Пикник и его последствия

Парковка. Вечер. Тэкджу устало потирал виски, глядя на проколотые шины машины. — Окей, план такой... — начал он. — Нет уж! В прошлый раз в твоём плане я занимал крайне унизительную позицию, — раздражённо перебил Тэй. — Парни, вам не кажется, что всё это как-то… затянулось? — вставил своё слово Ли-Вон, лениво облокотившись на багажник. — Я бы и сам рад всё закончить, — вздохнул Тэкджу. — Но, глядя на настроение Жени, становится… ну, страшно. Да и гордость надо сохранить. — Угх, моя нога... — простонал Тэй, тяжело опускаясь на землю. — Эта… ветка, когда мы убегали, она порезала мне ногу. — Чёрт… Теперь шансы серьёзно уменьшаются, — Ли-Вон достал телефон, но экран остался чёрным. — Сел… — Ну, с другой стороны, почему бы просто не попросить о помощи? — развёл руками Тэкджу, поднимая Тэя. В этот момент что-то тяжёлое с глухим звуком ударило его по голове. Всё потемнело. Тело подкосилось, разум затуманился. — Чёрт... Поместье Богдановых. 20:30. — Ммм… голова... пиздец как раскалывается, — пробормотал Тэкджу, потирая ушиб. — Разве так сложно послушать своего парня хотя бы раз? — раздался хриплый голос, сопровождаемый запахом табака. — Как, по-твоему, я должен был себя чувствовать, когда узнал, что ты меня вырубил? Тэкджу с трудом повернулся к голосу. Перед ним стоял Женя — уставший, с тенями под глазами, всё ещё в сценическом прикиде, но будто уже не здесь. — Знаешь, я даже привык. Дело не в этом. Как я должен был себя чувствовать, когда понял, что ты куда-то ушёл, пока какой-то ублюдок присылал мне угрозы распилить тебя по кусочкам? А твой телефон, конечно, выключен. — Я… откуда мне было знать? — растерянно пробормотал шатен, пытаясь найти оправдание. — Слава богу, Цезарь вовремя позвонил. Сказал, что ты жив. Я уже начинал сходить с ума… Даже после того как я поймал того отброса и сделал с ним всё, что он собирался сделать с тобой — всё равно не мог успокоиться, — голос Жени стал сдавленным, взгляд потускнел. Не дожидаясь, пока Женя договорит, Тэкджу резко потянул его в объятия и прошептал на ухо: — Прости, ублюдок… Кто же знал, что ты так будешь волноваться? Чёрт… теперь я чувствую себя просто ужасно... — Заинька, — Женя поцеловал его в ухо и нос. — Просто пообещай, что будешь брать трубку и говорить мне, куда идёшь. Мне этого хватит. Поместье Риглоу. 19:52. — Итак, что мы имеем? Огромный порез на ноге, грязное лицо и температура, — зло отрезал Илай, осматривая Тэя, крутя его лицо то влево, то вправо. — Илай, ну а что я должен был делать, по-твоему?! Бежать к тебе в объятия? Меня бы тогда парни не признали, — виновато произнёс Тэй, пытаясь оправдаться. — А мне всё равно, кто тебя признаёт. Я тебя признал — и тебе этого должно быть достаточно, — твёрдо сказал блондин, обрабатывая рану. — Ай… больно! — Ещё бы. И вообще, что это за фокус с побегом из дома? Ты подросток? А если бы ты задел лицо, когда падал в ту чёртову грядку? Боже, Тэй, ты доведёшь меня до гроба, — раздражённо выдохнул он, смягчив хватку и подув на рану. — Мы ведь всё равно собирались уезжать из России… Да и тебя уговаривать — бесполезно, — пробурчал Тэй, слегка надувшись. — Может, потому что я беспокоюсь о тебе? Чон-Тэй, надеюсь, ты наговорился с этими парнями, потому что больше ты их не увидишь, — удовлетворённо заключил Илай, перевязывая ногу и поправляя холодный компресс на лбу Тэя. Поместье Сергеевых. 20:00. — Эй, Цезарь, а может… мы просто спокойно пойдём спать? — с ноткой надежды спросил Ли-Вон. — Знаешь… хоть ты и заставил меня за тобой побегать, у меня сегодня хорошее настроение, — спокойно начал Цезарь, с лёгкой ухмылкой на губах. — Но всё же тебе нужно приподать урок. А то если позволять тебе всё, ты станешь совершенно неуправляемым. Ли-Вон непонимающе моргнул, слегка отшатнувшись. Цезарь медленно закрыл папку с какими-то документами, повернулся к Ли-Вону и неторопливо подошёл ближе. В его движениях не было агрессии, но от них веяло такой внутренней силой, что воздух будто сгустился. — Ли-Вон, — начал он спокойно, — у тебя есть редкий талант доводить даже мёртвых до седых волос. Он остановился прямо перед Ли-Воном и склонился к его лицу: — И поверь, я знаю, что тебе иногда просто скучно. Ты любишь проверять, на сколько тебя хватит. Проверяешь терпение других. Но вот беда… — его голос понизился до шёпота, — у меня терпение очень специфическое. Ли-Вон сглотнул, нервно усмехнувшись: — Ты звучишь как отец, у которого неконтролируемый сын подросток. — Почти, — усмехнулся Цезарь. — Только у меня нет детей. Есть муж, который почему-то считает, что его обаятельность дает право вести себя как полный идиот. Он резко развернулся, но прежде чем уйти, бросил через плечо: — Вниз — в спальню. Десять минут, или я сам тебя туда спущу. Дверь мягко закрылась. Ли-Вон остался на месте, смотря ему вслед. Он провёл рукой по волосам, глубоко вздохнул. — Знал ведь, что нарвусь… но всё равно полез. Молодец, Ли-Вон. Настоящий гений.