high pressure reduces grip

Он подъезжает к светофору четвертым, останавливаясь рядом с Оби-Ваном. Они берутся за руки. Он не хочет на этом останавливаться и второй рукой ведёт вдоль своего тела: от шлема по груди и к бедрам, делая волну. Справа – неодобрительное махание головой в шлеме. Он вновь берется за руль и привстаёт, прогибая спину. В ответ всё ещё скрещенные на груди руки и отвернутая в противоположную сторону голова. Парни на первой линии уже возмущённо гогочут – любой бы давно поддержал игру Энакина, все хотят веселья. Энакин по-мультяшному опускает голову к груди, повторяя позу Киноби, и притворяется грустным. Осталось самое банальное – вытянуть руку скривив пальцы в половинку сердечка – на что Киноби охотно отвечает, дополняя своей половинкой. Не успевает одобрительные “yyesss babe” и “my maaaan” вылететь из уст друзей с первого ряда, как сердце разрваливается, а Оби-ван задирает руку выше, цепляясь за шлем снизу, утягивая Энакина ближе, сталкивая их подбородки в символическом поцелуе. К восторженному гулу друзей присоединяется их собственный смех и пара гудков от машин позади. Шоу удалось, уже загорелся зелёный и компания рванула, сливаясь с огнями ночных дорог. В тот вечер прошёл небольшой дождь, и, конечно, из всей команды именно Энакин решил проверить, как влажное покрытие может поспособствовать усилению эффектности стоппи на переднем колесе. Вероятно, не нужно уточнять, что на следующие три недели он остался без байка. Они в одной компании уже несколько лет. У Киноби – Хонда, у Энакина – для любительской езды крайне затюнингованный Кавасаки. На городские райды вне спортивного сезона они собираются по вечерам и за редкими исключениями в субботу утром. Почти всегда в компании с механиками их профессиональной команды и парочкой чьих-то древних друзей юности. Энакину всего двадцать два, он успешно справляется с любым видом транспорта, оснащенным трансмиссией и двигателем, и за эти годы опробовал не меньше десяти видов спорта. Именно на соревнованиях по профессиональным мотогонкам он познакомился с Киноби. Тот годами оставался в топе, сам тренировался прежде у чемпиона Джинна, который погиб за пару недель до того как Оби-Ван впервые стал победителем сезона. Киноби тогда было двадцать пять, но он совсем не зазнавался на фоне Скайуокера, который только подписал свой первый контракт с Хондой в качестве райдера перешедшего из Moto2 на уровень гран-при. Годы совместного тренинга, чемпионаты, разные компании, знакомства, трагичные гибели друзей, ночные райды, полукругосветка Киноби, когда он пропал с радаров на всю зиму, а Энакин за это время обзавёлся новой компанией, подтянув своих сверстников из Moto2 – их партнёрство прошло много стадий. Спустя сезон во втором дивизионе Энакин пробился на уровень гран при соревнований среди лидеров спорта, и последние три сезона выступал с Киноби за “Хонду” на одном уровне. Их объединял не только талант в мотоспорте, но и любовь к жизни – они не бросались в ночные гонки среди трафика (однако именно с них Энаикн когда-то начинал) ради просмотров и сомнительной славы, но часто вне тренинга выбирались для уличных покатушек в безлюдных местах. До недавней травмы Энакину времени хватало только на спортивный трек – он был их обителью. Имея доступ к лучшим технологиям и профессинальной поддержке они могли добиться гораздо большего. Энакин пролистал пару комментариев под видео его с Киноби взаимодействия на светофоре, удивившись десяткам тысяч лайков на этом посте. Аккаунт Коди, выложивший смешной момент с покатушки трех месячной давности, существует всего полгода и подписчиков у него было в разы меньше, чем число зрителей, высоко оценивших броманс двух неизвестных интернету мотоциклистов в шлемах. Он усмехнулся тому, как Коди ловко разгадал алгоритмы соцсетей, заведомо выставив нужный хэштэг. Ну чтож, ему не жалко помочь другу с набором просмотров. Отложив телефон, он сменил рабочую робу на городские джинсы и толстовку поверх футболки, прошёлся по помещениям мастерской, выключив свет. Добрался до своего двухколесного брата – тот успел запылиться в ожидании части откусанного ударом об асфальт корпуса, заказанного теперь из Японии – похлопал его ободряюще по баку. - Энакин, подожди! Я почти закончил. Давай я подкину тебя? - Нет, Рекс, ты уже час говоришь, что разобрался в этом. Я ушёл, приятель! Через тёмные дворы промзоны он вышел к освещённому тротуару, и побрёл вдоль магистрали до близжайшей заправки. Помимо двух больших траков, светящих в небо всеми возможными цветами сигнальных огоньков, на станции никого не было. Энакин сел на скамейку у стола возле окна выдачи заказов Сабвей и уложив лоб на предплечья, закрыл глаза. Его выматала эта неделя настолько, что он готов был уснуть здесь несмотря на холод и вцелом неприглядную обстановку места. И всёже за год эта заправка уже стала вторым домом для него, здесь он останавливался регулярно по дороге из сервиса, пополняя бак своего мотоцикла. Энакин прикрыл глаза и спокойно прислушивался к звукам проезжающих по дороге машин, про себя пытаясь определить их марки, он знал, что отличит звук двигателя девятисотой даже во сне. Детский голос вырвал его из приятной медтиации - из старенькой тоёты вышла семья. - Какой большой трак! Мама, смотри! Этот трак больше нашего дома! - Хочешь посмотреть поближе, Люк? - голос показался очень знакомым, Энакин приоткрыл глаза, наблюдая за семьёй. - Мама, я когда вырасту, то обязательно куплю такой трак! - мальчишка радостно побежал рассматривать колёса размером с него самого. Этот мягкий голос навеял образ девушки, которую Энакин давно не видел. Он погрузился в воспоминания, прикрыв глаза, попытался вспомнить, как именно она смотрела на него, как улыбалась. Её кудри, изящные плечи – Энакин тоскливо зарылся носом в ткань в сгибе локтя, прячасть и будто пытаясь удержать момент ещё чуть дольше. До его возвращения в строй в состав команды на следующий сезон они вряд ли встретятся, разве что случайно. Как же ему было грустно сейчас, он на секунду поддался этой слабости – пожалеть себя, но тутже ощутил раздражение. Прислушивался к непринуждённому общению мамы с сыном и проживал этот тысячный момент их семейной жизни как собственный, вспоминая Падме, то вновь замечая, как искренне увлечён рассказом о грузовике мальчик, интерес которого решил поддержать сам водитель. Он и забыл, что на самом деле ноги его погужены в сырой газон, шнурки ботинок уже постепенно намокли, а толстовка перестала защищать от прохлады наступающей ночи. Когда в его волосы вплелись пальцы, и затылок почувствовал теплую ладонь, он вспомнил, что несколько секунд назад сознание отметило звук приближающейся Хонды. Энакин расплылся в ухмылке. - Я уж начал думать, что ты не приедешь. Киноби приподнял брови, теряющиеся в тени открытого визора. Голову Энакина потянули вверх от согнутых на столе рук, побуждая распрямиться. - Как я мог упустить шанс покатать такую красотку? Перехватив руку на своей голове за запястье, Энакин резким движением рванул к байку Киноби, отталкивая того к скамейке. Он успел выхватить ключ зажигания и перепрыгнуть через сидение на другую сторону. В обычной ситуации он бы сел на свой мотоцикл и притворился бы, что уезжает. Сейчас, когда Оби-ван уже стоял по другую сторону от руля, пытаясь предугадать, куда побежит Скайуокер, отступать было некуда. Энакин растеряно махнул головой. Киноби победно засмеялся: - Просчитался, но где? - он поймал небрежно брошенные ключи и полез за вторым шлемом в багажник, попутно увернувшись от ладони, пытавшейся мстительно опустить визор. Тёмно-синий фаер был как всегда неотразимо чист и в идеальном состоянии. Как профессионал, его владелец не допускал ни одной поломке жить больше 12 часов. Хромированные детали он заменял на новые едва их коснётся пролетающий мимо камешек или пусть они по касательной сотрутся при падении об асфальт, но никогда не будут даже окрашены или восстановлены. Остальные части корпуса имели оттенок ночного неба над мегаполисом – чернично синие при попадании на них света, но чёрные в тени. Таким же по цвету был и протянутый Энакину шлем. Надев свои собственные чёрные защитные перчатки, Энакин выжидательно смотрел на Киноби, делающего тоже самое. - Твои ребята давно поменяли на 17 дюймов? - Я сам поставил в прошлом месяце. Они только настроили, у них есть заводские мануалы. - И? - Хочешь опробовать? - Мне делать вид, будто я не знаю, как ты не любишь мой стиль управления? - Энакин, позволь мне подарить тебе приятную поездку в роли моего бэкпэка сегодня. Так всем будет лучше – Киноби ободряюще похлопал того по плечу и забрался на своё место, тот уселся позади. “Не хочу оказаться твоим первым пассажиром после месячного перерыва. Кто знает, насколько силён твой адреналиновый голод?” - подумал Киноби, но вслух сказал: - Знаешь, иногда бывает полезно подглядывать за вождением … - Киноби запнулся, когда чужие руки не просто предсказуемо обхватили его вокруг живота, а ощупали мышцы на боках и прессе - … коллег. - Всё ещё в отличной форме, чемпион? - пробубнил Энакин через закрытый шлем, демонстрируя отсутвие всякого интереса к советам старшего. - Спасибо, Энакин. Твои комплименты наполняют мою жизнь смыслом. - бросил тот, заводя двигатель, и нажимая на газ. Они направились на объездную, что не было в стиле Киноби. Он обычно ездил крайне осторожно вне гоночных треков и одним из его золотых правил езды было – не соваться в большой траффик к высоким скоростям в тёмное время суток. Разговоры на такой скорости были бесполезны – лишний раз отвлекать водителя, поэтому, когда обойдя идущие в шахматном порядке легковушки, Киноби вышел на пустой участок и вывел мотоцикл с 160 на 220, потом на 250, единственное, что он почувствовал со стороны Энакина – благодарное поглаживание по груди. Он ощущал спиной как Энакин намертво прижался, наклоняясь ближе к корпусу мотоцикла вместе с Оби-Ваном, позволяя тому выжать больше скорости на небольшом участке свободы. Энакин зачарованно и жадно наблюдал уносящуюся вниз линюю разделительной полосы, неимоверно быстро приближающиеся знаки, сменяющие друг друга. Он улыбался, скрытый шлемом, сконцентрированно следя за действиями Киноби, повторяя его движения и преугадывая реакции на ситуацию на дороге. Промозглый холод уже не ощущался также как на заправке – ветер стал потоком ударов по одежде, от которых не было шанса увернуться. Энакин на секнду решил дополнить набор ощущений, медленно начиная уводить левую руку с тела Оби-вана в сторону, раскрывая ладонь. Они приближались к высокому нагруженному грузовику, сбрасывая скорость. Энакин вытянул руку, пробуя потоки воздуха на прочность, играя с ним как ребёнок, ловя стену ветра, отбрасываемую большим контейнером на прицепе. Через 10 минут они проехали живописный мост через внутренний пролив города и направились в жилые кварталы. Теперь мотоцикл катился медленно и плавно, асфальт здесь, в отличие от трассы ощущался мягче и можно было расслабиться. Когда до дома оставался всего квартал, Энакин не теряя времени выпрямился насколько позволяла посадка и удерживая Оби-вана под грудью вплотную к себе потянул за шлем в свою сторону, имитируя страстный поцелуй. Тот приняв запрос на выражение вострога, сняв руку с руля, уложил её на шлеме на уровне щеки Скайуокера, прогибаясь на встречу к нему. С тротуара их долго провожал взглядом какой-то парень, выгуливавший собаку. Видно, не посвященный в сектантский юмор мотобратства. Считая свой долг исполненным и расплатившись за подаренные впечатления, Энакин ловко спрыгнул с мотоцикла, протянул шлем обратно владельцу, прощально кивнул Киноби и делая шаг в сторону дома бросил: - Это было космически, бро. Ты знаешь, о чём я. - Ты про поцелуй в финале? - Оби-Ван поднял визор, весело смотря на друга. - Вали, Киноби, пока я не утащил тебя в свою спальную. - Не слишком ли дерзко для бывшего ученика? Где ты нахватался такого? - Всему, что я умею, я обучился иссключительно у тебя, дорогой Оби-Ван. - О, Энакин, если бы это было правдой... Они обменялись улыбками и закрыв визор, Киноби махнул рукой. Он откатил мотоцикл подальше от дома и сел, заведя уже на дороге. Энакин обернулся на едва различимый удаляющийся звук мотора. “Чёртов джентельмен”. Киноби никогда не заводит вблизи жилых домов, не желая тревожить людей и, боже всевышний, как его обожали за это все женщины в радиусе сотни метров. То есть по всему городу, ведь в учет идут адреса их приятелей, которых раз на раз бывало подвозил Киноби. Не возможно поверить, что этот пижон делает это исключительно из благородности души.   ***   - Энакин, сюда! Кажется этот щеночек хочет, чтобы ты его усыновил! Скайуокер раздраженно бросил взгляд в сторону Асоки. Она стажировалась механиком не больше двух месяцев, но уже прекрасно нала лор команды, в том числе тот факт, что в межсезонье Энакин размазался по асфальту скоростной трассы в попытке не сбить бродячую собаку, выскочившую под колёса. Белый щенок в её руках игриво пытался схватить косички, размахивая большим ушами. К ним тут же сбежались дети из соседнего лагеря, не теряющие возможности потискать взявшегося из ниоткуда питомца. Их восторженные писки и просьбы к родителям забрать песика с собой разбили атмосферу ночного лагеря окончательно. Энакин посидев ещё пару минут закинул в костёр несколько больших брёвен и пошёл подальше от детского сада. В дальней части поляны, на которой припарковались десятки трейлеров и байков, начиналась тропа. Через засушливый склон холма она в пару изгибов поднималась к хребту невысокой горы. Там подальше от зарева костров виднелось несколько силуэтов мужчин и женщин, смотрящих с высоты на звёздное небо. Энакин неспешно побрёл вверх. За большими валунами устроились Коди, Рекс и механик Эл, ожидаемо они распивали по бутылке пива, принесённого в переносном холодильнике. Вечер был плохладный, но по какой-то причине это никого не смущало. Все сидели на больших камнях, сохранивших тепло дневного солнца. Только Оби-ван растянулся на сухой редкой траве во весь рост, закинув ногу на ногу, и словно задремав. На нём были грубые ботинки с желтыми шнурками, свободные спортивные штаны для кемпинга и объемная желто-коричневого цвета флисовая кофта на молнии с капюшоном, прикрывавшим шею от холода. Он прятал подбородок в высоком воротнике и руки уютно устроил в карманах на животе. - Скайуокер, неужели не все девушки клюют на твои синие глазки? - сочуственно протянул Коди, передавая бутылку, обжигающую ледяным стеклом кожу. Они с братом укрыли ноги одним большим пледом, ведь оба, опять же по необъяснимым причинам, оставались в шортах с толстовками, прикрывающими не ниже половины бедра. - Она действительно только хотела потестировтаь гироскоп. Мы покатались немного, но как выпала роса, она предложила заканчивать и просто пошла к своим. Рекс безмолвно поиграл бровями, намекая на продолжение истории. Энекину нечем было похвастаться, поэтому оставалось только бросить такой же взгляд обратно: - Похоже, в этом сезоне у Падме есть тот, кто греет ей соседнее место по ночам. - Признайся, ты просто не любишь тех, кто не рискует. Правда, Оби-Вану бы она понравилась. - Оби-Ван в целом не считает отношения уместными для нашего вида спорта. Оби-Ван высвободил свои усы из-под воротника и решил поддержать беседу: - Фестивали и лето существуют, чтобы люди влюблялись и чувствали свободу - не наговаривай на меня, Энакин. Нет ничего плохого в том, чтобы завести с кем-то приятное знакоство на лето. Рекс согласно покивал, бросая взгляд в сторону Энакина. Парню просто не хватает легкости в общении с девушками, особенно когда они действительно ему нравятся. - Представь, будто ты просто парень на заправке, вы ничего не должны друг другу. Она сама скажет, если ты не подходишь, а до той поры, раз она с тобой – значит ты её тип и нравишься. Ты заправил свой байк, вы мило пообщались и поехали дальше. Энакин улыбался. Действительно не справедливо, как неожиданно просто получается заводить знакомства в обыденных ситуациях, вроде случаев в продуктовых магазинах или общения с официантками, но совсем не тогда, когда девушка по-настоящему попадает в типаж, и он это осознаёт ещё до первого свидания. Он также не уверен, что короткий роман – это то, чего действительно достойна Падме. Его предтавления об отношениях были слишком идеалистичны, разве можно украв такого ангела с небес не остаться с ней до конца своей жизни? И, однажды познав такой идеал, разве можно согласиться на что-то меньшее? Бумажная этикетка под пальцами совсем промокла от росы, выпавшей с внешней стороны стекла. Энакин смирился, что напиток этот совсем сейчас неуместен - здесь не помешал бы горячий чай или глинтвейн. В то время как в лагере как раз оставался термос с недопитым полуденным кофе. Однако если он и спустится вниз, то уж точно сразу заползёт в закрытый от всех ветров трейлер и уже не выйдет оттуда до появления солнца. Здесь же, на вершине, из тёплого по близости был только Киноби, немигающим взглядом уставившийся в темноту. За горизонтом совсем затухли зарева желтоватого и голубого света и уже ничего не мешало созерцать созвездия и заплонившие атмосферу спутники. Старлинки группами по пять и более бежали по чётким траекториям на высочайшей скорости относительно тех, кто наблюдал за ними с земли. Оби-Ван неотрываясь считал секунды их прохождения по орбите. Синие, если долго смотереть - мелькающие красным или зелёным - точки выделялись, двигаясь колонной на расстоянии одной-двух сотен киллометров друг от друга. Но даже зная, насколько безвольно они следуют намеченному курсу, можно было вообразить как эпично бы выглядела их гонка. Энакин признав выгодность положения Киноби для разглдядывания неба, также растянулся рядом, заводя замок из кистей под шею, согревая хотя бы голову. - Они сгорают в магнитных бурях ровно также как мотоциклы, размотавшись об стойки и бортики. У трения нет конкурентов что на земле, что в небе. - Получается, однажды мы будем смотреть трансляции с орбитальных гонок? Ведь если что-то красиво горит, разбиваясь перед самым финишем, то люди готовы ставить на это деньги? - донеслось со стороны братьев. - В таком случае, я готов записаться в пилоты, до того как остануться лишь места на трибунах. - Энакин звучал бы шутливо, если бы в его глазах уже не горел огонёк сопернечества, когда он оглядываясь ухмылялся Рексу. - Не сомневаюсь, что даже в космосе ты не увидешь ничего ярче собственного тщеславия, Скайуокер. - закинул Рекс. Киноби отрешённо усмехнулся, вытягивая левую кисть из кармана. Энакин ожидаемо распознал в поднятой над ним руке простой жест – большой палец вверх - в знак солиданости с Рексом.   ***   Киноби был чертовски крепким, от захвата его руки на плече не возможно было избавиться. Он приложил почти весь свой вес на Энакина, который может и был на несколько сантиметров выше, но сейчас находился в невыгодном положении, учитывая, что его грудь и плечо были придавлены рукам Оби-Вана, накрепко удерживающего его у стены. - Не думаю, что менеджеры обрадуются, когда записи наших разборок с этих камер окажутся в сми. Энакин расслабил свою руку, сжимавшую ткань футболки под расстегнутой курткой старшего, и тот медленно отступил на два шага, освобождая Энакина. Он одарил Скайуокера нечитаемым взглядом, и кратко глянул в тёмные глаза, увидев, как зрачки Энакина слабо сужаются, но непрервно смотрят в его собственные, словно змей, чарующий добычу. - Ты бы в любом случае не добился чего хотел. – бросил старший, когда отвернулся, и сняв шлем, убирал его в багажник, закрывая на ключ. Энакин пригладил волосы и старательно выравнял дыхание, бегая взглядом по блестящему корпусу серебристой мозератти на соседнем парковочном месте. – Через два месяца на треке, я бы помог тебе с этим справится, - Киноби не сдержал ухмылки - но вне трассы ... – Проблема не в гонках. – резко перебил Энакин, уставившись в своё искаженное отражение на глянцевом корпусе машины. Скайуокер всё-также опирался на стену, в непринужденной позе, будто это не его прижали силой к этому месту три минуты назад. Киноби сидя на корточках напротив Хонды, проводил пальцем в перчатке по заднему колесу. Что-то в его руке плавно выскальзывало из междискового пространства, издавая металический звук. Подъезжая к въезду на парковку он начал чувствовать, что в заднем колесе появился странный шум, и тогда заподозрил возможную дифформацию диска. Всё оказалось менее серьёзным – просто посторонний предмет, залетевший в пространство между колодками и диском, чудом не повредив суппорт. Он облегчённо усмехнулся и повернулся к Энакину, демонстрируя находку, но столкнулся только с неверящим взглядом. – Это всего-лишь ключ, но согласен – мне безумно повезло! Не получив никакого ответа, он поднялся и убрал ключ в багажник. Ещё раз глянул на Энакина, который только покачивал головой, потерявшийся в своих мыслях, и приподнял брови. Они прошли до лифта молча, также в тишине поднимались на этаж – Энакин только пару раз краем глаза посмотрел на старшего, пальцы которого по привычке задумчиво поглаживали легкую щетину, там, где с 19 лет Скайуокер привык видеть только бороду. Где-то между 30 и 40 этажом Энакин взглянул в зеракльную поверхность стенки слева от Киноби, он увидел четкий профиль с ровным носом и слегка сжатым ртом. От линии челюсти по левой стороне тянулась длинная рана к нижней губе. Энакин опять покачал головой и до самой квартиры не оборачивался на Оби-Вана.   Горчее Фернете-Бранка Киноби определенно ничего не пробовал. Даже лёд с колой не смогли замаскировать этот лекарственный вкус, захвативший мгновенно всё горло и будто истребивший всех бактерий на пути к желудку с одним глотком странного коктейля, предлженного Энакином. Он решил без всяких сожалений ограничиться на сегодня одним глотком жуткого напитка. Но лицо Оби-Вана предсказуемо этого не выразило. Пока Энакин с явно мазохистским удовольствием прикрыл глаза, прокатывая по языку ядовитый вкус, старший только мимолётно повёл бровью, промолвив: - Интересный выбор, мой друг. - Это подарок от Росси, но он действительно пришёлся мне по вкусу. - О да, я должен был догадаться. Энакин задумчиво покивал, и отошёл от столешницы, направившись к телевизору. В несколько нажатий на пульте он запустил неясно откуда откопанную StarWars Battlefront и уселся на диван на против экрана. Поманив рукой Киноби, он тотчас отключился от внешнего мира. Следующие два часа они провели напряженно – в стремлении разбить повстанцев на планете Хот и в попытках зачистить Мустафар. Всё началось очень гладко, не иначе. Они успешно импровизировали - Энакин, не дав Оби-Вану договорить стратегию, просто запустил игру и самоуверенно бросился бежать по пиксельным снегам белой долины на поиски врага. - Твоя фортуна не всесильна. Мы должны были договориться о ролях и помогать друг другу. - Киноби бездействовал, ожидая, что младший его услышит и перезагрузит игру еще раз, предварительно подготовившись. - Зачем? Бешеный взгляд Оби-Вана послал столько вольт в сторону Скайуокера, что игра могла перезагрузиться и без их помощи, правда прежде пришлось бы включать предохранители в квартире. Он догадывался, что Энакин был уже абсолютно не восприимчив ко всему, что поступало из реального мира, он сражался не на жизнь, а на смерть, то веселясь, то хмурясь и бубня что-то под нос самому себе. Это было вполне в их стиле – сделать вид, что конфликта на парковке вовсе не случилось, и перенаправить напряжение в игру или гонку, пассивно-агрессивно подставляя друг друга в процессе. Киноби смиренно взял на себя роль тяжело вооруженного штурмовика, минируя точки и прикрывая безумно бегающего среди толп врагов Энакина. Через пару минут тот уже апгреднул персонажа до Вейдара и принялся фрагировать ботов с удвоенным отчаянием, будто на его консоли просто отсутствовали кнопки для того чтобы повернуться и отступить назад. Их коммуникация свелась к тому, что Киноби пару раз предупредил его о слишком близко идущих машинах, и что-то пробубнил, когда его единожды подбили. В конце концов Киноби залип и ограничил свою стратегию тем, что просто бросал боеприпасы во все стороны без разбору, возможно, поддавшись беспечности своего напарника. На финальной контрольной точке у Вейдера наконец-то заканчивалось здоровье. Оби-Ван учтиво помалкивал, про себя заметив, что через 3 пропущенных удара тот погибнет. Энакин невозмутимо шёл в атаку, до тех пор пока на его экране не замелькало предупреждение о критическом состоянии. - Чего? - он возмущенно хмурил брови, расстегнув одной рукой толстовку и потянувшись к недопитому биттеру. Он бросил быстрый взгляд на вторую половину экрана, пока делал торопливые пару глотков, статистика у того была неплохой. Младший мельком глянул на бывшего сокомандника рядом – тот казалось был сосредоточен, но не сильно увлечён игрой. Поставив стакан обратно на стеклянный столик, Энакин сполз вниз на пол, уперев спину в кресло дивана и скрестив голени. Ещё раз сведя брови и что-то осознав, он поспешно посмотрел на человека справа на диване – он странно напомнил ему Оби-Вана Киноби, того самого, с которым он много лет назад начал свой путь в мотогонках. Того, с кем тренировался и вышел на уровень Гран При, чью команду много позже Энакин оставил, и чьим главным соперником теперь стал. Чёрт возьми, это он и был. Вот только выглядел как на первых своих обложках журналов о мото-спорте, где тогда все писали о перспективных талантах и молодой крови, привлекший для этих изданий тысячи читательниц никогда прежде не бывшей целевой женской аудитории. Штурмовик тем временем бросился в сторону, отвлекая ботов от Вейдера, и поотбивавшись пару минут от их натиска, замер. Вейдер продолжил уже казавшееся невозможным наступление и, свободный от прессинга, под закадровый голос “Вперёд! Держитесь!”, устранял последних защитников. Краем глаза Скайуокер заметил, что старший собрался куда-то уходить: - Ты куда, солдат? - Принесу воду. Он глянул на экран друга – у штурмовика ещё был шанс выйти из критического состояния, но его хозяин уже звенел стеклом на кухне. Что ж Вейдер справится и в одиночку. Тёмный силуэт на экране увлечённо размахивал световым мечом, словно поддерживаемый музыкой, нарастающей, переходя в победный марш. Энакин сосредоточенно отбивал ритм атаки на консоли, откинув затылок на кресло сзади, он почти не моргал, неотрывно следя за движениями меча взглядом из-под ресниц. Не успела надпись “Империя одержала победу” всплыть на экране, как голос позади заставил его заметно вздрогнуть: - Хорошая работа, генерал! – Киноби облокотился на спинку за местом Скайуокера, невозмутимо наблюдая исход битвы. “Лучше бы помог мне с возродившимся вскоре клоном…” - негодующе подумал младший. На экранах закрутились счётчики очков. Как не странно, даже несмотря на преждевременную кончину, штурмовик Оби-Вана набрал больше Вейдера. Энакин выдохнул, усмехнувшись отбросил консоль, и вытянул руки над головой потягиваясь, притворившись, будто не собирается ухватить лицо над собой. Когда же его пальцы почти коснулись челюсти Оби-Вана, их перехватили, зажимая ладони в чужие руки. Одна из композита, вторая – безумно горячая – из плоти и крови ненадолго задержались в ладонях Киноби и выскользнули. Парень принялся зло зачёсывать волосы назад, бегая взглядом по статистике батла. - Чёртов старик. Как ты меня обогнал? - Хороший вопрос, Энакин. - Не нужно было видеть Киноби, чтобы знать, насколько насмешливо он сейчас улыбался, приговаривая нравоучительным тоном. – Любознательность – это важное качество, жаль ты не способен вовремя им воспользоваться. Очевидно Энакин нуждался в реванше. Пока он вычитывал меню со списком доступных для следующей битвы планет, старший занял соседнее место справа, также пересев на пол. Ещё две битвы прошли в том же стиле, и только к концу последней Энакин решил прислушаться к словам друга. Битва на Мустафар прошла чуть скоординированнее, однако оба респавнились уже по 3 раза, теряя время и медленно продвигаясь к точкам. Всё решилось в каньоне. Киноби застрял в ловушке, и, пока он тратил время на поиски выхода, их опорные пункты стремительно забирал противник. Вейдер, опомнившись, двинулся по краю карты, пытаясь отвоевать их обратно, но там был вытеснен в лаву, где героически встретил смерть. Экран отобразил роковое “Defeat”. Финальные аккорды музыки были поддержаны тоскливым стоном со стороны Энакина. - Поздравляю, мой друг – у тебя вдвое больше очков в этот раз. Искренняя улыбка осветила лицо Киноби. В серых глазах играл свет от двух торшеров позади телевизора. Поймав его взгляд, Энакин в очередной раз бездумно запустил правую руку в волосы, устроив локоть на сидушке позади. За столько лет он забыл, что под бородой Оби-Вана прятались такие подвижные мышцы скул и щёк, странно контрастирующие с зачастую строгим или задумчивым выражением глаз. Энакин напряженно всматривался в лицо перед собой. Его дыхание замедлилось, почти сравнявшись с, кажется, совсем не потревоженным, дыханием Киноби. Пальцы протеза неловко пытались управиться с волосами, скорее накручивая их вокруг самих себя. Печальным. Он вспомнил, каким запомнил этого Оби-Вана. Он был тогда бесконечно печальным. Четыре года и порез в нижней части лица – вот что ему потребовалось чтобы вернуться в тот облик, в котором Энакин увидел совершенного спортсмена, главного своего друга и наставника. Следов печали в его глазах уже почти не осталось – залитый лучами славы и закалённый многими сезонами соперничества Оби-Ван Киноби сам стал человеком, по ком будут тосковать те, кто его потеряют. И даже те, кто покинули добровольно. Особенно они. Киноби взглянул на часы на столике, удивлённо замечая, что прошло около полутора часов их игры. Рядом с часами стоял стакан Энакина, в котором оставался только подтаявший лёд. Странно притихший Скайуокер хмурясь смотрел на скопившуюся под стеклом воду. - Переигрываем? Энакин не смотря кивнул в ответ: - Эм, да, давай ещё раз. Оби-Ван проследил за его рукой – она странно двигалась в волосах. - Энакин? Поджав губы, тот промычал: - Помоги мне выпутаться из собственных чёртовых волос. Киноби без комментариев и лишних шуток выдержал настойчивый взгляд, в котором буквально читалось: “одно только слово – и я полезу на тебя с кулаками”. Обманчиво спокойное выражение лица раззадоривало ещё сильнее, да и кулаки его сейчас были явно заняты. И всё же Киноби знал, что может себе позволить мягкий кивок, учтивый, но не лишённый слабого намёка на улыбку в уголках губ. Он обошёл разделявший их столик, сев на колени слева. За пару минут его терпеливой работы большинство прядей высвобождились из узких щелей между частями протеза, несколько было выкручено из захвата между фаланг. Вся заварушка начиналась с длинной волнистой чёлки, которую Энакин попытался привычно зачесать назад. Придерживая холодную бионическую руку над его лбом, Киноби руководил его пальцами, решая интересную головоломку – как в кубик-рубике одна сторона могла собраться как надо, пока вторая приходила в ещё больший беспорядок. - Придётся отрезать часть чёлки. В нескольких сантиметрах под подбородком Киноби тлел взгляд поверженного зверя. Вместо ответа Энакин устало вздохнул, заваливаясь назад, и согнутой в кулак левой рукой слабо ткнул в чужое колено.   Почувствовав, наконец, как его протез аккуратно отводят от головы, отпуская, он вновь коснулся рукой колена – в этот раз благодарно сжимая и похлопывая по бедру. - Оби-Ван, – Скайуокер повернул голову, чтобы встретиться взглядами – ты никому не расскажешь. - Я говорил, что фортуна однажды от тебя отвернётся. Они предсказуемо оказались слишком близко. Киноби неотрывно смотрел в глаза напротив, загадочно улыбаясь, лишь на пару сантиметров возвышаясь над Энакином. Тот скользнул взглядом вниз по лицу, зацепившись за порез на левой стороне под губой. Вместе с прикосновением теплой руки к рассечённой челюсти, губы старшего покинуло веселье. Киноби поспешно спрятал глаза под ресницами. - Не сказал бы, что и ты ей чем-то симпатичен. Он уверенно вёл вдоль потемневшей линии костяшкой указательного пальца, ощущая неровности затягивающейся кожи. Энакин с вызовом встретил холодный взгляд над собой. Киноби, кажется, понял, что именно не отпускало Энакина весь вечер. С момента, когда старший снял шлем на парковке. - Так проблема не в гонках? - Ты учил меня отпускать. Но сам ты не готов даже отдать чемпионство. Не находишь это двуличным, ... - ему не дали договорить, прервав. - Энакин, не возможно ревновать к прошедшим победам так долго. Ты мог стать первым. Ты не захотел. Не захотел тратить на команду время, дождаться своего часа. А не проиграть твоей текущей команде … - Киноби тактично удержался от грубости, подбирая слова – я считаю, было делом чести, после всего, что мы им уже проиграли. С подозрительным и тревожным выражением Энакин не задумываясь бросил: - Ты не имеешь ввиду только меня? – и тут же пожалел, так как раздраженный Киноби не стал избегать колкости в ответ на подобную провокацию. - Я не допукаю личное в спорт. – презрительная умешка и резкий взгляд. Пугающе закономерно в ответ на неё рука Скайуокера сжала челюсть и верхнюю часть шеи, но абослютно неконтролируемо для него самого. Ноздри Киноби расширились. Он продолжал держать себя в руках, зная, что именно это всегда решало исход в его пользу. Энакин поразительно ранимо для обоих, но совсем нелепо в сочетании с жестким захватом на шее старшего ответил: - Ты - мой соперник, Оби-Ван. Я никогда не признаюсь тебе в том, что со мной тогда происходило. Скользнув рукой вдоль скул к затылку он притянул старшего ниже, касаясь носом щеки, и прикрывая глаза. Оби-Ван спешно выставил руку за спину Энакина, упираясь предплечием в сидение, останавливая сближение тел. Рука Энакина грела затылок, испытывая терпение старшего, слабо сжимая кожу головы в почти ласковом жесте. Открыв глаза Оби-Ван, разогнул руку в локте и выкрал еще пару сантиметров дистанции. Энакин внимательно смотрел в ответ, оценивая. - Мне не хватает тебя, Оби-Ван. Прикрыв глаза, тот досадливо покачал головой, сжимая губы прежде чем бросить в ответ: - В твоём возрасте ещё рано впадать в настальгию. Как ты будешь двигаться вперёд, когда не можешь отпустить прошлое? - обивка дивана натянулась под его пальцами. - Тебе показать? - Энакин заинтересованно склонил голову вбок, всё ещё роняя взгляд на розовую кожу пореза, мимолётно цепляясь за ямочку на подбородке, за ленивый изгиб губ и возвращась к глазам, смотрящим то ли зачаровано, будто за невиданным прежде зверем, то ли насмешливо – проверяя как далеко зайдёт дерзость бывшего сокомандника, вынужденного прежде подстраиваться и подчиняться. Оби-Ван был непревзойдённым манипулятором, когда ему это было нужно. Энакин знал, как он умеет ходить на грани простой искренности и невыгодной правды. Он значительно превосходил Скайуокера в умении удерживать отношения с людьми на выгодной дистанции. Он, казалось, смог это сделать и с самим Энакином, либо хорошо притворялся, что смог. Энакину ничего не оставалось, кроме как в это поверить. Либо он предпочёл так считать. Дальше удерживать мысли в стройном логическом порядке было не возможно: кончики пальцев начали покалывать - Киноби совсем незаметно остановил язык от того, чтобы инстинктивно облизать губы. О, да. Киноби нервничал. Подавляя импульсы своего тела, он старательно удерживал себя от ошибки. Он был проклятым чудовищем в вопросах техники. Он выигрывал и выигрывал, у лучших из лучших, этап за этапом, вынося всех и каждого безупречной чёртовой техникой. Он так обучил свой организм не реагировать на собственные сигналы и подавлять рефлексы, что даже на самых опасных трассах, против самых отчаянных спринтеров он выигрывал техникой, позволяя им самим допустить ошибку, подводя их самих к тому повороту и на той скорости, на которой у них не будет шанса не допустить ошибку, вновь и вновь позволяя им втягивать себя в эту игру, но никогда по-настоящему не поддаваясь давлению даже на самой грани потери контроля, скорости или лидирующей позиции. О да, Киноби вряд ли смог бы точно пояснить, почему его зрачки сейчас были так расширены. Он попросту уже не имел шанса скрыть, что перестал выдерживать копившееся напряжение. Резко оттолкнувшись от дивана, вставая во весь рост, Киноби решительно бросил: - Прокатимся?   За окном тревожно прозвучала сирена машины оперативной службы, протяжно и одиноко. Энакин, долго смотря на фигуру Киноби, раздраженно накидывающего защитную куртку, встал с пола и буднично протянул: - Если ты серьёзно, то я пас. Во мне два стакана спиртного. - Можешь поехать сзади. - бросил в ответ сухо и ни секунды не задумываясь. - Пожалуй останусь, мне на сегодня хватит. Покручивая стакан на столешнице, Энакин вглядывался в темнеющее за окном небо, в бесконечным треком уходящие вдаль огни автомобильной дороги, ведущей к сердцу города. Оби-Ван привычно дружелюбно улыбнувшись, кивнул ему на последок, но не успев скрыться за дверью, был удержан крепкой рукой. - Хорошего пути, Оби-Ван - До встречи, Энакин Скайуокер, не успев подумать, похлопал старшего по щеке, словив неодобрительный взгляд. - Если ты хочшь это обсудить, ты знаешь, что я … - Киноби не договорил передумав. Он ещё раз окинул взглядом всю фигуру поникшего Энакина и зазвучал примиряюще но серьезно - Но думаю, есть шансы решить всё на треке.   ***   - Отличный спринт, Энакин. - Хороший толчок, Оби-Ван. - Что? Оби-Ван замер, но прежде чем продолжить он оглянулся назад – за входом в раздевалку стояло несколько репортёров и кто-то из пресс службы турнира. Спокойно закрыв дверь, он нахмурился и принялся расстегивать комбинезон, отходя к близжайшей скамейке. Энакин у противоположенной стены наклонился к ботинкам, стягивая их с ног. Распрямившись, он показал стёртое плечо и бок комбинезона. На нём самом было всего несколько синяков. - Хочешь обсудить это? Вместо ответа Скайуокер отвернулся и принялся спокойно вытаскивать одежду из сумки. Они переоделись в тишине, пока другие спорсмены заходили и выходили, перебрасываясь фразами и комментариями, но не решаясь вмешаться в молчаливую неуверенность оставшуюся между двумя бывшими сокомандниками. В мотогонках обычно старались избегать эскалаций конфликтов, как бы не заканчивались субботние выезды, и беречь нервы для воскресенья. Статистика Киноби, стабильно попадающего в пятёрку на каждой последней гонке недели, действительно позволяла ему не переживать за результаты субботних спринтов. Скайуокер же только засчёт последних и навязывал свою конкуренцию в общей таблице, лишь единожды попав на подиум за 5 из 12 гонок этого сезона. Спринт с его агрессивной и рискованной ездой был его лучшим шансом набрать баллы. Быть вытесненым с трассы именно Киноби, никогда не выделеявшимя жесткой борьбой на субботних заездах, было как минимум неожиданно. Через полчаса на короткой встрече с прессой журналисты именно это пытались услышать от Энакина, но всё же он не поддался на их провакации. Было немало вопросов и об их разговоре в раздевалке, но и тут он не стал преувеличивать – никаких разборок между ними не было.   - “Единственное, что я бы передал Киноби: я хочу чтобы он знал, что чем ближе мы с ним находимся друг другу, тем сильнее я люблю этого парня”. Как думаешь, он сам это придумал, или впервые прислушался к менеджерам? – скептично произнёс Коди, раскладывая по соседнему массажному креслу свежий отчёт по гонке. Оби-Ван неторопясь приподнялся над столом, упираясь в предплечья. Он ещё не открыл глаза, предчувствуя высокую восприимчивость к яркому свету в близжайшие несколько часов, и наощупь нашёл бутылку с водой на соседнем столике. Мысли очень медленно собирались в слова. Впервые за долгое время он почувствовал как организм поражает обезвоживание. - Он так и сказал? – хмурясь произнес Оби-Ван, опуская стопы на прохладный пол. - Да, ещё там было что-то про то, что не в его силах противостоять законам физики и гравитации симпатии. Киноби только тихо рассмеялся. Одевшись и проверив, что ни одно из его замечаний по поведению машины на трассе не упущено в отчете, он собрался на брифинг с командой. Единственная мысль, на которой он мог сконцентрироваться в этот вечер – запросить побольше изотоника на ужин.   ***   На парковке Оби-Ван с трудом искал выезд в город, крутясь во второй раз по разным этажам. Воздух был прогрет десятками остывающих двигателей, становилось жарко в экипировке. На третьем круге пришла идея всё бросить и пойти обратно к Энакину. Соблазнительная мысль. Киноби представил темноту, разливающуюся в зрачках младшего, в момент, когда он поймёт, что Оби-Ван остаётся у него на ночь. Представил, как его дыхание всё ещё полно вкуса травяного бальзама. Указатель выезда показался за последним рядом машин очередного этажа паркинга. Город встретил его прохладой. На жёлтом от огней небе не видно было ни луны ни звёзд. Оби-Ван плавно влился в редкий поток машин на развязке, ведущей от жилого комплекса к большой дороге. Как только жёлтый мустанг пронёсся по четвёртой полосе, перестраиваясь всё левее, дорога на пару мгновений опустела и Оби-Ван въехал на трассу. Скорость водителя манила погнаться за ним. Оби-Ван попытался урезонить себя, но уже через пять секунд зажал газ. Аккуратно обойдя три автомобиля на первой и второй полосе он через две сотни метров поравнялся с мустангом. В отражении чёрных тонированных стёкл мелькнул искривлённый силуэт человека в шлеме и защитной куртке. Не больше половины минуты водитель позволил любоваться старым дизайном спорткара. Двигатель резко завизжал и машина ускорилась, направляясь к точке схождения фонарных огней. Оби-Ван примерительно вздохнул – секундная слабость не могла долго им управлять. Ему следовало быть осторожным на трассе. Три развязки спустя дорога плавно взбиралась по холмистому рельефу вдоль канала. Гладкие склоны сменились каменистыми скосами. Пять процентов, семь, десять – указатели предупреждали о всё более резком наборе. Увлекаясь Киноби заходил в каждый новый поворот всё резче и резче. Колено почти касалось асфальта, но на нём были лишь простые джинсы – скольжение будет не безопасным. На секунду Оби-Ван готов был всё же продолжить этот азартный подъем. Он хорошо знал дорогу – дальше сложнее - в груди назревает приятное волнение. Что-то топит и распаляяет его изнутри, сознание ложно-рационально предлагает сжечь этот импульс в техничном но рискованном подъеме к вершине и не менее трудном спуске. На предельно безопасной скорости. С абсолютно трезвым рассудком. Выше. Дальше. Ещё немного быстрее. Мелкие камни, осыпающиеся со склона шуршат под покрышками. Сцепление с асфальтом в любой момент может стать менее предсказуемым. Пальцы придавливают рукоятку подачи топлива, урчанием отзывается двигатель. Последний поворот до кармана и Оби-Ван решает остановиться. Двигатель заглушен. Наступает полная тишина. Прислонив мотоцикл к бетонному ограждению, он садится на шершавй камень, устремляясь взглядом к водной глади перед ним. Дыхание глубокое, руки в перчатках – горячие. По дороге пробегает свет фар неспешно поднимающейся вверх машины. Он хотел уехать дальше, как можно дальше из города, от знакомых, друзей и соперников. Как три года назад после первого чемпионства – в кругосветное путешествие без спонсоров и репортёров, только он и мотоцикл и единственная мысль в голове - необходимость выживать. Первое чемпионство было не просто вынести. Когда-то это было мечтой его детства, а на деле стало проклятием: он возглавил таблицу всего лишь на одну неделю – последнюю неделю сезона - и только засчёт выхода из гонки Квай-Гона. Последний заезд был в Валенсии, что традиционно для финала чемпионата, но случалось впервые в истории Киноби как спорсмена возгдавлявшего список претендентов на золото. Он прошёл всю гонку с холодной головой и аномально низким пульсом, как если бы это был разогревочный заезд на домашнем треке. Никто не произнёс этого в слух, но его статистика была лучше чем за все годы в тени Джина. Он был беспощаднее с соперниками; впервые в роли ведущего гонщика Хонды, но без шанса на то, что кто-то другой из команды способен даже претендовать на это место. Энакин, который ещё пытался навязать конкурецию на первых двух кругах, уступил четыре позиции зачёт потери контроля на очередном повороте – возвращаясь с гравия, он потратил драгоценные десять секунд, которые не смог восполнить и в следующие несколько кругов. Низкоскоросные трассы и в следующие годы были его самыми неудачными с точки зрения техники. На тринадцатом повороте последнего круга оставалось всего два лидера - Оби-Ван и Молл из команды Ред Булла, что был более опытным соперником, но похоже, надеевшимся на легкую победу всвязи с уходом Квай-Гона. Молл ещё не раз создавал Киноби проблем на треке, но в этот раз одолеть его было на удивление просто. В момент осознания, что Оби-Ван также близок к победе, он поторопился и не учёл износ левой стороны покрышек на очередном левом повороте. Валенсия такого не прощает – девять из четырнадцати поворотов трассы были левыми. Занос заднего колеса, потеря баланса, мотоцикл пролетел в сантиметрах от байка Киноби. Молл отделался переломами. В последние два поворота Киноби заходил абсолютно один. Он победил.   Через пять часов, посвященных восстановлению, разбору ошибок и полётов (в случае Энакина), тихому празднованию чемпионства и такойже непривычно сдержанной, но торжественной пресс-конференции, на которой, кажется, каждая вторая фраза завершалась словами “посвящаю в память о Квай-Гоне”, раздаче автографов детям и общению с немногочисленной делигацией спонсоров, Киноби наконец оказался в уединении. Закинув вещи в комнату отеля, он вышел на балкон. На тёмном горизонте Балеарского моря ярко выделялись огни траспортников – по большей части контейнеровозов – стоящих в очереди на заправку или разгрузку в порту Валенсии. Большиснтво не двигались, их можно было принять за огни далекого моста, идущего через центр Средиземного моря. Оби-Ван, выпивший лишь несколько бокалов в присутствии джентельменов в дорогих костюмах, работавших на Repsol, Hitachi и, кончно же Honda, чувствовал себя чуть более расслаблено и благодарно. За прошедшую неделю он ни на минуту не мог позволить себе прожить случившуюся с Джином трагедию. Финальный заезд требовал полного внимания, фокуса на тренировках, анализа трассы и качественного восстановления. Сейчас же, казалось, он даже смог отплатить наставнику чем-то лучше тупой скорби – он посвятил ему свою победу. Из комнаты донесся стук. Киноби задумался, как долго он простоял здесь, почти медитативно пытаясь сосчитать весь ряд кораблей, сбиваясь и начиная снова и снова. Пройдя обратно, он открывает смежную с соседней комнатой дверь. Вторая уже открыта, но Энакин, видно, потеряв надежду, вернулся в постель. В его комнате включен весь свет, у Оби-Вана – полный мрак, тени сформированы лишь от жёлтого света уличных фонарей. Энакин сидит на полу с планшетом на бедрах, на экране – график работы трекшн-контроля. Выглядит прилично, но оба знают, что были времена, когда Энакин более тонко работал с газом. Он старается не думать, успел ли младший сравнить их графики или его настроение пока не столь патетическое. Оби-Ван прислоняется к косяку и тихо спрашивает: - Я могу тебе чем-то помочь? - Разве что больше ошибаться на треке, Оби-Ван – Энакин очаровательно улыбается, поднимая взгляд на старшего. Наверное, это первый раз когда он произносит что-то похожее на похвалу в его сторону. Наверное, Скайуокер тоже проникся атмосферой всеобщего признания мастерства Оби-Вана и трудов Квай-Гона, тренировавшего его последние шесть лет. Наверное, он на мгновение представил, что через несколько лет это действительно станет проблемой для него. Оби-Ван наигранно безразлично пожимает плечами и уходит к себе. Он расстегивает свитшот, стягивает с плечь, также высматривая огни в море через открытое окно балкона. Энакин оказывается совсем рядом, его тяжелые предплечья ложатся вокруг шеи. Он не успевает высвободить руки из рукавов и замирает, когда его спины касается тело младшего. Энакин совсем незначительно выше, но всё же слегка наклоняется, прижимаясь носом к его шеи. Как если бы он был в шлеме и это было единственным открытым участком кожи. Он мягко целует и медленно отпускает, оставляя одну руку на плече. Оби-Ван оборачивается, глядя на Энакина стоящего рядом: - Тебе не говорили, что это опасно - флиртовать после одиннадцати? - По твоему меня пугают опасности? Оби-Ван устало покачивает головой. Ему, кажется, что сегодня он больше не способен вернуться в состояние ответственного и спокойного победителя. Пожалуй, он ещё на один вечер останется тем юношей, которым ощущал себя вплоть до дня гибели Квай-Гона. Дерзким, очровательным, иногда непредсказуемым, но надёжным. Тем, в кого влюбляются, заранее зная, что никогда не будут единственными в его жизни. Тем, кто влюбляется, но никогда – по-настоящему, так как всё большое и важное ждёт его впереди. Кто дружит искренне, но ещё не знает, как дружба и привязанность бывает коварнее любви. Освободившись, он скидывает свитшот на кресло. Энакин рядом совсем не стесняясь ищет прямого контакта с глазами Оби-Вана. - Ты не уйдёшь, верно? - Не сегодня, по крайне мере. – Киноби садится на кровать. Его длинные волосы ворошит легкий поток ветра из-за спины, повторяя за волнением тонких штор. – Признаюсь, я думал, что этот вариант был бы самым простым выходом. - Из-за Джинна? Киноби раздраженно хмурится, не оставляя зрительного контакта с Энакином. - Возможно. Скайуокер выглядит крайне подавлено, он вытягивает руку, требуя вновь получить контакт с Оби-Ваном. Но тот не реагирует, а лишь успокаивающе проговаривает, улыбаясь: - Спорсмены погибают, такое случается. Нужно быть к этому готовым. – удивительно, как такие сухие слова могут сочетаться с его юным и несколько наивным выражением. Энакин не понимает, на что расчитывает Оби-Ван, делая подобные заявления. Это не было похоже на их общение, на то доверие, которое сформировалось между ними за прошедшие годы. За один шаг младший оказывается перед ним, ставит колено между раскрытых бедер. Киноби успевает только схватить его плечо, когда Энакин наваливается всем весом, опрокидывая обоих на холодные одеяла. Он перекатывается на бок, оставляя ноги соприкасаться, он опять тянет к нему руку, касаясь осторожно волос, упавших на лоб Оби-Вана. Серые глаза изучающе рассматривают его лицо. Ресницы рыжевато-золотистые днём, но тёмно коричневые сейчас, слегка подрагивают, когда Энакин, оторвавшись от волос, отводит руку, случайно касаясь щеки кончиками пальцев. Он что, предлагает ему разделить тоску вместе? Скорбь или победу? Знает ли Энакин, как неловко им будет завтра, если они продолжат? Эта единственная мысль останавливает сейчас Оби-Вана от того, чтобы навалится на него ровно также, как младший сделал минуту назад. И вместо этого спрашивает: - А ты, Энакин? Ты бы ушёл за одну гонку до чемпионства? Если бы он знал, что Скайуокер уже сменил контекст размышлений, то, наверное, промолчал бы сейчас. - Если чемпионство – это единственное условие, чтобы переспать с тобой, Киноби, то я бы даже не задумывался. – Он насмешливо задирает подбородок и выжидающе ухмыляется. Этот парень всегда был не просто уверенным в себе и своём успехе на трассе, но и до неприличия осведомлённым о своей привлекательности. Либо в своём чувстве юмора, поскольку эти шутки на грани, наверное, были единственным, что могло сейчас отвлечь их от грусных мыслей. В чём-то они были похожи. Оттолкнувшись от матраса, он нависает над Скайуокером, соприкасаясь только кончиками носов. Энакина щекотят длинные волосы легшие на скулы. Он зачарованно вдыхает лёгкий аромат винограда, победы и подавляемой ярости, обращенной внутрь себя, исходящих от Оби-Вана. - Ты думаешь, что я тебе отдамся? – медленно растягивая звуки проговаривает Энакин, краем сознания замечая, как пальцы старшего вплетаются в его волосы. - Я думал, борьба закончилась на треке. – Энакин предсказуемо замирает. Голос старшего сменился на низкий и проникновенный. – Тебя счастливо размотало об борта, пока я боролся за лидерство с Моллом. Кажется, сегодня все трофеи идут в мои руки. - Я думаю было бы справедливо восстановить баланс. – Энакин покровительственно поглаживает его трицепс, слегка надавливая пальцами. Эти мышцы выдержали достаточно нагрузки сегодня, чтобы Киноби неприятно поморщился от одного прикосновения. - В таком случае на эту постель мог претендовать только Молл – произнося это старший громко выдыхает, так как пальцы Энакина уже продавливают трапеции, он невольно склоняет голову ещё ниже, упираясь лбом в кровать у головы брюнета. - Он не в твоём вкусе. – Энакин счастливо добившись своего, обвивает старшего руками, вынуждая почти полностью перенести вес тела на него. Он крепко обнимает, то поглаживая по спине, то опять сжимая бока или шею, массируя и расслабляя. Они готовы были пролежать так, кажется, вечность. Киноби перебирал его слегка волнистые кудри на макушке, ещё не длинные, но густые и мягкие. Он знал, что не допустил бы подобного чувства раньше, но сейчас Энакин дарил столько тепла и смотрел так преданно – что могло быть плохого в том, чтобы ответить ему темже? В тот момент он даже не догадывался, что и без этой близости впоследующем их с Энакином связь станет ещё крепче, их партнёрство на треке гарантирует ему как минимум два следующих титула, обострит соперничество к последнему году выступлений младшего за Хонду, продолжит наращивать напряжение, когда Энакин уже сменит свою форму с красного на чёрно-красный, уцелеет в открытом противостоянии, и самое неожиданное для Киноби – он никогда так и не сможет отказаться от неё, даже когда ему будет казаться, что отдалиться было бы лучшим для них решением. Сейчас же он наивно умилялся тактильности друга, признавая про себя, что не испытывал за весь день объятий приятнее этих. Он почувствовал, как Энакин напрягся рядом с ним, прекращая прикосновение и тихо делясь признанием: - Кажется теперь, у меня не осталось защиты перед руководством. VR46 в курсе и уже связались со мной. На мгновение рука Киноби в его волосах замерла, сжимая их чуть сильнее. Энакин вывернулся из-под него и сел на краю кровати, оборачиваясь назад к Киноби, нерешаясь встретиться взяглядом. Оби-Ван, перекатившись на спину, завел руки за голову и загадочно улыбнулся. - Думаешь, в тёмном будешь вяглядить старше и брутальнее? - Думаю, я в любом костюме буду выглядить лучше тебя, Оби-Ван. - Взгляни на меня – Энакин вопросительно смотрит на фигуру старшего. Он так молод - ему едва исполнилось двадцать, думает Оби-Ван, и был бы сейчас так потерян, если бы пришлось уходить в другую команду. С его способностями и верой в себя на всех этапах становления спортсменом motogp, он быстро бы освоился. И всё же, его уязвимость иногда проявлялась наперекор собственным инстинктам бравировать и защищаться. – Желтый был бы тебе к лицу. Уходить в независимую команду даже имени такого прославленного спортсмена как Росси было бы поражением, по сравнению с карьерой в составе заводской. Зарплаты, премии, контракты, поддержка, технологии – не сравнимо другого масштаба. И всё же иногда молодым спорсменам вредит такое давление со стороны большой компании. - Знаешь, что было бы тебе к лицу, Оби-Ван? - Твой … - Оби-Ван переводит взгляд вниз к бедрам Скайуокера, насмешливо улыбаясь, приподнимая брови. - Именно. - Как скажешь, Энакин. – Он поднимается, и притворяясь, что наклоняется к его ногам быстро замахивается раскрытой ладонью, несильно хлопая под ремнем. Энакин мгновенно сталкивает Киноби с кровати, стараясь успеть подопнуть ногами, но получая ответные замахи. Их ребячество никогда не прекратится. Квай-Гон бы весело посмеялся от их перепалки. Квай-Гон погиб не зная, что сегодня Оби-Ван - ... Оби-Ван спешно отгоняет эти мысли. Бросая последнюю наглую ухмылку в сторону Энакина и получая ровно такую же в ответ, он направился в ванную, скидывая по пути рубашку и джинсы. Остановившийсь в дверях, он обенулся на Энакина в проёме между их комнатами: - Можешь разочаровать Росси. – он отвёл взгляд, увидев как нахмурился младший - Ты останешься в команде, до тех пор пока они считают, что твоя помощь нужна мне. Оби-Ван так и не посмотрел ему в глаза, пытаясь скрыть тот факт, что это было его условием перед руководством сегодня. Он рассчитывал, что им с Энакином ещё дадут поработать вместе хотя бы сезон. Он не мог отпустить его, зная, как расчитвал на их партнерство Квай-Гон, как опасался, что без надежного наставника Энакин станет нестабильным и опасным спортсменом, на треке подвергая опасности себя и других, но имея его талант и обучаемость, у него были все шансы стать самым юным чемпионом. Киноби робко надеялся, что годы спустя свой первый титул Скайуокер также посвятит Джинну.   *** За спиной зияла холодная темнота шахты лестничного пролета. Оби-Ван, несмотря на уверенный и крепкий захват Энакина на куртке и затылке, толкнул его в плечо, направляя к коридору, но не прекращая контакта с его губами. Поцелуй был мало похож на то, что обычно делают взрослые люди, испытывающие друг к другу влечение. От горячего и трепещущего тела под рукой Киноби исходили вибрации раздражения и нетерпения. Через пару мгновений они отстранились, и Оби-Ван лишь приподняв брови указал в сторону небольшого холла. Пока Скайуокер одной рукой открывал дверь своей студии, второй он спокойно провел по волосам всё ещё влажным после нескольких часов под шлемом. Киноби краем глаза оценил этот жест, осознанно отказывая себе в удовольствии удержать образ отросших прядей между его пальцами. Энакин, только оказавшийсь за порогом, скинул свою защитную куртку, даже не успев включить свет. Они одновременно присели, расшнуровывая ботинки. Киноби закончив первым, ухватил младшего за шею притягивая для ещё одного поцелуя, властного и более навязчевого чем, возможно, тот ожидал. В ответ он почувствовал тяжёлый выдох у щеки, руку на бедре, попытку встретиться влажной плотью во рту. Затем Киноби ощутил неприятный толчок в бедро - он отклонился, вновь отстранившийсь. Энакин так поспешно избавился от покрытой грязью обуви, как будто она дымилась пеплом дорожных покрышек. В квартире с последнего визита Киноби теперь обитало два разобранных мотоцикла вместо единственного целого Дукати, оставшегося на паркинге, на котором ездил младший сейчас. Как он затащил их на свой четвёртый этаж в старое здание без лифта, оставалось загадкой. Помимо произвольно организованного ремонтного пространства здесь была лишь древняя газовая плита и столешница для готовки да кровать в углу комнаты у дальнего окна. Штор не было, и, видно, поэтому даже когда руки Энакина вновь оказались на плечах Киноби а их дыхание смешалось, никто не стал включать свет. Оби-Ван неторопливо удержал его за предплечие, не давая сделать последние шаги к кровати. Энакин под полуприкрытыми веками закатил глаза, сжимая Киноби сильнее. Его рука быстро оказалась запущенной в кудрявые пряди младшего над виском. Их лбы соприкоснулись. - Думаешь, что мы пожалеем об этом? – Энакин замер с ладонью, пробирающейся под ткань плотного джерси Киноби, дожидаясь ответа. - Нас напоили, - в подтверждение Оби-Ван вдохнул запах терпкого вина окружавшего Скайуокера, впитавшегося в волосы над висками. Энакин зачаровано потянулся за ним. - Так что можно расслабиться. - И ты решил … – он вновь посмотрел в глаза, ища во взгляде напротив хоть что-то похожее на ответственность и серьезность, которые последнее время так часто примерял на себя Оби-Ван. - Просто поддаться этому. – он невозможно очаровательно улыбается. Это алкоголь или что-то покрепче, но Энакин точно не видел этой улыбки почти пол года. Кожа горячая, мышцы под руками неожиданно отзывчивые, а тёмно серые в темноте комнаты глаза Оби-Вана смотрят беззастенчиво и вызывающе. - Тогда почему бы тебе не перестать останавливать меня на пути к удовольствию? У крыльев лопаток Киноби очень плотный рельеф, продавливая пальцы в кожу, он чувствует как шевелятся верхние рёбра при каждом вздохе. Оби-Ван медленно поддаётся прикосновению, не сводя взгляда. Энакин почти боится дышать, он маняще смотрит с приоткрытыми губами, изучает каждый милиметр лица Киноби, загарясь нетерпением. Пальцы нащупывают как гладкая кожа сменилась шершавой материей, затянутой туго вокруг левой стороны груди. Над ключицей – металлическая застёжка, которую Энакину не терпится вытянуть, разматав бандаж. - Всё ещё носишь его? - Завтра обещали снять. - Снимем сейчас. Один толчок в грудь и Киноби без всякого сопротивления опускается на кровать, но Энакин кивком указывает, чтобы он отодвинулся к середине, а сам усаживается напротив. Оби-Ван снимает с него толстовку, и уже через мгновение его накрывает чужое тело, заставляя откинться назад и упереться в локти. Волосы Энакина на мгновение опять рядом и Оби-Ван тянется за запахами бара, дорожной пыли и пластика его нового шлема, выискивая возможность вновь почувствовать это на своих губах. Вновь под защитной кофтой пальцы Скайуокера, старательно цепляющие за края, тянут вверх, заставляя подняться навстречу и стянуть плотную ткань. Энакин не видит поверхность кожи, но чувствует как по плечам старшего быстро пробежали мурашки. В комнате всё ещё открыто окно прямо за кроватью. Оби-Ван тихо выдыхает и второй раз за этот вечер расслабленно улыбается, прикрыв глаза. Кажется, ему нетерпелось ощутить свободу от плотно сидящей экипировки, и Энакин отлично понимает это чувство. Единственное, чего он не понимает – это то, как именно всё сложится после того, как он разделит с Оби-Ваном своё удовольствие. Это было за гранью обыденности, не обсуждалось и не прогнозировалось, и всё же он уже разматывал второй оборот бандажа на теле Киноби. Его требовательно притянули за затылок, начиная поцелуй с нежного тычка в уголок губ. Энакин удивлённо приподнял брови, но успел лишь увидеть как моргнули серые глаза и тутже поцелуй сменился не менее нежным укусом в нижнюю губу, потом в верхнюю, пока его продолжали тянуть вперёд. Руки сбились и свободная часть бинта уже наматалась на кулак, пока повязка свободно соскальзывала на плечо. Энакин потянул вниз, высвобождая оставшуюся часть. Укусы перешли в глубокий поцелуй, Киноби удерживал его, даря двойное удовольствие от захвата пальцев в волосах, настойчиво управляя дистанцией и сменяя наклон его головы, подыгрывая каждый раз когда Энакин направлял их двоих сам и благодарно лаская кожу в тот момент, когда младший издавал удовлетворенный стон, привычно скрытый выдохом. Щетина обостряла контакт с кожей, побуждая отвечать старшему агрессивнее и удерживать его челюсь рукой, ментол из-под только что снятой повязки, пропитавший зону крупного синяка на груди, казалось, чувствовался на языке, ткань его брюк из канваса натянулась на коленях, когда он перекинул одну ногу поверх бедра Энакина, призывая прижаться плотнее. Почуствовав от близкого контакта жар в нижней чатсти тела Киноби, он приоткрыл глаза, желая увидеть реакцию старшего – не было соменений, что он ощущал сейчас тоже самое, но целуя с закрытыми глазами, он сохранял на лице лишь лёгкую улыбку. Единственная мысль, которая посетила разум Энакина – “возможно он также заинтригован как и я” – быстро мелькнула в сознании и он вновь, отдался ощущениям. Ни с первого ни с третьего раза защитная “черепаха” на Скайуокере не поддавалась снятию, как Оби-Ван ни искал новый угол натяжения, раздражая кожу спины. Энакин с поспешным вдохом между поцелуями прошептал: - Липучки на боках. – Оби-Ван, не сразу распознав значение этих слов, потянул ещё сильнее два раза, пока не услышал раздражённое шипение Энакина. Ребристые края швов почти врезались в кожу над позвоночником каждый чёртов раз. Он отстранился от губ старшего, вжимая от дискомфорта голову в плечи – Расстегни липучки, Оби-Ван. Тот, кажется только сейчас понял, что ему говорят. В полузабвении он начал оглаживать тело Скайуокера, не замечая, что попадается под его ладонями. Руки перешли к плечам, к шее, вновь спустились на грудь. Оби-Ван Киноби будто не имел понятия, где могли находиться липучки на чёртовой мотоциклетой защитной кофте. - Это худшая одежда для подобной ситуации – разочаровано пробормотал он, отвлекаясь на следующий поцелуй, требуя от Энакина принять пламя желания, которое уже не возможно было не замечать. - Ты просто пьян. Спустя минуту недовольного ворчания под собой он наконец услышал треск застёжек и с готовностью поднял руки, перехватывая ткань черепахи сразу вместе с термокофтой на спине. Бросив одежду тутже на кровати, он посмотрел перед собой. Глаза Оби-Вана блестели в темноте, откровенно лаская Энакина взглядом из-под ресниц, пока тот старался дышать как можно медленне, не выдавая эйфории накрывавшей всё сильнее с каждой минутой. Казалось, будто они вдвоём выходят на финальный круг воскресной гонки – эмоции из далека отдавали ликованием, когда чувства транслировали одно лишь желание. - Ты сообразительный парень, Оби-Ван – он как никогда нахально взъерошил волосы на макушке старшего, говоря это насмешливо, смотря прямо в глаза, неотрывно следящие за расплывающейся на лице улыбкой. Энакин знал, как его улыбка притягивала взгляды, как и в целом всё что он делает. Киноби же редко поощрял его долгим вниманием или комплиментами, хоть и однажды признал, что многочисленные фото Скайуокера с пьедестала moto2 действительно достойны обложек не только спортивных журналов. - Так ты теперь меня называешь? – смиренно проговорил старший, опасно-ласково заглядывая в глаза. Энакин ощутил его ладони на своих боках, мягие поглаживания большими пальцами по линиям рёбер, но Киноби не теряя времени устремился вперёд, выдыхая в шею и отталкивая его на спину, накрывая сверху собой. Горячая влажность дыхания тутже сменилась поцелуем в область за ухом, несдержанной лаской, которая быстро переросла в более резкий поцелуй в губы. Энакин отвечал темже, не задерживаясь долго на атлетичном теле Оби-Вана. У него было почти такое же, может чуть менее сбалансированное, но он знал, как ощущаются мышцы под пальцами, как смыкаются связки и разгибаются суставы, он знал, как пахнет Киноби и знал, как выглядит. Единственное, к чему подталкивало его любопытство – услышать как тот звучит при наслаждении. Он подумал, что это будет выгодный обмен, учитывая то, как за один вечер их дружба обновила курс от максимально возможного флирта “я не доверяю никакому другому райдеру на треке как тебе, бро” до “прикоснись к себе, я хочу узнать, как тебе нравится”. Последнюю, просьбу, безусловно, Энакин сомодовольно привёл в исполнение, но перед этим рискнул расстегнуть ремень и застёжку на поясе чужих брюк и проникнув рукой под них, сжал его ягодицу через ткань белья. Плавно уводя руку ниже, он запястием опустил пояс брюк до бедер, касаясь нежной кожи задней поверхности бедра под ягодицами, скоро сменяя дразнящую ласку крепким захватом всей мышцы, одновременно предоставляя Киноби вид на собственную наготу, вожделенно поддаваясь тазом навстречу собственной горячей ладони. Оби-Ван замер, прикрыв глаза. Неотрывно следя за ладонью, он почти не дышал. Кажется, только спустя несколько минут он облизнул губы, после чего Энакин совсем не размышляя, схватил его свободной рукой за шею и резко притяну вниз, сильно надавливая на корни волос, что однозначно должно было вызвать боль у Оби-Вана. Энакин застонал ему в самое ухо низким но дрожащим голосом, когда рука Киноби скользнула вниз и он почувствовал, как чужая плоть коснулась его собственной. С первой секунды они доставляли себе удовольствие в одном ритме, подогревая страсть друг друга контактом голой кожи и близким горячим дыханием в шею. Их тела вспотели, соприкасаясь так часто, иногда заставляя их вздрагивать когда произвольно касались низа живота. Он чувствовал знакомый но резкий запах Оби-Вана, смешивающийся с его собственным, разбавленный другим - более интимным и незнакомым. Энакину на долгие пять минут показалось, что они занимались самым обычным сексом, хоть у него и не было такого опыта с мужчиной, сейчас эти детали ему совсем не были интересны. Он сфокусировался на том, каким горячим было дыхание в его шею, спускающееся иногда к ключице, и как прогибался в ритм их постепенно нарастающим движениям матрас под поясницей. Их взгляды иногда пересекались, когда оба одновременно приоткрывали глаза, но в широких от темноты и возбуждения зрачках Киноби он ничего не мог разобрать, в себе ощущая одно лишь вожделение. Только на секунду над ним нависло желание ощутить чужое тело в своих руках, за этим импульсом вспыхнуло и погасло другое – обладание, но и оно отступило быстро, как только он вновь тяжело выдохнул от ощущения чужой плоти, мазнувшией влажной дорожкой по его животу. Он беспомощно откинул голову назад, останавливаясь, понимая что почти достигнул грани. Ещё один взгляд на Киноби возле него, на взмокшие пряди у висков и на лбу – Оби-Ван смотрит в ответ, понимая, что Энакин не желает заканчивать без него. Старший оценивающе пробежал взгядом по его тяжело вздымающейся груди, блестящей от пота шее, шрамам на предплечьях, крепким грудным мышцам и прессу, брюкам с бельем, приспущенным ровно на столько, чтобы хватало пространства для ладони. Поморщившись он тихо выдохнул, задержав взгляд на лице Энакина, который осознав его пристальное внимание, медленно слизнул пот над верхней губой. Кажется, в его затуманеном разуме, принималось какое-то решение. Энакин лишь хмыкнул на попытку к рациональности со стороны Киноби в такой ситуации. Не задерживаяя внимание на его теле на столько, чтобы Энакин мог преположить, что именно он служит объектом вожделения для сегодняшеих фантазий Оби-Вана, старший отклонился назад и почувствоал как лопатки коснулись холодной смятой ткани. Он облегчённо выдохнул, стирая только что увиденную картину под закрытыми веками. Глаза снова прикрылись и язык смочил губы. Киноби заговорил проникновенным голосом с как никогда грубым шотландским акцентом: - Эй, ты помнишь тех двух на субботнем спринте? - Мм… от ред булла? Кажется понял о ком ты – Энакин сбивчиво пробормотал на выдохе и с трудом заставил себя удержать образ двух моделей, приглашённых на промоушн очередного дерьма от ред булла. Вместо обычного чевствования своего гонщика, занявшего второе место на спринте, они отсняли девушек на только что завершивших гонку мотоциклах прямо на треке. Одеты они были крайне не уместно, но как известно именно секс продавался лучше всего и ред булл – последняя компания, которая будет этого гнушаться. Ему не нужно было много усилий чтобы представить, как тела молодых девушек ощущали под собой горячий корпус. Оседлав мотоциклы они намерено демонстрировали тонкое белье под корокими юбками прямо как прописано в их сценарии для рекламного материала, который будет запущен на не известно на каких платформах. Сцена мягко говоря смутила добрую половину техников и гонщиков, поначалу собравшихся для пары кадров на заднем плане, и теперь постепенно удалявшихся в глубь доков, подшучивая друг на другом. Киноби лишь задорно усмехнулся, переглянувшись с Энакином, вышедшим вместе с ним. Он не был очарован, но и не мог отрицать, что сцена выглядела горячо. Также, наверное, и ощущалась близость опустошенного многокилометровой гонкой мотора между ног этих юных девушек. Именно этой фантазии добивался от него Киноби. И имено на это он намекнул тогда одим взглядом, расстёгивая верхнюю часть комбинезона. Чёрт, он умел быть грязным, когда был так расслаблен и свободен, когда отдавался в руки алкоголю. Энакин знал, что Киноби не святой, но по сравнению с другими спорсменами gp он был просто евнух и праведник в свои 26. Он почти достиг финала, не дожидаясь Киноби, послушно представляя сцены любви на неудобном байке, с такой же послушной и просящей больше девчёнкой под собой. Где-то на фоне его сознание рисовало такую же под Киноби на соседнем. Тот был совсем рядом, впервые за вечер издавая протяжный низкий стон. Они одновременно обернулись друг к другу и Энакин, уже не скрывая потребности, прижался к его бедру, кусая в плечо и достигая пика с ощущением дрожи тела Оби-Вана рядом, в тоже мгновение потерявшимся в волнах удовольствия. Его рука потянулась к волосам Энакина и сжала их с чувством, зарываясь глубже и надавливая пальцами, царапая ногтями с последним толчком в другую руку.   Когда комната совсем потускнела из-за выключаемых уличных вывесок мелких магазинов в соседнем здании, Энакин раскрыл глаза и, скинув руку с головы, потянулся к своей одежде. Протерев себя термокофтой, он вновь натянул белье и брюки, взглянув на Киноби. В попытке подняться на кровати тот, перенес вес на левую руку и потянулся правой к полу, нащупываая свою кофту. Когда глубокие тени между его лопатками снова стали сходиться, сокращаясь по контурам мыщц, он резко выбросил вещь, поддавшийсь вперёд, и с мычанием свалился на холодный кафель. За удивленным смешком Энакина последовала не менее ехидное замечание: - Он готовился вновь взять титул чемпиона, но оказался не достаточно стойким, чтобы пережить Скайуокера после совместной мастурбации. Застегнув ремень, и не заметив признаков жизни по ту сторону, Энакин обошёл кровать. Киноби, приподняв бедра, одной рукой неловко натягивал бельё наверх, не отрывая лопаток от пола. Он присел на корточки рядом и пряча улыбку пробормотал: - Ты можешь улыбнуться? Посчитать до двадцати вслух? Оби-Ван раздасадовано взглянул на него, признавась: - Для счёта я слишком пьян. А для улыбки... – он очаровательно поднял скулы, склонив голову набок, демонстрируя что-то похожее на карйне неестетсвенный но невинный оскал. Ещё одно выражение, которое похоже, разблокируется только при выполнении первого условия. Тутже улыбка сменилась разраженным взглядом. – Надеюсь ты доволен – закончил Оби-Ван, натянув брюки. Энакин перехватил его пальцы на пуговице, помогая с застежкой и молнией. Напоследок прохладные пальцы прошлись по краю трусов, сидящих сильно выше брюк. Оби-Ван, приподнявшись на правой руке, бросил быстрый взгляд на его голый торс. - Кажется, мы оба довольны, Оби-Ван – Энакин нахально встретил его взгляд, натягиваяя резиновый пояс и отпуская, замечаяя как морщится старший. Он вернулся к кровати, ища в темноте бандаж, пока Оби-Ван ушел в неболшую ванную. На его памяти и в его доме водилось несколько видов подходящих гелей, остатки которых он не выкидывал после травм. Замотав бандаж в плотный моток он пошел рыться в холодильнике и вправду нашел там три металических тюбика разной степени годности к применению. Оби-Ван сидел на бортике ванной, делая несколько проверочных упражнений. Судя по радиусу вращения его руки, травма не позволяла ему поднимать локоть и до уровня груди. Его неловкая попытка удержат вес на левой стороне тела пару минут назад явно спровоцировала мелкий разрыв едва заживших сухожилий. Такое часто происходило, особенно в конце реабилитации. Оби-Вану повезло что впереди у него было еще несколько недель до начала сезона. - Надеюсь, ты не расчитываешь, что я повезу тебя домой. – Энакин передал все тюбики, оставляя Киноби самому выбирать, какую вонючую дрянь он будет наносить. - О, не переживай Энакин, я вовсе никогда не подозревал тебя в способности на такую добродетель для друга – Киноби с безразличием отбросил две упаковки в раковину и, зажав между коленей тюбик зеленого цвета, открутил одной рукой крышку. Он убедительно кивнул ему в подтверждение своих слов. – Можешь спать спокойно, дорогой. Последняя фраза тянулась так загадочно и беспричинно как это делают люди, абсолютно не заботящиеся о том, чтобы их ласковое обращение было понято правильно или звучало уместно. Чтобы исправить это впечатление Оби-Ван рассеянно улыбнулся. Энакин ответил темже и абсолютно искренне – они оба слишком мало понимали в происходящем этим вечером, чтобы привычная игра для них имела сейчас какой-то смысл. Киноби принялся выдавливать густой плотный гель из ужасно неудобной металлической упаковки. Комнату заполнил аромат лекарственых трав. Их обоих страшно клонило в сон, и запах, напоминающий спа, почти убаюкивал. Киноби одним движением перекинул мешавшие волосы, достающие до плеч, с левой стороны на правую и продолжил тихо что-то говорить. Энакин не стал вслушиваться, наблюдая, как густые медно-русые пряди медленно оседают обратно. Он размышлял, стоит ли их придержать, прежде чем они вновь накроют ухо и коснутся плеча, пропитываяя кончики жирной субстанцией лекарства. Он молча дождался, пока грудь и плечевой сустав старшего заблестят от кое-как нанесенного геля, и встал между раскрытых бёдер Киноби. Энакин обмотал бандаж по часовой стрелке, как ему казалось, он всегда делал сам, и, удовлетворенно похлопав по другому плечу, распрямился. Старший, подняв голову и встретившись взглядом, насмешливо проговорил: - Хорошая попытка, но кажется, я только что объяснял, что это нужно делать в обратном направлении – снизу вверх, сдавливая внизу и отпуская сверху... Пока Энакин, наблюдал, как старший осознает двусмысленность слов, и вместе с тем решит медлено и абсолютно беззастенчиво провести ладонью по телу Энакина от пресса до груди, растягивая фразу “вот так”, ослабляя давление к верху, как и следовало сделать с натяжением бандажа, он в очередной раз осознал (и это кажется было единственным что поддавалось осознанию в этот вечер) - Оби-Ван способен на гораздо более дерзкий флирт, если даст себе волю. - Кажется, ты ищешь предлог, чтобы подольше остаться в этом положении. – многообещающе и с не менее таинственным взглядом, как всегда слегка угрожающим, промолвил он. Не сдержавшись, и надеясь, что Киноби в это время будет занят попыткой сформулировать достойный ответ, Энакин запустил пальцы в волосы. Тёмно-русые с рыжим оттенком пряди путались у затылка. Раскрывая ладонь, он пытался расчесать эти узелки, заставляя откинуть голову. Упивась игрой в контроль и мнимое подчинение, Энакин вернул вторую руку на плечо, потом быстро переместил на шею, удерживая за челюсть, наблюдая, как в глазах Оби-Вана промелькнул не успев разгореться гнев. Ещё чуть-чуть. Ещё пару секунд. Энакин готов был рискнуть. Большой палец опустился с щеки на артерию. Пульс не менялся. Оби-Ван всего лишь придержался одной рукой за талию Энакина, чтобы не быть скинутым в ванную позади. Терпеливо выждав ещё несколько минут, пока его волосы так грубо, но при этом заботливо, тянут в попытке расчесать, он всё же сказал: - Э-на-кин – младший улыбнулся, замечая, что Киноби напрочь перестал контролировать свой акцент – смею предположить, у тебя есть фетишь, на эту длину волос. - Только в твоих мечтах, мой друг – ответил он, несогласно покачав головой, но выпустив старшего из своей хватки. Интонации было достаточно, чтобы понять, где проходит грань снисходительности Киноби. Хорошей новостью было то, что в пьяном виде, его ощущения ганиц однозначно были гораздо более размыты.   Он не сразу поддался сну, какое-то время замечая, как рядом засыпает Киноби. Чёрная футболка с изображением гиганского фантастического коробля на фоне звёздного неба смотрелась на нём лучше чем на самом владельце. Возможно, ему пошла бы и черная форма. Либо дело было в длинных волосах, с которыми Оби-Ван так походил на молодого гранж-рокера. На улице его скорее принимали за фаната Курта Кобейна, а не чемпиона мотогонок с армией собственных поклонников. Энакин, правда, не замечал всего этого, видя в старшем завидный пример наставника, лидера команды и идеального спортсмена, каким он боялся, сам никогда не станет. И всё же Киноби был так молод. Энакин знал его уже три года, но за прошедшие несколько месяцев тот стал так стремительно меняться, что было для него также органично как и печально с точки зрения того, что послужило причиной этих перемен. На плечах ближе к локтям он ещё днём заметил множество веснушек, также появившихся на носу и под глазами – свидетельства того, что прошедшие три месяца Оби-Ван провёл в путешествии на “крыльях гуся” как шутили над ним знакомые. Это был его первый мотоцикл bmw серии gs, гораздо более тяжелый и совсем не похожий на спортивные машины. Любопытный выбор, учитывая то, что большинство спорсменов пересаживалось на эндуро или кроссовый байки. Однако желание Киноби испытать себя один на один с такой техникой в непредсказуемых условиях никого не удивило, включая Энакина. Всем было известно, что Оби-Ван был разносторонней личностью, а его навыки и работоспособность выходили за представления об обычном профессиональном спорсмене. Два месяца в средней Азии определенно выбили бы любого другого из спортивного режима, но Киноби вернулся ещё более решительным и нацеленным на работу. Парадоксально, но он одинаково хорошо смотрелся на торжественных ужинах среди звёзд мотоспорта и в пыльной одежде и сбитых ботинках с истертой банданой на шее на своём грязном туристическом байке. Единственное, что выдало его отсутствие в предсезонную подготовку – он сильно травмировался по пути домой. Обратившись за помощью в Монгольской клинике единственной на тысячу киллометров вокруг, он чудом объяснился с ними, не зная местного языка, получил необходимую перевязку и следущим же днём продолжил свой путь. Невиданная беспечность для спортсмена такого уровня. Перелом ключицы всегда лечился под кропотливым присмотром врачей, при регулярных рентгенах и чётком контроле физиотерапевтов. Однако вернувшись домой, он получил полжительный прогноз на восстановление и уже через день начал тренинг. Отвернувшись на противоположенный бок, Энакин закутался плотнее в единственное одеяло, вытянув его из-под ног Киноби, оставшегося распластанным по кровати в белье и футболке. На дальних стенах мелькали тени зданий, отброшенные фарами редко проезжающих машин. Энакин меланхолично следил за их коротким маршрутом от изножья кровати до силуэта разобранного мотоцикла у прихожей. На пятнадцатом разе он потерял счёт и кажется провалился в бессознательное состояне, очнувшись только когда со стороны входа послышался топот и неразборчивая брань. Какой-то пьяница с угрозами шатался от двери до двери то стуча, то требуя что-то от жильцов соседних квартир. Когда сиплый голос раздался совсем рядом – видно ноги его донесли до противоположной пустующей квартиры – и за ним последовали пинки в металлическую дверь, Оби-Ван резко сел в кровати. Энакин обернулся к нему, замечая, как беспокойно тот прислушивается к стуку. Их взгляды встретились – на лице напротив глаза еле приоткрыты, сонная голова ещё не готова была начать анализировать что-то помимо звуков. Энакин бесцеремонно потянул его, ухватившись над локтем. Киноби не шелохнулся, лишь поморщившись. Казалось, ему было принципиально разобрать хоть какой-то смысл в потоке брани из коридора. - Просто спи – шепотом произнес Энакин, еще раз дергая его за руку. Энакин проверил время – половина шестого утра. Он проспал не больше двух часов. Приподнявшись на локтях, он ухмыльнулся на старшего, всё также вслушивающегося в угрозы заблудшей души по ту сторону двадцатисантиметровой стены. Крики перешли в пьяный плачь и хныканье. Спустя минуту тот всё ещё не шевелился. Энакин на пробу толкнул его в руку и тело безвольно пошатнулось. С улыбкой он придержал потяжелевшее туловище Киноби за здоровое плечо и затылок и плавно вернул его обратно на подушку, безотчётно задерживая руку в волосах чуть дольше. Пока Энакин неверяще изучал хмурое во сне лицо, он сквозь сомкнутые губы поучительно проговорил: - Когда крадут, потом всегда кровь остаётся. Поток безудержного смеха рвался наружу. Энакин ошеломлённый таким невинным поведением Киноби, резко оттолкнувшись, свернулся калачиком на другом конце кровати. Вид старшего, бормочущего эту бессмыслицу с привычно приподнятой бровью, не уходил из головы, вызывая новые волны немых сотрясаний. Не способный успокоиться, лёжа рядом с источником непреднамеренного веселья, Энакин скатился с кровати.