Геймеры 2: Новый уровень

База истекала кровью. Сирены выли, разрывая тишину смерти, красный свет мигал в лужах, где смешались масло, осколки и алое. Воздух пробивало гарью пластика и медной остротой крови. Шаги Хозяина гулко отдавались в коридорах, срывая клочья карт с облупленных стен. Он ворвался в командный центр — 45 лет, тёмно-серые волосы в пыли и пепле, костюм в пятнах. Серебряный перстень нервно бился о палец. Янтарные глаза полыхали пожаром. Марков, коренастый, со шрамом, дёргающимся через бровь, выпрямился у пульта. Кулаки сжаты так, что ногти впились в ладони, плечи вжаты в шею. "Босс..." — голос сорвался в хрип, глаза упёрлись в трещину на полу. — "Полный разгром. Пятьдесят элитных бойцов положены. Персонал... учёного в медпункте замочили. Док с Вампиром, Рита, ребёнок — испарились. Следы стёрты." Хозяин ударил кулаком по столу. Мониторы вздрогнули, стеклянная кружка с кофе покатилась, оставляя тёмную реку. "ПЯТДЕСЯТ элиты — и четвёрка вырезала базу?! Док — моя империя, а вы его профукали!" — рёв эхом ударил по стенам. Марков сглотнул громко, пальцы побелели, будто кость. Щуплый Коля, колени дрожали, шагнул вперёд: "Город прошерстили, босс! Камеры, посты... Не в городе. Вампир предал — ликвидировал своих, двери открыл." Ноги подкосились, стол скрипнул под рукой. Хозяин развернулся. Дыхание — тяжёлый хрип раненого зверя. "Слабость его — семья! Ройте контакты, шантаж! Док за городом — трассы, дроны, спецназ наготове. Найдём нору — выжжем дотла!" Перстень впился в ладонь, кровь выступила. Он вытер её о лацкан — ржавый мазок. Телефон завибрировал — "Катя". Всё замерло. Хозяин зажмурился, ладонь по лицу смахнула маску ярости. Глаза — плоская жёлтая гладь. Голос ровный, сталь с заботой: "Катя. Дома? Ужин съела?" Пауза, кивок. "Хорошо. Дела задержат. Не сиди допоздна в компьютере. Всё под контролем." Трубка щёлкнула. Сталь закалилась до ледяной остроты: "Дока найти. Уничтожить." Дверь лязгнула — база затаила дыхание. *** В церкви было тускло, будто свет ещё не договорился с собой, а только пробовал щупать стены через щели в витражах. Снизу слабо гудел генератор, в воздухе — сырая смесь пыли, машинного масла и бледного кофейного запаха. Как будто дом просыпался не от солнца, а от усталости, выжатой ночью. На втором этаже, в той комнате, где вчера Рита дрожала так, что воздух, казалось, состоял из одного её страха, теперь было тише. Артёмка спал в кроватке из старого матраца и пледа, рука под подбородком, рот чуть приоткрыт, на лице лёгкая улыбка. Дверь скрипнула, и в проёме появился Дима. В руках — две чашки с кофе: одна с надписью «Панда не сдаётся», другая — чёрная, безликая. Он поставил их на стол, стянул куртку, присел на край дивана. — Кофе, — бросил он. — Тёплый, как ты любишь. Рита потянулась, будто из-под тяжёлой плёнки, взяла чашку, обхватила обеими руками. Волосы растрёпаны, взгляд тяжёлый, как дно старого сна. — База в голове до сих пор гудит, — сказала она, глядя в стену. — Каждый выстрел… каждая дверь… и его голос. Особенно голос. От которого до сих пор дрожь по телу. — Док, — подсказал Дима, не глядя на неё, а на ребёнка. — Ты называешь его по имени слишком спокойно. — Её голос дрогнул. — Будто забыл, что это чудовище убило Яна, Камара… и как он держал пистолет у твоей головы и улыбался. Дима чуть сжал чашку. Слова Риты били в цель. — Я помню. — Пауза. — Он вытащил тебя с базы. И под пулями вынес нашего сына из вчерашнего ада. Ты могла бы не сидеть сейчас здесь, с этим кофе, и не смотреть, как спит наш ребёнок. Так что будь благодарна хотя бы тому, что есть. — Не хочу благодарить монстра. — Её губы дёрнулись. — И не хочу думать, что наша жизнь — это его милость. — Это не милость. — Он пожал плечами, будто всё было слишком просто. — Это результат сделки, которая не оставила тебе выбора. Он не спасал тебя ради святости. Но сделал это. Рита резко перевела на него взгляд — так, что кофе чуть не плеснул через край. Впервые за долгое время она будто увидела, как он действительно выглядит. — Ты говоришь, что он не монстр. — Голос стал жёстче, но с дрожью. — Но ты же помнишь, как он расправился с нашими друзьями? Ян выстрелил ему в спину — и он убил их всех. Как врагов. Как мусор. Будто мы никогда не были одной семьёй. — Рит, хватит. — Дима тихо, но твёрдо. — Я в курсе. И я не оправдываю его. Тогда мы все потеряли контроль. Диски дали силу, к которой мы не были готовы. И не говори, что Док монстр за убийства. Мы все убивали. Без сожалений. Без страха. Он просто… — Дима задумался, голос стал спокойнее, но тяжелее, — потерял связь с реальностью. Для него не было живых людей. Игра. Фраги. Минус. Он сорвался. Стал другим. Жестоким, циничным… чтобы выжить. — И ты до сих пор с ним. — Губы дрогнули. — Как будто в этом нет смысла. Он повернулся к ней, чуть наклонился вперёд, врезаясь взглядом в её взгляд. — Если бы я его бросил, тебя бы здесь не было. — Голос глухой, без лишнего. — Я не оправдываю его. Но без него я бы не спас тебя и Артёма. Ты не должна ему, Рита. Но должна тому, что мы вместе выжили. — А если он снова сорвётся? — Она посмотрела на сына, ища ответ в его лице. — Если однажды решит, что ты — лишний, я — лишняя, а ребёнок — просто шум в его игре? — Тогда я не дам ему этого шанса. — Дима ответил спокойно, но с лёгкой угрозой. — И он это знает. Она посмотрела на него так, будто впервые увидела: он стал не только её мужем, но и тем, кто готов держать в руках не только оружие, но и её жизнь, её сына, и границу, за которой уже нет прощения. — Ты всё ещё тот, — голос чуть мягче, — но ты стал другим. — Я стал тем, кто может выжить. — Дима посмотрел ей в глаза. — И быть живым ради тебя и сына — это уже не идея. Это единственная реальность, которая меня устраивает. Рита опустила взгляд на ребёнка. Ты не должна бояться. Ты должна быть сильной. Она медленно погладила край пледа, не просыпая Артёмку, и сделала глоток кофе. *** Внизу, под провалившимся когда-то алтарём, где бетон давно перестал изображать святость, стоял железный стол. Провода свисали с него, как вырванные нервы. На крышке ноутбука мерцали отражения карт, камер и чёрных окон с маршрутам Хозяина. Церковь здесь уже не напоминала церковь — она дышала проводами, шумом вентиляторов и тусклым светом экранов. Скорее серверная, чем убежище. Док сидел в центре этого хаоса так, будто его сюда и собрали. Штрих-код на шее ловил вспышки монитора, лицо то проваливалось в тень, то выныривало обратно. Пальцы били по клавиатуре быстро и жёстко — без красоты, но с такой точностью, как будто он не печатал, а резал. На экране мелькали трассы, дроны, посты, точки перемещения людей Хозяина. Док не просто смотрел на них — он их просчитывал, рвал на куски, раскладывал по вероятностям, как карту чужой смерти. — Ты сейчас клаву прикончишь, — голос Арины разрезал гул вентиляторов. Он не повернул головы. — Куплю новую. — Угу. Если у нас вообще будет время на покупки, а не на похороны техники. Док коротко усмехнулся уголком рта. — Тогда будем работать быстрее. Арина подошла ближе и нарочно вторглась в его пространство. Села на край стола, пнула один из проводов. Экран дёрнулся. — Эй, — сухо бросил он. — Что “эй”? Ты тут уже три часа сидишь с лицом, как у камеры наблюдения перед выстрелом. — Камеры хотя бы не ошибаются. — А ты иногда забываешь, что ты не камера. Он наконец повернул к ней голову. Взгляд — холодный, уставший, раздражённый, но живой. Такой, который у него появлялся только тогда, когда кто-то лез слишком близко. — Арина. У нас нет времени на умные разговоры. — А у нас всегда есть время на то, чтобы ты не сгорел, — ответила она сразу. Док коротко выдохнул через нос. Не спорил. Не отмахнулся. Но и не сдался. Пальцы всё равно продолжили бегать по клавиатуре, только медленнее. — Хозяин уже идёт по следу, — сказал он. — Он не ищет нас. Он выжигает квадрат за квадратом. — Тогда зачем ты в это вгрызаешься? Он чуть наклонился вперёд, экран осветил линию скулы. — Потому что хочу знать, сколько их придёт. — И? — И сколько из них потом не уйдёт обратно. Арина посмотрела на него внимательно. В этот момент он уже не выглядел уставшим. Нет — в нём снова проступал тот самый Док, от которого шарахались, которого ненавидели, которого боялись даже свои. Она спрыгнула со стола и подошла к нему сзади. Не мягко. Почти по‑боевому. Обняла за плечи и резко дёрнула на себя, заставляя откинуться в кресле. — Ты не машина, Док. Он мгновенно перехватил её кисть. Не грубо. Просто на рефлексе. Контроль, а не агрессия. — Не начинай. — А ты не делай вид, что тебе всё равно. Он посмотрел на её руку в своей. Потом медленно отпустил. — Мне не всё равно, — сказал он ровно. — Поэтому я и здесь. Арина усмехнулась, но без обычной насмешки — чуть теплее. — Плохой ответ. — Зато честный. Пауза повисла между ними плотная, как провод под током. Снизу гудел генератор, где-то в глубине церкви что-то тихо щёлкало — возможно, реле, возможно, старая проводка. Воздух был тяжёлый, тёплый от техники и чужого напряжения. Она села рядом уже тише, плечом почти касаясь его руки. — Ты правда думаешь, он найдёт церковь? — Найдёт. — Тогда зачем тебе эти карты? Док снова посмотрел на экран, потом на неё. — Чтобы знать, сколько их придёт. — И зачем тебе это знать? Он усмехнулся без радости. — Чтобы понять, сколько из них мы оставим здесь. Арина на секунду опустила взгляд, потом снова подняла на него глаза. — Вот теперь узнаю тебя. — Не привыкай, — бросил он и снова ударил по клавиатуре. Но теперь в этом уже не было пустой одержимости. Это было ожидание удара. И злость человека, который не собирался отдавать то, что считает своим. *** Церковь гудела. Внизу тянул ровный, раздражающий звук генератор — будто кто-то забыл выключить старую игру, и она всё ещё шла где-то на фоне. Провода лежали по полу, цеплялись за ножки столов, уходили к железному столу у бывшего алтаря. Там, где когда-то было «свято», теперь стояли ноутбук, карты и кружки с остывшим кофе. Лиза возилась у импровизированной кухни, стучала ложкой о кружку и ворчала вполголоса: — Кто опять бросил пустую чашку на столе, тот сегодня жрёт воздух. — Жёстко, — лениво отозвался Панда и, забросив полотенце на плечо, вышел наружу. Сразу послышались глухие удары по мешку, вбитому на цепь. Без красивой техники, без ритма — просто злые, тяжёлые удары, которыми он выгонял из себя напряжение. Наверху было тихо. Дима сидел рядом с Артёмкой, держал в руке кружку и смотрел в окно, но не видел ни улицу, ни двор. Просто сидел так, будто уже смирился: покой здесь теперь всегда будет временным. Рита устроилась внизу, на диване, с пледом на плечах. Пальцы всё ещё чуть дрожали. Лиза поставила перед ней кружку. — Пей. Не лечение, но хоть руки трястись перестанут. Рита слабо усмехнулась. — У вас тут всегда так? — Как? — Как будто ничего не было. Лиза глянула на неё искоса. — Было. Просто мы не умеем сидеть и ныть. На лестнице послышались шаги. Не тяжёлые. Не торопливые. Уверенные, но с нервом. Док появился внизу, в расстёгнутой куртке, со штрих-кодом на шее и глазами, в которых уже с утра жила война. Оглядел всех, задержался на Рите, потом на Лизе. — Живые, — хмыкнул он. — Уже праздник. Лиза фыркнула: — Доброе утро тебе тоже. Док не ответил сразу. Подошёл к столу, взял чужую кружку, сделал глоток. — Утро — это когда тебя ещё не нашли, — сказал он. — Значит, у нас не утро. У нас таймер. Рита напряглась. Док это заметил и чуть наклонил голову. — Спокойно. Пока ты не в списке задач. Не особенно утешило. Но звучало честно. Сверху спустился Дима. Док только на секунду перевёл на него взгляд. — О, Вампир. Живой. Значит, совсем всё не рухнуло. — Ты всегда так людей встречаешь? — спросил Дима. — Нет. Иногда хуже. Они посмотрели друг на друга без улыбки. Не как враги. И не как друзья. Как двое, которые слишком хорошо знают, что такое предательство, если оно случится снова. Док постучал пальцем по столу. — Ладно. Слушайте сюда. У нас есть немного времени. Потом Хозяин полезет вторым заходом. Панда снаружи снова ударил мешок. Лиза застыла у кухни. Рита сильнее сжала кружку. Дима молча опустился на ступень ниже. Док обвёл всех взглядом и усмехнулся краем рта. — Так что если кто-то решил, что мы тут в безопасности, — он сделал паузу, — тот уже проиграл. *** На втором этаже было тише, чем внизу. Звук генератора сюда доходил приглушённо — будто кто-то закрыл дверь в другой мир и оставил только глухое эхо войны. Комната, где они остановились, раньше была чем-то вроде подсобки для свечей и старых тканей. Сейчас — диван, узкий стол, два кресла разного времени и ноутбук, постоянно светящийся в полумраке. Арина сидела на диване, вытянув ноги, почти развалившись. Рядом — Док. Он не сидел прямо: скорее полулежал, опершись плечом о неё, одной рукой удерживая ноутбук на коленях. Это выглядело странно спокойно. Слишком спокойно для него. Его пальцы бегали по тачпаду, экран отражался в глазах. Арина время от времени лениво касалась его плеча — не чтобы отвлечь, а просто убедиться, что он всё ещё здесь, а не внутри своих расчётов. — Ты сейчас опять уйдёшь в режим “я всё просчитал и всех похороню”? — тихо спросила она. — Я никогда из него не выходил, — ответил он так же спокойно. — Врунишка. Он коротко усмехнулся, не отрываясь от экрана. — Оптимистка. Пауза. На секунду это даже походило на нормальную жизнь. Потом экран мигнул. Док перестал двигать пальцами. — Хм. Арина чуть повернула голову. — Что “хм”? Он молча увеличил изображение. Карта. Их район. Церковь. Потом — резкий технический слой поверх изображения. Пакет данных. Не их. Он откинулся чуть назад, плечо сильнее прижалось к Арине. — Плохо, — сказал он наконец. — В каком смысле? — В смысле: они уже не ищут нас вслепую. Арина выпрямилась. — Камеры? — Нет. Он чуть наклонил голову, взгляд стал холоднее. — Хуже. Сигнал. Пальцы снова прошлись по клавишам — быстрее, резче. — Они не видят церковь… но видят район. Пауза. — Кто-то сузил круг. Арина тихо выдохнула. — Значит, нас скоро найдут. Док не ответил сразу. Только закрыл ноутбук чуть сильнее, чем нужно было. Щелчок вышел слишком громким для такой тишины. — Уже ищут, — сказал он. И впервые за долгое время он не усмехнулся. Арина посмотрела на него сбоку. — И что дальше? Док поднялся медленно, но не отодвинулся от неё полностью — их плечи ещё на секунду оставались рядом. — Дальше… — он кивнул в сторону лестницы. — Собираем всех. Пауза. — И перестаём делать вид, что здесь безопасно. Он взял куртку со спинки стула. У двери остановился. — Добро пожаловать обратно в игру.