Воспоминания в коре твоего мозга.

твои мучения только начинаются пизды проебанный великий адмирал. ты так мучаешься от своих же воспоминаний, как же ты мог допускать их раннего происхождения на яву? такой как ты не думает о последствиях. измученный, дряхлый кусок дерьма плывёт по нервным импульсом. тут ты прав, это и есть ты. у тебя был выбор нитью быть или для бритвы титивой. но ты малец, сделал свой шаг в пустошь. помнишь ли ты, того мужчину что своим взглядом мог заткнуть любого кто слепо на краю перед его легионом левиафана смел выше держать нос. ты вспомнил всё, и тебя накрыла такая пизда. ага, тот самый мужчина что кинул тебя в самые ужасные кошмары твоей бессмысленной жизни. после всех тех пыток - пыточек во время свержения той главной шишки с подпольного казика. ты копия матери. вся та связь с нарко баронами уже казалась тебе чем то из вне. ты вёл себя как текстильная салфетка, на тебе нашили метки, адреса, номера. притоны, кабинеты, горсоветы, кредиторы, синод. кто по твоему мнению обгладывал ты бедренные кости не покладистых стяжателей? кто вылизывал брызги крови с трещин на плесневелой шпаклевке обматывая тухлые кишки вокруг арматуры создавая узоры словно ткачиха? кто развивал по баночкам прокрученные через мясорубку части языков, селезенок, аппендиксов, мозжечков? как же тебе повезло поближе познакомиться с этим сибаритом что тривиально, как будто машинально высасывал последнюю информацию из под хвостов каждых цугцвангов. он хоть и был сапиосексуалом, но любил полакомиться наивными трюизменными душами тех кому всё ещё помогает анальгин. фрустрация накрыла тебя, ты в хуевейших с самим собой. ты все тот же, хуевертлый мозгоеб. удар - тишина - белый шум - оскал никого не жалко, жизнь большая свалка. ты лежал на мажорном затертом бильярдном столе, да утюг на столе. гнойный амбивалент из которого так и льётся экстазная гуща алого цвета, прям как из твоей первой прошмандовки под столом в учительской с извращенными восприятиями ты лежал под её дистрофичной аллеи костей играющей что то с полунекрозными связками. её движения издавали звуки натирания мела о сухую доску от чего зубы крошились на мелкую стружку, почти в порошок, что она вдыхала дорожками с потного пресса у которого даже не просвечивалось и очертания набора волокн питательного мяса. для неё оно было слишком калорийным. в её рацион входила мутировшая сперма от паленых стероидов её очередного ухажера. её соски были вызжены паяльником, она сама это делала? частично. это рук её дедушки, что с самого её рождения положил свой вставной глаз покрытый кальцевым налётом на хрупкую костную компазицию. я восхищаюсь ей. её коленные чашечки были почти пооностью обглоданы её шиншиллой что предательски сильно любила вылизывать шипастым языком покрывшиеся имунитетной корочкой из плывущих тел по слабо названному телу, это явная алертность. кровоточащие раны появлялись от нескончаемых отсосов у шестерок за коробок жгучей, дурманевший разум высушенной травы. мы не смотрим бабам в бошки. это не в наших амбициях, что у них там может находиться? второстепенные существа. и так. она уже насадилась своей как будто вшитой вагиной, конец которой можно было бы увидеть только стоя рядом с патологоанатомом. ты чувствовал её вздутые органы, покрышиеся кистами. чувствовал каждую кость оболочка которой была стерта от трения о другую. воду она не пила, пыталась только кончой как я уже повествовал. из этого и выходит то, что её рассыпающиеся суставы не имели под собой смазывающей жидкости. прям как ты в этот раз. копия матери. ничего чем можно было бы смазать эту вакханалию у тебя не было, даже густые слюни как на зло отступили в глотку. скрип от сношения можно было спутать со стиранием шин на съёмке форсажа. ты был ещё пиздюком, нахуй тебе заботиться о своём благополучии? ты был уверен что у этой шавки нет не одной болячки? так держать. вручает тебе весь букет. ты остался таким же наивным. она унизить тебя ещё тогда, пошутил про импотента. она была права. но взамен получила мерзкое заполнение вязкой жидкостью с привкусом яичного белка. этот момент забылся на время. пока тебе на твои плечи не свалилась обязанность собственно ручно сделать аборт вешалкой этой груде костей с филлерами на весь череп обтянутый скальпом. её ноги раздвинуты, грудная клетка трещит по швам, сухожилия натянуты. без колебаний ты втыкаешь ржавую, изогнутую вешалку до самой матки. твои ушные перепонки вибрируют, их заставил выходить из состояния покоя пронзающий до костного мозга крик этой усохшей. ты прокручиваешь вешалку на девяносто градусов туда - обратно несколько раз смотря в уже готовые выпасть от неистового желания остаться в этом чувстве на веке, наполненные кровью глаза. она испытывает неумолимую эйфорию её голова склонился на бок, ведущая за собой поочерёдно позрустывающие звуки исходящие из шейных позвонков. её язык вывалился из ротовой полости которая почти не сожержала половины зубов. часть сгнила и была съедена вместе с едой, другая часть была растворена до нервов, ещё часть была выбита в следствии схватки за пакетик дури. а нервы что должны были остаться после испипеления зубов были вырваны ментами за долгое молчание на опросе в обезьяннике. ты закончил своё дело вышкрубав мерзкое отродье с капилярами и сердцем которое могло иметь свою жизнь. ненавижу людей. жижа с прожилками плазмы и кровь вытекает кусками впитываясь в советский ковёр. чего он только не повидал. звук хлюпанья и вот ты выдернуть вешалку из поражённой гнилью пизды этой озабоченной. за последней каплей плазмы и остатками чего то похожего на джем из брыжейки ребёнка страдающий ожирением второй стадии полилась аппетитная струя ярко алой, с металлическим запахом жидкости. наконечник вешалки оказался острым как стилеты винного цвета принадлежащие твоей дикторше вонзивщиееся в твои и так с костными наростами от переломов ребра, с такими мясистыми но одновременно жилистыми и сочными прожилками плоти. я буду вспоминать твои ребра во время обгладывания шашлыка. дистрофичка имела бледную, тонкую, в местах желтовато - болотного оттенка кожу. но вдобавок после кровопускания её капиляры стали совсем прозрачными, такими что хотелось выгрызть до последнего. по её телу в последний раз прошли нервные импульсы и вспышки головного света в соляном мозге. тело обмякло, кости сложились друг на друга зажимая между собой сосуды. её тело до сих пор выглядело таким манящим, хотелось сломать все её кости ради щелкающего звука, с лицом её, не произошло ровно ничего, всё такой же нездоровый вид с приторной изюминкой в виде микро дермалов. по её язвенной щеке потекла дорожка слюны, она была кристально чиста, но собирая собой остатки пудры с не живого лица приняла мутные оттенок, ты слизал эту манящую каплю с её лица, горький привкус. либо он наполнил её слюны вследствие курения возникла с травой, либо же печень начинала выпускать токсины из своих резервуаров. ну суть. ты оставил её догнивать в стенах пропитанных суевериями, травмой и коробками с чуйкой. эти стены прочитают и трупными жидкостями да парами. для всей картины маслом не хватало только их. что? ты канул в съедающее небытие? а о чем ты думал когда довольствовался той шкурой? у тебя явно нет серого вещества в черепом коробке. ты вернулся к ряду воспоминаний с тем липофреником. твои скулы втянуты и прикушены до извергающих содержимым лимфатических узлов на ряду с кровянными, язв. мышцы твоего лица больше смахивают на анальные. о тебя с интересом тушат неоправданно дорогие сигареты, скуренные до пропитанного смолой фильтра. твои крики резали ушные перепонки до мягкого ощущения звонящего звука в голове. шо ты голова?. голосовые связки готовы были покрыться фрустрацивными разрывами. твои келоидные шрамы на бедрах так красиво переливались отдаленно перламутровым свечением. илюмесцентные лампы превосходно выполняли цель своей установки. многие из присутвующих в зале находились только для того чтоб поучаствовать в деянии. этих выблядков не могло остановить ничего, от вываливающегося небрежно раздробленного на шмотки говна до ползающих аскарид по твоему венерическому набору тканей. но только девианту было не насрать, на первый пункт. второй мог заставить его когнитивный отросток чёрствых текстилей принять стоящее положение. достав нож больше подходящий для открывания подтухших устриц тот начал будто лаская по его мнению водить по месту будующей недо вагины. оу ты тогда сорвал голос? и на что же теперь будет надрачивать нахуй парализованный дед с глаукомой что уже пол года лёжа у таза с блевотой ловит сухими губами воздух? от тебя одни разочарования тот газлайтер принялся за проделывание отверстия немного меньше своего отростка, может хотел воссоздать промежности своих жертв выкранных с детской площадки? он прорезал ткани одну за другой, круговыми движениями словно пробуривая землю, кожа, жировая прослойка, различные соединительнвн ткани, брюшину. из только что проделанного отверстия просочилась артериальная кровь, смешанная с венозной. с лица анти-гедониста не слезала без эмоциональная улыбка. как бы это странно не звучало, это утверждение таковым и было. освободив от оков спортивок дряблый и ороговевший наросток, подоугому его нельзя было назвать. тот без усердия принялся вдалбливатся в сквозной отверстие на твоём теле. ты уже не сопротивлялся, это явно было бы бесполезно, просто потерял бы силы что мог бы сберечь для своего выживания. а точно ли правильнее выжить? экзенстенциалист двигался в сбившемся такте, ему мешали его стертые в хлам суставы на протяжении всей жизни ткрпевших лишнюю сотню килограммов давящих всё изнурительнее со временем. в следствие присутствия мерзкого инородного предмета в твоей брюшной полости, толстая кишка изогнулась, так же зажимая и перекручивая собирающиеся говно открыв ход к тонкой, менее устойчивой к манипуляциям. абдаста создавала между кишками лишнее пространство, а иногда открывала их от брыжейки, что оставалась кусками прикрепленная к кишкам. ты чувствовал как лобковые волосы вместе с предполагаемыми клопами? вид этих существ не определил бы даже биолог генетик. они вместе оставались в тебе, создавая приятное чувство щекотания стенок твоего нового отверстия. закончил жавер данное неистовое представление перед публикой изливанием семейной жидкостью в промежутки меж внутренних органов, ты чувствовал некое заполнение, как будто так и было до появления названных гостей у твоего кишечника. ты блудонище ненасытное. на память всхкяренный афей вздумал оставить в тебе парочку напоминаний врачам о своём величии. тот принялся запихивать в тебя шприцы, оставшиеся после заражения всей прошлой компании азартных преданников блудодея, они прониклась в тебя отверстиями вперёд, так что оставляли в кишечнике, поджелудочной железе и желудке, так же почках и селезенке отверстия, их было столько что в тебя бы хорошо проник маринад для свинного мяса. а почему свинного? потому что такое двуголовое хуило гербовой печати смахивало только на свинью. что и привлекло следующего желающего продемонстрировать свои всемогущие возможности. данной особой стал парень, на вид выращенный в инкубаторе для гибридов жирафа с гиеной. явно с детства он питался отрубями для кошки, или же паразитами доедающими в данный момент остатки от этой шерстянной,то есть привлекательные ткани, изнуряющие несусветный аромат. с детства сортирующий яйца в пизде кастрированной кобылы смотрел на своих подданных не как на кусок мяса, а как на кусок мяса. его привлекали вкус и насыщенность составных частей живых организмов. не удивительно но ты тоже не вошёл в линейку исключений, подойдя он ближе, ты смог разглядеть только его пустой взгляд, словно его позвали на шведский стол. не сравнивай себя с такими вещами, тебя даже за падаль не посчитать. импотентный трипиздоблядский промудохуин принялся слизывать с твоего онемевшего тела проступающее кожное сало, остатки свернувшейся крови, наросший слой отмершей от сбоя в обновлении клеток, кожи. закончив смакать начальное, хрябетник приступил водить языком по контуру твоего отверстия, дразня. спустя время начал покусывать, вкушая подступающий сладко металлический вкус плоти. залезая языком, длинным словно у змеи, до узлов кишок, вылизывая лимфу выступившую внутрь тебя. после задеянного склипездень не остановилась, а только разыгралась. вот он уже вырывает куски по контуру отверстия, самое желанный для него был жировой слой, каллорийный, приятный на вкус, пока свежий похожий на жвачку. выдрав пару зернистых в кровавую сетку двужопостворчатый отступил похоже выталкивая языком остатки тебя из щелей между зубов. но ненадолго он отступил, им двигало желание причинять боль всем кто имеет право существовать, и конечно же животный голод. во время этого всего ты мечтал уже, о том чтоб твои нервы испепилили вечные потоки сигналов о боли, она прожигала каждый миллиметр твоего тела. твой варикоз достаточно сильно привлёк внимание трихломидозопиздоеблохуеблядеперепиздической спермоблевотины, он же принялся неравномерно царапать погрызанными ногтями выступающие синевато красные сосуды, тот поспешил вылизывать каждую каплю венозного содержимого, выступающую словно бордовые бусины рассыпанные по бахровому полотну. чувство сытости мелькнуло в его недрах мыслительного, в честь чего он потерял интерес. а точно ли, к нему пришло и чувство эмоциональной сытости? но он явно был энергическим вампиром, высосет всю кровь в прямом и переносном значении. твоё шоу только началось, а ты уже валяешься в реке воспоминаний что тебе ещё предстоит лицезреть сквозь бьющую по рассудку мигрень. терпи, всю жизнь же терпишь, облямудевшая страпиздихуюлина. а мораль бля такова, закатай всем рукава.