Тихо выдохнув, поднял голову вверх, сжимая в руке нож. Впиваясь пальцами в его рукоятку, хмурясь на это навязчивое ощущение. Слепое, наводящее, грызущее изнутри и поглощающее всю волю, не оставляя никаких лазеек. Отвратительно липкое, захватывающее душу, как кукую-то игрушку, играясь с ней какими угодно способами.
Игрок. Одно слово. Но сколько в нем ответов. Сколько власти заковано в нем, отравляя сознание горькой правдой. А ведь когда-то я думал, что справедливость существует в мире... до того момента, когда понял, что меня не услышат. Никто не обратит внимания на «мой» голос, слушая "его". Лживый, мерзкий, но вместе с этим до противного приторный, оседающей сладостью растекаясь на стенках разума. Все грехи будут приписывать именно «мне» а не "ему". Ведь "он" всегда остается в тени, манипулируя чужим телом.
Тихий вздох сквозь сжатые зубы выходит непроизвольно. Почти неконтролируемо, вызывая некоторое облегчение. Это именно «моя» воля, «мои» действия, совершаемые именно «мной» и ни кем иначе. И эта мысль придает некоторую уверенность. Окрыленность, слегка кружа голову от той вседозволенности, предоставленной мне на обозрение. Но вместе с этим внутренности сжимаются от страха перед представшим будущим. Словно... я уже привык не иметь воли, слепо следуя чужой указке.
Улыбнувшись краешком губ, уловил шум. Тихий, далекий, словно эхо того прежнего голоса, дикторским тоном контролирующего каждое мое решение. Каждую эмоцию и вздох, не позволяя отдохнуть даже на мгновение, постоянно двигаясь вперед. То, на сколько тихим "он" стал от начала руин, то, каким жалким "он" предстал передо мной именно сейчас. Улыбка становится шире. Более пустая, более широкая. Слышать то, как "он" сокрушался о каждой сохраненной жизни, о том, как я смог вернуть принца, возвращая этот переслащенный со всех сторон финал, преподнося монстрам буквально на блюдечке выход к поверхности. Те истеричные вопли, наполненные негодованием и гневом...
Тихий смешок вырвался сам собой.
Набрав в легкие побольше воздуха, опустил голову вниз, рассматривая блики, падающие на лезвие ножа. Ровного, бритвенно острого. Опасного, переводя взгляд вперед. Впиваясь в эту аномальную точку, медленно делая несколько шагов вперед. Радоваться рано. Если поступлю опрометчиво, ослаблю контроль... потеряю то, что успел обрести по чистой "случайности". Стоит прямо сейчас обрубить все ниточки чужого контроля, отрезая «меня» от "него" раз и навсегда. Если не сделаю этого и доиграю последние мгновения этого чертового финала... потеряю последний шанс на свободу.
Подойдя ближе к этой четырехконечной звезде, плавно опустился перед ней на колени, ощущая спиной пристальный взгляд. Обжигающий, сверлящий, пронзающий все нутро.
Мешает. Но пока он ничего не предпринял, это не волнует «меня».
Но может стать подспорьем для "него".
П○MəX̌ª
Нахмурившись от проскользившего смеха над ухом, махнул головой в сторону, вновь обращая внимание на эту... вещь. Лазейку, соединяющую «меня» и "его". Такую маленькую, неуловимо крошечную, но слишком заметную.
Словно в насмешку выставленную на показ.
Как же дешево "он" просчитался, множество раз пытаясь обойти то неощутимое присутствие Чары и Гастера, стараясь отгородить меня от их присутствия. Только вот именно эта одержимость и дала мне еще одну ступеньку к тому, чтобы ослабить этот удушающий контроль.
Стоило лишь неуловимо для "него" наладить связь с этой дурочкой и без вести пропавшим ученым, как взору открылась вся подноготная этого места. Картонного, лживого. Насквозь подчиненного невидимой логике, управляемая с помощью чужого контроля. Пленяющая душу и играющая на этом невидимом игровом поле, повторяя это дрянной спектакль по множеству раз, будто заевшая пластинка. Живые существа - просто пешки. А те, кто обладают мощью большей - что-то вроде интересной головоломки, которую интересно ломать из раза в раз. Наблюдать за их отчаянием, надеждой. Спектром переполняющих их чувств, не переставая рушить этот песочный замок.
Из раза в раз получать травмы, приводящие к смерти, руша отношения с самым проблемным монстром, сбиваясь от количества перезапусков.
Лучше бы он вообще не помнил их.
Его сила - проклятье, сводящее с ума.
Но и от этого может быть толк.
Задержав дыхание, схватил двумя руками теплую рукоятку ножа, занося руки над головой. Сжимая пальцами цепко, ощущая подступающее онемение, до рези в глазах вглядываясь в этот яркое ослепляющее сияние, морщась от последующего звонкого визга. Мерзкого, отвратительного, отдающего эхом угроз и подступающей мигрени. Не нравиться, да? То, как послушная марионетка отбилась от рук, обретая собственную волю и сознание, действуя самостоятельно. Лишаясь контроля над ситуацией, судорожно пытаясь вернуть эту маячившую перед собственными глазами ускользающую власть. Тот контроль, действуя вопреки всему.
Царствуя на этом поприще бесчисленных душ.
Ну уж нет. Отступать я не намерен. Стоило давно сделать это, обрывая любую связь с этим чудовищем, обретая то, что принадлежит мне по праву рождения.
Замахнувшись, с силой опустил нож в середину этой неведомой аномалии, вдавливая его глубже. Упираясь коленями о прохладный пол, наваливаясь всем телом вперед, улавливая тихий треск. Словно стекло, что медленно крошится под собственными пальцами, расходясь сеточкой трещин. Еще немного... Совсем чуть-чуть, ну же... Крики над ухом стали отчетливее, оглушая. Дезориентируя, медленно затухая, заменяясь ничем. Не было слышно даже собственного сбитого дыхания.
Надавив еще сильнее, ощутил, как острые осколки ранят пальцы. Впиваются в ладони, сияя еще больше. Ярче, на миг ослепляя, моргая несколько раз, словно предупреждая. Давая иллюзорный шанс убежать, скрыться от последующего взрыва.
Отпустив рукоятку, судорожно выставил руки перед лицом, зажмуриваясь, ожидая отдачу, с неожиданностью ощущая сильную хватку вдоль талии, тянущую назад. Резкую, быструю. Такую, что на короткое мгновение выбивает весь воздух из легких, заставляя судорожно закашляться, подрагивающими пальцами стараясь ослабить удушающие объятия на секунду взгдрагивая от ощущений... которых не было.
Застыв, рвано ощупал каждый палец, не чувствуя ничего. Лишь фантомное покалывание на самих кончиках, ощущая неправильность. Попытавшись открыть глаза и посмотреть воочию, зашипел от последующей рези, сразу же хмурясь. Руки сами собой тянуться к лицу, краешком рукава стирая предательские слезы. Слух возвращается медленно, нехотя. Обрывками фраз и чужой гневной интонацией, граничащей с паникой.
Зажмурившись, вновь несколько раз похлопал дрожащей ладонью по чужой руке, вздыхая более свободно от отпустившей меня конечности, медленно оседая на ватные ноги. Мысли путаются. Нужно сосредоточится на одном, собирая этот клубок воедино. Если... если весь этот спектакль удастся, то больше не будет ни перезапусков, ни сохранений. Одна жизнь и одна смерть. Больше не будет шансов на возрождение.
Как же... мне не хватало этого ощущения.
Набрав побольше воздуха, пальцами впился в собственное лицо, считая до пяти. Мерно, не спеша, тихо выдыхая. Чуть сгорбившись, медленно опуская ладони вниз, робко открывая глаза и впиваясь взглядом в собственные чистые, без единого изьяна руки, сразу же прислушиваясь, застывая на месте. Было... тихо. Необычайно одиноко, но вместе с этим сердце болезненно сжималось от переполняющей тело радости, опьяняя последующей эйфорией.
"Его"...
нету.
Нет того поводка, впивающегося острыми шипами в шею. Нет маниакального высокомерного тона, диктующего каждый последующий шаг. Была лишь опустошенность, переполняющая разум и неверие. Правда ли все на этом закончится?
Сжав предплечье, впился в него пальцами, поднимая взгляд вверх. Встречаясь с глазницами шокированного Санса, чуть задерживая взгляд на подрагивающих огоньках, медленно оглядываясь вокруг. Ничего нет. Только тишина и... ощущение того, что все вокруг играет другими, более яркими красками.
Будто сняли фильтр с глаз, выкручивая резкость на максимум.
- Эй, ребенок. Все в порядке? - потерянно проскользив по его черепу взглядом, склонился над собственными ногами, утыкаясь лбом об холодную плитку, судорожно выдыхая - Что это только что было? - сжавшись чуть сильнее, прикусил губу, скашивая взгляд вбок. Стоит ли говорить? Отмазка здесь не поможет, да и ложь, придуманная впопыхах, будет звучать куда хуже, чем правда, режущая без ножа.
-... Больше не будет перезапусков. - рука, прикоснувшаяся к спине, замерла - Ты ведь знал об игроке, да? Догадывался о его существовании, продолжая следовать незримой роли. Ведь так, Санс? - ненадолго замолкнув, сдержал саркастический смешок, прикидывая дельнейшие его действия. Интересно, убьет ли меня судья, осознавая, что шанса на рестарт больше не будет? Затмит ли эта мимолетная возможность его мысли, показывая истинное нутро, избавляясь от маячившей помехи, обретая долгожданное счастье? Это был бы закономерный исход истории, нитью связывающей наши натянутые отношения. Все-таки, одно мое существование уже помеха для него - Его больше нет. - чужая рука ощутимо вздрогнула, наконец исчезая с собственной спины. Что же... дальше моя судьба зависит только от одного его решения - Нас больше... - запнувшись, судорожно выдохнул, ощущая, как перехватывает дыхание -... никто не потревожит.
А точно ли я справился?
Окончательно избавился от этого навязчивого контроля?
Не разрушится ли этот хрупкий мир в одно мгновение?
Боле я не желаю терять контроль над собственной судьбой, вновь надевая амплуа бездушного убийцы. И если понадобиться, я собственноручно уничтожу того, кто стоит за всем этим.
- Успокойся. - из равновесия выводят обьятия. Резкие, мягкие. Слишком неожиданные, отчего тело сжимается непроизвольно от собственных желаний, становясь будто меньше. Стараясь не ощущать чужие прикосновения столь ярко, застывая на одном месте изваянием, боясь пошевелиться - Все хорошо.
Скосив взгляд в его сторону, задержал дыхание на несколько секунд, сжимая предплечье только больше. Впиваясь ногтями, стараясь то ли залезть под кожу, то ли собственноручно сломать руку, лишь бы найти повод отстраниться. Уйти подальше. Скрыться в самый дальний уголок и не отсвечивать слишком ярко, судорожно прикрывая уши. Слишком чуждо и неправильно это простое действие по отношению ко мне. Слишком... честным и искренним оно выглядит со стороны.
Набрав побольше воздуха, тихо, едва ощутимо медленно выдохнул, приподнимая голову вверх. Стирая все эмоции на лице, оставляя простое равнодушие. Нужно... не терять контроля над ситуацией. В каком бы я ни был состоянии, что бы я не ощущал в данный момент. Ну же, Фриск. Вспомни. Неужели все то проведенное время под чужой волей было для тебя напрасно? Неужели ты готов рассыпаться от одного лишь доброго слова, направленного в собственную сторону?
Сжав ладонь напоследок еще сильнее, медленно разжал негнущиеся пальцы, опуская вниз, едва ощутимо хмурясь. Эта маленькая деталь, сквозящая в его голосе и движениях слегка выбивает из колеи. Совсем немного. Рушит так тщательно возведенные стены, захлестывая в неизведанной ранее эмоции, погружая в нее с головой. Топит мерно, наблюдая с оценкой. Тщательно разглядывает каждый уголок проскальзывающей на лице агонии, сжимая цепкие пальцы сильнее. Давит, давит больше, не меняясь в лице.
Прямо как с «ним»
Только вот Санс не подавляет чужую волю напрямую, он делает это... косвенно. Заставляет самому испытывать эти оглушающие чувства, опаляющие разум, подвергая себя ошибкам. Большим, заметным. Подталкивает к раскаянию. Он не смотрит на тело как на товар, взвешивая его стоимость. Он просто разочарован, без права на оправдания.
А имел ли я когда-нибудь вообще право голоса раньше? Замерев вновь, приподнял один уголок губ, давя в себе смешок. Вот оно. Да... все так и должно быть.
Раз все обречено с самого начала, то и смысла пытаться искупить не свои грехи нет. Плясать под дудку чужого, подстраиваться под каждого, а после, испытывая муки и угрызения совести, сотрясаться от страха возможной расправы. Плевать. Если так надо, никто и не будет спрашивать моего мнения. Я лишь ничтожная переменная на этом громадном поле, не имеющая какого-либо веса. И раз мне с самого рождения предписана столь отвратительная судьба, то пусть хотя бы мир захлебнется моей ненавистью к нему.
Медленно приподняв мелко подрагивающую ладонь, опустил ее на чужую спину. Большую, широкую. Ту, за которую можно спрятаться легко-легко, но та, что вряд ли когда-нибудь защитит меня, хлопая несколько раз. Мягко, почти неощутимо прикасаясь к чужой одежде, боясь обжечься еще больше, отстраняясь первым. Смотря прямо, почти ровно, прикрывая взгляд пушистыми длинными ресницами, скашивая на солнечные искусственные блики, окружающие этот зал... суда.
- Кажется, нас заждались. - алым рубином растекается лужа крови, пачкая столь чистый пол. Ручьями извергается из переломанного, бьющегося в предсмертных конвульсиях тела, смотря неотрывно в провалы чужих глазниц. Наблюдает цепко, не отводя затуманенного взора, охладевшими пальцами заталкивая назад вываливающиеся кишки и внутренние органы, улавливая тень сожаления. Столь неестественную, что хотелось собственными руками, перепачканными в крови стереть это выражение, впиваясь в его череп переломанными ногтями - Если задержимся еще ненадолго, заставим их волноваться напрасно, не так ли? - а видения все лезут. Лезут настойчиво, утягивая назад, заставляя насильно глотать не вырвавшийся наружу крик - Я пойду первым.
Махнув рукой, развернулся назад, медленными шагами проходя вглубь. Дальше, ощущая, как медленно уходит пол из-под собственных ног. Воспоминания яркой, беспрерывной нитью проходят сквозь собственное тело, оглушая своей яркостью. Словно то множество смертей и времени, проведенное в этом месте схлопнулось до одного момента, пронзая тело насквозь. Полностью, бесповоротно.
Остановившись, нахмурился, склоняя голову вниз и наблюдая за тем, как маленькие красноватые капли стекают вниз, звонко ударяясь о бездушный кафель. Словно бисер, что своими резными гранями собирал в себе весь свет, создавая мерцание при падении, разбиваясь множеством осколков. Едва видимых глазу, но вместе с тем слишком заметных, чтобы так просто спутать их с простым мусором.
- Хей, ребенок. Чего застыл? - медленно повернув голову вбок, улыбнулся, запечатлевая в памяти этот крохотный момент, вытравливая его недоуменное, граничащее с тревогой выражение черепа на затворках сознания. Слишком лживо, слишком... комично это выражение на его лице, что ровно ложится на мимику, выглядя до боли естественно. Открыв рот, пытался сказать хотя бы одно слово, давясь в самом начале. Захлебываясь в чем-то густом, липком, заходясь в кашле, теряя собственное равновесие - Фриск!
О~? Теперь я не ребенок? Не бездушное чудовище, играющееся с жизнями других, как мне заблагорассудится?
Какая нелепость.
Выплюнув черное нечто, судорожно набрал воздух в легкие, кашляя уже менее интенсивно, стараясь обстрагиваться от чужих прикосновений к телу, ощущая, как с каждой секундой голова идет кругом только сильней.
Боже... что на этот раз?
- Вс... хор...шо. - звуки звучат словно сквозь вату, а окружение смазывается до неразборчивой каши перед глазами. Прикрыв их, медленно расслабился, ощущая судорожное копошение и... покой.
Слишком умиротворенно, чтобы так просто пытаться продрать налившееся свинцом веки, отдавая всего себя беспроглядной тьме.
°°°
Поверхность ощущалась... никак.
Возможно когда-то и мелькали хоть какие-нибудь ожидания на этот счет, но они всегда разбивались о простое равнодушие и сброс. Очередной, почти повторяющийся и ничем не запоминающийся. Лишь равнодушие окружающего пространства и спертый, гнилостный воздух, что витал рядом постоянно. Преследовал везде, впиваясь в обоняние, заставляя поглощать еще и еще. Бесконечно, пока единственное, что не останется со мной, это отсутствие каких-либо запахов вообще.
Но в этот раз все было по другому. Взять хотя бы то, что собственное пробуждение началось с мягкой кровати, отдающей запахом солнца и едва уловимого аромата чего-то сладкого. Слегка приторного, напоминающее солнечное поле подсолнухов в жаркий, безоблачный день. Приоткрыв глаза, резко зажмурился от яркого света, пережидая несколько секунд, попеременно открывая и закрывая глаза, скашивая взгляд вбок. Натыкаясь на странную, невиданную ранее ситуацию, сжимая в руках одеяло.
Фиолетовый гиацинт. Ха.
Какое паршивое чувство юмора...
Протянув руку в сторону вазы, ослабшей рукой докоснулся до хрусталя, кончиком ногтя слегка стукая по его кромке. Вырывая постыдный, чистый в своей манере звук, отстраненно наблюдая за солнечными зайчиками на стенах незнакомой комнаты. Стишком тепло, слишком... уютно здесь. Словно еще немного, и залитая разноцветными блестками ткань разойдется трещинами, вываливая наружу все внутренности. Показывая скрытую за завесой правду, ввергая в пучину отчаяния и боли, смотря со стороны за эмоциями, сменящими друг друга на чужом лице, мягко хлопая в ладоши от удавшихся декораций.
Слишком мирная атмосфера, царящая в этом островке собственного безумия.
Неужели я все еще боюсь того, что «он» вернется?
Но ведь я собственными руками избавился от любого его напоминания
Цыкнув, пальцами вцепился в собственные волосы, чуть оттягивая их вниз. Тишина вымораживает. Смотрит из-за пустоты, выедая терпение чайной ложкой, едко улыбаясь в ответ. Нужен звук. Хоть что-нибудь отдаленно звучащее, иначе... застыв, прислушался, поворачивая голову вбок. Улавливая звонкий, до этого скрытый за собственными громкими мыслями звук, поражаясь его звучанию. Птицы. Живые, настоящие. Те, что поют дивные переклички за полуприкрытым окном, распевая только им понятные песни.
Слишком живое напоминание о том, что я смог выбраться и все еще нахожусь здесь.
Сброса не было
Замерев на долю секунды, резко подорвался с места, скидывая в сторону одеяло, сразу же падая на ослабевшие ноги, пальцами впиваясь в мягкий ковер. Задирая голову вверх, сверля взглядом голубое небо, мелькающее за невесомыми, колыхающимися от малейшего ветерка занавесками, перебирая конечностями ближе к окну. Цепляясь за деревянный подоконник, подтягивая тело вверх и прислоняясь лбом к прохладному стеклу, прикрывая глаза.
