Рядом на расстоянии

— Игрок сто двадцать пять. Мин Су вздрагивает. Тело побаливает от нахождения в постоянном напряжении и успешного преодоления уже целых двух испытаний. Он рывком поворачивается на спину и видит стоящего над ним розового солдата. Страх тут же окутывает всё его естество, дыхание спирает. Что он мог сделать? Провинился ли он в чём-то? Подошли ли только к нему или остальных участников тоже будят? Он успевает глянуть по сторонам, чтобы обнаружить, что все остальные мирно спят на своих койках. Что тогда он… — Следуйте за мной. Изменённый низкий голос под маской не даёт толком ничего сообразить, даже опомниться у него нет времени, когда он тут же отходит на шаг назад в немом знаке начать двигаться быстрее. Мин Су сначала садится на кровати, затем робко встаёт. Солдат разворачивается и начинает отходить от кроватей в противоположную сторону — туда, откуда обычно выходят все остальные сотрудники, но почему-то сворачивает чуть в сторону. Он ведёт его… в туалет? Мин Су старается не отставать, одновременно с этим пытаясь и не идти совсем вплотную, чтобы не наступить на ноги человеку выше его. Солдат стучит в окошко, которое ему открывают, и он произносит низкое: — Игрок сто двадцать пять отказывается возвращаться на своё место, пока не сходит в уборную. — Скажи, пусть терпит. Игрокам запрещено покидать общежитие в ночное время, — огрызается сотрудник по ту сторону двери, но ему продолжают настаивать. — Он говорит, что пойдёт будить всех остальных, либо наделает на свои же простыни. — Ай-й, — шипит голос, — ладно, пусть не задерживается. Дверь отпирают. Мин Су получает легкий толчок в спину, чтобы шевелился, и, глянув на его сопровождающего и на другого стоящего сбоку, чуть не спотыкается о порог помещения, проходя в сторону туалетов и отпирая дверь. Солдат отстаёт от него, когда он оборачивается ещё раз, чтобы, может, хоть немного понять в чём дело, когда слышит, как один другому поясняет: — Он просит стоять у его кабинки, чтобы его никто не убил, посторожишь на дверях дальше? — А со стороны выглядит сопляком, — слышится глухой смешок, — идите уже. Мин Су почти что отпрыгивает от порога уборной, замирая посреди помещения, не зная что ему делать, пока солдат снова не подошёл к нему. Запереться в одной из кабинок и прятаться? Найти чем отбиваться в случае чего? На раковинах не было мыла, в кабинках не было ёршиков — ничего такого, что могло бы ему хоть чем-то помочь. Щелчок открывшейся и закрывшейся двери. Уборная всё ещё не заперта, у него есть минимальный шанс сбежать, но сейчас он стоит совершенно один напротив человека в розовом костюме и маске, и тот не предпринимает абсолютно никаких действий. — …Зачем… меня вызвали..? Мин Су спрашивает, начиная задыхаться от кома в горле. Он не предназначен для игр на выживание. Ещё менее он предназначен для защиты себя и, тем более, драк и нападений, и если бы он знал, что та визитка с тремя геометрическими фигурами приведёт его сюда, он бы устроился на тысячу смен тысячей работ, только бы отработать свой долг обычным, цивилизованным способом. — Боишься? — глухой низкий голос, кажется, с насмешкой. Его отвели сюда поиздеваться? Они практикуют подобное в перерывах между играми? Что это вообще за… Мин Су дёргается, когда солдат поднимает руку к своему лицу, опуская голову. Он зачем-то расстёгивает маску. Он почему-то снимает сначала её, а затем и балаклаву на своей голове, встряхнув волосами. И поднимает взгляд. — Обосрался? Видел бы ты своё лицо, Мин Су-я, надо было ещё потянуть время, чтобы ты точно в штаны наложил. Перед ним стоял Нам Гю. Его Нам Гю в розовой форме сотрудника этих игр и с издевательской усмешкой на лице. Его родной и любимый Нам Гю, который, хоть и своеобразно, без предупреждений и хоть каких-то успокаивающих намёков, вывел его в уборную в тайне от всех, чтобы, как думал Мин Су всё это время, убить и увеличить приз на ещё один миллион вон. — Эй, Мин С-... — Нам Гю прерывают, сделав к нему быстрые большие шаги и сжав в своих руках со всей силы. Нам Гю не успевает закончить или даже толком начать очередную колкость, когда парень утыкается лицом ему в шею, пряча в нём подступившие на эмоциях слёзы и вдыхая до одурения знакомый запах его тела. Нам Гю выдыхает через нос, расплываясь в улыбке, — не ожидал? Я же обещал, что пойду с тобой. Они не виделись с той самой ночи, когда Мин Су позвонил по номеру на визитке и его усыпили в машине. Он беспомощно вглядывался в лица каждого окружающего его игрока, бегал между рядами людей, со страхом посматривал на уже убитых, но не находил его. С ним познакомилась какая-то девушка после первой игры. Сэ Ми. Она предложила быть в одной команде. Мин Су выглядывал из-за её плеча и озирался по сторонам, всё ещё в поисках своего другого партнёра. Его партнёра. Потом к ним подошёл крашенный парень, рэпер Танос, как он представился, с хвостиком следующим за ним фанатом, и предложил присоединиться к нему. Сэ Ми согласилась только при условии, если он примет и Мин Су. И он принял. Везде они ходили вчетвером, в игре «Шесть ног» они нашли ещё одного беспризорника, с участием которого успешно преодолели своё второе испытание. Но рядом не было Нам Гю. Нам Гю, с которым они виделись за день до этого и обсуждали одинаковые выданные им карточки с номером. Нам Гю обещал поступить вместе с ним и держаться везде вместе. Но его не было. Мин Су держался за Сэ Ми и Таноса, и те почему-то за ним приглядывали. Танос шуточно издевался над ним, но это было лучше, чем быть одному. И хуже, чем он думал будет до попадания сюда. — Эй, ты чё, сопли в меня пускаешь? — слышит он над своей макушкой и ещё сильнее впечатывается лицом в розовую ткань. А на плечи, наконец, опускаются чужие руки, — не преувеличивай, не так уж здесь и страшно. Вон, ты и без меня прекрасно справляешься, а? Чем не твоя заслуга? Нам Гю издевается над ним, а у Мин Су колотится сердце, и он продолжает цепляться за парня всё сильнее и сильнее, сминая и комкая в своих пальцах ткань униформы на спине второго. — Нам Гю… Он шепчет тихо. Почти не слышно и совсем отчаянно. Чужой голос наконец смягчается. — Я здесь, я же сказал, что буду. Сомневался во мне? — Какого чёрта… ты среди солдат, а не среди игроков? — А-а, это, — Нам Гю улыбается, тоже покрепче сжимая чужие плечи и опуская лицо к уху парня, — я обыграл чувака с ттакджи со счётом семь-четыре — видимо, они поэтому решили мне место поэлитнее выделить. А то я хуярил эти конверты как бешеный, для тебя старался. — А почему только сейчас подошёл? Нельзя было… раньше? — Да тут куча дел у розовых: подай-принеси, построй-убери, подготовь-разготовь, так что времени вообще почти ноль. Клянусь, я только и ждал подходящего момента, чтобы тебя выловить. Сильно злишься? Мин Су немного отстраняется, смотря в лицо парню своими чуть покрасневшими глазами. Отпускает одну из рук из объятий и кулаком толкает его в плечо. Нам Гю виновато улыбается. — Прости, знаю, что поздно. Он поднимает было руку к его лицу, когда вспоминает, что всё ещё находится в перчатках, так что быстро стягивает их, откидывая на пол, и кладёт на щёки Мин Су, стирая слёзы. Нам Гю гладит его по лицу и смотрит в его глаза с нахмуренными бровями, и Мин Су отчётливо видит — волновался. Не то чтобы он почувствовал до этого, что кто-то ему помогал или хотя бы чтобы удача была на его стороне, но теперь ему определённо спокойнее. На немного. Всё-таки, если он действительно ошибётся или проиграет, то Нам Гю уже никак его не спасёт. К сожалению обоих. Мин Су тянется к нему, к губам. Нам Гю послушно наклоняется, позволяя утянуть себя в беспокойный прерывистый поцелуй. Он соскучился не меньше. Он не уверен, что когда-либо вообще так волновался за другого человека, так искренне желая ему безоговорочной победы, и так рьяно порываясь защитить его при малейшей опасности. Нам Гю бы здесь выжил. Сам, с ним или притёрся бы к какой-нибудь компашке, чтобы всегда выигрывать количеством, толпой. Нам Гю отступает на полшага назад. Мин Су всегда обычно держался сдержанно, на людях так вообще отстранённо, но сейчас он натурально пытался вжаться в него и будто бы срастись насовсем, чтобы больше никогда не расставаться. Мин Су тянет его вниз. Копящаяся усталость после игр, испуг от прерывания сна, шок от долгожданной встречи и наконец полное расслабление в руках любимого человека сыграли своё дело — ноги перестали его слушаться. Они оседают вместе на пол, всё ещё ни на секунду друг друга не отпуская. Молнию застёжки на ярком костюме дёргают вниз, подрагивающими руками пытаясь её расстегнуть. — Эй, полегче, милашка, прямо здесь? — Нам Гю снова улыбается, заглядывая в чужое лицо, тогда как сам Мин Су не выражал ни капли ехидства или озорства своим видом. — Я хочу обнять тебя нормально, без этой формы, — чуть сердито отвечает ему, спуская ткань с плечей, — мы можем… не увидеться больше, ты в курсе? — Ахуел? — отвешивает ему лёгкий подзатыльник, но не препятствует процессу снятия с его рук одежды. В розовом костюме и правда было жарко, так что отстаться в нём по пояс было буквальным глотком свежего воздуха, — я тебе дам «не увидеться», болванище! Ты выйдешь отсюда вместе со мной и деньгами, понятно тебе? Дай сюда. Тоже рывком расстёгивает чужую кофту, с нетерпением срывая её с парня. — Агх-х, Мин Су-я. Его руки залезают под футболку с номером, гладя по голой спине и прижимая парня к своей груди. Мин Су располагает подбородок на чужом плече, боясь прикрыть глаза — вдруг сейчас окажется, что это сон? Он гладит Нам Гю по голове, перебирая сальные волосы — в форме он, кажется, сильно потел, но Мин Су до этого не было дела. — Гю.. Нам Гю, — он зовёт тихо, пока его шею мягко расцеловывают, — ты знаешь, какая следующая игра? — «Третий лишний». Мы сегодня проверяли там камеры. Там куча комнат, в которые надо успеть забежать, так что держись своей компашки и не дай им себя вытолкнуть. — Так ты их видел? — удивляется, хотя вопрос глупый — Нам Гю же всегда был поблизости. — Конечно, этого придурка Су Бона и вторую суку. — Су Бона? Суку? — не понимает. — У Таноса имя Су Бон, он в моём клубе нажирался и коньки откидывал несколько раз. Тот ещё утырок. — А вторая? Ты про Сэ Ми? — А, так вот как зовут твою новую подружку, которая катит к тебе пизду? Нормально тебе тусить с ней? Или ты думал я не узнаю? — Не неси чуши, она просто предложила держаться вместе, — спокойно возражает Мин Су, когда его больно кусают в плечо, — эй! — Ещё раз улыбнётся тебе, и я лично подставлю её, чтобы нахуй её здесь духа больше не было, усёк? — Успокойся, — трётся лицом о плечо, одновременно с этим как бы отрицательно махая головой ему в ответ, — она не имеет ничего такого ввиду. Ты знаешь, какая будет игра после следующей? Нам Гю замечает, как парень переводит тему, и, недовольный, ещё раз несильно кусает его в шею, но диалог продолжает. — Нет. Мы по факту приходим и что-то подготавливаем. Названия сотрудникам не объявляются, про «третий лишний» это моя догадка, но я в ней уверен. Если узнаю, я постараюсь тебе сообщить. Я сообщу, — поправляет себя, зная как никто, что Мин Су сейчас главное дать как можно больше надежды и решимости, — я буду рядом. — Хорошо. Я люблю тебя. — Мин Су-я! — вскрикивает слишком громко. Возможно, даже солдат снаружи его мог услышать. Нам Гю берёт его за лицо, утыкаясь лбом в лоб, — не смей это говорить так, будто ты со мной прощаешься. Я тебя из загробного мира вытащу за шкуру и зад надеру, понятно тебе? — Мин Су открывает рот, чтобы ответить, но его перебивают снова громко, — не смей, слышишь! — Прости. Ты очень хороший человек, я рад, что мы с тобой познакомились. Ты меня всегда очень уверенностью заряжаешь, я этому сто процентов научился от тебя. — Только попробуй заплакать ещё раз, — угрожающе произносит Нам Гю, чтобы скрыть, что тоже до жути встревожен. Мин Су гладит его по щеке, в ответ теперь успокаивая, — ты придурок полный. — Я боюсь умереть, Нам Гю. — Кто ищет смерти, тот будет жить. Кто хочет жить — умрёт. — Не время для цитат сейчас, балда, — Мин Су не совсем понимает, но просто радуется тому, что может разделить эту мысль с кем-то. Он наклоняет голову и прикрывает глаза, приближаясь к лицу второго. Нам Гю принимает его поцелуй. Он получается немного грустным, много скучающим, чуть-чуть безнадёжным, намного больше уверяющим, что всё ещё будет. Всё будет хорошо, и они переживут и это испытание. — Четырнадцатый, долго ещё?! — вдруг слышится глухо вне помещения, — скоро к нам будут вопросы, почему мы выпустили игрока с общежития! Мин Су вздрагивает и мгновенно напрягается всем своим телом. Нам Гю тянется к маске на полу, чтобы крикнуть ответное «Щас выведу!», и поворачивается обратно к парню. — Я с тобой, Мин Су-я, — повторяет он в который раз и напоследок целует его мелко в щёки, в лоб и много раз в губы, не прощаясь, но стараясь насытиться им как можно на дольше. Неизвестно ещё, будет ли у них возможность снова уединиться, так что от этого момента он берёт всё, — люблю тебя. Поднимайся. Оба шуршат одеждой, надевая ей обратно и поправляя смятую ткань на себе, чтобы не вызывать подозрений. — Как думаешь, тут кто-нибудь уже трахался? — со смехом выдаёт Нам Гю, стараясь разрядить обстановку, чтобы не проводить последние минуты в гнетущем молчании. — Фу, вряд ли, — морщится Мин Су, — здесь грязно и неудобно. — Клянусь, будь бы у меня больше времени… — подходит к нему вплотную, располагая руку на чужом бедре. — Перебьёшься, — огрызается ему в ответ, застёгивая зипку, — одевайся быстрее, вдруг он зайдет… — Не ссы, — усмехается, натягивая на лицо балаклаву, смотря в зеркало, когда Мин Су его коротко обнимает ещё раз со спины, — прекращай, а то реально как будто прощаемся. Всё, вышел пошёл, — подталкивает его под спину, как он сделал это в начале этой ночи, и вновь обезличенный для него игрок сто двадцать пять выходит из туалета в сопровождении солдата под номером четырнадцать. — Чё он? — спрашивает сокомандник, стоявший всё это время на охране, когда оба выходят из уборной. — Упёрся и отказывался выходить. Навонял ещё за десятерых, не ходи туда, — театрально машет рукой перед лицом, доходя до порога и незаметно для солдата проводя напоследок рукой по макушке Мин Су. Не «пока», а «держись» — Мин Су понимает. Он чуть оборачивается, отходя к своей койке, понимая, что будет скучать ещё сильнее, когда теперь знает, что его парень здесь, рядом. Мин Су ворочается долго этой ночью и сам себя за плечи обнимает. Контрастно холодно после всего произошедшего. В голову лезут всякие «а что если», но он старается их быстро отгонять, концентрируясь на воспоминании обо всех ласковых нуждающихся в нём касаниях Нам Гю. Он постарается. А Нам Гю будет стеречь его как зеницу ока.