Пока скрыт мир

День выдался тёплым, по-летнему ленивым. На дворе стоял конец августа, но солнце всё ещё грело с полуденным упрямством, заставляя горячий воздух дрожать над асфальтом. Катерина сидела на качелях во дворе своей панельки, глядя на небо, где одинокая чайка медленно кружила над домами. Ей было шестнадцать. Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами, собранными в свободный хвост, и ясными, почти серебристыми глазами, Катя больше походила на героиню старой сказки, случайно попавшую в бетонную реальность. На ней была простая белая майка и джинсовые шорты. На носу — солнцезащитные очки. На ногах — кеды, покрытые разноцветными пятнами краски. Она откинулась назад, сцепив пальцы за спиной качелей, и прикрыла глаза. Двор был тих. Тёплый ветер ерошил её волосы. Рядом валялась книга — какой-то фантастический роман, который она читала уже второй раз. Скука последних дней лета постепенно накрывала её, как тень от облаков. В этот момент во двор вошла женщина. Пожилая, с прямой спиной, в элегантном чёрном платье, которое, несмотря на жару, не выглядело неуместно. На голове — шляпа с широкой тульей. В руке — тонкая трость с серебряным набалдашником. Она шла неспешно, внимательно оглядывая двор, будто выискивая что-то очень конкретное. Катя открыла глаза и посмотрела на незнакомку. Женщина на мгновение остановилась, встретившись с ней взглядом. В её глазах — блеск понимания, спокойная уверенность. А затем она прошла мимо, направляясь к подъезду. Катя проводила её взглядом. В груди кольнуло что-то странное. Незнакомка была необычной. И не потому что выглядела, как вышедшая из фильма 50-х. В ней ощущалась… сила? Странное ощущение. Почти вибрация. Едва уловимая. Дверь в квартиру открыла женщина лет сорока, с усталым лицом и мокрыми от уборки руками. — Да? — устало спросила она, увидев пожилую женщину в тёмном платье. — Простите за вторжение. Меня зовут Агата Дмитриевна. Я хотела бы поговорить о вашей дочери. — Вы из школы? — Нет. Но… всё, что я скажу, покажется вам безумием. Однако, прошу вас не прерывать. И Агата заговорила. О мире, скрытом за границей обыденности. О магии, что вернулась. О школе, которую она собирается открыть — и для которой нужен первый ученик. О том, что у вашей дочери сила. Такая, какой не было с тех пор, как рухнули последние Башни. Женщина сначала молчала. Потом спросила: — Это секта? Агата усмехнулась. — Только если считать алхимию сектой. А травяные зелья — наркотиками. Она открыла ладонь. В ней вспыхнул синий огонь, не обжигающий, лёгкий, словно светлячок. Женщина отпрянула. — Господи… — Именно. Ваш ребёнок не такой, как все. Но у неё будет выбор. Жить среди тех, кто поймёт. Или… быть сломанной теми, кто не поймёт. Я не прошу вас верить. Я прошу подумать. Пауза. — Вы сказали… школа? — Интернат. Особняк. Там безопасно. Вы сможете звонить, навещать. Но она пока не должна знать, что особенного в этом месте. Просто — элитная школа. Я всё устрою. Женщина молчала долго. Потом кивнула. Очень медленно. Очень тяжело. — Только… не делайте ей больно. — Никогда. Мама Катерины не сразу согласилась. Но её убедили. В словах женщины чувствовалась правда. И что-то внутри подсказывало — это не просто учёба.

***

Тем же вечером Агата Дмитриевна вернулась в свой старый особняк — величественное, но слегка запущенное здание на окраине города. Она поднялась по винтовой лестнице в свой кабинет, прошла мимо витражей и высоких стеллажей с книгами. Там, в глубокой тишине, она остановилась у большого хрустального шара, стоявшего в центре комнаты. Сфера светилась мягким серебристым светом. Внутри — две вспышки. Одна — яркая, почти слепящая, тёплая, золотистая. Вторая — глубокая, синяя, с вихревым центром. Агата Дмитриевна усмехнулась. — Шестнадцать лет… И такие сигналы. Мир давно не видел таких. Вы ещё не знаете, кто вы, дети мои. Но скоро узнаете. Она села в старое кресло, посмотрела в окно, где медленно поднималась луна. — Пора снова открывать школу.