После игры

Жан сидел в душной раздевалке, склонившись над шнурками от кроссовок. Комната постепенно пустела — игроки расходились после тренировки, обсуждая тактику, споря о том, кто сегодня был лучше. Он не вмешивался. Он никогда не вмешивался. — Всё ещё не умеешь расслабляться, да? — раздался голос у него за спиной. Жан поднял глаза. Ники стоял в дверях, вытирая волосы полотенцем и улыбаясь. Слишком громко, слишком ярко, слишком… живой. Жан опустил взгляд обратно. — Я в порядке, — ответил он коротко. Ники, конечно, проигнорировал тон. Он всегда это делал. — Это не "в порядке", если ты каждый раз после тренировки сидишь один, будто весь мир тебя подводит, — Ники сел рядом, запах геля для душа смешался с его обычным ароматом жвачки. — Мне не нужно твоё сочувствие, — Жан сказал это ровно. Он всегда был ровным. Это защищало. — А я его и не предлагал, — Ники пожал плечами, — Я просто… не хочу, чтобы ты снова начал растворяться в себе. Жан тихо вдохнул. Эту фразу он слышал однажды от кого-то другого. Но тогда она звучала как приказ. Сейчас — как забота. Он не ответил. Ники замолчал. Не ушёл, не зашутил, не сменил тему. Просто сидел рядом, делая самое странное из всего — терпеливо молчал. Прошло почти две минуты, прежде чем Жан прошептал: — Иногда мне кажется, что я никогда не научусь быть… настоящим. Ники повернулся к нему, не улыбаясь. Серьёзно, неожиданно для самого себя. — Настоящий — это не тот, кто умеет смеяться. Это тот, кто продолжает идти. Ты уже настоящий, Жан. И в этом простом утверждении не было фальши. Жан медленно кивнул. Он всё ещё не мог понять, как именно Ники его не раздражает. Может, потому что никогда не притворяется. И, может быть, не сегодня, но когда-нибудь он скажет ему спасибо.