытаясь заглянуть в глаза, но, получив лишь быстрый взгляд — ещё одно разрешение, он наклонился ближе. В этот раз поцелуй получился «настоящим»: язык Димы проник в рот совершенно растаявшего от этого всего блондина и начал осторожно изучать парня, от неопытности часто утыкаясь в зубы. Толя, совершенно опешивший от этого и думая, что сейчас получит сердечный приступ, как-то неуверенно тоже начал двигаться и неосознанно зажмурил глаза. Когда воздуха стало не хватать и они отстранились друг от друга, Сидоров признался: — Я так никогда не целовался. — А я, думаешь, целовался! — удивлённо и испуганно пролепетал Толя. — Я, получается, первый, с кем ты так целуешься, — улыбнулся брюнет, искренне наслаждаясь стушевавшимся партнёром. — Дурак, — хмыкнул парень. — Да, да, — закатил глаза Сидоров. — Я тоже первый, с кем ты целуешься. — И я этому чертовски рад, — проговорил Дима, целуя Толю в нос. Сидоров снова прижал блондина к себе, время от времени поглаживая по спине. Толя же теперь смелее положил руки Диме на плечи, а после и сплёл их у него за шеей. Напряжение почти не оставалось, и брюнет, того и гляди, начал бы клевать носом, как вдруг Толя прервал тишину: — Дим, а ты планируешь со мной… ну, это… ну… — Секс что ли? — лениво предложил парень. — Да, — выдохнул блондин, понимая, что прямоты Диме не занимать. — Толь, ну я, естественно, рассчитываю на то, что он будет. В целом, нам по 16, так что, думаю, можно, если ты думаешь о возрасте. Но просто хочется, чтобы ты тоже этого хотел. — А как это происходит? Сидоров вздохнул. Хотелось сказать: «Ты что, порнуху никогда не смотрел?», но вместо этого сказал: — Мы с тобой будем целоваться, потом я тебя растяну, потом вставлю в тебя член, потом кончу, и ты тоже, а ещё потом мы купим тебе кляп… или ты мне отсосе… — Дима, — укоризненно проговорил Толя. — Бля, ну а как ещё объяснить? — А, кстати, почему актив именно ты? Брюнет впал в ступор. В мыслях пронеслось: «Значит, всё же смотрел». — А ты хочешь им быть? — Не то чтобы, просто интересно. — Нет, если хочешь, можем сказать, что это ты меня жёстко выеб… — Сидоров! — воскликнул Толя. Решив не зацикливаться на теме его лексикона, брюнет произнёс: — Я — актив? — Да ты, ты, — вздохнул парень. — Ощущение, что мы прям сейчас этим займёмся, — заметил брюнет. — Не нужно сейчас. — Да и никак, — пытаясь развидеть фантазии от другого ответа Толи, сказал Дима. — Почему? — Ну, хоть смазку-то нужно иметь при себе, я молчу про презики. — А, точно. Разговор завершился так же резко, как и начался. Оба парня притихли. Толя уже перебирал волосы Сидорова и сам положил голову к тому на плечо. — Толь, садись ко мне на колени? — предложил вдруг Дима, считая, что, наверное, это будет легче для этого мальчика, чем лечь рядом с ним. — Зачем?.. — Да неудобно мне тебя обнимать, мне к тебе тянуться, получается, нужно, я же от тебя сбоку, — сделав паузу, брюнет добавил: — если не хочешь, то и так нормально. — Да ладно, сядь тогда хоть к стене, — ответил Толя. Когда Сидоров прижался спиной к стене и выпрямил ноги, Толя, уже успевший отползти в сторону, замер в нерешительности. Дима хотел предложить вернуться в обратную позу, как парень чуть ли не запрыгнул к нему на ноги. Брюнет довольно улыбнулся и положил свои руки чуть ниже талии Толи: — Ты в порядке? — поинтересовался он. — Да, — кротко подтвердил блондин, чувствуя, как лицо горит. Толя, в попытке найти лучшую позицию, начал двигаться и отсаживаться то дальше, то наоборот. В один момент Дима, не выдержав, положил ладони на бёдра парня, вынуждая замереть. — Не нужно двигаться, окей? — к своему удивлению, почти осипшим голосом сказал Сидоров. Блондин только хотел спросить, почему, как почувствовал, как что-то упирается ему в бедро, и сразу же всё понял. Об этой позе пожалели оба уже не один раз — Дима, который теперь думал, как скрыть блядский стояк с самым правильным мальчиком на коленях, и Толя, который думал, должен ли он помочь в такой ситуации своему другу. — Толь, расскажи-ка мне что-нибудь из этой физики, — вдруг попросил брюнет. — А ты знал, что принцип неопределённости гласит о том, что невозможно точно измерить одновременно положение и импульс частицы? — сразу подхватил его идею парень. — О-о, как интересно, а что ещё? — совершенно не слушая блондина, спросил Сидоров. — А ещё, например, если ты знаешь, где частица, то ты уже не знаешь, с какой скоростью она движется, и наоборот, потому что у неё волна… ну, типа волна вероятности, и она не помещается в точку. — Прости, что прерываю, но можно я буду тебя параллельно твоему рассказу целовать? — сверля шею другого глазами, не отдавая отчёта словам, прервал Дима. — Хорошо, просто я… эм, ну вот если наблюдать… то как бы… состояние… распадается? Ну, не в смысле всё прям распадается, хотя… может… хотя... ты не смотри так, потому что функция точно схлопнется, — Толя пытался делать вид, что ничего не происходит. Брюнет провёл пальцами по шее одноклассника, а после, не в силах сдерживаться, впился в неё, начиная выцеловывать, — чего раньше никогда не делал. Губы скользили по бледной и тёплой коже, кое-где оставляя алые пятнышки и едва заметные следы от зубов. Если бы Дима слушал в тот момент Толю, то заметил бы, что тот начинает нести бессвязный бред и совсем тихо вздыхать. Когда шея и так расцвела бутонами разных оттенков, брюнет потянулся затем, чтобы снять с блондина футболку, но в последний момент остановился и поднял взгляд на лицо самого Толи: — Можно? — лишь проговорил Сидоров. — Да, — тихо ответил парень. Дима заметил долю страха в его глазах. — Я не сделаю больно, обещаю. Только немного тебя понежу, — обнадёживающе улыбнулся брюнет. После чего белая футболка оказалась на полу, а Дима начал прокладывать дорожку ниже шеи. Блондин чуть вздрогнул от холодных пальцев на своих боках, но его внимание быстро перехватили губы партнёра, которые спускались только ниже. Сидоров не сильно хотел осматривать тело парня перед ним, так как часто видел его в раздевалке — мысли были о другом. Брюнет, вспоминая все видео, которые он смотрел за свою жизнь, решил, что точно должен повторить некоторые действия, потому переместил свои губы на грудь Толи.Не слишком понимая, как именно нужно, он чуть всосал сосок парня, на что получил стон, и, поняв правильность действий, продолжил эксперименты. Он играл с грудью Толи, улавливая и наслаждаясь каждым вздохом, а ещё отмечая, что даже абсолютно плоская ему нравилась больше, чем женская. Искусав всю светлую кожу своего парня, Сидоров утянул его в ещё один сладкий поцелуй. На своё удивление, в нём уже блондин прикусил его губу. Они что-то шептали друг другу, целовались, и брюнет неуверенно начал запускать пальцы под джинсы парня. Как вдруг дверь распахнулась — это бы никто не заметил, если бы не крик. Оглушительный крик. Слова. Женский голос. Испугавшийся Толя вжался в Диму, тот с ненавистью посмотрел на — естественно — мать. — Что за чёрт, здесь происходит?! — кричала Маша, но не заходила внутрь. — Выйди отсюда! — не менее громко ответил сын, на что женщина кинула на него гневный взгляд и вышла, захлопнув дверь. Сидоров повернулся к сжавшемуся на нём Толе. — Эй, милый, ты чего? — голос стал мягче. — Дим, мне нужно уходить? — Да, и если можно, я с тобой? — Хорошо, у меня родители на даче, — Толин голос всё ещё дорожал. Дима закусил губу и, пытаясь не выдавать гнев на маму, которая напугала его парня, который в первый раз за всю жизнь позволил кому-то такое, прошептал: — Прости меня, пожалуйста, я пойму, если не захочешь больше… — Да ладно, бывает. Ты же дверь запирал? — несмотря на бодрый голос, глаза сильно выдавали. — Да блять, это дверь не заперлась. — Ну что поделать, — отмахнулся блондин, слезая с колен, но от Сидорова не ускользнула явная дрожь второго. Парни быстро оделись, Дима запихал пару вещей в рюкзак, Толе вручили чёрную толстовку, уже у выхода из спальни Сидоров его остановил. — Толь, выходи сейчас на площадку или спускайся прямо на улицу, ладно? Получив кивок, брюнет распахнул дверь и направился на кухню. Женщина уже стояла в ожидании. — Мне объяснить? — спросил брюнет. Не дожидаясь ответа, парень подошёл чуть ближе и начал: — Это Толя, мой одноклассник, ты его знаешь, и мы с ним вместе. Да, я был виноват, что соврал тебе и не сказал, что он придёт. Прости. Маша пару секунд смотрела сквозь сына, после чего подлетела к нему и заключила в объятия. — Дима, Димочка, я тебя вылечу, — дрожащим голосом проговорила она. — Не начинай, мам. — Дима, ты понимаешь, он же больной! Это он тебя совратил! Я же вот с Володей разговариваю, его же вылечили, почти. У него и подруга была, он просто лечение не закончил. — Он хороший, правда, самый лучший, он не больной, и я тоже, — устало проговорил брюнет. — Это ты на его уговоры повёлся, он больной, и ты таким же станешь, но я тебя вылечу… — продолжала повторять женщина. — Не вылечишь, я абсолютно здоров, — отрезал Сидоров, отстраняясь. — Это тебе этот мерзавец сказал?! — Машины глаза блестели, и голос начал переходить на повыше тона. — Где он, а?! Я из него сейчас всё выбью! — Я лучше уйду, пока ты не успокоишься, — процедил парень и, не слушая дальнейших слов матери, вышел из квартиры. Маша так и осталась на кухне, чуть дернулась к входной двери, но остановилась, зная, что Диму она не остановит. Женщина зажмурилась, пытаясь сдержать слёзы, но, поняв, что никто не увидит, прижалась к стене и медленно сползла по ней. Глаза начало щипать, она закрыла руками лицо и тихо всхлипывала. Маша действительно не знала, что делать, оставался один единственный вариант — встретиться с Володей снова. Хотя она и осуждала его, её сын был важнее. И она корила себя за то, что не обращала внимания на это раньше, ведь догадалась, а всё думала, что накручивает… Но теперь она должна вылечить Диму, а то он иначе останется как Володя. Один. Совершенно. Женщина продолжала тихо плакать, сжавшись в комок и наплевав на потёкшую тушь.