Отражение судьбы

Не то чтобы Оливия сильно доверяла эзотерике или была очень верующей, как её родители — хотя даже их нельзя назвать фанатиками. Но пропустить ночь Ивана Купала она не могла себе позволить. Сегодня ньчью она чётко намеревалась погадать на суженого. Ну мало ли, что из этого выйдет. Как говорится, будь что будет. Весь день девушка провела в трепетном волнении, даже пару раз огрызнулась на брата, который неудачно попался под руку. Ночь была всё ближе и ближе. Уже всё у девушки было готово: она нашла свечи, подходящие для гадания, купила эфирные масла, которых понадобилось целых 4: роза, иланг-иланг, лаванда и кедр, но чего не сделаешь ради успешного гадания на суженого, на этом её покупки не закончились. В магазин пришлось идти ещё и за новым овальным зеркалом без рамки и новым платком, которым нужно будет накрывать зеркало, когда всё закончится. Да, обычно она не верила, но в таких ситуациях с гаданием нужно не просто подготовить инвентарь и сделать всё по инструкции, но и верить в то, что делаешь. Поэтому сейчас она верила в этот ритуал сильнее, чем в то, что она действительно Оливия Брум. Гадание даже немного пугало её: ритуал с зеркалом пусть и считается самым сильным, но при этом является самым таинственным и опасным. Никогда нельзя забывать про безопасность. Не только она собиралась гадать в эту ночь: Лилит сообщила ей, что тоже будет проводить ритуал с зеркалом, так что они договорились следующим утром сразу после пробуждения созвониться и обсудить результаты, что они увидят или не увидят. Дружеская поддержка в этой ситуации помогала: Оливия не одна, пусть и будет гадать в полном одиночестве. Наконец время приблизилось к полуночи. Заверив Оливера, что погадает ему потом на Эллиота, чтобы он точно её не побеспокоил, Оливия закрыла дверь в свою комнату на замок и принялась подготавливаться к ритуалу. Она поставила овальное зеркало на стол, положила рядом платок. Две свечи стояли по бокам от зеркала — только они будут освещать комнату во время гадания. На свечи она предварительно нанесла эфирные масла, купленные ранее: роза и иланг-иланг должны были усилить магическую атмосферу для гадания на суженого, а лаванда и кедр защитить её от нечисти, которая могла повылезать из зеркала. Зеркало издревле считалось порталом между мирами, именно поэтому зеркальное гадание было самым опасным, именно поэтому нужен платок и эфирные масла для защиты. На всякий случай Оливия даже повторила «Отче наш». Просто на всякий случай. Мало ли что. Последний шаг — расчёска перед зеркалом. Всё готово, осталось только дождаться наступления полночи. Оливию кидало в мандраж, она очень надеялась, что всё пройдёт хорошо и она сможет увидеть кого-то в зеркале. Наконец до слуха девушки донеслось, как колокола на находящейся неподалёку церкви начали бить. Значит, полночь. Наступил этот долгожданный и пугающий в то же время момент. Оливия выдохнула и потушила весь свет, оставив в руке лишь спичечный коробок, с которым села перед зеркалом, добираться до которого пришлось чуть ли не наощупь. Полная тишина и темнота. Настроившись окончательно, она зажгла спичку и поднесла её к одной свече, а затем к другой. Она посмотрела в зеркало и, не отрывая от него взгляда, подняла расчёску и поднесла её к волосам, начиная бережно и медленно их прочёсывать. — Суженый-ряженый, приди ко мне умыться, причесаться, лицо своё показать. Слова тихо, но уверенно вырвались из её уст. Оливия смотрела в зеркало пристально, не отрывая взгляда, даже не моргая, она ждала появления в нём какого-то отражения. Время шло, но она всё ещё не видела ничего и никого, кроме собственного отражения. И вот, когда она уже подумала, что ничего не будет, тонкая, изящная, словно женская, рука, появилась на её плече. Почти физически ощутив прикосновение к плечу, Оливия хотела уже накрыть зеркало платком, когда заметила, что кроме руки появляется ещё и полноценный образ. Сзади неё в отражении словно действительно стоял человек. Образ был всё чётче и чётче. Это был изящный человек с довольно длинными волосами. У него был почти белоснежный блонд — чистокровка, и на том спасибо. Пока что этот образ походил на Гедеона. Это не могло не радовать, хотя. Хотя. Пусть Гедеон Хитклиф и ходил с довольно длинными волосами, это было не похоже даже на него. Эти волосы были слишком длинными. А ещё они были прямыми, а не волнистыми, как у парня. Оливия словно совсем забыла о безопасности, рассматривая силуэт, стоящий сзади неё. Он был таким реалистичным, что ей хотелось обернуться, чтобы проверить: вдруг к ней действительно кто-то пришёл. Но этого нельзя было делать ни при каких обстоятельствах. Об этом она хорошо помнила. Наконец вспомнив про правила проведения обряда, Брум накинула платок на зеркало, закрывая его. Она тяжело выдохнула, словно и не дышала всё это время — кажется, когда силуэт стал обрисовываться за её спиной, она и правда перестала дышать. На всякий случай она даже прочитала «Отче наш» и покрестилась — не зря же вспоминала. Конечно, Оливия верила, что ритуал получится, но в глубине души сомневалась. А он реально получился, кроме того, она, пусть и не увидела лицо, но увидела довольно хорошо запоминающийся силуэт, даже можно сказать образ. И этот образ не давал ей покоя. Что-то было не так с этим парнем. Нет, не парнем. Человеком. Она была совсем не уверена, что это действительно парень. Точнее говоря, скорее она была даже уверена в том, что это был не парень. Это почти точно была девушка. Не зря ей сначала показалось, что рука женская — пальцы были тонкими и длинными, изящными. Таким же был и силуэт. Он был довольно высоким, но при этом довольно худым, изящным, плавным. Да, определённо это девушка. Оливия никогда не скрывала своей бисексуальности, кажется, она осознала свою ориентацию даже раньше, чем это сделал Оливер. Но всё-таки она думала, что скорее будет с парнем. Хотя. Так. Стоп. В её окружении был ещё один человек, который подходил под образ, который предстал перед ней — перёд её глазами, ну или за её спиной — и это ей совсем не нравилось. Этим человеком мог быть Эллиот Лафар, который постоянно крутится возле её брата, но что хуже того — крутится он не только возле Оливера, но и у него в голове. Оливер отказывался признаваться в чувствах к Эллиоту даже Оливии, но они были слишком очевидными. Что если Лафар подбирается к её близнецу только ради того, чтобы через него сблизиться с Оливией? Нет, такую мысль нельзя допускать. Оливия никогда не простит себе, если уведёт у брата парня. Даже если ненамеренно. Сердце Оливера не может быть разбито её руками — оно вообще не должно быть разбито, потому что тот, чьими руками это будет сделано, останется без рук, благодаря Оливии. Оливия наконец вспомнила, что нужно потушить свечи. Она накрыла огоньки пальцами, надеясь, что её комната ещё не наполнена какой-то языческой нечистью. На всякий случай ещё раз прочитала «Отче наш» и встала со стула, чтобы включить свет, потому что без свечей она осталась в полной темноте. Что не сказать о её мыслях. В голове был полный бардак — лучше бы темнота. Это либо Эллиот, либо какая-то девушка. Оливия склонялась ко второму варианту, потому что ну не может быть парень, который как собачка бегает вокруг её брата, влюбиться в неё. Не хотелось даже думать об этом. А вот девушка. Довольно неожиданный исход событий, но не менее интересный. Почему бы и нет? Сойдясь со своим внутренним голосом на том, что её суженый совсем не суженый, а самая настоящая суженая, Оливия легла спать. Уснуть у неё получилось совсем не сразу: она думала про эту девушку — или Эллиота — какая она. Точнее, какая она, Брум уже знала. Но знает ли она её или они ещё не знакомы? Может быть, она совсем рядом, но они не общаются. А может быть, они довольно хорошие подруги, а Оливия не видит очевидного. Как всё сложно. Наконец у неё получилось уснуть. Почему-то ей приснился тот день, когда их с Лилит впервые поставили в пару на фехтовании. Кажется, примерно тогда они и начали общаться. Но к чему может быть этот сон в ночь Ивана Купала? Непонятно. Наверное, просто приятное воспоминание. Проснулась Оливия от уведомления от подруги. «Доброе утро» прилетело её от Лилит около девяти утра. Вполне нормальное время для пробуждения, хотя, с учётом того, что легла она поздно из-за гадания, можно было поспать и подольше. Не набирая ответ, Оливия сразу позвонила Лилит и села в кровати, включая камеру. Наконец на экране телефона появилось изображение. Лилит была ещё немного сонная, всё ещё в пижаме и, судя по всему, тоже расположилась в кровати. Несмотря на утреннюю растрёпанность, она была прекрасна, как и всегда. Её длинные прямые волосы спадали на плечи, а силуэт был изящным, как и всегда. Несмотря на невероятную силу, внутреннюю и физическую, которой обладала Лестьенн, её образ всё ещё был утончённым, плавным, шикарным. — Ты не поверишь. Оливия наконец начала диалог, когда закончила залипать на прекрасную подругу. Она рассказала ей всё, что видела в зеркале ночью, про этот изящный, красивый образ, который, скорее всего, был женского пола, поделилась своими переживаниями по поводу брата и наконец спросила, а как гадание прошло у Лилит. — Кажется, я тоже видела девушку, — от этих слов у Оливии округлились глаза, вообще-то, она собиралась быть главной подружкой невесты на свадьбе Лилит, а однополые браки в Октавии ещё не разрешили. — Вот это да, и какая она? — Брум попыталась скрыть волнение и трепет, но её голос всё равно её выдал. — Она красивая. У неё золотистый блонд, волосы волнистые, — Оливия представила себе эту девушку, она показалась ей довольно привлекательной. — Повезло тебе, хотя я уверена, что моя всё равно горячее, — Оливия хихикнула. — Ну не знаю. Мне кажется, моя похожа на тебя, а девушек горячее тебя я не знаю. И тут до Оливии дошло. — Подожди...