Под водой.

Перед глазами темно. Нечем дышать. Фёдор. Гоголь. Ни с кем из них Сигма так и не успел поквитаться. Они использовали его, будто игрушку какую, ненужную пешку. А чем ответил Сигма? А ни чем. Он уже не успел. Прямо сейчас он тонет в утяжелённой воде. Он не смог вдохнуть достаточно кислорода перед погружением, а сейчас уже не выплыть. Нет ни сил, ни смысла, ведь после небольшого пожара наверху в воздухе попросту не осталось кислорода. И что теперь? Сигма сейчас умрёт? Настолько глупо? Он три года прожил в пустоте, мраке, так и не найдя свой дом; место, где он мог бы остаться, где он мог бы чувствовать себя в безопасности. С самого момента появления на свет он всегда был начеку, ни разу не мог позволить себе полностью расслабиться и испытать комфорт. Нигде. Ни разу. Никогда. Жил в страхе и умрёт в страхе. Это звучит даже слишком мерзко. Если бы Сигма мог, он бы начал плакать. Он бы плакал так горько, как никогда раньше. Он так устал от всего этого ужаса. Больно. Грустно. Грудь очень болит, в лёгких точно полно воды. Вдруг, на запястье почувствовалось нечто холодное. Крепкая хватка, она уже знакома Сигме. Собрав абсолютно все свои силы в кулак, он попытался разглядеть что-то перед собой. Вовремя. Именно в эту секунду к нему приближалось особо решительное лицо. Его лицо, Дазая. Того самого Дазая, идиота, что затащил его сюда, что заставил танцевать, что глупо шутил, что обещал его вытащить живым. Сигма наверное и через десять лет узнал бы это лицо, но это выражение на нём показось каким-то необычным. Серьёзность – вот что странно, вот что пугает. Хватка на запястье усилилась. Если бы тело не было полностью ватным, Сигме наверное даже было бы больно. Теперь ещё одна рука на затылке. Что происходит? Дазай всё ближе. Ближе. Этот огонёк в его глазах. Откуда он взялся? Сигма раньше думал, что Дазай – внезапно оживший мертвец, таким глупым и пустым он казался. Шутит, да смотрит в никуда, большего будто и не делает. Но сейчас мелькнуло в нём что-то живое, что-то настоящее, не поддельное. Неприятно. Неприятно это ощущается. Как обманка какая-то. Будто Сигму всё это время вокруг пальца водили. Но времени на большее количество мыслей уже не осталось. Дазай прильнул к губам Сигмы. Что? Зрачки уменьшились, сердце забилось сильнее, картинка перед глазами стала чётче. Дазай кажется пытался передать Сигме хоть какое-то количество воздуха. Идиот, полнейший идиот. Он не отлипал от Сигмы до того момента, пока тот не стал сопротивляться, показывая свою физическую способность к дальнейшим действиям. Сам же себя и загнал в ловушку. Придурок, идиот, кретин. Но Сигме он помог, да? Помог. Только потом уже началась попытка спасения. Пистолет. Обрывание троса. В край сломанный лифт. Всё было словно в тумане; во сне, в крайне глупом и безрассудном сне. Сигма очнулся уже у края шахты лифта, весь в слезах. Он не понимал почему плакал, он не помнил чтобы начинал это делать. Он просто плакал. Дазая больше нет рядом. А появится ли он рядом потом? Сигма не знал. Это его пугало. Пугало. Очень пугало. Что-то в нём тогда щёлкнуло. На секунду, всего на одну секунду он почувствовал это. Почувствовал безопасность. Почувствовал тепло. Почувствовал дом. Впервые он правда понял, что не безразличен кому-то, что его хотели спасти. Но что теперь? Где спасатель? Где сам Сигма? Он не знал. Не знал. И плакал. Много плакал, не находя в себе силы на дальнейший путь.