Нико, это Габи

Сумбурная, тяжелая, странная и дождевая гонка вымотала Нико и последние несколько кругов он ехал уже за пределами своих возможностей. Несмотря на глотки воды Нико мучала жажда, все мышцы сводило болью, а вопрос о том, насколько далеко Хэмилтон хотелось задавать чуть ли не каждую секунду. Нико никому никогда в этом не признавался, но на самом деле он уже давно не ждал подиума и думал, что каждая его последующая гонка лишь увеличивает антирекорд, которым точно не стоило гордиться. Нико обладал большим опытом, и несмотря на то, что за свою карьеру так ни разу и не смог занять место в болиде топ-команды, он умел работать с техникой в самых разных условиях. И, возможно, именно это умение, капелька удачи и ошибки соперников послужили поводом для триумфа как пилота Нико Хюлькенберга, так и команды Заубер. Сердце отчаянно билось о ребра, хотелось кричать и визжать по радио, и если бы не мокрый асфальт и опасность, то Нико вряд ли удержался бы от пары пончиков на финише. Слишком долго он ждал момента, когда в его руках окажется кубок за подиум в Формуле-1, каждый провал болезненно отдавался где-то в глубине души и скрывался улыбкой слишком уж тщательно, но теперь можно было расслабиться. Нико никогда не считал, что он зря находится в числе лучших пилотов, а теперь и доказал это другим. Он намеревался выйти из болида победителем в своей лиге и достойно принять первый подиум в карьере, но в какой-то момент на радио начались помехи и Нико услышал знакомый голос, пусть чуть и искаженный. — Нико, это Габи, — прозвучало в наушниках и с адекватной реакцией на подиум можно было попрощаться. Габриэль говорил что-то еще, а Нико, кажется, отвечал общими фразами, потому что первый подиум за пятнадцать лет, вырванный у семикратного чемпиона и короля данной трассы Льюиса по ощущениям, не размазывал содержимое грудной клетки по ребрам, а вот восторженные слова молодого напарника вполне себе да. Нико не понимал, что с ним происходит, но с самого начала работы с Габриэлем все шло не так, или наоборот так, опять же, Нико не понимал, почему его дурацкие шутки, нацеленные на то, чтобы смутить новичка, стали смущать его самого, а прикосновения Габриэля странным образом волновали и вызывали совсем уж непотребную реакцию со стороны организма. Нет, конечно, стояк прятать пока что не приходилось, но скрывать совершенно дурацкую и счастливую улыбку, когда Габриэль был слишком близко — не единожды. Нико с трудом устоял на ногах, когда Габриэль буквально повис на нем торопливо говоря о том, как он рад и счастлив за Нико. Нико даже не был уверен, что большая часть слов была не на португальском, крепко сжимая тонкую талию и инстинктивно отгораживая своим телом Габи от остальных сотрудников команды, что хотели поздравить одного из своих гонщиков с триумфом. Когда Габи отстранился, то он обхватил ладонями низ шлема Нико, заставляя того смотреть себе в глаза, впрочем, Нико никогда бы по своей воле и не отвел взгляда от бархатных темно-карих глаз и был чертовски рад тому, что не снял шлем, потому что ситуация, поза, выражение лица Габриэля, его приоткрытые губы слишком уж явно говорили о том, чего тот желает. Будь Нико младше, он, возможно бы и не считал смеси интереса, желания и страха, но сейчас, скрещивая руки на пояснице Габриэля, Нико отчетливо и ясно понимал характер его интереса и симпатии. И это отнюдь не пугало и тем более не отвращало, скорее льстило и заставляло горячечное тепло разливаться по телу, потому что красивый талантливый и юный пилот выбрал не легендарного Фернандо Алонсо и даже не Макса Ферстаппена, что до сих пор показывал зубы оранжевой команде, а его, гонщика, который, возможно, надолго, если не навсегда, сохранит за собой рекорд по числу гонок без подиумов. Нико чуть опустил руку вниз, будто бы случайно смещаясь с бедра на ягодицу и столкнулся с острым и непонимающим взглядом Габриэля. — Что ты делаешь? — вопрос отрезвил, вылился ледяной водой за шиворот, заставил одуматься и понять, насколько самонадеянно и глупо было считать себя уверенным, что Габриэль что-то испытывает к нему. — Прости я… — Нико поспешил отстраниться, Опасаясь, что он сделал что-то не так. — Не нужно утешать меня так, — тихо сказал Габриэль и в его глазах практически стояли слезы, что стремительно сменили радость. Нико поспешил развернуться так, чтобы закрыть собой Габи от вездесущих журналистов. Он понимал, что эти слова совсем не для прессы и в иных обстоятельствах пресек бы действия Габриэля, но чувствовал, что тот способен поделиться чем-то важным для него. Но планы спутала необходимость проследовать в комнату, что в позапрошлом сезоне была местом подкастов Макса Ферстаппена. — Я зайду к тебе? — спросил Нико у Габи. Он, само собой, мог узнать это у членов команды, однако хотел спросить у самого Габриэля. — Да, если хочешь, — кивнул Габриэль и поспешил к выходу из паддока и Нико проводил взглядом его стройную фигуру, понимая, насколько сильно влип. Одно дело помогать новичку адаптироваться, быть наставником и давать советы, а совсем другое хотеть видеть обожание в его глазах и зажать у стены. Причем хотеть настолько, чтобы делать необдуманные поступки, подобно тому, чтобы сразу же после необходимых постподиумных мероприятий, рвануть в моторхоум Габриэля. Нико открыли сразу, но по выражению лица напарника по команде он сразу понял, что что-то не так, Габриэль отводил взгляд, отвечал односложно на вопросы и теребил пальцами край командной толстовки. — Что такое? — Нико было неловко, но он понимал, что должен взять на себя ответственность за происходящее в этом помещении в силу возраста, опыта и просто потому, что понимал, что хочет это сделать. — Ты не разочаровался во мне? Сложное начало сезона, сходы из-за собственных ошибок, жалкие очки только в одной гонке, в то время как ты тащишь на себе всю команду, — сказал Габриэль, будто бы весь сжимаясь и Нико понял причину его состояния, которая одновременно и умилила, и вызвала укол совести, неужели он похож на человека, расположение которого можно получить результатами на трассе. — Нет, — Нико не стал ничего объяснять, только лишь вернул недавний жест Габриэля на этот раз без шлема, устроив пальцы на его щеках и замер, наблюдая за чужой реакцией. Габриэль не пытался отстраниться, но и не предпринимал попыток придвинуться ближе, не отводя внимательного взгляда. Но когда Габи слегка приоткрыл губы, Нико не мог противиться порыву и коснулся своими губами губ Габриэля, целуя невесомо и осторожно, и не усиливая напор чувствуя робкие движение в ответ. Несколькими мгновениями спустя Нико обхватил фигуру Габриэля, чувствуя какой он тонкий и хрупкий и чуть улыбнулся в поцелуй, чувствуя, как Габи прижимается ближе. Стоило бы отстраниться и отправиться на вечеринку команды, но Нико не мог найти в себе сил на это, наслаждаясь осторожными прикосновениями и поцелуем, который не хотелось разрывать. Первым отстранился Габриэль, дыша чаще и сразу же утыкаясь лицом в шею Нико. Нико улыбнулся поглаживая вьющиеся волосы, но мгновением позже не сдержал удивленного возгласа, ощутив укус в шею, толчок в стену и руку, настойчиво пробирающуюся под одежду. Кажется, Нико недооценил Габриэля.